Борис Хайкин.

На перекрёстке ностальгий. Избранное



скачать книгу бесплатно

Сирень
 
Мы свежести чувства хотели
В преддверии светлого дня.
Инсульт поразил твое темя.
Тоска обуяла меня.
 
 
Босая душа, как по кругу,
Идет по горячей золе.
Мы преданы были друг другу,
Но предано тело земле.
 
 
А плоть по прошедшему тужит.
Твой образ из глаз не исчез.
И только парящие души
Не могут спуститься с небес.
 
 
И лишь остановит мгновенье
И вызовет сдавленный крик
Метелочка свежей сирени,
Увядшая в пальцах твоих.
 
На волнах разлуки
 
По любимой тоскуя,
Я на пристань пришел.
Небо воду морскую
Зачерпнуло ковшом.
 
 
Только эту криницу
Не осушишь до дна.
Мне бы вдоволь напиться,
Да вода солона.
 
 
Мне б от горя укрыться
Покрывалом дорог.
Мне бы только отмыться
От щемящих тревог.
 
 
Но волна мою фею
Увела за собой,
Все мутнее белея
В глубине голубой.
 
Единство
 
Я слово «ЖЕНЩИНА» пишу,
Не утруждаясь понапрасну,
С заглавной буквы или «красной»
Строки, и ложью не грешу.
 
 
Тоннель копают с двух сторон.
Я не хочу и не умею
Лепить из глины Галатею.
Увы, я не Пигмалион.
 
 
Не томный взгляд, не свечкой грудь —
Разогревают нас умело.
В избраннице душа и тело
Неразделимы; в этом – суть.
 
 
Но коль она увидит путь,
Проникнет в плоть души и сердца,
Клянусь – не дам ей оглядеться,
В моих объятиях уснуть.
 
На побережье
 
Над сонным морем занавес рассвета
Тенями отразил морскую гладь.
Настало время камни собирать
Мне одному на побережье этом.
 
 
Любой педант, что презирал сонеты,
Воспримет дар любви, как благодать.
И мне пора ей должное воздать,
Не уронив достоинства при этом.
 
 
Порыву ветра брат единокровный,
Любовь не принимал я, безусловно.
Но полагался на свое чутье.
 
 
И вот теперь, утратив обонянье,
Пустил в распыл былое достоянье.
Не знаю – где мое, где – не мое.
 
«Дано живущим не случайно…»
 
Дано живущим не случайно
Поверить искренне, на слух,
Что плод греха и парус тайны
Мужской поддерживают дух.
 
 
Об этом ведали предтечи.
Ведь притяженья крепче нет,
Чем инь и ян, чем чет и нечет,
Тепло и холод, тень и свет.
 
 
И дело слабой половины,
Порой к ущербу им самим,
Не убивать в тебе мужчину,
А помогать остаться им.
 
 
Не для себя горят светила.
Благоухать цветам не раз.
В руках у женщин наша сила,
А женский шарм в руках у нас.
 
Бесхозная собака
 
Ни будки, ни жилья в норе…
Так, почитали мы за благо
Кормить в общественном дворе
Одну бродячую собаку.
 
 
Та обреталась под кустом.
Сгибала спинку по лекалу.
И нас виляющим хвостом,
Когда с работы шли, встречала.
 
 
Кто даст еще ей есть и пить,
И позабавится игрою?
Я стал с работы приходить
Один, и позднею порою.
 
 
И подсмотрел в одну из дат
(Не быть хозяйке больше с нами) —
Скулила, глядя на закат
Большими, влажными глазами.
 
Поминальные свечи
 
Сплошные весенние ливни
До первых слезящихся рос
Положат на мокрый суглинок
Искристые сполохи роз.
 
 
Над памятным время бессильно.
И небо, что слезы прольет,
Омоет на камне могильном
Нетленное имя ее.
 
 
А солнышко глянет с любовью —
От факела ярких лучей
Затеплятся у изголовья
Лучи поминальных свечей.
 
 
Душа ее за облаками
Усмотрит в святой простоте,
Как сердца слежавшийся камень
Лежит на могильной плите.
 
Призраки памяти
 
Час пришел – и вкусил я цикуту разлук.
Распрощался я с верной любовью.
Прерываются сны наши стонами мук.
Поцелуи окрашены кровью.
 
 
Не впадаю в истерику и забытье.
И все так же безмерно тоскую.
Руки чувствуют нежное тело твоё,
Даже если ласкаю другую.
 
 
Миражи нелюбви посещают мой дом.
И от этого некуда деться.
Я, признаться, живу на дыханье втором,
Что пришло от тебя по наследству.
 
 
Как во сне, ощущаю себя наяву.
Так кому из нас более трудно?
Я на бренной земле беспросветно живу.
Ты ж в бессмертии спишь беспробудно.
 
Молчанка
 
Нам суждено расстаться в мире этом.
По одному уходим в мир иной.
По вечерам я говорю с портретом
Лишь потому, что нет тебя со мной.
 
 
Мы, мужики, дичаем вне стен дома.
Тепло души берем у наших жен.
Быть может, я бы прожил по-иному,
Но был такого опыта лишен.
 
 
Самим себя оценивать непросто.
Недуг разлук, увы, неизлечим.
Не торопись ответить на вопросы.
А в знак согласья просто помолчи.
 
 
Ведь негатив общения засвечен.
И наша память стынет на юру.
Я на твое молчанье не отвечу,
Лишь потому, что слов не подберу.
 
Долгая ночь
 
В репьях, как собака, приходит тоска.
Свеча на ладони ее языка.
На небе по звездам гадает Луна.
И нету у мглы ни покрышки, ни дна.
 
 
А полночь на улице светлой, как днем,
Не может дорогу найти с фонарем.
Затянут мелодию, скуку крадут
Часов переборы на четках минут.
 
 
Звенит амбуланса* фагот и гобой.
Бессонница не объявляет отбой.
И нечем, и некому сердцу помочь.
Уж больно долга тель-авивская ночь.
 

*Амбуланс (мед.) – машина скорой помощи.

Экзамен экстерном
 
Вот и я свою рыбку в стоячей воде отудил.
А на зимний улов арсенал моих мук непригоден.
Выхожу на ристалище жизни один на один —
С обнаженной душой, с прозябаньем в осенней природе.
 
 
Я другим оставляю объятья при ясной луне,
Что, как сахар в воде, без остатка растают в экстазе.
Слишком мелкой задачей теперь представляется мне
Вне реальности жизни исследовать область фантазий.
 
 
Нас учили молчать и мириться с присутствием зла.
Так и жили, утратив способность бороться со скверной.
Ты экзамен на жизнь в свое время достойно сдала,
А ее завершить у судьбы умудрилась экстерном.
 
 
Попросить бы свидания в тех отдаленных местах.
Только твой пьедестал – биллионы небесных ступеней.
Я доподлинно знаю – тебе уже больше не встать,
Чтобы я покаянно упал пред тобой на колени.
 
Багульник
 
Пока пребываю в печали.
Пустынно в душе и темно.
Луна проливными лучами
Непрошенно лезет в окно.
 
 
Комету летящую скроет
Туман в недоступных местах.
Зачеркнуто все голубое
Цветным опереньем хвоста.
 
 
Немало скитаясь по свету,
В предчувствии близкой беды,
Не следует следовать следу
До срока погасшей звезды.
 
 
И я не последний из многих
Утратил покой и семью.
Взамен двухколейной дороги —
Багульник в одну колею.
 
Сентябрины
 
Я немало робел под прямым изучающим взглядом.
И глаза отводил – к соответствию был не готов.
Это время глядело единственной женщиной рядом
На холодные краски, лишенные полутонов.
 
 
Изощрялись по части греха, соблюдая невинность
В отношениях двух одиночек, терявших покой.
Оставляя простор произволу надежд на взаимность,
Расточал дифирамбы сентябрь, осыпаясь листвой.
 
 
В гнездах нашего прошлого иволги и коростели
Выводили рулады, минуя скрещения слов.
В столкновении силы характеров мы просвистели
Пыл надежд на взаимность, где страсти идут под уклон.
 
 
И душа, отвечая на зов неразгаданных нетей,
Отлетала в глубины Вселенной, скорбей не тая.
И усилием суженных глаз безмятежное небо
Развело нас по разные стороны от бытия.
 
Гербарий
 
Перекисью водорода
Обесцвечена природа.
Ты присутствуешь при родах
Золотых осенних дней.
Рыба в море не иссякла.
Ноги тоже не ослабли.
И над головой не каплет
В тесной комнате моей.
 
 
Солнце жарит с ветром в паре.
За стеклом окна – солярий.
Ну а я храню гербарий
Светлой памяти моей.
Говорят – зимой и летом
Все одним сияет светом.
Но весна души не спета.
Не спешу расстаться с ней.
 
На распутье
 
Вышел из депрессии глубокой,
И стою, как на распутье, я.
Колесо реальности жестоко,
И галактик призрачны края.
 
 
Сколько мне хватает глазомера,
Вижу в бесконечности ночей,
Как сестра любви моей, Венера,
Льет потоки ласковых лучей.
 
 
Шквал ветров недолго будет длиться.
Голову пред ними не склоню.
Не согнется ствол у эвкалипта,
Даже засыхая на корню.
 
 
Колесо судьбы тебя не тронет,
Если при свечении вдали
Подставлять под звездный дождь ладони,
Оторвав подошвы от земли.
 
На мосту
 
Я стою на мосту,
омываемом пеной морскою.
То ли в мыслях грешу,
то ли грежу ва-банк наяву.
Словно к пристани дальней,
без устали, сна и покоя,
Без руля и ветрил
в неизвестные дали плыву.
 
 
Я глубины и мели,
как посуху, пересекаю.
Закипает в душе беспокойной
спортивная злость.
Но в артериях моря
бесчинствует кровь голубая.
Не спешит заприметить
локаторов белая кость.
 
 
Я стою на мосту,
защищенном оградой бетонной.
И волнам не достать,
и нельзя опуститься на дно.
Облака проплывают
бесцветные так монотонно,
Словно с чайками мыслей нелегких
они заодно.
 
 
Я гребу бессистемно,
беспамятно, напропалую.
На волнах кочевых
распоясан, распят, распростерт.
Жду корабль любви,
что в бурунах надежды дрейфует,
Но возьмет меня, верую,
рано иль поздно, на борт.
 
Странная пара
 
Ты в списке не третьего сорта,
Коль духом недуг превзошел.
Не знают они дискомфорта,
Садясь за обеденный стол.
 
 
И в мире, что так полигамен,
И горем, и ростом – равны.
Коснется сидящей губами,
Прямой не сгибая спины.
 
 
Такая престранная пара.
Видать, изощрили чутье.
Плывет она по тротуару.
Он держит под ручку ее.
 
 
В период кастрации духа
Их опыт сердца веселит.
Не могут они друг без друга.
Он – карлик, она – инвалид.
 
Рана
 
Каплет влага из-под крана.
Бьет по темечку юдоль.
Ночь – развязная путана,
Оставляет в сердце боль.
 
 
Ни зимой, ни жарким летом
Не желаешь мне помочь.
Задыхаюсь я без света,
Если ты уходишь в ночь.
 
 
Я бы, вняв советам мудрым,
Из крутого стал – ручной,
Если б солнцем каждым утром
Восходила надо мной.
 
 
Проползет озноб по коже,
Как представится уму —
Ты приляжешь, и приложишь
Сердце – к сердцу моему.
 
Виноградные лозы
 
Фемида зрит судеб весы,
Где мы идем по краю.
Пред лебедем твоей красы,
Смущенный, замираю.
 
 
Встречаясь, тешусь всякий раз
Надеждой на везенье.
Тону в озерах светлых глаз,
И не дождусь спасенья.
 
 
И вижу я цветные сны,
Где образ твой – отрада.
И шеи переплетены,
Как лозы винограда.
 
На озере Сахне
 
Алкаем тесных уз, хотя еще свободны
В пределах берегов, сомкнувшихся в лассо.
На озере Сахне, спокойном и холодном,
Нам плещет водопад на плечи и лицо.
 
 
Рукой сотворено, а кажется, навеки.
Стихии не поднять высокую волну.
Разбит зеркальный фон на мелкие отсеки.
Мы ж выбрали с тобой по сердцу глубину.
 
 
Заболтан внешний мир, а будущий – невнятен.
Спасательный жилет – природное чутье.
Тела покрыл загар, но много белых пятен
Скрывает до поры нательное белье.
 
 
Кто знает, сколько быть с тобою в связке тесной?
На озере Сахне привычны всплески чувств.
И сладкую любовь среди стремнины пресной,
Порыва не сдержав, мы пробуем на вкус.
 
Слово
 
Воистину, дорого нам,
Идиллию жизни рисуя,
Судьбою платить по счетам
За слово, что сказано всуе.
 
 
Легко ли, имея права
Вождения мысли по лоту*,
Из мысли чеканить слова,
Политые кровью и потом?
 
 
Отыграна чувственно роль.
Задраены крепко кингстоны.**
А памяти образ живой
Придавлен обложкой «бетонной».
 
 
Мы снова без темы с тобой.
Но слово душе потакает,
Покуда в нем нашей судьбой
Оплачена буква любая.
 

*Лот – прибор для определения глубины моря

**Кингстон – клапан, закрывающий отверстие

в подводной части судна.

На голодном пайке
 
Много, мысля о хорошем,
Значишь ты в моей судьбе.
Сыт по горло горьким прошлым.
Голодаю по тебе.
 
 
Не швыряй под ноги просо.
Не корми меня с руки.
Мы, орлы, не вышли ростом,
Но ведь крылья – широки.
 
 
Я мечусь в слепом угаре.
Знать, меня с пути свело.
Как оправлюсь от удара, —
Подарю тебе крыло.
 
 
Обретает тот, кто ищет.
Вот и я всегда искал
Недоступное жилище
Посреди отвесных скал.
 
 
Нюх остер и глаз наметан.
Беззащитен хлипкий дом.
Быть орлам всегда в полете
Над страною и гнездом.
 
У ваших ног
 
Я обожаю Вас
И обижаю Вас.
Я обнажаю Вас,
Не унижая Вас.
Я ублажаю Вас,
Не приближая Вас.
И уважая Вас,
Преумножаю Вас.
Я поражаю Вас,
Опережая Вас.
И потакая Вам,
Не постигаю Вас.
Но я, алкая Вас,
Не увлекаю Вас.
И я блуждаю в Вас,
Не облекая Вас.
Не упрекаю Вас.
Не обрекаю Вас.
А проникаю в Вас
И умыкаю Вас.
 
Клубок
 
Мы глупо, грешно и нелепо
Прошли предначертанный круг.
Разобраны скобы и скрепы.
Распутаны линии рук.
 
 
В объятиях с пылу и с жару
Прямых избегали дорог.
В узлах была нить нашей пары,
Когда распустился клубок.
 
 
Скорбеть ли в период заката
О греющем сердце тепле?
Утрачены силы, а надо
Продолжить свой путь на земле.
 
 
Так скаредно, в спешном порядке,
Нам дни отпускают века,
Пока на испытанной прялке
Тачается нить для клубка.
 
Старик
 
Печаль его, светла и глубока,
Поддерживает гаснущие силы.
На кладбище я вижу старика,
Сидящего часами у могилы.
 
 
Он вечность примеряет у дверей.
Ключ от неё оставлен у подъезда.
Он рядом с половинкою своей
Бронирует пустующее место.
 
 
Но где-то в измерении ином —
Моя невосполнимая потеря.
Могу я поменять страну и дом,
А вот во встречу наших душ не верю.
 
 
Расстанешься, и сам себя казнишь.
Отравишься от медленного яда.
Сменил бы я Израиль на Париж…
Поскольку здесь она – я буду рядом.
 
Нищета души
 
После стольких разлук невредим,
С болью в сердце, дающего сбои,
Я остался один на один
С холостяцкою горькой судьбою.
 
 
На просвет звезды – наперечет.
Небо, словно измазано сажей.
И слегка подпирает плечо
Парапет у приморского пляжа.
 
 
Окунусь с головой в окоем,
Чтобы мысли отчетливей стали.
Только стал я тяжел на подъем —
Воспарять в неоглядные дали.
 
 
С нищетою души напоказ
Обращаться к Всевышнему нечем
Кроме щиплющей влаги у глаз,
Сопряженной с отсутствием речи.
 
Жизнь бокала
 
Куда уходит жизнь бокала,
Когда кончается вино?
Когда довольствоваться малым
Тебе по жизни не дано.
 
 
Не возвратиться к жизни прежней.
В груди витийствует вина.
Мы продлеваем жизнь надежды,
 

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3