Борис Тарасов.

Блокада в моей судьбе



скачать книгу бесплатно

Пытаемся решать продовольственные проблемы

Самой большой проблемой для мамы в этот период становилась проблема питания семьи. Правда, в магазинах еще можно было купить кое-какие продукты, но у нас практически уже не осталось денег, и мы жили впроголодь. Маме приходилось искать дополнительные источники нашего пропитания. Пока в городе еще работал рынок, мы с ней часто туда ездили и занимались «товарообменом». Там мама обменяла на еду некоторые свои ценные вещи: крепдешиновые кофточки, юбки, единственные выходные туфли.

Но и этому относительному благополучию скоро пришел конец. Однажды мама пришла очень озабоченная, показала какие-то цветные бумажки и серьезно обратилась к нам:

– Дети! В Ленинграде введены продовольственные карточки. Теперь только по ним мы будем получать продукты. Если вдруг карточки потеряем или у нас их украдут, то останемся совершенно голодными. Поэтому будьте очень внимательными, смотрите за карточками в оба глаза.

Потом подробно растолковала мне, как с этими карточками обращаться.

Кто-то подсказал нам, что на полях под Ленинградом можно набрать картошки, оставшейся после уборки. И вот в последних числах августа мы с мамой взяли вещмешки и отправились в пригород Ленинграда. Долго ехали на трамвае, затем еще довольно далеко шли пешком. Пришли на большое картофельное поле. Картошка на нем была уже убрана, но, видимо, недостаточно качественно, поскольку все поле было заполнено людьми, которые копались в земле и выбирали оставшиеся клубни. Занялись этим и мы. Это был мой первый опыт приобщения к сельскому труду. Я тогда не мог себе представить, как много мне придется заниматься этим в грядущие годы. Результатом наших усилий стали два вещмешка и одна небольшая сумка с мелким и грязным картофелем. Я навсегда запомнил, с каким трудом моя беременная мама и я, худенький девятилетний ребенок, тащили домой свою добычу. Но она помогла нам некоторое время довольно сносно питаться.

В один из холодных сентябрьских дней мы с моим тогдашним приятелем увидели двух подростков, гораздо старше нас, с удочками на плечах. В руках у них болтались на лесках несколько пойманных, довольно приличных по величине, рыбешек. Мы бросились к ним с расспросами и узнали, что рыбу они поймали в Неве. Мною сразу же овладела мысль последовать их примеру и добыть для нашего семейства рыбки. Мама яростно возражала против этой моей затеи, но мне удалось ее уговорить. С этим же приятелем мы взялись за дело. Выстрогали из больших веток удилища, накопали в Таврическом саду червей и рано утром отправились на Неву. Там оказалось уже довольно много любителей рыбалки. Места на площадке возле воды были все заняты. Пришлось нам рыбачить прямо с высокого гранитного берега. На клев не было даже намека.

В тот день на Неве было активное движение военных кораблей и судов разного назначения. Как я потом узнал, накануне этих дней немцы предприняли попытку в верховьях Невы переправиться на занятый нашими войсками берег, но были отбиты.

Возможно поэтому на реке было так оживленно. Как бы там ни было, до полудня мы простояли впустую. Наконец, на площадке у воды освободилось место и мы с приятелем быстро переместились туда. Мужчина, рядом с которым мы расположились, предупредил:

– Ребята, уходите отсюда, вас может смыть волной.

Но мы, естественно, не прислушались к его словам, лишь напряженно следили за поплавками.

Беда не заставила себя ждать. Невдалеке показался довольно большой военный корабль, вероятно, эсминец. Кто-то из присутствующих рыбаков предупредил:

– Будьте осторожны, после этого корабля всегда идет большая волна.

Однако никто не сдвинулся с места. И вдруг волна, подкравшаяся совершенно незаметно, накрыла меня с головой. Следующее, что я отчетливо помню до сих пор, – это ощущение очень холодной воды, в которой я оказался. Когда меня вытолкнуло из глубины на поверхность, я увидел, что нахожусь примерно в 10–15 метрах от берега. Такое расстояние меня не особенно испугало, потому что к этому времени я уже умел немного плавать. Я начал интенсивно работать руками и ногами.

Но, как я ни старался, расстояние между мной и берегом не сокращалось. Мало того, я обнаружил, что быстрое течение начинает сносить меня в сторону от площадки, к высокому гранитному берегу, на который невозможно выбраться. Это означало угрозу жизни. Отчетливо помню, как в меня начал входить ужас. На мгновение возникла мысль: что же будет без меня делать мама?

С берега мне что-то кричали, видимо, подавали какие-то советы, но кровь так стучала в голове, что никаких слов я не разбирал, лишь отчаянно продолжал грести. Вдруг я увидел, что один из рыбаков бросил в воду веревку. Я ринулся ей навстречу.

Только с третьего или четвертого раза мне удалось поймать конец этой спасительной веревки. Меня постепенно подтянули в площадке и вытащили из воды. От пережитого ужаса и холода я не мог вымолвить ни слова. Все остальное помню очень смутно. Только когда я мокрый, замерзший, несчастный вошел в нашу обитель, меня вернул к жизни вопль мамы:

– Сынок, что с тобой? Тонул? Господи, просила же тебя не ходить на эту рыбалку! Пообещай мне сейчас же, что будешь меня слушаться!

Она раздела и долго растирала меня, поила горячей водой. Затем укутала разным тряпьем и уложила в постель. Но согреться мне никак не удавалось, меня всего трясло от холода и пережитого страха. Мама сидела рядом со мной и очень беспокоилась, что я заболею от переохлаждения.

Ночью немцы устроили сильнейшую бомбардировку. Из-за меня в бомбоубежище никто не пошел, все лежали по своим углам и умирали от страха.

Видимо, ужас от этой бомбардировки перекрыл мой ужас от возможной гибели на дне реки и позволил избежать простуды от купания в осенней Неве.

Всех нас в эти дни очень тревожила судьба отца. Постепенно я привык постоянно ходить к громкоговорителю слушать последние известия. К сожалению, информация была очень горькой. Немцы буквально валом шли по стране, захватывая города один за другим. Я пытался задавать стоявшим рядом взрослым вопросы, почему так плохо обстоят дела у нашей армии, почему побеждают немцы? Но взрослые тоже не знали ответа на мои детские вопросы.

Мы с мамой стали регулярно ходить в Смольный, надеясь узнать хоть какие-то сведения об отце. Пока мама ходила там по кабинетам и коридорам, я разглядывал расставленные кругом зенитные орудия, маскировочные сети, аэростаты заграждения. К Смольному непрерывно подъезжали и отъезжали автомобили. Все это выглядело очень внушительно. К сожалению, никаких сведений об отце нам получить не удавалось. Удрученные, мы уходили домой. Глядя в тревожные мамины глаза, я понимал, что если отец погибнет, наша семья вряд ли сможет пережить войну.

Мамина операция «Береженого Бог бережет»

Наша мама была собранным и предусмотрительным человеком. Однажды, уже в середине августа, мы все играли недалеко от нашего дома.

Мама сидела рядом с нами на скамейке. Вдруг она подозвала меня, усадила рядом с собой и завела со мной, как мне тогда показалось, странный разговор.

– Боря! – начала она, – ты видишь, какая сложилась обстановка. Папа на фронте. Что с ним – неизвестно. Всякое может случиться и со мной. Ты старший, ты мой помощник, и должен знать, что тебе надо делать, если со мной что-то случится.

Я, конечно, понимал, что творится вокруг и что вся наша семья держится на маме. Но столь конкретно озвученная возможность мне заменить маму, взять на себя ответственность за троих младших братьев, не скрою, меня просто ошеломила. Ведь мне шел всего лишь десятый год. В голове сразу закружились мысли: что же мне делать, если мамы вдруг не станет? В Ленинграде у нас не было не то что родных, но даже просто знакомых. Лицо мамы было строгим и сосредоточенным, но, увидев, как я испугался, она смягчилась и начала утешать меня:

– Успокойся, сынок, будем надеяться, что все обойдется. Но, как говорится, береженого Бог бережет, поэтому ты обязательно должен знать, что делать в этом случае.

И мама растолковала мне: если с ней что-то случится, то есть если она погибнет или будет ранена и потеряет возможность двигаться, или говорить, я должен пойти по двум адресам, найти конкретных людей и сообщить им о том, что случилось. Эти люди обязательно помогут. Первым она назвала адрес домоуправления, вторым – адрес райсовета Смольнинского района.

После этого мама отвела ребят домой, оставила за старшего семилетнего Володю, и после тщательного его инструктажа на случай чрезвычайной обстановки мы с ней отправились в путь по названным адресам. Домоуправление нашли быстро, мама переговорила там с какими-то женщинами, показала им меня. Потом пошли в райсовет, который тоже был расположен не очень далеко. Но в здание охрана нас не впустила. Мама несколько раз пыталась дозвониться кому-то по внутреннему телефону, но ей это не удалось. Тем не менее, она еще раз наказала мне, что в случае беды я должен обязательно прийти сюда, обо всем рассказать и попросить помощи.

На этом мамина операция «Береженого Бог бережет» закончилась. К счастью, обращаться по этим адресам мне не пришлось.

Немцы окружают город кольцом

В начале сентября 1941 года немцы подступили к Ленинграду. По радио через уличные репродукторы постоянно передавались сообщения о тяжелых боях. На стенах домов вывешивались листовки, призывавшие к отпору захватчикам. Помнится, одну такую листовку, плохо приклеенную к стене, я принес домой. Мама себя неважно чувствовала и попросила меня прочитать ее вслух. Я начал читать и почувствовал, как от написанных в ней проникновенных слов по моей спине побежали мурашки. В листовке говорилось, что злобный враг у ворот Ленинграда, он хочет разрушить наш город, уничтожить всех жителей. Но мы своей волей и силой победим врага. Ленинградцы встанут на защиту любимого города и дадут отпор захватчикам. Я до сих пор помню содержание этой листовки, настолько она возбуждала энергию и призывала к сопротивлению врагу.

Однажды в один из этих дней я был в Таврическом саду. Там, как обычно, проходили занятия по боевой подготовке подразделений народного ополчения. Почти все ополченцы были еще в гражданской одежде.

В какой-то момент их посадили на землю, и некий человек, тоже в гражданской одежде, начал перед ними выступать. Мы, ребятишки, сидели немножко в стороне тоже на земле, как грачи. Докладчик, видимо опытный оратор, произносил такие слова, что мурашки бегали по коже. Он говорил, что Гитлер – страшный враг и он хочет уничтожить весь наш народ. Невзирая на большие потери, фашисты рвутся к нашему городу. Они сильны, у них много танков, самолетов, орудий. Однако на борьбу с ними поднялся весь советский народ и все ленинградцы. Наш народ непобедим, победа будет за нами!

Помню, что несмотря на старания лектора, большинство людей выглядели мрачными. Задавали много вопросов. В основном они касались плохого вооружения нашей армии, причин быстрых военных успехов немцев. Я тоже впал в мрачное настроение – ведь там, в огне войны, находился и мой отец.

На подобном политзанятии в том же Таврическом саду я впервые услышал слово «блокада». Речь шла о том, что немцы заняли город Шлиссельбург. В этом городе до войны я был вместе с отцом. Знал, что город расположен на берегу Ладожского озера, в том месте, где из него вытекает Нева. Слушатели были в очередной раз глубоко расстроены этим успехом врага. Начались вопросы.

Тогда и прозвучало слово «блокада». Стало ясно, что враги окружают город. Я сразу побежал домой, чтобы поделиться этой новостью с мамой. От полученного известия она, всегда такая мужественная, вдруг впала в какой-то ступор.

Уставившись в одну точку, долго молчала. Но затем встряхнулась и сказала, обращаясь ко мне:

– Ну что же, сынок, будем держаться.

В этот же день Миша, мой приятель из соседнего дома, сообщил, что их семья переезжает в Москву. На следующий день я пришел его проводить. Он с мамой и еще какими-то людьми уезжали на машине. Мы распрощались. И каково же было мое удивление, когда на следующий день я вдруг его встретил. Оказалось, что пути на Москву уже не было, и им пришлось возвратиться. Вскоре в городе был введен комендантский час. После 23-х часов и до 5 часов утра нельзя было передвигаться по улицам без специальных пропусков. Правда, у детей пропусков не требовали. На улицах появилось много патрулей.

Однажды мама послала меня поискать в магазинах клей или клейстер. Оказывается, поступило распоряжение обклеить все окна бумажными полосками. Считалось, что они защищают стекла от воздействия ударной волны при взрыве бомбы или снаряда. Клейстер я купил, и мы всей семьей заклеивали бумажками единственное окно нашей комнатки.

В эти дни все чаще к госпиталю подъезжали санитарные машины. Из них выгружали на носилках раненых, в основном в окровавленных бинтах. Были слышны их громкие стоны. Не успевали санитары разгрузить одну машину, как подъезжала следующая, а то и сразу несколько. Конечно, раненым было очень тяжело, но нелегко было и тем, кто их лечил и обслуживал.

Часть 3
Жизнь в блокадном Ленинграде

Сентябрь 1941 года – битва за Ленинград

Теперь уже известно, что сентябрь 1941 года явился критическим месяцем, когда решался вопрос – быть Ленинграду или не быть.

Каково же было тогдашнее положение дел в районе Ленинграда? После прорыва немцами Лужского укрепленного рубежа многие наши соединения и части с ожесточенными боями пробивались к Ленинграду из окружения. Немцы продолжали стремительно наступать. В конце августа они атаковали Красногвардейский укрепленный район, который прикрывал непосредственные подступы к Ленинграду.

Как же перед решающим штурмом города выглядела линия фронта на Северо-Западном направлении? На самом севере, вдоль советско-финской границы, наша 14-я армия успешно отбивается от немцев и финнов на двух направлениях, Кандалакшском и Мурманском. Воины этой армии с начала войны не испытали шока больших отступлений, поэтому не приобрели боязни окружений и умели постоять за себя. Даже немецкая армия «Норвегия», состоявшая из отборных горно-егерских частей, ничего не могла с ними поделать и до конца так и не решила важнейшей поставленной перед ней задачи – захватить порт Мурманск и базу флота в Полярном.

В это же время севернее Ленинграда, на Карельском перешейке, финны сначала не проявляли особой активности. Но в начале августа здесь начались ожесточенные бои. 21 августа финны перешли в наступление по всему фронту. 28 августа они заняли город Выборг. Ввиду угрозы окружения пришлось морем эвакуировать 27 тысяч бойцов, около двухсот орудий. Финны наступали вплоть до нашего Карельского укрепленного района, что проходил по старой государственной границе, в 30–40 километрах от Ленинграда. Дальше они здесь не пошли. Постепенно на этом участке фронта наступило затишье.

Но зато финны развернули наступление на участке между Ладожским и Онежским озерами. 27 августа главная ударная группировка финнов начала наступление в направлении города Лодейное поле. 7 сентября она делает попытки форсировать реку Свирь, перерезает Мурманскую железную дорогу. В последующем финны ожидали здесь подхода сил немецкой группы «Север» с тем, чтобы замкнуть второе, внешнее кольцо окружения Ленинграда.

В это же время другие силы финнов захватили города Петрозаводск, Медвежьегорск. Изо всех сил здесь отчаянно сопротивляется финнам наша 7-я армия.

Наше Верховное командование понимает опасность возможного соединения финнов с немцами и поэтому сосредотачивает в районах восточнее реки Волхов дополнительные силы.

На юго-западных, южных и юго-восточных подступах к Ленинграду сложилась чрезвычайно опасная и тревожная обстановка. На правом, приморском фланге фронта обороняется 8-я армия. Под ударами врага она оказалась разрезанной на две части. Большая ее часть держит оборону вдоль Финского залива, в районе города Ораниенбаум. Другая часть зажата противником в районе города Таллина. 26 августа 1941 года наше Верховное командование разрешило эвакуировать войска и флот из этого города. Под артиллерийским огнем и непрерывными ударами авиации была произведена посадка людей, погрузка боевой техники и запасов на суда.

28 августа начался беспримерный переход флота из Таллина в Кронштадт. Всего на переходе было 106 кораблей и судов. На их борту было, кроме экипажей, 20 тысяч военнослужащих и около 8 тысяч гражданских лиц. По пути движения кораблей немцы выставили множество плавучих мин. В центральной части Финского залива для прохода кораблей наши тральщики сделали проход, но границы его четко не были обозначены, поэтому от мин были большие потери. Кроме того, немцы нещадно бомбили корабли.

Широко стала известна героическая история с транспортом «Казахстан». На борту этого большого морского судна находилось 5000 человек, значительную часть которых составляли раненые. Где-то на середине перехода судно налетело на мину, потеряло управляемость и ход. Корабли каравана, в составе которого двигался «Казахстан», уже ушли, и поврежденное судно осталось одно дрейфовать в море среди бесконечных мин, а пять тысяч душ каждую минуту ожидали неминуемой гибели. Но нависший над кораблем злой рок победило упорство команды – морякам удалось исправить повреждения и своим ходом дойти до Кронштадта.

На этом переходе было множество аналогичных ярких проявлений мужества и героизма. Конечно, были огромные потери, но воля моряков-балтийцев не была сломлена, а главное, в Ленинград были доставлены многие тысячи воинов, которые продолжили борьбу с ненавистным врагом.

Продолжим рассматривать конфигурацию линии фронта. Основной костяк обороны Ленинграда проходит по рубежу Красногвардейского укрепленного района. Это примерно в 40 километрах к югу от города и 160 километров по фронту. Позиции этого укрепрайона протянулись от Финского залива до Невы.

Сотни тысяч ленинградцев в эти дни трудились над созданием укреплений.

Одновременно здесь же занимают боевые позиции воины вновь сформированных армий, а также остатки частей, вырвавшихся из окружения на Лужском рубеже.

Западные подступы к городу обороняет очень слабая 42-я армия, состоящая всего лишь из трех дивизий народного ополчения и 291-й стрелковой дивизии.

Юго-восточные подступы обороняет 55-я армия. В ее составе – 168-я, 70-я, 237-я стрелковые дивизии и 4-я дивизия народного ополчения.

Восточнее, по рубежу Чудово – Тосно – левый берег Невы, обороняется 48-я армия, которая очень сильно ослаблена в предыдущих боях. К этому времени у нее оставалось всего лишь около 6 тысяч бойцов, то есть меньше, чем в одной дивизии. Далее на юг, по линии Старая Русса – Демянск – Осташков – Торопец – Великие Луки обороняются против 16-й немецкой армии войска нашего Северо-Западного фронта.

Вот такая причудливая конфигурация сложилось на этом участке советско-германского фронта в сентябре 1941 года.

В эти же дни ожесточенную борьбу с врагом на полуострове Ханко вели воины нашей военно-морской базы. Эта база запирала для врага вход в Финский залив и в то же время прикрывала проводку наших кораблей из портов Прибалтики. С аэродромов базы в августе 1941 года советские летчики нанесли несколько ударов по Берлину, что имело огромное значение для повышения морального духа всего нашего народа, ибо ранее гитлеровцы уже успели объявить всему миру, что советская авиация полностью уничтожена.

Гарнизон Ханко не только оборонялся, но и активно наступал. О его героических делах в те дни не раз писали даже центральные советские газеты. Недалеко от Ханко, на Моондзундских островах, моряки-балтийцы также отражали атаки врага, не давая возможности его кораблям пройти в Финский залив.

Каким же было состояние противоборствующих сторон?

Достигнутые победы породили у солдат и офицеров гитлеровской армии веру в несокрушимую силу немецкого оружия. Они были убеждены, что после взятия Москвы и Ленинграда война будет закончена, в России останутся 5–6 дивизий для несения гарнизонной службы, а остальные вернутся домой. Потери немецких войск в живой силе и технике к тому времени еще были умеренными, и они сохраняли высокую боеспособность. Конечно, у них присутствовала усталость после двух месяцев боев и маршей, имелись определенные сложности с восстановлением и обслуживанием боевой техники, с организацией снабжения. Но все эти проблемы меркли перед предчувствием скорой победы, которое воодушевляло, давало энергию для последнего, как им казалось, броска, последнего удара, который они собирались нанести по Ленинграду.

Напротив, войска Ленинградского фронта находились в это время в весьма тяжелом, можно даже сказать, трагическом состоянии. Значительная часть кадровых войск погибла в предыдущих боях, была потеряна большая часть тяжелой техники и вооружения. Очень остро встала проблема громадной недостачи командных кадров. Многие вновь сформированные полки и дивизии были плохо обучены, не сколочены, не устойчивы в бою, подвержены панике, танкобоязни и страху окружения. Ко всему этому прибавлялось слабое управление войсками, особенно в ходе боя, плохая организация взаимодействия, связи и разведки.

Нужны были чрезвычайные меры для того, чтобы превратить эти войска в победоносную силу. Эти меры вскоре были приняты.

К началу решающего сражения обстановка на этом участке фронта начала неожиданно несколько изменяться в нашу сторону. Загипнотизированные успехами своих войск под Ленинградом, Гитлер и его подручные решили, что цель достигнута и нужны новые приоритеты. Ими издается директива, согласно которой штурм Ленинграда признается нецелесообразным.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23