Борис Соколов.

Чудо Сталинграда



скачать книгу бесплатно

Атака в 8 часов утра 29 июля не состоялась, так как опоздали два полка 13-й кд (им ведь предстояло пройти почти 40 км. – Б.С.), и с выходом их в исходное положение атака началась в 11 часов 30 минут. С началом атаки противник обрушился артиллерийским, минометным и пулеметным огнем на атакующие группы конницы, вследствие чего полки понесли большие потери в людском и конском составе, атака захлебнулась и конница повернула назад. Пешие части 15-й кд подошли к южной окраине Кущевки и дальше продвинуться не могли. 24-й полк в рубке участия не принимал, неся потери от огня противника, вернулся обратно. 33-й полк 13-й кд участие в рубке принимал, понеся большие потери, чем 24-й полк. Полк, действующий на вспомогательном направлении, участия (очевидно, в рубке. – Б.С.) не принимал, так как с ним не было связи, и только в 15 часов командир полка по личной инициативе решил выполнить поставленную задачу, напоролся на организованный огонь противника, понес потери и отошел в исходное положение.

В результате атаки наши части станицу Кущевку не заняли, противник оставался на занятых им позициях. Потери с нашей стороны – 400 человек убитых и раненых, около 200 лошадей. Со стороны противника – максимум 100–150 зарубленных и покалеченных, три человека пленных. Трофеи – шесть мулов, пять автоматов.

Вывод – операция была организована плохо, непродуманно, атака конницы была направлена на водный рубеж, занятый хорошо организованной системой огня противника.

Всего, по всему фронту Кущевка, Шкуринская, Канеловская было уничтожено не более 500–600 человек немцев, в плен взято 13 человек. В донесении, написанном в штаб фронта, было указано – казаками зарублено 5 тыс. человек и взято в плен 300 человек, что далеко не соответствует действительности.

2. Бои в районе станиц Келермесская, Шалинская. 30 июля с. г. был получен приказ – корпусу отходить за реку Кубань. Части корпуса, оторвавшись от противника, отходили за реку Кубань. 8 августа части корпуса заняли следующее положение: 13-я кд – станица Келермесская, 15-я кд – Безводный, Новый Руденков, Уланов, 116-я кд должна была выйти в станицы Великое, Вечное, штаб корпуса – станица Черниговская. Расстояние штаба корпуса от линии фронта – 60 км. 12-я кд – станица Шалинская. Части имели задачу: 13-я кд – прочно удерживать станицу Келермесскую, быть готовой для нанесения удара в направлении станицы Дондуковская и, в случае прорыва противника в станицу Белореченскую, (нанести удар. – Б.С.) в направлении станицы Церковной, станции Гончарка; 12-я кд – прочно удерживать станицу Шалинскую и быть готовой к удару в направлении Чернышев; 15-я кд – на широком фронте оборонять Безводный, Новый Руденков, Уланов; 116-я кд – с выходом в станицы Великое, Вечное быть готовой к удару Улян.

Впереди частей корпуса находились пехотные части 12-й армии. 10 августа противник, прорвав оборону пехотных частей, вклинился между Келермесской и Шалинской. Командир 13-й кд полковник Миллеров (ныне генерал-майор) без приказа корпуса снял дивизию и начал отходить на Майкоп.

По выходе из Келермесской за ним увязались четыре немецких танка и два самолета, разогнавших дивизию, которая начала в панике бежать в направлении Майкопа. В 19 часов дивизия мною была остановлена в станице Хинская, в наличии командир дивизии имел два эскадрона и батарею ЛАП, где я приказал перейти к обороне по реке Белая, выслать разъезды по сбору дивизии и выводу ее за реку Белая. Дивизия была приведена в сравнительный порядок только через двое суток. Это в полном смысле паническое бегство очень отразилось на моральном состоянии всего личного состава, и дивизия доныне носит кличку среди казаков с прибавлением второго Д – «драпающая дивизия». Уходя из Келлермесской, 13-я кд оголила правый фланг и поставила под угрозу 12-ю кд, которая, неся потери, отходила в тяжелых условиях на станицу Белореченскую.

Части 12-й армии попали в окружение, бросали артиллерию и технику и выходили с тяжелыми боями мелкими группами.

Мною было доложено командиру и комиссару корпуса о вышеизложенном, за что нужно было судить командира дивизии Миллерова, ему же было присвоено звание генерал-майора и награждение орденом Ленина.

116-я кд в Великое, Вечное не вышла, и находились в следующем положении: 13-я кд и 12-я кд, растеряв до 40 процентов личного состава, вышли в район первой и второй станиц Кубанских, 15-я кд – станица Линейная, 116-я кд – станица Абхазская, станица Кутаисская – штаб корпуса.

3. 12-я кд и 13-я кд 18 августа совместно начали отходить на станицу Апшеронская, но так как противник, упредив их, автоматчиками занял Апшеронскую и распространялся на Хадыженскую, командование обеих дивизий сделало вывод, что они якобы попали в окружение, не приняв решительных мер с малочисленными группами противника, начали в беспорядке, не имея связи с корпусом, выходить из «окружения». 12-я кд горными тропами «выходила» в направлении Сочи, не имея боев с противником и была остановлена от дальнейшего «выхода» штабом фронта в районе Красно-Александровский. 13-я кд «выходила» в район Черниговская (Поповка), Рожет и была остановлена командующим 18-й армии, который временно подчинил ее себе. В результате этого «выхода» потеряно восемь полковых 76-мм орудий, дивизионной артиллерии два орудия 76-мм, пять орудий 45-мм, две минометных батареи 82-мм, до 2 700 винтовок, радиостанция, 11 транспортных машин, 14 пулеметных тачанок, до 40 повозок, почти все наличие людских и конских противогазов (были и такие. – Б.С.) (в 12-й кд осталось всего 13 противогазов).

Командир и комиссар корпуса, несмотря на мои настаивания предать суду командиров 12-й и 13-й кд за трусость и паникерство, также не приняли с ними соответствующих мер, которые, бросив столько техники и без нужды, а по собственной глупости, измотав людской и конский состав, были представлены к правительственным наградам и повышению в звании.

Общий вывод. Части корпуса серьезных боев с противником не имели, а были вовлечены в поток отходящих пехотных частей. Корпус кулаком нигде не действовал, а действовал разрозненно дивизиями, что ослабляло его как боевую единицу, и возможных сокрушительных ударов по противнику нанесено не было. Корпус – его штаб на протяжении всего времени находился в сравнительно далеком расстоянии (от линии фрронта. – Б.С.) – 40–60 км, что затрудняло управление и непосредственное руководство частями корпуса. Приказы опаздывали, противник упреждал (пехотными частями! – Б.С.).

Командир корпуса Кириченко сам решений никогда не принимал, слушал советы начальника штаба Дудкина, не имеющего практики и опыта Отечественной войны человека, и за все время боев частей корпуса ни одного раза не выезжал к ним.

Изложенные факты являются всеми основными операциями, так неудачно проводимыми корпусом. Остальное же время части корпуса отходили на новые рубежи, не имея боев с противником.

Этим письмом я хочу довести до Вашего сведения все факты в правдоподобном виде, а не так, как командование корпуса доводило их до сведения штаба фронта и Ставки.

Точно так же нечестно отнеслось командование корпуса и при представлении лиц к Правительственным наградам, что особенно имело место в самом штабе корпуса, где наравне с заслуживающими лицами был представлен ряд лиц, которые не участвовали в боевых операциях и абсолютно никак не проявили себя за время работы в корпусе, как то: командиры 12-й кд и 13-й кд генерал-майоры Миллеров и Тутаринов, военфельдшер Бражник Ольга С., старший батальонный комиссар, комиссар штаба корпуса Тырышкин, который сам заявляет, что не знает, за что получил орден Красной Звезды, батальонный комиссар – зам. начальника политотдела Шутковский, начальник штаба корпуса Дудкин и начальник политотдела полковой комиссар Маналис, получившие ордена Ленина за Кущевскую операцию, описанную мною выше, за что они должны были понести дисциплинарное взыскание, так как операция при неправильной тактике и никуда не годной организации была провалена, и ряд других.

Правда, освещая все происходящее в корпусе в ином, прикрашенном свете, трудно сказать, что преследовали при этом командир корпуса Кириченко, комиссар Очкин, начальник штаба Дудкин, быть может, их соблазнило создание блестящей карьеры, что ни в коей степени немыслимо в нашей стране! Я же лично не в силах был сколько-нибудь повлиять на ход событий, так как на все мои вмешательства и предложения получал резкий ответ от командира корпуса, что вы, мол, только заместитель и обязаны выполнять мою волю, а остальное вас не касается. Так был получен резкий ответ – не твое, мол, дело, когда я был искренне возмущен посланной в штаб фронта сводкой об уничтожении 5 тыс. немцев и взятии 300 человек в плен, в то время как их было уничтожено 500–600 человек, о предложении предания суду командиров 12-й и 13-й кд за трусость и паникерство, о нескольких других вариантах проведения Кущевской операции и других операций. Благодаря этих, правильных, я считаю, вмешательств, командир корпуса Кириченко, имея незаслуженно большой авторитет, настоял на моем откомандировании из корпуса, мотивируя это всякими небылицами в лицах.

Прошу обратить внимание на мое письмо, чтобы в дальнейшем подобные явления не имели места. Одновременно прошу Вас довести эти факты до сведения наркома Обороны товарища И. В. Сталина».

Из письма видно, что генерал Кириченко не способен был ни грамотно организовать проведения боевой операции, ни проследить за выполнением боевых приказов, а его корпус шел от поражения к поражению, за что был удостоен высокого звания гвардейский. Боюсь, что даже Бардадин преувеличивал потери, нанесенные немцам в бесславном бою под Кущевкой. Ведь корпусу в тот день, 29 июля, противостояли неприятельские войска численностью никак не больше дивизии. Согласно дневнику Гальдера, в период с 21 июля по 31 июля 1942 года потери германской Восточной армии составили 37 604 убитых, раненых и пропавших без вести. Средние ежедневные потери в этот период составляли 3 419 человек. К тому времени немцы на Восточном фронте имели 178 дивизий и еще пять дивизий – в Финляндии. Неизвестно, входили ли эти последние в приводимую Гальдером сводку потерь, но даже если не входили, то в среднем на каждую дивизию в день должно было приходиться 19 убитых, раненых и пропавших без вести. Конечно, дивизии южного крыла, наносившие главный удар, могли терять больше. Но все равно потеря одной дивизией в один день 500–600 человек была бы событием чрезвычайным, и наверняка запечатлелась бы в дневнике Гальдера, в немецких мемуарах и исследованиях. Но все источники с той стороны дружно молчат о геройстве казаков Кириченко. Скорее всего, потери немцев в бою под Кущевкой вообще не превышали нескольких десятков человек.

А то, как 13 пленных в донесении волшебным образом превратились в 300, доказывает, как кажется, неосновательность подозрений германских историков, будто в советском плену умерло не полмиллиона человек, как гласят официальные данные, а как минимум вдвое больше. Похоже, что в действительности десятки и сотни тысяч немецких пленных существовали только в боевых донесениях. Хотя были и многочисленные случаи убийств пленных и издевательств над ними.

Письмо Бардадина поступило к Георгию Маленкову – фактическому заместителю Сталина по партийным делам и вскоре было передано генералу армии Жукову – заместителю Сталина как Верховного Главнокомандующего. Георгий Константинович поручил провести расследование по существу изложенных в письме фактов главе инспекции кавалерии Оке Ивановичу Городовикову. 29 января 1943 года Жуков представил Маленкову результаты расследования, сопроводив их просьбой «при определении заслуг тов. Кириченко иметь в виду его личную характеристику». То есть, не наказывать его слишком сурово – заслуги, мол, у бравого казака действительно есть. Расследование же, проведенное полковником Лавровым и подполковником Карышевым, выявило неприглядную картину состояния 4-го гвардейского кавкорпуса. Равно как и некоторые весьма специфические заслуги военфельдшера Ольги Бражник и некоторых других награжденных. Городовиков докладывал Жукову: «Произведенным расследованием установлено, что в боевой обстановке управление дивизиями со стороны штаба корпуса было недостаточным. Штаб корпуса во время боевых действий находился от дивизий, ведущих бой, на удалении от 40 до 60 км, а в донесениях штабу фронта имели место преувеличенные данные о противнике и его потерях.

Расследованием также установлено, что военфельдшер 200 ППГ (полевого подвижного госпиталя; иногда расшифровывался как «походно-полевой госпиталь», отсюда ироническое «походно-полевая жена» (ППЖ). – Б.С.) Бражник О. С. и машинистка оперативного отдела штаба корпуса Кондрус получили правительственные награды первая «Орден Ленина и вторая «Медаль за боевые заслуги», не имея оснований к этому, так как будучи в составе 4-го Казачьего Кавкорпуса за все время боев действительно находились при штабе корпуса и в боях участия не принимали. Представление военфельдшера Бражник к Ордену Ленина якобы за вынос 131 человека раненых в 1941 году в составе 38-й кавдивизии считаю не верным, так как это не подтверждается документами, а к тому же за вынос раненых в составе 38-й кавдивизии военфельдшер Бражник награждена орденом «Красная Звезда».

За слабое управление частями корпуса во время боевых действий, преувеличение данных о противнике и его потерях, а также за необоснованное представление к правительственным наградам военфельдшера Бражник и машинистку Кондрус, со своей стороны, считаю необходимым на командира 4-го гвардейского казачьего корпуса генерал-лейтенанта Кириченко наложить дисциплинарное взыскание».

И сам Городовиков, и Лавров с Карышевым прекрасно понимали, что признать главные пункты обвинений, выдвинутых Бардадиным в полном объеме – о паническом бегстве, фальшивом «окружении», несправедливом производстве комдивов в генералы, награждения их и Кириченко орденами Ленина и присвоения корпусу звания гвардейский – себе дороже. Представления-то шли через все ту же инспекцию кавалерии и командование Северо-Кавказским фронтом. А им руководил член Ставки маршал Буденный. Не разжаловать же генералов обратно в полковники, не отбирать же у них ордена Ленина, не лишать же корпус гвардейского звания. Тогда будет скандал на всю Красную Армию, и Оке Ивановичу с Семеном Михайловичем не сносить головы. Поэтому Лавров и Карышев утверждали в своем докладе: «Бардадин не прав, что корпус «серьезных боев с противником не вел, а был вовлечен в поток отходящих частей». По отзывам руководящих работников штаба Северо-Кавказского фронта, приказам СКФ и Черноморской группы войск Закавказского фронта 4-й гвардейский кавкорпус в период отхода частей Красной Армии на территории Северного Кавказа дрался с войсками фашистской Германии мужественно, стойко и являлся среди войск Северо-Кавказской группы одним из наиболее организованных и боеспособных соединений, которое нанесло серьезные удары по противнику, уничтожив большое количество живой силы и техники врага. Личный состав корпуса героически дрался за Советскую Родину и вполне заслуженно, своей кровью завоевал Гвардейские знамена (прилагается приказ Черноморской группы войск Закфронта и письмо члена Военного совета Л. М. Кагановича).

Документальными данными и путем бесед с руководящим составом 4-го гвардейского казачьего корпуса установлено, что полковник Бардадин в своем заявлении не прав по следующим вопросам. 10 августа 1942 года 13-я кавдивизия была действительно рассеяна неприятельской авиацией на открытой местности, но потом собрана и в двое суток приведена в боеспособное состояние. В окружении была лишь 12-я кавдивизия, а не две дивизии, как пишет Бардадин. Выходя из окружения через горные тропы и не имея возможности вывезти через перевалы материальную часть артиллерии, командование дивизии приняло по обстановке совершенно правильное решение – закопать материальную часть артиллерии в землю, а часть ее была путем порчи выведена из строя. О том, что материальная часть артиллерии закопана в землю, командованием 12-й кавдивизии было доложено Маршалу Советского Союза тов. Буденному, который, как это заявляет командир корпуса генерал-лейтенант Кириченко, одобрил действия командира 12-й кавдивизии (копия доклада командования 12-й кавдивизии по этому вопросу прилагается). 12-я кавдивизия находилась в окружении противника с 15 по 24 августа 1942 года и выходила из окружения с серьезными боями. 12-я и 13-я гвардейские дивизии получили гвардейские знамена, а поэтому совершенно верно награждены Правительственными наградами командиры этих дивизий т.т. Миллеров и Тутаринов. Правильно так же награждены и остальные командиры и политработники, указанные в письме полковника Бардадина».

Характерно, что для подтверждения неправоты мятежного полковника другие полковники, расследовавшие дело, использовали те самые донесения, несоответствие которых действительному положению вещей и доказывал Бардадин. Необходимо указать, что немецкие источники ничего не сообщают об окружении 12-й кавдивизии генерала Миллерова. Скорее всего, командованию 12-й и 13-й кавдивизий «окружение» показалось удобным поводом, чтобы оправдать потери вооружения и боевой техники, брошенной во время беспорядочного отступления. Поди проверь, в самом деле, закопали ли орудия в землю или просто оставили на дороге в целости и сохранности.

Ну а насчет частностей Лавров и Карышев не пожалели красок. Кириченко «не организовал взаимодействие, даже не сменил артиллерию, на все четыре дивизии всего одна радиостанция штакора. Кириченко был всего один раз в дивизиях: 20.12.42 в 10-й кавдивизии вместе с командованием Северной группы войск…

Данные о потерях противника в районе станицы Кущевка в момент конной атаки преувеличены. Точного подсчета количества трупов не велось. По заявлению участников этой атаки подтверждается, что было зарублено немцев около 500–600 человек, а количество пленных исчислялось единицами. Следует отметить, что начальник штаба корпуса генерал-майор Дуткин (в письме Бардадина: Дудкин, но очевидно, что речь идет об одном и том же человеке; фамилия Дуткин у начальника штаба 4го гвардейского кавкорпуса прямо-таки говорящая – уж очень любил свежеиспеченный генерал давать в донесениях дутые цифры. – Б.С.) преувеличивает не только потери противника, но и его силы и без всяких к тому оснований зачастую исправляет разведсводки штакора в сторону увеличения сил противника, показывая тем самым штабу фронта или группе неверное положение.

Полковник Бардадин прав, что отдельные лица в 4-м гвардейском кавкорпусе получали совершенно незаслуженно правительственные награды, так, например:

а) машинистка Оперативного отдела штаба корпуса Кондрус награждена медалью «За боевые заслуги» якобы за то, что убила трех немцев в момент нападения на штаб корпуса, в то время как по заявлению очевидцев этого не было (предусмотрительный Кириченко ближе чем в 40 км от линии фронта штаб не размещал, поэтому немцы на него напасть никак не могли. Зато и командовать корпусом Николаю Яковлевичу было затруднительно. Ведь кавкорпус – соединение подвижное, положение его частей и обстановка меняется очень быстро, и его командиру, как и командирам танковых соединений, надо быть как можно ближе к боевым порядкам войск, чтобы иметь с ними устойчивую связь. – Б.С.). Машинистка Кондрус проживает с начальником штаба корпуса генерал-майором Дуткиным;

б) 200 полевого подвижного госпиталя Бражник Ольга Самсоновна приказом войскам Северо-Кавказского фронта за № 0233 от 24.8.42 года награждена орденом Ленина за вынос 131 человека раненых с оружием.

Военфельдшер Бражник прибыла в 4-й гвардейский кавкорпус вместе с генерал-лейтенантом Кириченко из 14-го кавкорпуса (г. Вологда), будучи уже награжденной орденом Красная Звезда за участие в боях в 1941 году в составе 38-й кавдивизии и вынос при этом 53 человек раненых с оружием.

Будучи в 4-м гвардейском кавкорпусе, военфельдшер Бражник числится в штате 200 ППГ, который обслуживает только 4-й кавкорпус, в госпитале не работает (зарплату получает в госпитале), а живет в одной комнате с генерал-лейтенантом Кириченко и занимается его обслуживанием.

Фактом награждения военфельдшера Бражник орденом Ленина в корпусе все возмущены, так как всем известно, что она, будучи в корпусе, участия в боях не принимала и раненых с поля боя не выносила.

Наряду с этим в 200 ППГ есть прекрасные медработники, из числа которых на 22.12. 42 года ни один человек не награжден, а Бражник, не работая в корпусном госпитале, получила орден Ленина.

Личное заявление генерал-лейтенанта Кириченко о том, что военфельдшер Бражник награждена орденом Ленина якобы за участие в боях в 1941 году и вынос с поля боя 131 человека раненых никакими документами не подтверждено, а обосновывается лишь одними словами. Проверить правильность награждения военфельдшера Бражник за вынос раненых в 1941 году в составе 38-й кавдивизии не удалось, так как очевидцев этого факта в 4-м кавкорпусе нет. Бывший начальник штаба 38-й кавдивизии, ныне командир 1-й гвардейской кавдивизии гвардии полковник Овар на запрос генерал-инспектора кавалерии Красной Армии ответил, что военфельдшер Бражник, будучи в составе 165-го кавполка 38-й кавдивизии в боях держала себя стойко и выносила с поля боя раненых бойцов и командиров, за что представлена к ордену Красной Звезды. Маршевый эскадрон действительно был вооружен оружием, собранным на поле боя и поступившим в медсанэскадрон 38-й кавдивизии со всех частей дивизии. Следовательно, это не является заслугой только военфельдшера Бражник, так как это оружие собрано всеми частями 38-й кавдивизии (копию донесения гвардии полковника Овар прилагаю). Неясно лишь одно: почему военфельдшер Бражник не представлена за описанный подвиг в реляции наградного листа за вынос 131 человека раненых еще в 1941 году 38-й кавдивизией и совершенно ясно то, что военфельдшер Бражник в составе 4-го казачьего корпуса в боевых действиях участия не принимала, раненых не выносила, а по своему физическому состоянию она не могла вынести даже единицу раненых бойцов с поля боя. Военфельдшер Бражник награждена орденом Ленина без каких-либо документальных доказательств и оснований к этому». (РГАСПИ, ф. 83. оп. 1, д. 19, лл.19–30).



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40