Борис Громов.

Это моя земля!



скачать книгу бесплатно

Через Посад ехать я снова не решился. Даже не знаю, чего в моем поведении было больше – осторожности, которая подсказывала, что на неосвещенных улицах сейчас можно запросто влететь в какую-нибудь нам совершенно не нужную передрягу, или банального страха и нежелания увидеть, во что превратился сожранный ожившими мертвецами родной город. В общем, рванул в объезд, по Ярославскому шоссе. Снова пролетел мимо Торбеева озера с одной стороны и Осинников с другой, подумав еще, что на обратном пути, пользуясь служебным положением, надо будет обязательно к отцу и его «банной команде» заскочить. Какая-никакая помощь им точно не помешает. Кроме того, Осинники на данный момент – вполне себе самостоятельный анклав, пусть и небольшой совсем. А какая задача мне изначально командиром Отряда ставилась? Вот-вот, и я о том же! Все строго в рамках приказа – веду разведку, смотрю и слушаю, кто чем живет и дышит.

Объехав Посад по Ярославке и свернув с нее на узкую и плохо заасфальтированную объездную, выруливаю к перекрестку и старому, давно закрытому посту ДПС, что стоит буквально в сотне метров от центрального КПП «Вакцины». Связь с местной охраной Зиятуллин установил, еще когда отгонял от поселка погромщиков, так что вышли на нее и согласовали свое прибытие мы еще на подъезде. Остановившись у заколоченной и заваренной листами железа будки, вызываю охрану еще раз и предупреждаю, что УАЗ со стороны перекрестка – это мы. Получив подтверждение, мол, фары ваши видим, стрелять не будем, трогаюсь и неспешным зигзагом, объезжая выложенные перед КПП в художественном беспорядке бетонные блоки (не было их тут раньше, автобусная остановка – была, а вот блоков этих – не было: явно уже после начала всех этих событий, а то и после неудавшегося погрома выложили), выруливаю к сдвигающимся в сторону воротам. Будка проходной теперь смотрится настоящей маленькой крепостью: стены обложены снаружи все теми же бетонными блоками, в окнах – утрамбованные пластиковые мешки с землей, оставлены только узкие бойницы для стрельбы, все сооружение густо оплетено колючей проволокой. Прямо блокпост в Чечне, а не проходная режимного объекта в Подмосковье. Зомби перед воротами, кстати, нет ни одного. Что, в общем, неудивительно – до Посада километра два, и вдоль дороги только лесополосы и пустыри. Нет мертвецам никакого интереса сюда тащиться.

В свет фар выходит из утреннего полумрака человек в трехцветке с автоматом на груди, и я, повинуясь его жесту, гашу фары и выхожу из машины.

– Приветствую, – тон у встречающего нас капитана вроде вполне приветливый, но автомат из рук он не выпускает и ближе подойти не спешит, – как там дела у спасителя нашего, Димки Сафиуллина?

– Дела у него отлично, жив-здоров, чего и вам, думаю, желает… Только его Сергей зовут… Зиятуллин, – максимально доброжелательно улыбаюсь я в ответ.

Проверочка, конечно, примитивная, на уровне чуть ли не детского сада, но вполне действенная. Капитан, явно успокоившись, только руками разводит, мол, вы парни взрослые, сами понимать должны.

А мы чего? Мы все понимаем и не в претензии.

Ворота начинают неторопливо отползать в сторону. Я снова сажусь за руль и загоняю УАЗ на маленькую асфальтированную площадку сразу за будкой проходной.

– Какими судьбами к нам? – интересуется все тот же капитан, когда мы вчетвером выбираемся наружу.

– Человека одного ищем, из числа вашего научного персонала. Скуратовича Игоря Ивановича, – честно отвечаю я.

– Зачем он вам?

Что ж, вполне логичный вопрос. Приехали какие-то омоновцы, хотят забрать ученого. Я б на месте этого капитана тоже причиной заинтересовался.

– Да как сказать… Я и сам не знаю. У меня приказ простой: приехать к вам, найти этого человека и организовать ему сеанс связи с руководством учебного центра «Пламя». Все. Что и как будет дальше – пока и сам не знаю. Это, видимо, как раз от вашего Скуратовича и зависит.

Капитан понятливо кивнул.

– Хорошо. Ребята твои пусть тут, возле машины подождут. Мои парни из дежурной смены их пока чаем угостят. А мы с тобой давай до жилого корпуса прогуляемся. Связь-то как устанавливать будешь?

– Посредством технических средствов, – хохотнул я и продемонстрировал извлеченный из мародерки спутниковый телефон.

– Ого, – брови капитана удивленно поднялись, – кучеряво живете! Ну, пойдем.

На поиск ученого много времени не ушло. Скуратович оказался ранней пташкой. Когда капитан тихо постучал костяшкой указательного пальца по металлической пластине вокруг личинки дверного замка его комнаты, Игорь Иванович уже не только не спал, а даже собирался чаевничать на крохотной кухоньке. Еще один плюс закрытой и охраняемой территории, принадлежащей военным, – автономность. Пусть и не полная, но как минимум свет, отопление и водоснабжение – свои, да и продовольствия некоторый резерв по-любому иметься должен, все же не девяностые годы на дворе, когда армию едва на мелкие куски не растащили и этими самыми кусками – разворовали. Конечно, до былой мощи Союза – далеко, но от нищеты пятнадцатилетней давности оправляться начали понемногу. В общем, и тусклая лампочка под потолком на кухне горела, и черный пластиковый электрочайник синей подсветкой уютно ей вторил. Будто и не случилось ничего, будто прежняя жизнь продолжается. Разве что дикторы с телеэкрана не несли обычную утреннюю чепуху.

– А, Арсений, приветствую, – явно узнал моего провожатого хозяин и поздоровался за руку сначала с ним, потом со мной. – Чем обязан?

– Да вот, Игорь Иванович, к вам люди приехали. Говорят – по делу. Пообщаться хотят.

– Даже так? – Ученый с интересом оглядывает меня. – И какие же вопросы возникли у спецназа к скромному вирусологу?

Как могу, объясняю ученому, кто я вообще такой и зачем к нему приехал. Выходит, и сам это понимаю, несколько коряво: приперся ни свет ни заря какой-то… кхм… деятель с бугра, собирается с кем-то созвониться, и только этот самый «кто-то» даст, наконец, относительно вразумительные объяснения. Ну, я надеюсь, что даст.

Скуратович выслушивает эту ахинею вполне доброжелательно и только руками разводит, когда я заканчиваю свой короткий монолог, мол, давайте, соединяйте, коль уж приехали. Снова достаю из мародерки спутниковый и с сомнением гляжу на висящие на стене кухни часы в виде расписанной под гжель стеклянной тарелки. Пятнадцать минут восьмого… Не рано? Все-таки генералу звонить собираюсь. Мало ли… Впрочем, судя по тому немногому, что я от Бати о генерал-майоре Лаптеве узнал, человек он умный и деятельный. Не Павлов какой-нибудь, прости господи, который (если историкам верить), начало войны банально проспал: к нему люди на доклады ломятся и телефоны обрывают, потому что немецкие пушки уже пограничные заставы с землей мешают, а адъютант всех разворачивает, мол, у товарища командующего округом по распорядку дня – сон, давайте-ка попозже. Так вот, Лаптев, как я понял – не из таких. Ну, раз так, будем звонить. Только для начала на подоконник присяду. «Иридиум» спутниковый – не моя старенькая мобильная «Нокия», в глубине квартиры сигнал может и не поймать. А на улицу тащиться что-то не хочется.

Похоже, в предположениях своих я не ошибся. Трубку взяли уже после второго гудка, а голос ответившего был вполне бодрым:

– Слушаю, Лаптев.

– Здравия желаю, товарищ генерал-майор. Прапорщик Грошев, ОМОН Сергиев-Посад, по поводу объекта «Парацельс»…

Услышав, какой оперативный псевдоним ему присвоили, Скуратович только фыркнул, но сравнение ему польстило, по лицу вижу.

– Вы обнаружили объект? – Слушая голос в трубке, поневоле хочется встать по стойке «смирно», сразу чувствуется – привык и умеет командовать человек.

– Так точно, товарищ генерал-майор, «Парацельс» сейчас рядом со мной.

– Хорошо. Грошев, этот человек чрезвычайно важен. Оставайтесь рядом с ним и ждите, в течение ближайших пяти – семи минут вам перезвонят. Передадите телефон «Парацельсу». И учтите, в случае необходимости «Парацельса» нужно защищать любой ценой; повторяю – любой. – Последнее слово Лаптев произнес с нажимом, давая понять, что в данном случае это не просто расхожее выражение, а прямой приказ: сам сдохни, всех людей своих положи, но объект спаси. Вот тебе и скромный вирусолог в слегка заношенном спортивном костюме и тапочках на босу ногу…

В трубке зачастили гудки отбоя.

– Ну что? – Капитану явно очень интересно.

– А фиг его знает, – на полном серьезе пожимаю плечами я. – Сказали ждать, через несколько минут перезвонят. Тогда отдам трубку профессору… Вы ведь профессор?

Скуратович иронично улыбается и отвешивает мне легкий полупоклон:

– И доктор наук в придачу…

– Серьезно, – уважительно киваю я в ответ, – а я даже в аспирантуру не пошел, хотя очень звали, чуть не за шкирку тянули.

Выражение лица ученого выглядит забавно. Не ожидал профессор, ох, не ожидал! Ну да, когда стоит перед тобой такое рыло, поперек себя шире, да еще и оружием с ног до головы увешанное и в броню упакованное, то первая мысль на тему его образования и уровня умственного развития: «Три класса церковно-приходской и младшие командирские курсы». А тут – аспирантура! Есть от чего слегка обалдеть. Но перейти к выяснению подробностей моей биографии профессор не успевает – в моих руках оживает и начинает пиликать «Иридиум». Вот тебе и пять – семь минут… Нет, точно этот человек кому-то сильно нужен!

Нажимаю на кнопку приема вызова и подношу трубку к уху.

– Игорь Иванович?

Голос точно принадлежит не генералу.

– Секунду. – Я жестом предлагаю Скуратовичу располагаться на все том же подоконнике и передаю ему трубку.

– Алло, слушаю вас…

Некоторое время ученый внимательно прислушивается и морщит лоб, что-то вспоминая.

– А, Роман! – Морщинки на переносице разглаживаются. – Конечно же помню: конференция на биофаке МГУ в прошлом году, мы с вами еще обсуждали проблему…

Все! Дальше и для меня, и для капитана начинается «непереводимая игра слов с использованием местных идиоматических выражений» минут на двадцать. Ей-богу, не вру: натуральный «цигель-цигель, ай-лю-лю». Причем если в «Бриллиантовой руке» актеры несли полную абракадабру, но смысл сказанного угадывался совершенно без проблем, интуитивно, то тут – строго наоборот. Вроде по-русски человек говорит, и даже отдельные понятные слова проскальзывают, но хотя бы общий смысл уловить – нереально.

– Даже так? Чистый исходник вируса? Это откуда же, позвольте полюбопытствовать? – Профессор явно взволнован: вон с подоконника вскочил, и даже рука, держащая трубку, слегка подрагивать начала.

Видно, собеседник рассказывает Скуратовичу что-то весьма захватывающее. Профессор смотрит сквозь нас с капитаном круглыми от удивления глазами и едва не садится мимо своего не слишком комфортного «посадочного места».

– Не может этого быть! И кто же это умудрился? А, понимаю, закрытая информация…

После этого ученый переходит на обсуждение каких-то, как я понимаю, имеющихся или, наоборот, отсутствующих в «Пламени» приборов, и я снова начисто перестаю понимать, о чем вообще идет речь.

– Да, Роман, прекрасно вас понял и согласен. Скажите вашему старшему, пусть немедленно выходит на руководство «Вакцины». Думаю, согласовывать подобные вещи нужно не на нашем с вами уровне… Да, конечно, сам я выезжаю, как только соберу всех оставшихся тут специалистов и отдам распоряжения по поводу сборов и упаковки всего необходимого. До встречи!

Скуратович жмет на кнопку сброса вызова и, резко встав с подоконника и направившись к входной двери, смотрит на капитана.

– Арсений, мне необходимо срочно переговорить с полковником Кожевниковым. Это чрезвычайно важно!

– Хорошо, Игорь Иванович, – капитан, похоже, как и я, понял только самое главное – происходит что-то весьма серьезное, – только, может, хотя бы переоденетесь? На улице опять подморозило, а вы в тапках…


Ярославское шоссе – Ленинградское шоссе – учебный центр «Пламя», 29 марта, четверг, день

Сборы на «Вакцине» вышли долгие. И это при том, что личных вещей у Скуратовича набралось ровно на средних размеров спортивную сумку. Впрочем, а что ему в «Пламя» тащить? Смену белья, костюм спортивный с тапками, мыльно-рыльные… Ну, ноутбук еще… Как он сам сказал, на мой удивленный взгляд отвечая: «Меня заверили, что всем необходимым на месте обеспечат, нечего лишними вещами обрастать». Силен мужик; без шуток – силен. Уважаю! Так что, если бы процесс сборов в дорогу заключался только в упаковке личных вещей ученого, мы уже минут через двадцать в сторону «Пламени» на всех парусах летели. Но дело было совсем не в этом. Сначала мы с капитаном проводили все же решившего переодеться по сезону вирусолога к начальнику «Вакцины». И там застряли часа на полтора. Полковник Кожевников, одолжив у меня казенный «Иридиум», долго что-то согласовывал с руководством «Пламени» и Скуратовичем, разрываясь между трубкой спутникового телефона и ученым, как та хрестоматийная обезьяна из анекдота. В конце концов все участвующие в переговорах стороны «нашли консенсус», и Игорь Иванович двинулся ставить задачи и раздавать ценные указания подчиненным и коллегам. Там мы еще почти на два часа зависли. Видели б вы тот безумный «консилиум», когда они список всего потребного к отправке в «Пламя» оборудования составляли! Песня, с припевом… Вроде бы ученые, образованные люди. А гвалт подняли – куда там павианам в обезьяннике. Никакой дисциплины! Ей-богу, пару раз даже подумал о том, что еще чуть-чуть, и пора будет мне вмешаться и навести порядок (ну или хоть какое-то его подобие) при помощи магических подзатыльников и громкого мата. Обошлось… Но, как было написано на одном известном колечке некоего не менее известного древнего самодержца: «Все проходит, и это тоже пройдет»!

По итогам дебатов, как я понял, для перевозки всего записанного в перечень, что занял несколько стандартных листов офисной бумаги для принтера, исписанных мелким и корявым почерком, понадобится несколько грузовиков. Десяток, не меньше. Да еще и грузчики не помешают. Кстати, это да! Своими, что ли, силами работники умственного труда будут свои многочисленные «цитомеры» грузить? Это вряд ли… Ума-то им бог дал – остальным на зависть, а вот с физическими данными у всех – так себе. Или тощие как щепки, или, наоборот, излишне упитанные. Таскать-грузить не обученные, да и не готовые. Стоит ли рисковать? Ведь и спины посрывают, к чертям собачьим, и ценное оборудование порасколотят. А главное, уйдет у них на это не меньше недели. Нет, без грузчиков – никак! И плюс какой-нибудь автобус, для вывоза научного персонала и их семей.

На вопрос Скуратовича, сможет ли Отряд в нашем лице предоставить все необходимое для транспортировки, я только руками виновато развел. Откуда? У нас сейчас вовсю вывоз «Таблетки» идет, да плюс к тому – стену вокруг центральной части Пересвета уже начали ставить. Пока – силами ниихиммашевского СМУ, из имеющихся у них бетонных блоков и плит. Завтра первые группы пойдут за защитными экранами на Ярославку, в район Королева и Мытищ. Словом, и рады бы – да никак. Снова пришлось выходить на «Пламя». В конце концов, это все-таки в их интересах. Коротко обрисовываю сложившуюся ситуацию. Генерал Лаптев, выслушав меня внимательно, не перебивая, замолкает на несколько секунд, обдумывая.

– Хорошо, Грошев. Передай «Парацельсу» – будут и грузовики, и грузчики, и автобус для его «белых халатов». И разместим мы их на месте со всеми возможными по нашим временам удобствами, и под лабораторию помещение выделим… Лишь бы толк был от этих «профессоров Нимнулов»!

От неожиданности я не смог сдержаться и изумленно хрюкнул в трубку, в последний момент попытавшись замаскировать не совсем подходящий в разговоре с генералом звук под покашливание. Неудачно: Лаптев явно все расслышал и понял правильно, а потому после секундного молчания продолжил вполне нормальным, человеческим и даже слегка извиняющимся тоном:

– У генералов тоже есть дети, Грошев, и эти дети тоже когда-то были маленькими и смотрели мультфильмы… – Хмыкнув и снова секунду помолчав, он продолжил уже командным голосом: – Так, последнее, про «Нимнулов» – не передавай, а то еще обидятся. У них же душевная организация тонкая… Понял меня?

– Так точно, тащ генерал-майор!

– Вот и молодец, раз «так точно». Сам же в кратчайший срок доставь «Парацельса» сюда. Без этих его «цитомеров» мы какое-то время обойдемся. Понадобится – другие отыщем, благо Москва под боком и разных биологических институтов и прочих профильных «контор» в ней хватает… А вот без «Парацельса» – никак. Выполняй, Грошев!

В трубке коротко запикал сигнал отбоя. Довожу итоги разговора до собравшегося вокруг меня кружком «консилиума». Новость о том, что для них период неразберихи и ожидания непонятно чего, похоже, закончился, ученых явно взбодрила. Понятное дело! Смотрю я вокруг и вижу, что народ тут подобрался, может, и не глупый и, допускаю, в своих вопросах очень даже толковый, а то и талантливый. Да вот беда – все их таланты и знания лежат исключительно в научной плоскости. А вот в обычной жизни, как это часто со всевозможными «вчеными» и бывает, они беспомощны, словно слепые новорожденные кутята. Сейчас же вокруг даже не обычная жизнь, а форменный Амбец с большой буквы «А». Сначала мертвецы по земле пошли, обуреваемые одним-единственным желанием – человечиной перекусить, потом весь мир как-то уж слишком быстро, почти не пытаясь сопротивляться, в тартарары рухнул, затем какие-то мутные типы пытаются устроить чуть ли не холерный бунт с локальным геноцидом «в одном флаконе», в лучших традициях батьки Махно, в отношении ни в чем не виноватых ученых… А впереди, вместо хоть каких-то перспектив и надежды – туман войны и мрак неизвестности. И полнейшая безнадега. А тут приезжаю я, весь такой из себя фраер в белом, и объявляю, что «товарищи ученые, доценты с кандидатами» с этой секунды вовсе не балласт, никого не интересующий, и не потенциальный корм для оживших покойников, а очень даже нужные и ценные специалисты, которых готовы вывезти в по-настоящему безопасное, хорошо охраняемое место и обеспечить работой, питанием и жильем… В общем, как мне кажется, ящик халявного мороженого в детсадовской песочнице не смог бы вызвать такого безоблачного счастья.

Обрадовав «вченых», я приступил наконец к выполнению основной задачи: чуть ли не бегом погнал Скуратовича сначала на квартиру, за его весьма скромными пожитками, а потом – к КПП в машину. Вопреки моим опасениям, «бригада-ух» ничего не натворила, не упилась дармовым чаем и не отправилась самостоятельно искать приключений. Парни чинно сидят возле стола в караулке и о чем-то беседуют с офицерами из бодрянки. Уж не знаю, что они местным в мое отсутствие наплели, но вполне взрослые дядьки с капитанскими да майорскими погонами чуть ли не в рот им смотрят. С другой стороны, рассказать моим есть что, за эти полторы недели такого нагляделись – ни в одном американском фильме ужасов не покажут. Ну и старое присловье всех рыбаков, охотников и военных: «Слегка не приврать – хорошую историю испортить» – оба Андрея тоже знают очень хорошо. В общем – не скучали они тут. Уже хорошо!

– Всё, отцы родные, прощаемся с гостеприимными хозяевами, благодарим их за хлеб-соль и – по машинам. Труба зовет, и все такое…

Парни понятливо подрываются, мы вполне по-приятельски прощаемся с караульными «Вакцины» и, обменявшись взаимными пожеланиями удачи, рассаживаемся в УАЗе. Андреям на заднем сиденье теперь не так вольготно: чтоб посадить посередине Скуратовича, им пришлось немного потесниться. Но Солоха в общем-то не толстый, просто как тот Карлсон – «в меру упитанный», Буров – так и вообще, можно сказать, худой. Скуратовича тоже крупным не назвать. Так и разместились, по принципу: «В тесноте, да не в обиде». УАЗ негромко кашлянул стартером и бодро помчал нас в сторону Ярославского шоссе.

И снова: смотреть по сторонам, где над всем царят яркое и теплое, совсем не мартовское солнце и голубое безоблачное небо, мне откровенно тошно. Потому как в первую очередь бросается в глаза не вся эта весенняя природная красота, а пришедшая – скорее всего, по вине самих же людей – Катастрофа. Бредут по обочинам трассы или просто стоят омерзительными, окровавленными и разлагающимися статуями ожившие мертвецы. Уже перестали дымиться, выгорев дотла, дома, по самым разным причинам вспыхнувшие в первые дни эпидемии, а измятое рваное железо разбившихся тогда же автомобилей уже затянуло ярко-рыжими пятнами свежей ржавчины. Апокалипсис. Конец света. И ни единой живой души вокруг, словно я, Скуратович и мои сослуживцы – последние нормальные люди в этом умершем и восставшем для страшной и отвратительной не-жизни мире. Если честно, от таких мыслей у меня аж мурашки по загривку забегали. Вроде бы знаю, что это не так, что есть наш Отряд и весь Пересвет в целом, есть соседний Краснозаводск, базы Софринской бригады в Ашукино и ОДОНа в Реутове, есть те же самые «Вакцина» и «Пламя», в которое мы прямо сейчас направляемся, в конце концов. Но мурашкам на это мое знание, похоже, плевать, им доводы разума безразличны. Зато что-то древнее, чуть ли не первобытное, из незнамо каких глубин подсознания выползшее, заставляет дыбом топорщиться волосы на затылке. Очень неприятное ощущение, да еще и на неприглядные пейзажи вокруг помноженное, даже такого толстокожего и непробиваемого гоблина, как я, способно вогнать в глубочайшую депрессию. Поглядываю время от времени в зеркало заднего вида, да на сидящего справа Тимура глаза скашиваю: похоже, парни себя чувствуют ничуть не лучше. Плохо дело! С таким настроем мы, случись что, много не навоюем. А чем их можно занять или отвлечь от тягостных дум, я и не знаю – ни одной даже самой завалящей идеи нет, как назло. Только и остается, что жать на газ, чтоб как можно быстрее добраться до Солнечногорска, благо ни одной машины, кроме нашей, на шоссе нет: в Москву сейчас ехать желающих, как я понимаю, не так уж много, а из… В общем, кто мог, из нее уже давно вырвался. Остальные либо уже мертвы, либо скоро умрут. Шансы выбраться из замертвяченной столицы сейчас практически равны нулю. Через миллионные толпы зомби на улицах не проскочить. Не поможет, думаю, уже ни машина, ни оружие. Разве что на танке или бронетранспортере… Да только у многих ли они есть? И я о том же…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29