Борис Кудрявов.

Страсти по Высоцкому



скачать книгу бесплатно

О самом главном

Язык моей книги прост, ясен. Но если кому-то очень захочется упрекнуть автора в излишней скандальности, пусть прочитает слова вдовы Владимира Высоцкого – Людмилы Владимировны Абрамовой. Это самые главные козыри моей внутренней защиты: «Чем больше мы узнаем правды – пусть самой горькой, тем скорее поймем, что никакая правда не может бросить тень ни на Володю, ни на нас… Я сама страшно хочу этой правды… Но в какой степени мы – именно мы – готовы к этому? (выделено автором). Готовы к тому, чтобы говорить правду, заглушая собственные мелкие, но очень ощутимые обиды… Но надо говорить все. Проходит время, и остается одна голая правда. Но если мы не скажем все сейчас, то правда может оказаться неполной (выделено автором)».

Сильные, смелые слова. Хотя у Людмилы Владимировны, возможно, есть все основания считать по-другому. С конца 80-х годов по Москве распространялась в перепечатках повесть некоего Абычева под названием «Кольцо». Как говорит сама Абрамова – «вранья там нет». В одном из своих редких интервью она заявила: «… я этому человеку (Абычеву. – Авт.) никогда в жизни не прощу, потому что я просила этого не распространять. Он мне эту вещь показал, и я его просила ни в коем случае не тиражировать. Я считаю, что он – подлец. И если бы была возможность злобно, по-хулигански, ему ответить, я бы это сделала. Хотя моя личная обида несправедлива, потому что по-настоящему плохо не то, что он – мерзавец. Подлость в том, что повесть написана от первого лица и что якобы, существует магнитофонная запись. Никогда, никогда этого не было!» Но в то же самое время Абрамова почему-то оговаривается: «Настоящего вранья, подлога там не было. Есть попытка имитировать мою манеру говорить…» Странная, какая-то таинственная история.

 
«Чем больше мы узнаем правды…»
 

Через друзей из провинции мне удалось достать эту «повесть» – рассказ Людмилы Абрамовой о Высоцком и о себе, отпечатанный еще на машинке. Без указания авторства и времени написания.

Вот размышляю, что с ним делать дальше…

* * *

Автор преследовал несколько целей. Во-первых, многие реальные факты из некоторых материалов, опубликованных в разное время в замечательной по своему содержанию «Экспресс газете» и представленных в этой книге, давно успели раздергать по Интернету и многочисленным компилированным изданиям. Их, эти издания, никто нигде не обсуждает, но и не осуждает. Слишком серо и скучно. Кроме воровства авторы таких «книжек» берут на себя смелость заниматься неблаговидным делом – оценивать современников Владимира Высоцкого и давать им характеристики, следуя их собственной, авторской, логике. Оценочность и предвзятость вкупе с никудышной лексикой самое худшее, что может позволить себе автор документального произведения об известном человеке.

На чем, порой, основываются доводы таких авторов: вот этому человеку верить можно, а другому просто никоим образом, строжайше – НИЗЗЯ? Хорошо.

Но какие аргументы в пользу выбора? Только субъективные? Какие же еще? На чем они построены? На личном восприятии событий и фактов? Или на желании быть единственно первым из «биографов» в освещении жизни и творчества Высоцкого? Если так – то слишком уж печально.

Такие «биографии» всегда грешат оценочностью. А значит, неточностью. Шарахнуться мыслью в сторону, как пальцем в небо – куда попутный ветер дует. Куда вынесут узкие тропинки прошлого. А, точнее, информация, построенная на старых интервью и воспоминаниях людей, близко-далеко ли знавших Высоцкого. Задуматься все же есть о чем: человеческие отношения вряд ли можно уложить в рамки понятия «Что. Где. Когда».

* * *

Надеюсь, слово компилированный широкой публике объяснять вряд ли стоит. Автор остается приверженцем достоверности информации, подчеркиваю это слово, полученной хотя бы посредством интервью. Считаю, это гораздо труднее компилированных, выдуманных, полувыдуманных «произведений» о реальных событиях, историях, происходивших в жизни. И расписанных, разукрашенных словесами от третьего лица. Но попробуйте проверьте, правда это или вымысел. Только проверять начнешь, со столькими условностями столкнешься: кто-то кому-то когда-то что-то сказал. И кому верить больше? Тому, чье слово последнее? Или тому человеку, кто был ближе Высоцкому? Как это определить? Чьи слова подтверждены, подкреплены чьими-то другими, тому веры больше? В общем, бред. Таким «писателям», опирающимся на слова других, занимающихся, по их мнению, лишь сбором биографических сведений о кумире, важен не живой Высоцкий, а информационно-догматичный, собранный с миру по нитке ИНФОРМАЦИОННО-ПАМЯТНИКОВЫЙ человек-художник, собранный из ответов на вопросы ЧТО? ГДЕ? КОГДА? И выходят подобия информационных справочников с названиями типа «Жизнь и путешествия В.Высоцкого». Будто путешествия совсем не входили в жизнь Владимира Семеновича. Ладно бы они носили чисто информационный характер. Так нет же – ОЦЕНОЧНЫЙ, ПРЕДВЗЯТЫЙ, а порой, и просто ЛИЦЕМЕРНЫЙ. По отношению к конкретным людям, друзьям, современникам Владимира Семеновича. Если авторы некоторых книг, без ложной скромности называющие себя «биографами» Высоцкого, заявляют, что их интересуют только «даты, числа, события, факты». И при этом оскорбляют близких к Высоцкому людей, таких «биографов» нужно сажать в психушку. Если о первой супруге Владимира Семеновича – Людмиле Абрамовой такие «биографы» говорят, что она им совершенно неинтересна. Как «объект для исследования», конечно. Мол, все уже давно сказала. А теперь о сыне Никите Владимировиче – «Кажется, столько спеси не было даже в цесаревиче Павле…» Оказывается, такие гнусности «биографы» говорят потому, что родственники Высоцкого просто не желают общаться с подобными шарлатанами.

Моя позиция такова: если автор-интервьюер соврет, его можно в этом уличить. Диктофонную запись подделать, исказить сложно, даже невозможно. Да и зачем? Не навреди, а самое главное – не ври! А как не соврать, если сам свидетелем тому, о чем пишешь, не был. Тем более, других пересказываешь?

И еще: интервью интервью рознь. Качество материала, его интересность зависят от интервьюера, его неравнодушия, увлеченности. Ну, как можно общаться с человеком, близко знавшим Высоцкого и не задать ему ЖИЗНЕННЫХ вопросов?

В принципе, интервью – дело совести человека, журналиста. Наверное, гибкая провокационность человеку пишущему необходима. Скучизм никто просто читать не станет. Но жизнь в профессии научила меня особой форме журналистского ремесла: берешь интервью, извернись, но не допусти, чтобы собеседник выглядел ниже твоих амбиций.

* * *

На самом деле, все, что связано с личной жизнью Высоцкого, а тем более с историей любви к Татьяне Иваненко, и родной дочерью поэта, интимна. И закрыта. Очень-очень. До сего времени никто из самых продвинуто-популярных авторов-литераторов не отваживался говорить об этом объемно и во всеуслышание. Во-вторых, и это, наверное, самое главное, о столь дорогой стороне своей личной жизни никогда не хотела и до сего дня не желает оповещать общественность сама Татьяна Васильевна Иваненко – мать Анастасии, Насти. А ведь основная интрига книги «Тайная любовь Высоцкого» как раз в этом и состояла…

После выхода этой книги в свет многие «высоцковеды» упрекали автора в том, что название ее надуманно. Что, мол, никакой «тайной любви» между Владимиром Высоцким и Татьяной Иваненко не было. Возможно, по-своему они правы. Об этой любви, конечно, знали. Но кто? Близкие люди, друзья, ограниченный круг товарищей и знакомых молодых актеров. Но, чтобы не дразнить понапрасну «гусей», я назвал эту главу «Запретная любовь». От кого и для кого запретная? Запретная в первую очередь от общественности, а значит, и от прессы. Запретная для самих любимых и любящих. Они скрывали свою любовь. Наверное потому, что Владимир не мог примириться «с развитием ее сюжета» – любимая женщина, зная о том, что он любит другую и даже женится на ней, все же родила от Высоцкого ребенка.

* * *

В последнее время о Высоцком вышло несколько новых книг. В том числе, как мне кажется, и хороших. Под словом «хороший» я подразумеваю прежде всего новизну информации. А не собрание под одним «одеялом» ранее опубликованных сочинений.

 
Мне судьба – до последней черты, до креста
Спорить до хрипоты (а за ней – немота),
Убеждать и доказывать с пеной у рта,
Что – не то это вовсе, не тот и не та!
 
* * *

Тем не менее сам я, как говорится, сподобился, отважился. Понимая, что, возможно, вызову суровый гнев со стороны немногочисленных родственников и некоторых друзей Владимира Семеновича. Но, уж если в чем совру, отвечу перед Законом. Божьим в первую очередь. Остальные препоны, честно говоря, меня мало волнуют. Законы, созданные людьми для них самих, настолько условны и малозначимы во времени и пространстве, что обойти их стороной, составляет для меня одно лишь удовольствие!

Соглашусь, что книга эта вряд ли будет относиться современниками к так называемой «высокой» литературе. Глубокомысленные, высокоэстетические посылы она, конечно, в себе не несет. Как однажды искренне выразился замечательный сын Высоцкого – Никита, очень, кстати, сильно на него похожий, «подобная литература никогда не сможет передать свет личности отца» с той силой и образностью, на которую рассчитано художественное произведение. Кто ж спорит? Мы, журналюги, свое «черное» дело, как говорится, делаем. Дальше пусть работают «художники». Я не случайно поставил это слово в кавычки. Вряд ли настоящий творец сможет оторваться от реального времени и современного пространства, бытия. Художка о Высоцком, конечно, возможна. Но каким человеком должен быть писатель, отважившийся сделать такой шаг?

В самом сложном, на мой взгляд, литературном творчестве – документалистике, авторское видение может быть гораздо выше потуг на так называемое «высокое искусство» производителей абстрактных слов. Сделать книгу «по-живому» гораздо сложнее, чем выписывать донцовско-акунинские образы. Сложность в том, что многие люди, о которых идет речь в «документалке», живы, славу богу. Можно, конечно, встать в позу борца за высокую нравственность в подобной литературе. И заявлять о ней, как о «выражении подсознательных комплексов толпы». Но, думаю, это не слишком-то нравственно по отношению к людям, которым такие книги нравятся.

* * *

Владимир Высоцкий будет вечно притягателен для всех любящих его творчество. Независимо от их половой принадлежности. Как яркий образ сильного, независимого, творческого, не щадящего себя мужчины. Что очень важно в любые времена. Сколько эмоций, сколько откровений возникает после общения с его творчеством! Разве плохо, когда эмоции переполняют? Они ведь и самого Высоцкого переполняли. Все его творчество – ЭМОЦИОНАЛЬНО!

Любой мужчина, слушающий теперь ЕГО голос, видящий ЕГО на экране, чувствует себя, по крайней мере, МУЖИКОМ. А уж женщина – точно Мариной Влади.

* * *

Лично я считаю людей, с которыми посчастливилось встречаться и беседовать, (интервью с ними и опубликованы в этой книге), особенными. Потому что всю свою жизнь они несут печать дружбы, любви к удивительно талантливому, крепкому духом человеку. Естественно, друзья Владимира Семеновича в беседах со мной в какой-то мере осторожничали в выборе слов, выражений. Позже некоторые из них странным образом почему-то сожалели об этом. Как бы каялись. Но было уже поздно. Для меня это осталось неразрешимой загадкой. Люди чувствовали, что недосказали. И жалели об этом.

Задавая друзьям Высоцкого откровенные вопросы о тайной, нераскрытой страсти Владимира Семеновича, о глубоко личном, я рассчитывал на их внимание и понимание. Но… Образ, фигура Татьяны Иваненко, как восклицательный и вопросительный знаки вместе взятые, вставала перед ними как бы в виде укора и своеобразного протеста. Робость и даже какая-то боязнь появлялась у моих собеседников лишь при одном упоминании этого имени. Особенно «сопротивлялись» женщины. Вот по их-то реакции и можно было понять настоящую силу обаяния Высоцкого, как мужчины. Все равно, думал я, наши беседы остаются индивидуальными, эксклюзивными, как принято сейчас говорить. И очень ценными для понимания внутреннего мира большого художника. Коим я считал, и всегда буду считать Владимира Семеновича Высоцкого. Меня сильно поразил ответ Валерия Сергеевича Золотухина на просьбу рассказать о Владимире Семеновиче. «А зачем? – грустно и не по-золотухински тихо спросил он. – Возьмите из того, что есть. Я уже столько наговорил о Высоцком, что самому стыдно!». Все. Врата доверия и правды закрыты…

Начать мне хотелось с короткой записи разговора с Аллой Александровной Смеховой – первой супруги известного актера Вениамина Смехова. А сразу за ним дать интервью с супругой Александра Митты – Лилией Майоровой. Почувствуйте разницу! Читатели реально могут, должны понять, ощутить на себе силу сопротивляемости «материала». Какие препоны приходилось преодолевать автору, чтобы получить хоть какую-то живую, подчеркиваю, информацию.

 
Я все вопросы освещу сполна —
Как на духу попу в исповедальне!
 
Алла Смехова

«В ЧУЖОМ БЕЛЬЕ КОПАТЬСЯ ПОСТЫДНО И БЕЗБОЖНО!»

– На ваше предложение рассказать о Высоцком и его близком окружении отвечаю категорическим отказом. Я сама журналистка и считаю это делом низким, безнравственным, (странно так говорить о себе и своей профессии. – Авт). Я с такими людьми встречалась, что вам и не снилось. Хорошо знала всех женщин Высоцкого и его самого. Но не считаю себя вправе обсуждать его личную жизнь и тем более предавать ее огласке. Если люди наживаются на этом, Бог им судья. К чему вы копаетесь в чужом белье? Безбожно и постыдно обсуждать жизнь другого человека! Зачем сознательно взваливать на себя такую тяжесть? Ведь не за горами разговор с Богом. Люди любят подсматривать в щелку и залезать под чужие одеяла. Но что в этом хорошего? Почитайте книги моего бывшего мужа, там сплошное вранье! (сильно, но, по крайней мере, очень откровенно о бывшем любимом человеке. – Авт.).


Автор

Какие бы аргументы я ни приводил этой экзальтированно-категоричной даме: что не считаю рассказы друзей Высоцкого о его личной жизни ковырянием в чужом белье, что книга моя вовсе не вторичные фантазии безумного фаната, что не собираюсь никому и ничему давать оценку, и что не ставлю себе цель врать, в ответ слышал: «Для мужчины позор влезать в любую личную жизнь, кроме своей (непонятно, зачем в нее влезать, если ты и так в ней живешь – Авт.). На чужих костях, на воспоминаниях зарабатывать 30 сребреников отвратительно! Унизительно! Одумайтесь! В церковь сходите. Заведите лучше роман. Влюбитесь в какую-нибудь женщину. Это будет только в вашу пользу. И вызовет мое уважение» (а это уж зачем? – Авт.).

* * *

Вот такие категоричные слова. Жесткая позиция. Правда, о греховности журналистского ремесла я прекрасно осведомлен. И крест свой по жизни несу давно и вполне осознанно. При этом совершенно не уверен, что своим трудом кому-то очень сильно наврежу. Цинизм автора даже не в том, как он сделает книгу, а в том, что он вообще взялся за такую тему.

Видите, как автор сознательно наступает на горло «собственной песне». За слова «низость» и «безнравственность», за фразу «копание в чужом белье» очень полюбят цепляться многие мои будущие оппоненты. Не учитывая одного факта – их первым озвучил сам автор.

Лилия Майорова

«МНЕ НЕ НУЖНО, ЧТОБЫ ВСЕ ЗНАЛИ, ЧТО Я БЫЛА ЛУЧШЕЙ ПОДРУГОЙ ВЫСОЦКОГО! ТРОГАТЬ ЕГО ЛИЧНУЮ ЖИЗНЬ НИКОМУ НЕ ПОЗВОЛЕНО!»


Жена известного кинорежиссера Александра Наумовича Митты – Лилия Моисеевна Майорова занимала в жизни Владимира Высоцкого особое место. Сам Митта не раз говорил, что его жена всегда была ближе к Владимиру, чем он сам. Лилия Моисеевна знает о Высоцком очень много потому, что он сам делился с ней сокровенным.


Я решил вставить в книгу наш негромкий разговор. Потому что он очень нехарактерен. Послушав размышления Лили Моисеевны о природе, нравственной сути человеческих отношений, начинаешь лучше понимать, сознавать, кто мог быть для Высоцкого истинным другом. Люди с какими качествами были ему по-настоящему близки.

И как можно без оскорблений, унижения своего и чужого достоинства, общаться с такими «хулиганами» пера, как автор этой книги. Невольно сравниваешь этот разговор с предыдущим. И находишь в последнем гораздо больше позитива. Пусть информационно он и не очень «богат» на дешевые сенсации.


– Роман между Высоцким и Иваненко во времена его бурного развития ни от кого не скрывался. Но захочет ли Татьяна говорить о столь личностной стороне своей жизни? Если нет, тогда и поднимать тему неинтересно. Настоящий смысл как бы пропадет. Суперделикатность этой истории в том и состоит, что живы все ее участники. Кроме главного свидетеля – Высоцкого. Поэтому «болячка» еще свежа. Иваненко родила девочку для себя. И никогда ничего при жизни любимого человека на эту тему не говорила. Да, она поступила по-своему, возможно, не так, как хотел он. Но кто ж ее осудит?

Если у Володи сохранились какие-то дневники, письма, и они с разрешения родственников получили бы публичную огласку – это одно. Затевать рассказ, окунаясь в столь деликатные вопросы, дурно пахнущее действие. Трогать личностное нельзя. Если кто-то вам и будет рассказывать про интимные стороны жизни Высоцкого, половина будет вранья. Севы Абдулова нет. Левы Кочаряна, Инны – тоже. Остальные будут врать.

Высоцкий был сверхчистым, очень трогательным человеком. Но и очень скрытным, индивидуальным. От него не исходило зло. К особенностям его внутреннего мира относилась одна редчайшая деталь – ему невозможно было отказать. Ни в чем!

Володю я очень любила, и он ко мне относился безукоризненно, как к подруге. И был всегда откровенен. При его жизни никогда ничего о нем не рассказывала. А уж после Володиной смерти тем более. Считаю это, мягко говоря, неприличным. Ведь Высоцкий сам ответить уже не может. И как бы «правильно», аккуратно вы ни рассказывали, ничего хорошего, значительного не получится.

После смерти Высоцкого у него вдруг оказалось огромное количество самых близких друзей. Почему-то при жизни их не было. Для меня не важна публичность. Я совершенно не тщеславна. Мне не нужно, чтобы все знали, что я была его лучшей подругой. Мой муж, который был Высоцкому близким другом, их даже считали двоюродными братьями, не знает того, что я обсуждала с Володей. В вопросах личной жизни такого человека все слишком тонко и ранимо. Романов у Высоцкого было, кстати, очень мало. Но его преданность любимым женщинам сохранилась в их сердцах до сегодняшнего дня. Доверие, если оно есть, – вещь особенная. Его привязанности и внутренние переживания были такими же – особенными.

Таня и Марина фактически ушли в подполье. Ксюша Ярмольник любит поговорить. Принципиальный человек никогда не расскажет свою правду о личной жизни Высоцкого… Поэтому все, что связано с Володей – это табу…


Автор

После выхода моей первой книги я неожиданно получил письмо от замечательного высоцковеда (без кавычек),

Леонида Фурмана. Живет он на Украине в городе Хмельницком:


«Похоже, отношения между Майоровой и Высоцким были больше, чем доверительными. Так, по крайней мере, мне представляется после прочтения интервью.

Обратите внимание на заголовок: «Мне не нужно, чтобы все знали, что я была лучшей подругой Высоцкого! Трогать его личную жизнь никому не позволено!»

Если женщина вдруг такое заявляет, да еще о ВВ, который от женщин требовал, чтобы а) лежала; б) тихо; то видно, что ей хочется и есть что рассказать. Расспросы о подробностях романа ВВ с Иваненко, наверное, для нее просто оскорбительны. И нет ничего удивительного, что автор получил не информацию в виде каких-то фактов, а только соответствующий настрой. Но по нему чувствуется еще не остывшее влечение Майоровой к ВВ. «Вот я знаю, много знаю. Но не скажу» – такие слова из уст женщины как бы завлекают, дразнят. Мол, попотей – и узнаешь.

К Лиле Майоровой есть вопрос: «А пел ли ВВ Вам свои песни?» Была ли это симпатия, любовь, (братская – не братская, взаимной? Ведь ВВ своей душой (а это и были песни) делился лишь с тем, кого любил…

Кстати, на свадьбе ВВ и Влади Лилия Майорова тоже присутствовала. Вместе с двумя другими женщинами – Людмилой Целиковской и Зоей Богуславской.

Есть и еще одно интересное свидетельство личностного плана, что у Лили на квартире (муж был в это время в командировке в Японии) его двоюродный брат делал ВВ операцию по вшиванию «Эсперали».

В период с 1971-го до съемок «Арапа…» между Высоцким, Миттой и Майоровой были очень теплые отношения. Причем, на уровне самого высокого культурно-интеллектуального общения. Лилечка как личность была на уровне.

И не потому, что пекла вкусные пироги или готовила наваристые борщи. Интервью лишь подтверждает ее незаурядный ум. Но одно НО все же остается – если женщина заявляет о своем безразличии к славе – я ей не верю».


Автор

Уверен, Лилия Моисеевна Майорова уже никому ничего не скажет. Потому сказала все, что могла.

В свое оправдание могу сказать лишь одно: «Люди, господа хорошие, если не нравится, не читайте, не общайтесь, заткните уши. Закройте, в конце концов, глаза на мир, в котором живете. Судачьте, о чем прочитаете в книге, на своих кухнях. Вы ведь так любите это делать. Но наберитесь духовной смелости – посочувствуйте автору. Ради вашего интереса ему приходится жить с клеймом почти безнравственного человека».

 
Мы не умрем мучительною жизнью.
Мы лучше верной смертью оживем!
 


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное