Борис Тарасов.

Блокада в моей судьбе



скачать книгу бесплатно

К сожалению, к моменту подхода немецких войск укрепленный рубеж еще не был достроен.

Однако он сыграл важную роль тем, что послужил становым хребтом обороны наших войск, вставших на пути захватчиков у ворот Ленинграда.

Для руководства действиями войск на этом рубеже была образована Лужская оперативная группа. Ее командующим стал генерал-майор К. П. Пядышев. Для занятия оборонительных позиций были выделены шесть стрелковых дивизий. Большинство из них понесли большие потери в предыдущих боях и оборону занимали поспешно. Здесь же заняли позиции курсанты Ленинградского пехотного училища имени С. М. Кирова и Ленинградского стрелково-пулеметного училища. Для поддержки Лужской оперативной группы были выделены 21-я и 24-я танковые дивизии. Сюда же отходил 41-й стрелковый корпус Северо-Западного фронта, который занял позиции на северном секторе рубежа. Но этих сил было явно недостаточно. Поэтому 7 июля в Ленинграде были сформированы для обороны Лужского рубежа три дивизии народного ополчения. В них были только добровольцы. Эти дивизии олицетворяли собой волю и энергию нашего народа. Люди горели желанием вступить в бой с захватчиками. Они были плохо обучены и слабо вооружены, но в боях проявили упорство и стойкость.

Основные силы защитников рубежа были сосредоточены в районе города Луга. Здесь оборонялась 177-я стрелковая дивизия, которая была неплохо укомплектована и имела мощную артиллерию. Здесь же была сосредоточена особая артиллерийская группа под командованием будущего маршала артиллерии, а тогда полковника Г. Ф. Одинцова, в составе примерно семи полков тяжелой артиллерии. В этом же районе располагалась 24-я танковая дивизия. Несколько позднее подошли и заняли здесь позиции 111-я и 235-я стрелковые дивизии.

Немцы вышли к Лужскому рубежу 14 июля. Завязались ожесточенные бои. Обе стороны несли большие потери. В частности, был убит командир 20-й моторизованной дивизии СС генерал Мюльферштедт. В районе города Луга мощные удары нашей артиллерии остановили натиск немцев, и они перешли к обороне. Однако севернее Луги, в районе города Сабска, немцам удалось захватить два плацдарма на реке Луга, где они начали накапливать силы.

Для последующего наступления на Ленинград с Лужского рубежа немцы создали три ударные группы. Одна, под названием «Шимск» – на юге, в районе города Шимска, в составе семи дивизий. Основная ее задача – захват Новгорода и последующий выход вдоль реки Волхов на соединение с финнами. Вторая, «Север», – на севере, в составе шести дивизий. Ее основные задачи – прорыв на Красногвардейск (ныне – Гатчина), одновременно окружение наших войск в районе городов Луга и Нарва. Третья группа, «Луга», – в центре рубежа, в составе трех дивизий. Основная задача – сковать нашу самую сильную группировку в районе города Луга. Замысел операции состоял в том, чтобы мощными ударами танковых клиньев на флангах прорвать фронт наших войск, окружить их основную группировку и выйти непосредственно к Ленинграду. Наступление немцев поддерживало самое сильное и боеспособное соединение Люфтваффе – восьмой авиакорпус.

Немцам пришлось на некоторое время отложить начало наступления, поскольку отстали их пехотные соединения.

Наконец все у них было готово, и 8 августа 1941 года, используя плацдармы на реке Луга, северная группировка немцев перешла в наступление. Преодолевая сильное сопротивление советских войск, она прорвала фронт и устремилась к Красногвардейску. Часть сил она повернула на юг и приступила к окружению нашей основной группировки под Лугой. Еще две дивизии этой группы, повернув на север, атаковали и захватили города Кингисепп и Нарву. В районе города Кингисепп располагался наш укрепленный район. Немцы в своих воспоминаниях отмечают, с каким ожесточением и упорством защищались здесь советские воины. Для поражения наших дотов немцы использовали свои 88-миллиметровые зенитные орудия прямой наводкой. Здесь же, на этом участке фронта, немцы впервые захватили установку реактивных минометов, легендарную «Катюшу».

В эти же дни немецкая оперативная группа «Луга» атаковала наши позиции в районе города Луга.

10 августа южная группа немцев перешла в наступление. Развернулись ожесточенные бои. Используя хорошую погоду, немцы наносили по нашим позициям массированные авиационные удары.

Во время этих боев произошел один очень огорчительный для наших войск случай. В руки немцев попал хорошо и подробно разработанный план обороны 128-й стрелковой дивизии. Немцы использовали этот документ для обхода наших минных полей, обнаружения слабых мест в обороне.

16 августа немцы захватили Новгород, овладели городом Чудово и перерезали Октябрьскую железную дорогу.

Контрудар нашей 34-й армии из района южнее озера Ильмень хотя и отвлек часть немецких сил, но не смог переломить ситуацию в нашу пользу. 24 августа немцы взяли город Лугу. Попали в окружение основные силы нашей Лужской оперативной группы. Им пришлось разделиться на несколько частей и выходить из окружения на соединение с войсками фронта. Здесь же попали в окружение и остатки 24-й танковой дивизии, в составе которой воевал мой отец.

Бои на Лужском укрепленном рубеже отличались рядом особенностей. Замечательно показала себя наша артиллерия. Мощные артиллерийские удары уже в июле месяце заставили немцев перейти к обороне. Заметно выросла стойкость наших войск в обороне и ожесточенность боев в целом. Особенно отличались в этом отношении бои в Новгороде. Четыре дня защитники старинного русского города бились за каждый дом, неоднократно переходили в контратаки. Ими даже был окружен один немецкий полк. В период этих боев взошла звезда одного из выдающихся полководцев Великой Отечественной войны, тогда командира 28-й танковой дивизии – И. Д. Черняховского. Свидетельством высокого боевого духа воинов, защищавших Лужский рубеж, было то, что немцы захватили относительно мало пленных из числа попавших в окружение.

Несомненно, требует ответа вопрос: почему, несмотря на возросшую силу обороны, мужество и героизм наших воинов, немцы добились в этой операции своих целей?

Дело в том, что наши войска после поражений в приграничных сражениях были еще очень слабы, а немцы тогда отличались своей подготовкой и умением воевать. Наша армия столкнулась с сильным и опытным врагом. Немцы, встретив сопротивление, не лезли в лоб, а засыпали наши позиции бомбами и снарядами, постоянно искали пути обхода. Благодаря хорошей военной подготовке они прекрасно ориентировались на местности, использовали для обходов любые дороги, даже проселочные.

Совершив окружение части наших войск, немцы сразу перекрывали все возможные пути их отступления. Широко использовали автоматическое оружие, минометы, мотоциклы. Нередко бывало, что небольшая группа немецких автоматчиков на мотоциклах, обнаружив наши войска, выходящие из окружения, сразу вызывала помощь по рации, удерживая кольцо окружения до подхода подмоги.

По общему мнению ветеранов, немцы берегли танки. В отличие от нас, они не посылали танки в атаку на неподавленную оборону. Бросалась в глаза точность огня немецкой артиллерии. На высоте у них были разведка и связь.

Бои в этом районе продолжались до середины сентября. В оперативном отношении успех немцев был несомненен. Они преодолели Лужский рубеж, вышли к ближним подступам к Ленинграду.

Но несмотря на большие потери, советские войска достигли значительного стратегического успеха. Он состоял в том, что защитники Ленинграда получили месяц драгоценного времени для лучшей подготовки к предстоящим боям.

Уже после войны, по моей настойчивой просьбе, отец рассказал мне о своем участии в боях под Ленинградом, в том числе и на Лужском рубеже.

24-я танковая дивизия, в которой он служил, с началом войны, после совершения марша на Карельский перешеек, находилась во втором эшелоне 23-й армии. Там отдельным частям и подразделениям дивизии пришлось принять участие в боях с финнами. В начале июля 1941 года был получен приказ на совершение марша и сосредоточение в районе Луги. Учитывая сложность обстановки, пришлось оставить на Карельском перешейке около трети танков и часть пехотных подразделений. Так что к Луге дивизия отправилась в ослабленном состоянии. Танки и другая гусеничная техника были отправлены по железной дороге, остальные двигались своим ходом.

Отец вспоминал, что, когда выдвигались к месту боев, настроение у воинов было вполне достойным, боевым, многие горели желанием показать захватчикам, на что способны советские танкисты.

Но уже с первых дней стойкость и боевой дух стали подвергаться серьезным испытаниям.

Немецкая авиация господствовала в воздухе. Особенно досаждали пикирующие бомбардировщики Ю-87. Это была довольно тихоходная машина, способная действовать лишь при наличии господства в воздухе, в противном случае она становилась легкой добычей истребителей. Но отпор давать им было некому, поскольку в небе наших самолетов видно не было. К тому же в войсках не оказалось достаточно эффективных средств ПВО. Поэтому для действий этих стервятников в летнем русском небе тогда был полный простор. Подходя к месту бомбежки, бомбардировщик включал сирену и под ее дьявольский вой сваливался вниз, в пике. Прицеливание осуществлялось самим корпусом самолета, что обеспечивало высокую точность попадания в цель.

Отец неоднократно попадал под бомбежки, рассказывал и о днях обороны на Луге. Это было время дикого напряжения сил, ощущения постоянной опасности, временами отчаяния. Атаки сменялись отступлениями, каждый день – большие потери людей, кругом раны и кровь.

Мучили изнурительные марши по дорогам, в пыли и на жаре, под постоянной угрозой воздушного нападения противника. Бывало и так, что танкисты весь день совершают марш. Наконец прибывают в назначенный район.

И тут же поступает приказ – совершать марш в обратном направлении. Ввиду крайнего изнеможения механиков-водителей офицерам приходилось подменять их и самим садиться за рычаги управления боевых машин. Нередко приходилось сутками быть без пищи и сна.

В силу боевой необходимости постепенно дивизия распалась как единое целое. Та же участь постигла штаб и политотдел дивизии. Вести боевые действия приходилось смешанными группами танкистов, пехотинцев, ополченцев. Главная опасность состояла в том, что люди могли ослабнуть духом, сломаться психологически. К сожалению, такие случаи были. Но основная масса воинов на Лужском рубеже держалась стойко. Политработникам приходилось много работать с людьми, показывать личный пример – красная звезда с серпом и молотом на рукаве ко многому обязывала.

В этой невероятно сложной обстановке замечательно показали себя многие командиры, политработники, бойцы. Исключительно добрых слов заслуживали, по мнению отца, командир дивизии полковник М. И. Чесноков и его заместитель полковник А. Б. Родин. Именно они были одними из организаторов обороны на Лужском рубеже, они же организовали выход боевых групп дивизии из окружения.

Прорваться из окружения им долго не удавалось, была даже мысль перейти к партизанской борьбе. Лишь ценой героических усилий, неся большие потери, боевые группы дивизии все же осуществили переход линии фронта. Самое главное, что они сохранили и принесли с собой боевое Красное знамя дивизии, что служило подтверждением доблести и героизма воинов.

Мужество и стойкость десятков тысяч строителей и защитников Лужского рубежа, стоявших насмерть перед неизмеримо лучше обученным и вооруженным врагом, заслуживают слов великой благодарности и высочайшей оценки потомков и нашего государства.

Ленинград готовится к борьбе

В эти дни самым привлекательным местом для меня стала территория военного училища. Раньше помещение, где обитала наша семья, принадлежало этому училищу, и одна сторона здания оказалась как бы на территории училища.

Поэтому попасть туда было очень просто – достаточно открыть окно в коридоре и перебраться через низкий подоконник. Поэтому в каждую свободную минуту я отправлялся к военным.

Там было очень интересно. Стояли две противотанковые пушки. Около них постоянно шли тренировки расчетов. Отрабатывались действия по отражению атаки танков. Громко подавались команды. Тут же шел разбор проведенных занятий. Немного дальше находилась полоса по отработке приемов штыкового боя, на которой тренировались солдаты с макетами ружей для имитации ударов штыком или прикладом. Подразделение выстраивалось цепочкой и устремлялось в атаку на макеты вражеских солдат. Командир громко комментировал действия каждого бойца. На расположенной поодаль полосе препятствий отрабатывались навыки физической подготовки.

Временами на этом плацу собиралось очень много военных. Проводились митинги, строевые смотры. Звучали оркестры. Поскольку с младенчества я рос в военных гарнизонах, мне здесь было все родным. Правду сказать, меня с братьями пару раз там задерживали. Обычно это происходило по инициативе какого-либо начальника. Нас приводили к дежурному по части, начинали разбираться. Но когда узнавали, где мы живем и что отец наш на фронте, отпускали. Вскоре к нам привыкли и до наступления холодов мы проводили там очень много времени.

Однажды я, как обычно, находился на территории училища. Там в это время одна из воинских частей готовилась к отправке на фронт. Я уже разбирался в этих вещах. Провели строевой смотр, потом митинг. Бойцы были с оружием, с шинельными скатками. В углу плаца развернуты полевые кухни.

Подошло время обеда. Рота за ротой, с котелками в руках, солдаты шли получать свою, как тогда говорилось, пайку. Я слонялся неподалеку. Чего скрывать, есть хотелось очень, а попросить стеснялся. Но все же меня заметил пожилой старшина и громко позвал:

– Эй, пацан, иди к нам!

Видя мою нерешительность, позвал более настойчиво:

– Подходи!

Когда я несмело подошел, он обнял меня и сказал:

– Небось, хочешь кушать?

– Да, – потупился я, – очень хочу.

– Ну тогда пойдем со мной, у нас как раз есть лишняя порция, – улыбнулся старшина.

Мы с ним подошли к повару, и он сказал, показывая на меня:

– Этот с нами.

Старшина дал мне котелок и кусок хлеба. В котелок повар налил щей, а в крышку от котелка положил пшенной каши. Я вместе с солдатами мгновенно все съел… Затем мне дали еще кружку чаю. Тут объявили построение.

– Ну как, наелся? – спросил меня мой благодетель.

– Спасибо вам большое! Я давно уже так не ел.

– Ну, беги к мамке, а мы – на фронт.

До конца своей жизни я не забуду эти щи и кашу, которыми накормил меня совершенно незнакомый человек. Так и стоит перед моими глазами широкое лицо, добрые серые глаза, ладная сильная фигура простого солдата, который преподал мне науку отношения к людям, основанную прежде всего на доброте, желании и способности прийти на помощь нуждающемуся.

Среди июльских жарких будней в нашей семье едва не случилась беда. Мама в очередной раз отправилась в Смольный узнавать о судьбе отца. Мне она поручила смотреть за младшими братьями и строго наказала гулять только в соседнем скверике, никуда больше не ходить, на улицу не выбегать. С этими напутствиями мы отправились гулять. В сквере было много ребятни. Как всегда, играли в войну. Мы тоже вступили в игру, да так увлеклись, что я не сразу заметил исчезновение самого младшего, двухлетнего брата Гены. Обнаружив, что его нигде рядом нет, вместе со всеми ребятами бросились на поиски. Обыскали все углы, все кусты – брата не было. Начали опрашивать всех, кто находился поблизости – все безрезультатно. Вскоре появилась мама. Когда узнала о пропаже сына, страшно расстроилась, с укоризной посмотрела на меня и с горечью сказала:

– Ведь я тебя просила смотреть за ними, надеялась на тебя, а ты так меня подвел!

Посадив нас на скамейку и наказав никуда не отлучаться, сама отправилась на поиски Гены. Дважды она возвращалась без всякого результата. На лице ее было отчаяние и горе. Чувствуя свою вину, я остро переживал. Гена, наш самый младший брат, был ласковый, тихий, симпатичный ребенок, но очень болезненный. Еще до войны мама постоянно ходила с ним по врачам. У него обнаружились ранние признаки рахита.

День уже клонился к закату, а мы все еще сидели в сквере, и надежды найти брата становилось все меньше и меньше. Наконец мама сказала:

– Пойдемте домой. Я вас покормлю и отправлюсь на дальнейшие поиски.

Мы успели сделать лишь несколько шагов, как вдруг к нам подбежала какая-то женщина и, запыхавшись, сказала:

– Это не ваш ли маленький ребенок стоит и плачет в входа в Таврический сад?

Женщина еще не закончила фразу, а мама молнией метнулась к указанному месту, на ходу крикнув мне:

– Ждите меня здесь, никуда не уходите!

Через несколько минут видим – идет наша мама, счастливая, вся в слезах, и ведет за руку зареванного Гену.

Он действительно стоял у Таврического сада, плакал, и какая-то женщина уже собиралась вести его в милицию.

Мы никак не могли понять, как двухлетний малыш смог перейти на другую сторону оживленной улицы, пройти довольно далеко мимо ограды Таврического сада и оказаться у его входа? Старались у него допытаться: как он там оказался, может, кто-то его увел? Но малыш был так испуган и взволнован, что добиться от него ничего не смогли.

Мы были очень рады тому, что все завершилось благополучно, и искренне благодарили отзывчивую женщину.

Кстати сказать, я не помню случая, чтобы мама хоть раз в жизни меня ударила. Отец, за исключением одного эпизода, когда я попал под горячую руку, тоже не бил меня. Так что мое детство в семье прошло без мер физического воздействия. Считаю это величайшим благом, давшим мне, несмотря на все жизненные испытания, возможность свободного, без страха, развития.

Часто мы с братьями ходили гулять в Таврический сад, поскольку он находился очень близко от нашего дома. Там стояли зенитные орудия, проходили различные занятия, тренировки, рылись окопы и возводились другие оборонительные сооружения. В общем, нам там было очень интересно.

Нас очень интересовали аэростаты, которые в начале войны появились в разных местах города. Предназначение аэростатов состояло в том, чтобы затруднить действия авиации, вызвать страх у вражеских летчиков перед возможным столкновением с аэростатом или тросом, которым он крепился к земле. Это заставляло немцев летать как можно выше, что в свою очередь снижало точность их бомбометания.

Однажды мы почти весь день наблюдали за установкой аэростата в Таврическом саду. Расчет, состоящий из молодых женщин, одетых в военную форму, пытался завести аэростат на выделенное для установки место. Однако стропы, которыми он крепился, запутались в ветвях деревьев. При этом, как всегда, собралось много зевак и советчиков. Командовал женским расчетом довольно молодой сержант.

Он, видимо, был не особенно опытным в этом деле, поскольку при случившейся оказии растерялся и прислушивался ко всем советам, которые во множестве давали собравшиеся вокруг люди. Когда стало ясно, что стропы аэростата основательно застряли среди веток деревьев, сержант полез на дерево и оттуда, сверху, давал своей женской команде указания. Это зрелище было настолько потешным, что все умирали от смеха.

Представьте себе такую картину: огромный аэростат застрял между деревьев. Из-за ветвей раздаются указания, которые женская команда на земле со смехом, прибаутками и довольно неумело пытается выполнять. Дело не движется. В какой-то момент сук, на котором находился сержант, сломался и молодой воин грохнулся в прямом смысле с небес на землю. По счастливой случайности ему удалось ухватиться за другой сук. После определенных усилий под торжествующие крики толпы он сумел закрепиться в новом положении. Наконец кто-то принес одноручную пилу, с помощью которой совместными усилиями удалось отпилить большой сук, мешавший освободить один из тросов. Прошло еще несколько часов.

Наконец, к общему восторгу присутствующих, аэростат освободился от пут и поплыл к своему месту.

Из той поры вспоминается еще один случай. Однажды июльским днем 1941 года во время воздушного налета на Ленинград был сбит немецкий бомбардировщик. Один из пилотов этого самолета приземлился на парашюте на территории Таврического сада, очень близко от нашего дома. Узнав об этом, я вместе с другими мальчишками бросился к месту приземления фашиста. К сожалению, мы не успели увидеть воочию того, кто только что бомбил город, неся ужас и смерть жителям, – его схватили и увезли женщины местной самообороны. Стояла только небольшая толпа людей, которые случайно оказались в месте приземления пилота и присутствовали при его задержании. Они оживленно делились увиденным со всеми вновь приходящими людьми. Как ни странно, но их впечатления в основном сводились к тому, как летчик выглядел, что у него была упитанная, «мордатая» физиономия, что на нем был кожаный костюм, что он сам отдал женщинам пистолет и при этом что-то бормотал по-немецки. Я узнал, что со стороны собравшейся толпы не было даже попыток устроить самосуд над немцем.

Однажды, уже в августе, по нашей улице прошли с оркестром вооруженные матросы. До сих пор помню их сосредоточенные лица. Народ молча стоял по обеим сторонам улицы. Все понимали, куда и зачем они идут и что их ожидает.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23