Борис Арсеньев.

Неисчерпаемая Якиманка. В центре Москвы – в сердцевине истории



скачать книгу бесплатно

Широкая парадная Берсеневская набережная, миновав внушительный фасад Дома правительства, вдруг резко меняет облик – спускается ниже к реке, становится узкой и тесной, как переулок в старинном провинциальном городке. Всего несколько шагов – и из Москвы советской попадаешь в старую Москву – Престольную, Белокаменную, Златоглавую. Здесь, на Берсенях, под боком сурового Дома на набережной, чудом сохранился один из ее райских островков – ансамбль палат Аверкия Кириллова и церкви Святого Николая Чудотворца. Такое соседство едва не обернулось для старины гибелью. Как уже было сказано, в начале 1930-х гг. Б.М. Иофан предложил снести храм и палаты, чтобы построить на их месте детский сад и ясли для 1-го Дома ЦИК – СНК СССР. Замоскворецкий райком партии поддержал архитектора, ревнители же культуры, вкупе с организациями, квартировавшими в древних зданиях, выступили против. Легко догадаться, кто победил бы в споре, если бы власти не приняли решение строить поблизости вторую очередь правительственного жилого комплекса, где и разместить детсад и ясли. Стройка так и не началась, детям же нашли помещения в самом Доме на набережной. За всей этой плановой и бюрократической чехардой берсеневские древности уцелели…


Палаты Аверкия Кириллова


Палаты Аверкия Кириллова, как и положено главному дому старомосковской усадьбы, смотрят на Москву-реку из глубины двора, осененного вековыми деревьями. Фасад здания живописен и обманчив. На вид это сочное, несколько наивное раннепетровское барокко – симметричная композиция, высокий, очень выразительный аттик, обрамленный завитками-волютами и украшенный лепными гирляндами из фруктов и цветов, раковины в полуциркульных завершениях наличников окон. Однако парадный фасад начала XVIII в. таит стены гораздо более древние. Палаты на Берсеневской набережной, 18 – старейшее здание района Якиманка и одна из самых ранних гражданских построек Москвы в целом. В подклети известный реставратор Г.И. Алферова обнаружила фрагменты, относящиеся к рубежу XV–XVI вв. Эти белокаменные палаты, возможно, принадлежали уже знакомому нам И.Н. Берсеню-Беклемишеву и после опалы и казни крамольника были взяты в казну. Ранняя история здания окутана легендами. Исстари москвичи называли его палатами Малюты Скуратова, искали здесь пыточные застенки, потайные ходы в Кремль. И по сей день особо упорные энтузиасты не отчаялись обнаружить здесь следы легендарной Либереи – библиотеки Ивана Грозного. Большинство же москвоведов считают, что усадьба Малюты находилась на противоположном берегу Москвы-реки, в приходе храма Похвалы Богородицы, где и была обнаружена его надгробная плита. Среди владельцев палат на Берсеневке называют также царского садовника Кирилла, заведовавшего близлежащим Государевым садом и Садовыми слободами. Его внук Аверкий Стефанович Кириллов считается первым достоверным владельцем усадьбы. Это была крупная и неординарная личность – «олигарх XVII столетия».

Потомственный царский садовник и при этом богатейший купец-«гость», Аверкий Кириллов владел соляными варницами, вел обширную торговлю. Такие оборотистые и грамотные люди нередко привлекались к важным государственным делам. Аверкий Кириллов был пожалован высоким чином думного дьяка, заседал в Боярской думе. Ему доверяли руководство важнейшими приказами, отвечавшими за финансово-экономическое благополучие державы.

Богатый, влиятельный, но неродовитый чиновник, вероятно, очень пекся о своем престиже среди московской знати. Это, возможно, и объясняет размах и роскошь, с которыми он обустраивал собственную усадьбу на Берсеневке. В 1656–1657 гг. над старинным белокаменным подклетом возводится из кирпича еще один этаж со сводчатыми палатами и деревянными теремами над ними, пристраивается шатровое красное крыльцо. Внешнее убранство здания было богатым и затейливым. Его детали – фигурные наличники окон, наборные карнизы – можно увидеть на боковом и заднем фасадах дома. Сохранилась и часть красного крыльца слева от центрального ризалита. Украшением здания явились прекрасные изразцы сине-белых тонов с изображением двуглавого орла – знака высокого государственного статуса хозяина, его приближенности ко двору. Главным парадным залом дома служила крестовая палата. В замке ее свода заложен камень с изображением креста и вырезанной вокруг него надписью: «Написан сий святый и животворящий крест в лета 7165 (1657) году тогож лета и палата та посправлена». Интерьеры дома, который один из заезжих иноземцев назвал «лучшим во всей Москве», удивляли роскошью и необычными для старомосковского быта новшествами. В окнах сверкали немецкие витражи, стены украшали картины и ковры, в залах стояла красивая мебель: шкафы, столы, стулья. К дому примыкал прекрасный сад. Аверкий Кириллов заново отстроил соседнюю церковь Святой Троицы и соединил ее крытым переходом со своими палатами. В своей судьбе хозяин жил широко, открыто, явно не по Домострою, а как светский человек наступающего Нового времени…

Увы, в этом Эдеме спокойно дожить свой век Аверкий Кириллов не смог. 16 мая 1682 г., на второй день знаменитого московского восстания, мятежные стрельцы добились выдачи думного дьяка и тотчас же в Кремле расправились с ним, объяснив это тем, что тот якобы «со всех чинов людей велики взятки имал и налогу всякую и неправду чинил». Став жертвой общественно-политических коллизий, Аверкий Кириллов разделил судьбу многих обитателей Берсеневки – от боярина Ивана Беклемишева до высокопоставленных жителей Дома на набережной.

Убиенного похоронили при церкви Святой Троицы. Вскоре там же упокоилась и его вдова. Усадьбу унаследовал сын Аверкия Яков, тоже «гость» и думный дьяк, а после смерти – вдова его Ирина. Ее второй муж, известный деятель петровского времени, дьяк Оружейной палаты А.Ф. Курбатов, в начале XVIII в. перестроил палаты на Берсеневке. Именно тогда они приобрели облик, который в основном сохранился до наших дней. Вместо деревянных теремов появился каменный верхний этаж, парадный фасад приобрел симметричную композицию и богатую отделку в стиле барокко. Творение его выдает руку маститого зодчего. Предполагается, что им мог быть Михаил Чоглоков, строивший в Кремле Арсенал под смотрением того же Курбатова. Называют также имена других архитекторов – Ивана Зарудного, Доменико Трезини, Доменико Фонтаны.

Последним частным владельцем усадьбы был надворный советник А. Зиновьев. Затем здесь квартировали различные казенные учреждения: контора Камер-коллегии, Корчемная и Межевая канцелярии и т. д. Долгое время в палатах размещалась команда курьеров московских департаментов Сената. Москвичи называли древнее здание Курьерским домом. Палаты ремонтировались и в XVIII в. под надзором архитектора князя Д. Ухтомского и в XIX в. А. Назаровым, но постепенно ветшали.

Достойное применение им нашлось лишь в 1870 г., когда в них вселилось Московское императорское археологическое общество. Сухое академическое название лишь отчасти отражало суть этой почтенной организации. Созданная в годы общественного подъема, «великих реформ», она объединила широкий круг просвещенных людей, убежденных в необходимости скрупулезного изучения прошлого России для понимания ее настоящего и предначертания будущего. Среди многочисленных членов общества, действовавшего первоначально под руководством А.С. Уварова, были выдающиеся историки М.П. Погодин, С.М. Соловьев, И.Е. Забелин, В.О. Ключевский, художник И.С. Остроухов, архитекторы Ф.Ф. Горностаев, И.П. Машков, писатели Д.В. Мамин-Сибиряк, П.И. Мельников-Печерский… Естественно, большое внимание уделялось археологии, но также и изучению письменных источников, памятников архитектуры. В 1909 г. при обществе была создана Комиссия по изучению старой Москвы – первый центр москвоведческих исследований. Сначала в нее вошло всего несколько человек, но впоследствии число членов достигло несколько сотен. В работе комиссии принимали участие А.А. Бахрушин, С.К. Богоявленский, П.В. Сытин, В.А. Гиляровский, А.В. Чаянов, В.В. Згура…


Купола церкви Святого Николая Чудотворца на Берсеневской набережной


Московское археологическое общество благополучно дожило до советского времени и было закрыто в 1923 г., но древние палаты на Берсеневке продолжили свое служение культуре и науке. Второй этаж заняли Центральные государственные реставрационные мастерские. Внизу разместился Институт по изучению языков, и востоковеды покинули здание, и в нем на много лет поселился обслуживающий персонал Дома правительства. Затем в палаты Аверкия Кириллова въехал Научно-исследовательский институт культуры. Сейчас здесь НИИ культуры.

Всего несколько метров неширокого прохода отделяют палаты Аверкия Кириллова от церкви Святого Николая Чудотворца на Берсеневке. Храм – одно из чудес старой Москвы, благодаря которым она и по сей день зовется Златоглавой. Его сравнивают с расписной народной игрушкой, называют хрестоматийным образцом «дивного узорочья» XVII в. Поднятый на высокий подклет, он увенчан традиционной горкой кокошников, одной световой и четырьмя глухими главами. Шестая и седьмая главки возвышаются над боковыми приделами. Северный фасад украшает паперть с фигурным крыльцом. Декоративное убранство храма исключительно выразительно: аркатурно-колончатый «шнурованный» поясок на барабанах глав, угловые полуколонки, сказочного рисунка «корунные» наличники окон, многоцветные изразцы с двуглавыми орлами, подобные тем, что украшают палаты Аверкия Кириллова. К основному объему церкви примыкает не столь выразительная трапезная начала XIX в. Она выглядит чужеродным элементом композиции без возвышавшейся до 1930-х гг. перед ней 42-метровой колокольни, которая, словно мачта, осеняла церковный «корабль». Ныне колокола звонят со скромной деревянной звонницы в саду.

О том, когда здесь впервые появился храм, существуют лишь предположения. В летописи под 1475 г. сообщается: «…загореся за рекою на Москве близ церкви святаго Николы, зовомой Борисова, и погоре дворов много, и церковь та сгоре». Возможно, речь идет о деревянном храме «на Песку». Высказывается и версия, что именно здесь, «на Болоте», располагался Никольский монастырь, в котором томился митрополит Филипп, сведенный с кафедры за обличения жестокостей Ивана Грозного.

Первое определенное известие о храме относится к 1624 г. В Окладной книге он значится как «Великий чудотворец Никола за Берсеневою решеткой». Каменное здание церкви, дошедшее до наших дней, было выстроено в 1656–1657 гг. иждивением прихожан, а главным образом самого состоятельного и щедрого из них – Аверкия Кириллова. Он соединил храм переходом со своими обновленными палатами, пожертвовал ему землю под кладбище, несколько изб для причта и ценную утварь. Главный церковный престол был освящен во имя праздника Пресвятой Троицы. Никольским остался лишь придел. Тем не менее в обиходе храм по традиции именовали Николой на Берсеневке. Так же значился он на планах Москвы и в официальных документах.

Ктитор храма Аверкий Кириллов и его вдова упокоились под северным притвором церкви. При наследниках думного дьяка в 1694 г. был построен придел иконы Казанской Богоматери вместо Никольского. Тогда же ближе к берегу Москвы-реки возвели каменные Набережные палаты с надвратной колокольней, в которых разместились богадельня и причт. В 1695 г. для церковной звонницы мастер Иван Моторин отлил большой 1200-пудовый колокол. В XVIII в. храм несколько раз подновлялся. В 1755 г. был восстановлен Никольский придел, а в 1775 г. построена новая трапезная.

Когда в 1812 г. к Москве подступила армия Наполеона, драгоценную утварь храма надежно спрятали в тайнике. Грабители не добрались до нее. Однако сама церковь, иконостас, дома причта и прихожан пострадали от пожара. После освобождения Москвы только 5 сентября 1813 г. был заново освящен главный Троицкий престол. Через несколько лет в храме устроили придел Святого Феодосия Палестинского вместо придела Казанской Богоматери. Старую, давно обветшавшую надвратную звонницу в Набережных палатах пришлось разобрать. Трапезную переделали в стиле ампир. К ее западной стене в 1854 г. по проекту Н.В. Дмитриева была пристроена 42-метровая четырехъярусная колокольня с шатровым завершением в подражание древнерусским образцам. Она стала архитектурной доминантой всех Верхних Садовников на несколько десятилетий. В 1871 г. были заново возведены Набережные палаты – от XVII в. сохранилась лишь их центральная часть.

В 1917 г. тихий замоскворецкий храм оказался в гуще революционных событий. В марте здесь при стечении огромных толп отпевали жертв «великой и бескровной» – тех самых юношей-самокатчиков, попавших под пули на Большом Каменном мосту. Затем манифестация двинулась на Братское кладбище. Во время октябрьских боев красногвардейцы оборудовали на колокольне церкви Николы на Берсеневке огневую точку и обстреливали противоположный берег Москвы-реки, где укрепились защитники Временного правительства. Те отвечали пулеметным огнем со звонницы храма Христа Спасителя.

В церкви на Берсеневке богослужения продолжались и в первые советские годы. Ее закрыли в феврале 1930 г. – в самый разгар антицерковных гонений. Как выяснил историк В.Ф. Козлов, поводом послужили неоднократные обращения Центральных государственных реставрационных мастерских, квартировавших в соседних палатах Аверкия Кириллов и рассчитывавших увеличить свои площади за счет храма. По ходатайству той же организации, призванной сохранять культурное наследие, вскоре снесли колокольню, будто бы затемнявшую помещения, где работали реставраторы. Впрочем, инициаторам сноса это не помогло. Воинствующие безбожники обвинили самих реставраторов в том, что «они превратили мастерские в тайный церковный скит», оказывают приют «всяким бывшим», наживаются за счет советской власти и ждут ее падения. В конце концов ЦГРМ разогнали. Храм Николы на Берсеневке стал использоваться как склад Дома правительства. Во время войны здесь разместилось фондохранилище нескольких московских музеев. Старый церковный сад с вековыми деревьями был местом тихих прогулок местных жителей, особенно детворы из Дома на набережной. Церковкой называли они этот уголок. В последующем постояльцами древних стен становились НИИ музееведения, НИИ культуры, редакция журнала «Культурно-просветительная работа». В Набережных палатах угнездился «Росконцерт».

Реставрация храма началась еще в 1970-х гг. Но только со сменой эпох, в 1992 г., здесь возобновилась церковная жизнь. Ныне храму принадлежат и Набережные палаты, над воротами которых планируется восстановить звонницу. О воссоздании большой церковной колокольни пока речи нет. На церковном участке при земляных работах нередко находят человеческие останки. Сообщения об этом подогревают легенды о Малюте Скуратове и его жертвах. Но это лишь следы древнего кладбища храма. Найденные останки местное духовенство по церковному чину захоранивает в братской могиле у стен церкви.

За палатами Аверкия Кириллова к Берсеневской набережной примыкает закатанная в асфальт площадка. В глубине виднеется симпатичный, аккуратно отреставрированный двухэтажный особняк (№ 16). На беглый взгляд это обычный дом XIX в. Но если присмотреться к цоколю здания, взглянуть на боковой и задний фасады, то можно увидеть недавно восстановленные реставраторами детали древних палат – карнизы и оконные наличники. В старой Москве – деревянной, постоянно горевшей – каменные строения ценили высоко и зря не сносили, предпочитая по мере необходимости перестраивать. Строительная история здания на Берсеневке началась, по-видимому, еще в XVI в. Сменилось немало владельцев, не раз его перестраивавших, пока в 1868 г. здесь не обосновался водочный завод Ивана Артемьевича Смирнова. Его не следует путать с более известным братом и конкурентом Петром Артемьевичем, который имел предприятие неподалеку, в Нижних Садовниках, и торговый дом на углу Пятницкой улицы и Овчинниковской набережной. Так или иначе, Замоскворечье – родина всемирно известного бренда «Смирновская водка». Сегодня дом на Берсеневке окнами на храм Христа Спасителя приспособлен под престижные офисы.


Храм Христа Спасителя


Издавна в этом месте на Москве-реке существовал лодочный перевоз. Он дожил до советских времен. О нем, например, упоминает О. Мандельштам, посещавший перед поездкой в Армению Институт народов Востока в палатах Аверкия Кириллова: «Чуть подальше промышлял перевозчик, взимая три копейки за переправу и окуная по самые уключины в воду перегруженную свою ладью». Во второй половине XIX в. тут располагалась и пристань Общества московских рыболовов, где они собирались в избе на деревянном плоту с множеством привязанных лодок. «Но здесь не столько ловили, сколько пили…» – замечал мемуарист купец И.А. Слонов. Председателем общества был Н.И. Пастухов, издатель «Московского листка», редакция которого, как мы помним, находилась неподалеку, в Суконном дворе. Состав рыболовных сходок бывал самым пестрым и демократичным: «купцы, чиновники, капельдинеры, дворцовые лакеи и несколько подозрительных лиц неопределенной профессии».

Берсеневка и впрямь была местом патриархальным – провинцией у подножия Кремля. Но еще полтора века назад при возведении храма Христа Спасителя намечалось перекинуть от его подножия мост сюда. В советское время храм взорвали, идея же соединить здесь москворецкие берега прочно утвердилась и в сталинском плане реконструкции столицы 1935 г., и в брежневском генплане 1971 г. Новый мост должен был продолжить Бульварное кольцо, чтобы наконец замкнуть его в Замоскворечье. Проект этот тихо и незаметно скончался лишь на исходе ХIХ в. Бульварное кольцо так и не шагнуло за Москву-реку.

Идея сооружения моста вновь всплыла, когда развернулись работы по воссозданию храма Христа Спасителя. Предполагалось связать главный кафедральный собор Русской православной церкви с Замоскворечьем, где начинала формироваться обширная пешеходная туристическая зона. Мост также должен был стать пешеходным – четвертым из построенных в последнее время на Москве-реке после «Багратиона», Пушкинского (Андреевского) и «Богдана Хмельницкого». Проект выполнили инженеры А. Колчин и О. Череминский, архитектор М. Посохин. Декоративное оформление моста, как и всего ансамбля храма Христа Спасителя, доверили вездесущему Зурабу Церетели. Строительство шло быстрыми темпами с применением новаторских технологий. На двух намытых у Берсеневской и Пречистенской набережных островках смонтировали металлические конструкции сооружения, общим весом 1200 т. Затем их свели воедино. Открытие пешеходного моста состоялось в 2004 г. Ажурное, словно сотканное из паутины, сооружение высоко выгнулось над Москвой-рекой. Длина моста – 203,1 м, ширина – 12,5 м. Его пышное убранство – фигурные перила, вычурные фонари «под старину», гранитная облицовка устоев и прочие «навороты» – потребовало расходов почти в половину общей стоимости сооружения. В 2007 г. мост продлили эстакадой через Остров и Водоотводный канал на угол Большой Якиманки. Но завершающие работы не закончены и по сей день. В 2008 г. мост получил название Патриаршего, в память патриарха Алексия II, который много сделал для возрождения храма Христа Спасителя и Русской православной церкви в целом.

Патриарший мост вопреки опасениям ревнителей московской старины не испортил здешнего пейзажа. Вписался он и в жизнь современной столицы. Здесь всегда много туристов, экскурсантов, просто гуляющей публики. Часто можно увидеть свадебные процессии. С высоты моста открываются изумительные виды Москвы, особенно впечатляющие в сторону Кремля.

С постройкой Патриаршего моста на Берсеневке стало гораздо многолюднее. Ее древности и красоты открылись тем, кто и не подозревал об их существовании. Но что-то и ушло безвозвратно. Растворяется в нахлынувшей суете вековая созерцательная тишина, элегическая атмосфера застывшего в далеком прошлом времени. Есть и вполне осязаемые потери. При строительстве моста были снесены до цоколя особняк начала XIX в. и другие вполне добротные постройки. Под самым береговым пролетом моста из земли выступает каменный помост непонятного назначения. Это подклет старинного дома, в котором еще недавно помещался известный всей Москве фирменный магазин кондитерской фабрики «Красный Октябрь». Когда строился Патриарший мост, два верхних этажа здания снесли с обещанием воссоздать после завершения стройки. Обещание это не выполнено до сих пор.

У старой Берсеневки был не только свой особый пейзаж, но и свой запах, хорошо знакомый нескольким поколениям москвичей. «Воздух на набережной Москвы-реки тягучий и мучнистый» – еще одна строчка из Мандельштама. Больше века Берсеневка источала нежно-сладкий аромат, который речные ветры разносили далеко окрест. Долетал он и до Кремля, ощущался в замоскворецких и арбатских переулках. Это дышал «Эйнем», он же – «Красный Октябрь». Карамельный запах этот, казалось, был одной из тех ниточек, которые сшивают непримиримо враждебные времена в единую историю…


Патриарший мост


Когда в 1850 г. 24-летний уроженец Вюртемберга, подданный прусского короля Фердинанд Теодор Эйнем приехал в Россию, он наверняка строил большие планы, но едва ли предполагал, что его дело развернется так широко и надолго. Начиналось оно с малого – с кондитерской мастерской на Арбате, открытой в 1851 г. Счастливым случаем для молодого предпринимателя стала отнюдь не счастливая для России Крымская война. Эйнем сильно поднялся на казенном подряде на поставку в армию варенья, сиропов и патоки. Вскоре у него появился надежный компаньон Юлиус Гейс, тоже родом из Вюртемберга. Новоиспеченные московские купцы Федор Карлович и Юлий Федорович, как их теперь величали, используя новое зарубежное оборудование, выписывая иностранных специалистов и обучая местных, постепенно осваивали необъятный российский рынок. Шаг за шагом дело расширялось. Открылась новая фабрика на Петровке, магазины на Театральной площади и Кузнецком Мосту. В 1867 г. Эйнем покупает на имя жены владение в 1-м квартале Якиманской части на Софийской набережной прямо напротив Кремля. Сюда переводится производство, здесь же поселяется и сам хозяин с семьей. За границей покупается большая паровая машина. Как свидетельство новой организации дела и его нового технического уровня звучало теперь название фирмы «Товарищество паровой фабрики шоколада, конфет и чайных печений «Эйнем». Неуклонно развивавшемуся производству стало уже тесно на Софийской набережной, и фирма приобретает просторные участки на Берсеневке. В 1876 г. Эйнем умер в возрасте 50 лет. Его хоронят на Введенском (Немецком) кладбище. Дело продолжает Гейс. Именно при нем в 1878 г. развертывается строительство многочисленных производственных, служебных и жилых корпусов на Берсеневке. В создании комплекса принимали участие архитекторы А. Флодин, Н. Васильев, Ф. Роде, А. Карст. Завершенность ансамблю придал А.М. Калмыков, построивший его центральную часть с высокими мансардами, наподобие старофранцузских дворцов. Впрочем, массивная краснокирпичная громада на оконечности Острова скорее напоминает гигантский корабль, идущий курсом зюйд-вест. На его этажах-палубах и в трюмах-подвалах шла жизнь по-корабельному деловитая и в отлаженном годами режиме. Фирма «Эйнем» успешно конкурировала с такими грандами тогдашнего российского кондитерского бизнеса, как «Сиу» (в советское время «Большевик»), «Абрикосов и сыновья» (имени Бабаева), «Г. и Е. Леновы» («Рот Фронт»). Она производила 20 видов продукции множества наименований. Уже тогда, век назад, выпускались знакомые всем конфеты «Мишка косолапый». К эйнемовскому эксклюзиву относились особые сахарные корзины в подарок невестам, глазированные фрукты, шоколад с мясным экстрактом… У фирмы была своя фруктово-консервная фабрика в Симферополе, сырье для которой поставляли садовые питомники императорского двора. О качестве же продукции «Эйнема» свидетельствовали неизменный ажиотаж во всех шести фирменных магазинах в Москве, широкая популярность в России, экспорт в Европу, на Ближний Восток, в Персию, Китай. На Нижегородской художественно-промышленной выставке 1896 г., приуроченной к коронации Николая II, павильон фирмы поразил посетителей красотой, а ее продукция получила золотую медаль и право печатать на упаковке Государственный герб. А Гран-при в Париже означало уже мировое признание. В 1913 г. «Эйнем» стал поставщиком императорского двора.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Поделиться ссылкой на выделенное