Борис Попов.

Еще о войне. Автобиографический очерк одного из пяти миллионов



скачать книгу бесплатно

Каждый солдат остается в живых лишь благодаря тысяче разных случаев

Эрих Мария Ремарк.

http://landing.superizdatelstvo.ru/

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.

© Борис Попов, 2017

© ООО «СУПЕР Издательство», 2017

Часть 1

Упомянутая в заголовке цифра, часто встречается в статьях, посвященных второй мировой войне, когда речь идет о количестве советских солдат и офицеров, оказавшихся в плену у немцев. В некоторых источниках называется четыре миллиона. По немецким данным из 3,9 мл советских военнопленных 1941 года в живых осталось 1,1 мл. Однако, цифра три миллиона молодых советских солдат, убитых или умерших за колючей проволокой, нигде не подвергается сомнению. К сожалению, советская статистика не располагает точными цифрами жертв второй мировой войны, а в литературе вы не встретите дневников или воспоминаний бывших пленных, о годах, проведенных в лагерях. Да оно и понятно – кто будет издавать мемуары «изменников» родины! Возникает вопрос: «Откуда появилось такое большое количество предателей Родины?» Из истории Советского Союза известно, что все годы велась бескомпромиссная борьба с врагами народа и миллионы их были уничтожены задолго до войны, а уцелевшие – надежно запрятаны в ГУЛАГ’е. Последние враги, затаившиеся в рядах Красной армии, были «разоблачены» и уничтожены накануне войны и даже в самый ее разгар.

Каковы же потери сторон в личном составе в 1941 году? Немцы подсчитали: убитыми, ранеными и пропавшими без вести с 22 июня по 31 декабря они потеряли 830.903 человека. Официальных сведений с нашей стороны нет, Доктор исторических наук В. А. Анфилов, работавший в 50-х годах в военно-историческом отделе Генштаба вместе со своими сотрудниками подсчитали и удивились: эта цифра составила 5 мл человек. Из них 3,9 мл пленных за первый год войны! Только в Белоруссии, в июне-июле 1941 года, погибло свыше 400 тысяч военнослужащих Красной армии, более 500 тысяч попало в плен.

Автору этих строк удалось выжить. Попав в плен под Минском, в июле 1941, был освобожден в апреле 1945 года. О годах, проведенных в плену, и пойдет рассказ.

На службу в армию был призван в 1940 году из Ленинграда. Под впечатлением песни «Три танкиста, три веселых друга…» и кадров из фильма «Трактористы» изъявил желание проходить службу в танковых частях. Желание удовлетворили, и вместе с 30 парнями со средним образованием из Ленинграда, был направлен в 8-ой танковый полк 36-й кавалерийской дивизии им. Сталина, квартировавший на территории, только отошедшей от Польши, в м. Крынки.

Вновь прибывших направили в полковую школу и стали готовить механиков-водителей танка БТ-7.

Воинская часть, вернее, ее отдельные эскадроны (так назывались танковые подразделения) располагались в брошенных панских усадьбах, в деревянных строениях, на расстоянии 2–3-х км один от другого. Сама кавалерийская дивизия располагалась в Берестовицах.

В отличие от некоторых танковых формирований нашей 10-й армии, например: 25-й и 31-й танковых дивизий, 13-го механизированного корпуса, имевших к началу войны по несколько учебных танков, фактически совершенно безоружных, наш полк имел полный комплект – 52 легких танков БТ-7. Ведь дивизия носила имя Сталина.

При обучении командование руководствовалось девизом: «тяжело в учении – легко в бою» во всех случаях, когда надо и когда не надо. Однажды всю нашу группу направили на медицинскую комиссию в Гродно для отбора кандидатов в летные училища. До железнодорожной станции 26 км заставили идти пешком (полк располагал парком автомобилей, а в авиационном бензине стирали рабочие гимнастерки), в результате по состоянию здоровья ни один из 30 человек комиссию не прошел.


Студент 2 курса Ленинградского института киноинженеров


Вспоминаю, как зимой 40-го года, после суточного несения караульной службы, были подняты через час после отбоя, и зимней ночью ненастную погоду пешим ходом отправились за 16 км на полигон на ученья. Танки шли по полю, садились на днище (был глубокий снег), их приходилось откапывать. Добравшись до места, уже выбились из сил. А впереди целый день тактических учений и учебная стрельба, три выстрела по мишени на расстоянии 300 метров. Почти все стреляли мимо мишени.

Возвращались в часть поздно вечером, тоже пешком. У многих сил не хватало и они падали на дороге. Их подбирала машина. Я кое как добрался сам.

Практическому вождению танка обучались в сложных условиях. Приходилось водить танк с закрытым люком в противогазе, преодолевая подъемы и рвы. Многие молодые ребята с заданиями не справлялись, иногда у некоторых дело доходило до слез.

Учили и армейские уставы. Командиры были строгие, чуть – что наряд вне очереди. Однажды, в перерыве между занятиями по изучению техники, старший лейтенант Холодцов – командир первого эскадрона, увидев меня с конфетой в руках, отчитал и дал задание вымыть полы в помещении, а старшина заставил, их перемыть. Одним словом, получил наряд вне очереди, да еще и с добавкой.

Казалось, такая армия с врагом справится запросто. Но дело было не в солдатах.

Время проходило быстро, наступила весна, служить стало легче, больше времени уделяли вождению танка, что мне нравилось больше, чем изучать устройство винтовки, которой уделялось уж очень много времени. Автоматов мы не видели и не изучали! Немецкая армия ими уже была оснащена!

В июне 1941 г среди солдат первого года службы, как правило, имевших среднее образование, шла активная работа по набору абитуриентов в военные училища. Накануне начала войны 11 июня два моих сослуживца: Василий Белый и Юрий Шляхтин уехали в Ленинград для поступления в Медицинское училище. Спустя шестьдесят пять лет после окончания войны я узнал, что Юрий Шляхтин пережил войну и живет в Санкт-Петербурге. Подробнее об этом во второй части этого очерка.

19 июня поступила команда укомплектовать танки боевыми комплектами: 45 мм снарядами к танковым пушкам и ящиками с лентами к пулемету Дегтярева, входившему в состав вооружения танка. Приказано также: собрать личные вещи и сдать старшине в каптёрку. Постельное белье – тоже. Матрасы от соломы вытряхнуть. Окна помещений забить досками. Прошел слух, что полк передислоцируется в другое место. Куда – неизвестно.

Незадолго до этого меня, одного из всего состава первого года службы, включили в состав экипажа единственного неукомплектованного танка, на котором осуществлялись практические уроки по вождению. Танк был изношен, аккумулятор почти разряжен, что впоследствии мне доставляло много неудобств. Все остальные танки были укомплектованы экипажами из старослужащих и стояли на консервации в боевой готовности.

Три дня мы спали на досках, дожидаясь отъезда. 22 июня, после завтрака (в обычное время!) расположились в саду загорать, было воскресенье. Кстати, полк базировался от границы всего в 60 км. Были слышны какие-то взрывы, мы предположили, что проводятся ученья. Ни о какой войне и мыслей не было. И вдруг прибегает дневальный и объявляет нам боевую тревогу. Вот так, о начале войны – мы узнали в 9 утра. Такова была связь!

Немцы были осведомлены о месторасположении полка (их самолеты пролетали раньше над парком), но, видно, были более важные объекты для бомбежки. В предвоенные месяцы было зарегистрировано более 500 нарушений нашего воздушного пространства, что позволило врагу изучить всю систему советской обороны.

Автор позволит себе немного отвлечься от основного повествования, чтобы сообщить читателю, чем же были занята в эти часы немецкая авиация.

На рассвете 22-го июня она начала с одновременного, по минутам рассчитанного, удара по нашим аэродромам на глубину до 400 км. По немецким данным, к 23 июня было уничтожено 2852 самолета (к 11 июля – 6293, к 10 августа – 10000). По нашим данным это количество было значительно меньшим, но ничего другого нашему командованию не оставалось делать, как скрывать свои потери! (Д. А. Волкогонов назвал цифру потерь к 30 сентября 1941 года– 8166 самолётов. «Триумф и трагедия»).

Не случайно в конце войны так и не установили точное количество погибших. Все сведения о жертвах по разным причинам фальсифицировались.

И. Сталин в 1948 году назвал число погибших в 1941–1945 годах от 6 до 7 миллионов советских граждан. Во времена Брежнева официально было признано 20 миллионах жертв войны. Во времена перестройки (1990) М. Горбачев в своем докладе, посвященном 45 годовщине окончания войны, говорил о 27 миллионах погибших. Среди 20 мл солдат 4 мл погибших военнопленных.

Коль скоро мы уже отвлеклись от основной темы повествования, уместно напомнить, что в предвоенные годы по официальной статистике было репрессировано около 44 тысяч командиров, что составляло около половины офицерского состава Советской армии. К. Е. Ворошилов на заседании Военного совета 29 ноября 1938 года произнес следующие слова: «весь 1937 и 1938 годы мы должны были беспощадно чистить свои ряды, безжалостно отсекая зараженные части организма до живого, здорового мяса. Достаточно сказать, что за все время мы вычистили больше 4 десятков тысяч человек…». Последние «части зараженного организма» были расстреляны под Куйбышевом и Саратовом 28-го октября 1941 года. Это были ни в чем неповинные известные полководцы, командиры и создатели оружия и это в то время, когда немцы стояли под Москвой, а Ленинград был в блокаде.

Причиной столь массовых репрессий послужили действия немецкой разведки (RSHA) под руководством Гейдриха. Она фальсифицировала документы для советского руководства с целью вызвать неправильные решения. Так было с аферой Тухачевского. В результате этой интриги в 1937 году большое число старших и высших чинов военнослужащих Красной Армии были казнены. Об этом пишет Хельмут Вагнер в своей книге: «Der Krieg deutscher Geheimdienste gegen den Osten seit 1917», изданной в Берлине в 2011 году. (Война немецких секретных служб на востоке с 1917)

Факт фальсификации документов с целью устранения Тухачевского в послевоенные годы был признан еще в Советском Союзе на самом высоком уровне. (В 1961 году Хрущев рассказывал делегатам партийного съезда о том, как было сфабриковано дело маршала Тухачевского: немецкая разведка подсунула дезу-заговор (компромат) президенту Чехословакии Эдварду Бенешу, тот переслал ее Иосифу Сталину, трагический финал которого и последствия хорошо известны. Подробнее: бумагам был дан ход, а летом 1937-го был раскрыт «военно-фашистский заговор»).

Тем не менее, спустя 80 лет находятся так «называемые историки» (вот какими словами он рекомендуется читателям в рубрике «Мнения» в интернете: “Известный историк, литератор, полковник КГБ в отставке Арсен Мартиросян”), отрицающие этот исторический факт. В статье «Тайна 22 июня: второй эшелон заговора Тухачевского» написано, что поражения, которые испытывала Красная Армия в первые дни войны были результатом действий генералов. Этот историк пишет: «Очень даже похоже, я не стесняясь об этом пишу, что это была попытка умышленно устроить военное поражение, на фоне военного поражения осуществить государственный переворот со смещением Сталина. Я считаю, что это фактически второй эшелон заговора Тухачевского – тот провалился, а второй эшелон, к сожалению, остался… Не всех вычислили…» Не всех вычислили – это слова не историка, а бывшего работника репрессивных органов, которому всё мало жертв предвоенных репрессий в армии. Известно, что одной из причин поражений в начале войны была вынужденная замена опытных офицеров высших рангов (врагов народа) на молодых лейтенантов. О какой победе на шахматной доске против опытного партнера можно говорить, если шахматист не имеет еще достаточного опыта? А ведь фактически такое положение имело место на фронтах в первые дни войны после чистки рядов Красной Армии в 1937–1938 гг. Не один разумный человек не будет оспаривать этот факт. И только историк Мартиросян пришел к заключению, что поражения на фронтах красной Армии связаны с тем, что в армии остались «недовычесленные» генералы! Такое направление мыслей историка можно объяснить только желанием оправдать бесчисленные репрессии со стороны органов КГБ к своему народу. Можно предположить, что бывший полковник КГБ мог иметь к ним непосредственное отношение.

Через несколько минут после объявления боевой тревоги, я вместе со своими товарищами по эскадрону был уже у своих танков. Расчехлили и завели моторы и по одному стали выезжать из парка, где базировались. Остальные экипажи машин, находившиеся в удалении, явились позже, когда налетевшие самолеты уже бомбили площадку с укрытыми брезентом танками.

Покинув расположение части, танки первого эскадрона должны были сосредоточиться в лесу в 10 км от места базирования. По дороге к лесу нас начали бомбить немецкие самолеты. До этой бомбежки мы считали, что идут боевые ученья, и лишь при разрыве бомб, мы поняли, что началась война.

Первые дни полк совершал маневры, в основном укрываясь от вражеских самолетов. Переезжая из одного лесного массива в другой, мы тщательно маскировались, несмотря на это через некоторое время, как правило, прилетали самолеты и начинали нас бомбить. У меня сложилось мнение, что информацией о наших перемещениях немцы владели постоянно. Наших самолетов мы не видели ни разу.

Пока мы маневрировали, немецкие танковые соединения на правом и левом крыле Западного фронта продвинулись вглубь территории на 200 км и почти полностью окружили три армии, находившиеся в Белоруссии. Кольцо окружения они замкнули, взяв Минск.

В сентябре 1939 года к Белоруссии присоединили Белостокский регион, между Гродно и Брестом образовался выступ в более чем 250 километров. В этом выступе на начало войны было сосредоточено две трети сил Западного особого военного округа. Немцы воспользовались сложившейся ситуацией, и двумя сходящимися ударами полностью блокировали Белостокскую группировку войск. Фактически судьба округа была решена в первые сутки войны.

Из воспоминаний исполняющего обязанности начальника штаба 36-й кавдивизии Петра Валерьяновича Яхонтова события развивались следующим образом:

«В 4 часа 20 минут 22 июня бомбардировке подвергся и Волковыск, место дислокации 36-й кавдивизии, которая согласно мобплана должна была совместно с 6-й кавдивизией отразить наступление противника на Ломжевском направлении. В 5 часов был подписан и разослан в части боевой приказ № 1 по 36-й кавдивизии. Он имел следующее содержание: «1. Противник нарушил договор и совершил нападение на нашу Родину. 2. Частям дивизии в 7.00 22.06.41 г. выступить на защиту границы. Рубежи и районы сосредоточения: – 42 кавполк с выходом на рубежи войти в связь с впереди действующими частями. С подходом танкового полка, последний подчинить себе, обеспечивая сосредоточение главных сил дивизии в районе Заблудов – 8 танковый полк после прохождения 42 кавполком Васильков, следовать перекатами за ним по маршруту Крынки, Супрасль, Васильков, войдя в подчинение командира 42 полка. 102 кавполк выдвигается по маршруту Россь, Большая Берестовица, Заблудов. 144 кавполк выдвигается по маршруту Свислочь, Заблудов. 24 кавполк выдвигается по маршруту Волковыск, Свислочь, Заблудов. Штаб и эскадрон связи следуют в голове 24 кавполка. Отдельному саперному эскадрону следовать за 24 кавполком. Каждому кавалерийскому полку иметь головной отряд в составе усиленного эскадрона (взвод станковых пулеметов и отделение саперов). Конно-артиллерийскому дивизиону по прибытии в Волковыск получить указания у начальника снабжения дивизии полковника Козакова на дальнейший путь следования. Отдельному зенитно-артиллерийскому дивизиону и зенитным пулеметным взводам кавполков после выгрузки из эшелона следовать на присоединение к дивизии в район Белостока. 3. Моему помощнику, полковнику Калюжному, организовать эвакуацию семей начальствующего состава. 4. Командиру 24 кавполка оставить один взвод полковой школы в помощь начальнику снабжения дивизии для приема пополнения и формирования 2 эшелона дивизии. Командир дивизии Зыбин. Начальник штаба дивизии Яхонтов.»

Далее Яхонтов в воспоминаниях пишет:

«Все части дивизии выступили из районов дислокации согласно приказу своевременно. До рубежа м. Большая Берестовица, м. Свислочь 102 и 24 кавполки вместе со штабом дивизии неоднократно подвергались налетам авиации противника небольшими группами в 3–5 самолетов. Потери были только в 102 кавполку и то незначительные. Был убит командир эскадрона, 4 бойца и 6 лошадей. Далее указанные в приказе маршруты частей дивизии шли по закрытой местности и воздействию авиации противника не подвергались. Дивизия следовала форсированным маршем и все части вышли в район сосредоточения Новосад, Заблудов (юго-восточнее Белостока) в ночь с 22 на 23 июня. «До начала рассвета 26 июня дивизией была занята оборона на р. Свислочь. В первом эшелоне 24, 42 и 144 кавполки. Во втором эшелоне 102 кавполк и 8 танковый полк».

Однако факты, изложенные Яхонтовым не соответствуют событиям имевшим место в действительности. Как уже упоминалось, о начале войны в 8 танковом полку стало известно около 9 часов утра, поэтому он не мог выступить на защиту границы в 7.00. И далее: «до начала рассвета дивизией была занята оборона на р. Свислочь… Во втором эшелоне 102 кавполк и 8 танковый полк». Да, действительно, танковый полк должен был встретиться с 102 кавполком для выполнения общей задачи, но этого не произошло. На назначенное место 102 полк не прибыл – мы так его не видели до конца боевых действий! Совершенно непонятны слова приказа: «…указанные в приказе маршруты частей дивизии шли по закрытой местности и воздействию авиации противника не подвергались». Никаких закрытых от авиации противника местностей на территории западной Белоруссии не было, тем более для движущихся частей дивизии. Помню, как нас интенсивно бомбили самолеты, когда мы продвигались по грунтовой дороге, окруженной густым лесом.

Более объективно события первых дней войны изложены начальником 3-го отдела 10 армии полковым комиссаром Лось в рапорте на имя начальника 3 го Управления НКО 13 июля 1941 г. Он писал:

«21 июня в 24 часа мне позвонил член Военного совета и просил прийти в штаб армии. В штабе командующий армией генерал-майор Голубев, сославшись на приказ из округа, предложил руководящему составу армии ждать распоряжений не отходя от аппарата. К этому времени к проводу были вызваны и ждали распоряжений все командиры корпусов и дивизий. В 1 час ночи командующий ЗапОВО Павлов приказал по «ВЧ» привести войска в полную боевую готовность и сказал, что подробности сообщит шифром. Около 3 часов ночи все средства связи были прерваны. Шифровка прибыла в 10–11 часов утра. В ней говорилось: привести войска в боевую готовность, не поддаваться на провокации и государственную границу не переходить (к этому времени немцы уже углубились в нашу территорию на 5-10 км). Командный пункт 10 армии располагался северо-западнее Белостока в 5 км, к 12 часам была восстановлена связь с соединениями с помощью делегатов, а к исходу 22 числа и с округом. 22 и 23 июня все части вели боевые действия против противника. 22 – го вечером части завершили отступление за реку Нарев. В связи с тем, что отступление велось днем, авиация действовала совершенно безнаказанно, так как ни одного нашего самолета не было, бомбили и расстреливали из самолетов отходящие части. Все последующие дни авиация противника совершенно безнаказанно расстреливала бомбами разных калибров и пулеметным огнем самолетов как передовые части так и все войска армии, не давая нашим войскам поднять голову. Самолеты противника взяли под контроль все шоссейные дороги, расстреливали машины, что создало большую панику. Большое количество людей разбежалось, бросая на ходу оружие, материальную часть и боеприпасы. Шоссе Белосток-Волковыск было забито трупами людей, автомашинами и танками.

Войска оказывали сопротивление противнику до 26 июня, после чего начали беспорядочное отступление. Командный пункт армии был перенесен в Замковый лес, что северо-восточнее гор. Волковыска. В командный пункт стали прибывать командиры соединений с докладами о состоянии войск, из которых было видно, что из дивизии осталось 500–600 человек.


Шоссе под Волковыском


Распространению паники и увеличению беспорядка способствовало следующее. В ночь с 22 на 23 июня позорно сбежало всё партийное и советское руководство Белостокской области, все сотрудники органов НКВД и НКГБ во главе с начальниками органов. (Немцы вошли в Белосток лишь 26 июня). Следует отметить, что 23 июня в 10 армию прибыл маршал Кулик, вначале его сопровождали два танка БТ-7 (из 8 танкового полка), затем заместитель командующего войсками генерал-лейтенант Болдин и маршал Кулик выехали в 6-й мехкорпус 10 армии оснащенный танками «КВ» и «Т-34» вывели его из подчинения 10 армии. Из-за отсутствия горючего и снарядов корпус попал в чрезвычайно тяжелое положение.

Военный Совет армии принял решение о дальнейшем отступлении и, обойдя с северо-востока Волковыск, проселочными дорогами двигаться на Барановичи.

Как известно, заместитель наркома обороны маршал Кулик от руководства войсками уклонился и, переодевшись в крестьянскую одежду, вышел из окружения».

На участках обороны республики, где действовали воинские подразделения двух других армий военная обстановка складывалась не лучшим образом. Вот только несколько фактов, оказавших отрицательное влияние на ход боевых операций наших войск впервые дни войны на Западном фронте:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

Поделиться ссылкой на выделенное