Блейк Крауч.

Темная материя



скачать книгу бесплатно

Последняя и единственная ссора с применением физической силы случилась в шестом классе, когда я ударил в нос одноклассника, пролившего молоко на мою рубашку.

Я никого всерьез не обидел, никому не сделал ничего плохого. По крайней мере, ничего такого, что могло бы закончиться вот этим: я за рулем чужого «Линкольна Навигатора», и в затылок мне дышит холодная сталь.

Я – физик-атомщик и профессор в небольшом колледже.

К студентам, даже худшим из них, я отношусь с уважением. Те, что заваливали курс, заваливали его потому, что им прежде всего было наплевать на учебу, и уж конечно, никто из них не мог обвинить меня в том, что я сломал им жизнь. Сдать экзамены я помогаю, как только могу.

В боковом зеркале удаляется, отступает все дальше и дальше профиль города, знакомый и уютный кусочек береговой линии.

– Я сделал вам что-то в прошлом? Или кому-то, на кого вы работаете? Просто не могу понять, чего вы хотите от…

– Чем больше болтаешь, тем хуже тебе будет.

И вот тут я впервые замечаю, что в голосе моего похитителя есть что-то знакомое. Не могу определить точно, где и когда, но мы определенно встречались.

В кармане вибрирует телефон – пришла эсэмэска.

Потом другая.

И еще одна.

Забрать телефон этот тип забыл.

Смотрю на часы – 21:05.

Я вышел из дома чуть больше часа назад. эсэмэски, конечно, от Дэниелы, она хочет знать, что случилось. Опаздываю на пятнадцать минут, и это много, потому что я никогда не опаздываю. Смотрю в зеркало заднего вида, но в салоне слишком темно, и мне видна только мертвенно-бледная маска. Решаю рискнуть. Убираю с руля левую руку. Опускаю ее на колено. Считаю до десяти.

Незнакомец ничего не говорит.

Снова кладу руку на руль.

Тишину нарушает компьютеризованный голос: «Поверните вправо на Восемьдесят седьмую улицу, съезд через четыре ноль три мили». Я опять опускаю левую руку. Но теперь залезаю в карман слаксов. Телефон лежит глубоко. Мне удается дотянуться до него средним и указательным пальцами и кое-как зажать между ними. Я тащу его миллиметр за миллиметром, и резиновый корпус цепляется за складки ткани. Кончики пальцев снова ощущают вибрацию – входящий звонок. Вытащив наконец телефон, я оставляю его на колене – экраном вверх, – а руку снова кладу на руль.

Голос из навигатора сообщает о расстоянии до приближающегося поворота. Я бросаю взгляд на телефон и вижу пропущенный звонок от «Дэни» и три текстовых сообщения:

«ДЭНИ 2 мин. назад

Обед на столе»


«ДЭНИ 2 мин. назад

Быстрее приходи – мы УМИРАЕМ ОТ ГОЛОДА!»


«ДЭНИ 1 мин. назад

Заблудился?:)»

Снова перевожу взгляд на дорогу. Видно ли сзади мерцание экрана?

Дисплей гаснет.

Снова опускаю руку, нажимаю кнопку «ВКЛ/ВЫКЛ» и очищаю экран. Ввожу четырехзначный пароль и нажимаю зеленую иконку «Сообщения». Дэниела у меня в самом начале списка, но как только я нажимаю кнопку, похититель сзади ерзает.

Я хватаюсь за руль обеими руками.

Поворот на Восемьдесят седьмую улицу, съезд через одну и девять десятых мили. Скринсейвер отключается автоматически, экран снова темнеет.

Вот же дерьмо!

Опять опускаю руку. Опять ввожу пароль. И, неуклюже тыча в кнопки указательным пальцем, начинаю набирать самый важный в жизни текст. На каждое слово тратится две, а то и три попытки. Автокорректор творит черт знает что.

В затылок упирается сталь.

От неожиданности выворачиваю на скоростную полосу.

– Ты что делаешь, Джейсон?

Кручу руль одной рукой, возвращаюсь на прежнюю полосу. Другой тянусь к телефону и нажимаю кнопку «отправить».

Похититель бросается вперед, между передних кресел. Рука в перчатке проскальзывает к коленям, хватает телефон.

– «Поворот на Восемьдесят седьмую улицу, съезд через пятьсот футов».

– Твой пароль, Джейсон? Назови мне его, – требует похититель. Я молчу. – Подожди-ка, дай угадать. Месяц и год рождения, только в обратном порядке, так? Попробуем… три-семь-два-один. Ну вот, так оно и есть!

Смотрю в зеркало – телефон включается, освещая маску. Незнакомец читает текст, отправить который он мне помешал:

– «Один-четыре-ноль-ноль Пуласки позвони девять-один…» Какой плохой мальчик!

Я спускаюсь на автостраду по съезду.

– «Поверните влево на Восемьдесят седьмую улицу и продолжайте движение на восток – три и ноль восемь мили», – говорит навигатор.

Мы въезжаем в Южный Чикаго через район, делать в котором нам совершенно нечего.

Минуем выстроившиеся рядами производственные здания.

Жилые новостройки.

Пустые площадки с ржавеющими качелями и баскетбольными щитами без корзин.

Витрины магазинов прячутся на ночь за решетками.

Повсюду надписи и рисунки, метки той или иной банды.

– Так ты как ее называешь, Дэни или Дэниела? – спрашивает похититель.

К горлу подступает комок.

Внутри закипают ярость, страх и беспомощность.

– Джейсон, я задал вопрос.

– Пошел к черту.

Мужчина наклоняется, его шепот обжигает мне ухо:

– Не надо мне грубить. А то ведь сделаю так больно, как тебе в жизни не было. Ну, как ты ее называешь?

– Дэниела, – говорю я, скрипнув зубами.

– Не Дэни? На телефоне она под этим именем значится.

Может, дать газу и на полной скорости руль вправо…

– Редко, – говорю я. – Ей оно не нравится.

– Что в пакете?

– Зачем тебе знать, как я ее называю?

– Что в пакете?

– Мороженое.

– Семейный вечер, да?

– Да.

Смотрю в зеркало – он тычет пальцами в кнопки.

– Что ты пишешь?

Не отвечает.

Выезжаем из гетто и едем через ничейную землю, которая и на Чикаго-то не похожа. Город – просто светлое пятно на далеком горизонте. Дома здесь разваливаются, света в окнах нет. Все брошено. Никаких признаков жизни.

Проезжаем через реку. Впереди озеро Мичиган – его черная гладь смотрится достойным завершением этой урбанистической пустоши.

Впечатление такое, будто здесь заканчивается мир.

Мой мир, возможно, тоже.

– «Поверните вправо и поезжайте на юг по Пуласки-драйв – ноль пять мили до места назначения».

– Ха, у тебя проблемы с хозяйкой, – ухмыляется похититель. – Я сжимаю руль. – С кем это ты сегодня угощался виски, а, Джейсон? Снаружи было не разобрать.

Как же здесь темно, в этом пограничье между Чикаго и Индианой!

Проезжаем мимо развалин железнодорожных депо и заводов.

– Джейсон!

– Его зовут Райан Холдер. Он…

– Вы жили в одной комнате в общежитии.

– Откуда ты знаешь?

– Вы близко общаетесь? Я не вижу его в твоих контактах.

– Не особенно. Как ты…

– Я знаю о тебе почти все. Твоя жизнь – в некотором смысле моя специальность.

– Кто ты?

– «До пункта назначения пятьсот футов».

– Кто ты?

Незнакомец не отвечает, но и я уже не жду ответа – внимание привлекает все более глухой пейзаж.

Полотно плывет в свете фар «Линкольна».

Позади – пусто.

Впереди – пусто.

Слева – озеро, справа – заброшенные здания складов.

– «Вы прибыли к месту назначения».

Я останавливаю навигатор посередине дороги.

– Вход впереди и налево, – говорит похититель.

Лучи фар упираются в высокое, футов двенадцать, ограждение, увенчанное тиарой из ржавой колючей проволоки. Ворота приоткрыты. Соединявшая створки цепь валяется неподалеку, в придорожной траве.

– Давай, толкни их бампером.

Ворота открываются с протяжным скрипом, проникающим даже в почти звуконепроницаемый салон внедорожника. В конусах света видны остатки дороги и покрытие, потрескавшееся и покоробившееся за годы суровых чикагских зим.

Включаю дальние фары.

Свет скользит по парковочной площадке. Фонари валяются на земле, как рассыпанные спички.

Дальше темнеет силуэт какого-то вытянутого строения.

Кирпичный фасад изъеденного временем здания сторожат по флангам громадные цилиндрические цистерны и пара высоченных, в сотню футов, нацеленных в небо дымовых труб.

– Что это за место? – спрашиваю я.

– Паркуйся и выключай.

Я останавливаю, выключаю двигатель.

Мертвая тишина.

– Что за место? – снова спрашиваю я.

– У тебя какие планы на пятницу?

– То есть?

Резкий удар в голову, и я падаю, оглушенный, лицом на руль. В какой-то момент мелькает мысль, что это все.

Но нет, он всего лишь ударил меня рукояткой оружия.

Трогаю голову над виском. Пальцы нащупывают что-то липкое – кровь.

– Завтра, – говорит он. – Что у тебя намечено на завтра?

Завтра. Какое завтра?

– Я… Тест по физике в группе тридцать три – шестнадцать.

– Что еще?

– Всё.

– Раздевайся. Снимай всю одежду.

Я смотрю в зеркало.

Какого черта? Зачем я нужен ему голый?

– Если ты хотел что-то сделать, надо было делать, пока у тебя была машина. Теперь ты мой. Раздевайся. И не заставляй меня повторять, иначе получишь еще. Наешься крови.

Я расстегиваю ремень.

Расстегиваю серую толстовку, вытягиваю руки из рукавов.

Остается последняя надежда. Он в маске, а значит, не хочет, чтобы я видел лицо. Если б планировал убить, его бы это не беспокоило. Он не опасался бы, что я смогу его опознать.

Ведь так?

Расстегиваю рубашку.

– Кроссовки тоже?

– Всё.

Разуваюсь. Стягиваю носки.

Снимаю слаксы и трусы.

Теперь вся моя одежда лежит кучкой на переднем сиденье.

Я чувствую себя совершенно беззащитным.

Нагота неуютна.

Постыдна.

Уж не попытается ли он изнасиловать меня? Не к этому ли все сведется?

Он кладет между сиденьями фонарик.

– Выходи из машины, Джейсон.

Я ловлю себя на том, что ощущаю салон «Линкольна» как своего рода спасательную шлюпку.

Пока я здесь, он меня не убьет.

Не захочет устраивать здесь бойню.

– Джейсон.

Дыхание сбивается, не хватает воздуха, в глазах темнеет.

– Я знаю, что ты думаешь, – говорит похититель. – И мне ничего не стоит разделаться с тобой в машине.

– Чушь, – выдавливаю я, задыхаясь от нехватки кислорода и чувствуя, что теряю сознание. – Ты не захочешь пачкать кровью салон.

Прихожу в себя – он подхватил меня под мышки и стаскивает с сиденья. Бросает на землю. Я сажусь, жду, пока прояснится в голове.

Вблизи озера всегда холоднее, и сегодня – не исключение. Ветер кусает обнаженное тело, уже покрывшееся гусиной кожей.

Тьма здесь такая, что звезд на небе впятеро больше, чем в городе.

Голова гудит. По щеке стекает свежая струйка крови. Но боли не чувствуется – организм закачал в кровь изрядную дозу адреналина.

Незнакомец бросает на землю один фонарик и направляет луч другого на рассыпающееся строение, которое я видел, когда проезжал ворота.

– После тебя.

Я подбираю фонарик. Поднимаюсь. Делаю шаг к зданию, наступая на мокрую газету. Обхожу смятые пивные банки, поблескивающие под лучом осколки стекла. Приближаясь к главному входу, я представляю эту заброшенную парковку в какую-то другую ночь. Начало зимы. Темно. Завесу падающего снега разрывают синие и красные вспышки. На развалинах толпятся детективы. Тут же разыскные собаки. Полицейские осматривают мой труп – голое, разложившееся тело. Патрульная машина перед моим городским домом на Логан-сквер. На часах два ночи, и Дэниела открывает дверь в ночном халате. Меня нет уже несколько недель, и в глубине души она понимает, что я уже не вернусь, и думает, что сжилась с этим страшным фактом, но, видя перед собой молодых полицейских с суровыми лицами, видя снежную пыль на их плечах и фуражках, которые они почтительно держат в руках, она чувствует, как внутри ломается что-то, остававшееся до сих пор целым. Колени слабеют, силы покидают ее, и она опускается на коврик перед дверью. За спиной у нее по скрипучим ступенькам спускается Чарли – у него усталые глаза и растрепанные волосы. «Это насчет папы?» – спрашивает он.

Мы приближаемся к зданию, и на темных кирпичах над входом проступает поблекшая надпись из двух слов. Все, что мне удается разобрать, это «…КАГО ЭЛЕКТРО…».

Похититель толкает меня в пустой проем.

Луч фонарика пробегает по вестибюлю.

Мебель рассыпалась, остались только металлические каркасы.

Старый кулер.

Остатки костра.

Порезанный спальный мешок.

Использованные презервативы на покрытом плесенью полу.

Мы входим в длинный коридор.

Тьма такая, что без фонарика и протянутую руку было бы не видно.

Я останавливаюсь – посветить вперед, – но луч теряется в темноте.

Под ногами покоробленный линолеум. Мусора здесь меньше, а звуков вообще никаких, только глухой и далекий стон ветра снаружи, за стенами.

Чувствую, что замерзаю.

Похититель тычет дулом в почку, подталкивает вперед.

Может быть, в какой-то момент я привлек внимание психопата, решившего узнать обо мне все, прежде чем убить? Я часто сталкиваюсь с незнакомыми людьми. Может быть, мы перекинулись парой фраз в кофейне возле кампуса. Или в метро. Или за пивом в моем корнер-баре.

Есть ли у него планы насчет Дэниелы и Чарли?

– Хочешь услышать, как я прошу пощады? – ломким голосом спрашиваю я. – Если да, я сделаю все, что пожелаешь.

Самое страшное то, что это правда. Я готов на любое унижение. Готов сделать что угодно с любым другим. Готов почти на все – только бы он отвез меня в мой квартал, чтобы вечер продолжился, как и предполагалось: я бы вернулся домой, к семье, и принес им обещанное мороженое.

– Если что? – спрашивает незнакомец. – Если я тебя отпущу?

– Да.

Эхо его смеха рикошетом скачет по коридору.

– Боюсь даже представить, на что ты готов, чтобы выбраться из этого…

– Из чего этого?

Но ответа нет.

Я падаю на колени.

Фонарик катится по полу.

– Пожалуйста. Не делай этого. – Мой собственный голос звучит незнакомо, и я сам едва его узнаю. – Ты ведь можешь просто уйти. Не знаю, зачем тебе это нужно, но подумай сам. Я…

– Джейсон.

– …люблю свою семью. Люблю жену. Люблю…

– Джейсон.

– …сына.

– Джейсон!

– Я сделаю все!

Меня трясет – от холода, от страха, – и я ничего не могу с этим поделать.

Он бьет меня ногой в живот. Воздух с шумом вылетает из легких, и я валюсь на спину. Он грохается на меня сверху, сует дуло между губ, проталкивает в рот, в самое горло. Вонь от несвежего масла и углеродного осадка такая, что меня выворачивает наизнанку.

Секунду-другую я держусь, но потом все же изрыгаю на пол выпитое за вечер вино и виски. Он убирает оружие. Кричит:

– Встать!

Хватает меня за руку, рывком поднимает на ноги. Тычет в лицо револьвером. Сует в руку фонарик.

Я вижу перед собой маску. Свет падает на оружие.

Впервые за все время у меня есть возможность увидеть его вблизи. Об огнестрельном оружии я знаю мало. Вижу только, что это револьвер – у него есть курок, барабан и дуло с жутким отверстием, из которого вполне может вылететь смерть. В свете фонарика головка пули отливает медным блеском. Не знаю почему, но в голове возникает такая картина: незнакомец в крохотной комнатке заряжает револьвер, готовясь сделать то, что уже сделано.

Я умру здесь. Может быть, прямо сейчас.

Каждая секунда может стать последней.

– Шевелись! – рычит он.

Я иду.

Доходим до перекрестка и сворачиваем в другой коридор, сводчатый, повыше и пошире. Слышу, как где-то капает вода – кап… кап… кап… Стены бетонные, на полу не линолеум, а сырой мох, который с каждым шагом становится все гуще.

Ко вкусу оружейного масла во рту примешивается кисловатый привкус желчи.

Лицо начинает коченеть от холода.

Тоненький голосок в голове настойчиво требует сделать что-нибудь, что-то предпринять, попытаться… Не уподобляться овечке, покорно следующей на бойню. Не облегчать ему его задачу.

Но мне страшно.

Так страшно, что я едва держусь на ногах.

И мысли разбегаются.

Теперь я понимаю, почему жертвы не сопротивляются. Напасть на похитителя с расчетом одолеть его, попытаться бежать – этого я даже представить себе не могу.

К тому же, как ни стыдно в этом признаться, другой голос обреченно шепчет, что лучше бы все поскорее кончилось, потому что мертвые ни страха, ни боли не чувствуют. Следует ли из этого, что я трус? Неужели это и есть та последняя истина, с которой мне суждено умереть?

Нет.

Я должен что-то сделать.

Из туннеля мы выходим на какую-то металлическую, холодящую голые подошвы поверхность. Я хватаюсь за ржавые железные перила, которыми обнесена платформа. Холод чувствуется здесь сильнее, ощущение открытого пространства острее.

И, словно разбуженная таймером, над озером Мичиган медленно ползет желтая луна. Ее свет льется через верхние окна просторного помещения и помогает осмотреться без фонарика.

У меня захватывает дух.

Мы стоим на вершине открытого лестничного колодца футов в пятьдесят глубиной. Впечатление такое, что перед тобой картина маслом – извечный свет падает на расставленные в ряд сонные генераторы внизу и решетку двутавровых балок вверху.

Тихо, словно в соборе.

– Спускаемся, – говорит похититель. – Осторожнее. Смотри под ноги.

Мы идем вниз.

За две ступеньки до второй сверху площадки я резко поворачиваюсь, намертво зажав в руке фонарик, бью, метя в голову, и… попадаю в пустоту. Сила инерции увлекает меня за собой… я теряю равновесие и падаю.

Грохаюсь на площадку. Фонарик вылетает из пальцев и исчезает в темноте. Секундой позже я слышу, как он взрывается внизу, упав с высоты в сорок футов.

Похититель смотрит на меня, слегка наклонив набок голову, и целится в лицо. Потом отводит курок и делает шаг вперед. Наступает коленом мне на грудь, прижимает к площадке, и я мычу от боли.

Дуло упирается в лоб.

– Должен признаться, я даже горжусь тобой за эту попытку. Так трогательно! Конечно, я просчитал тебя заранее, но, по крайней мере, ты пал, сражаясь.

Я вздрагиваю. Что-то жалит меня в шею.

– Не напрягайся, – говорит мужчина.

– Что ты ввел?

Раньше, чем он успевает ответить, что-то прорывает мой гемоэнцефалический барьер с неукротимой мощью летящей по трассе фуры. Я ощущаю одновременно невероятную тяжесть и необъяснимую легкость. Мир кружится и выворачивается наизнанку.

А потом все моментально проходит.

Другая игла впивается в ногу.

Я вскрикиваю, а похититель бросает оба шприца вниз.

– Идем.

– Что ты ввел?

– Вставай!

Цепляясь за поручень, поднимаюсь. Падение на площадку стоило разбитого в кровь колена. Рана на голове тоже кровоточит. Я грязный, я замерз, и зубы стучат так, что, кажется, вот-вот захрустят и раскрошатся.

Мы спускаемся, и хлипкая стальная конструкция дрожит под нашим весом. Вот и последняя ступенька. Идем вдоль старых генераторов.

Здесь, внизу, помещение выглядит совсем уж громадным. Наконец похититель останавливается и направляет свет на один из генераторов, возле которого стоит большая спортивная сумка.

– Новая одежда. Одевайся. Быстрее.

– Новая одежда? Я не…

– Тебе и не надо ничего понимать. Просто одевайся.

Сквозь тьму страха пробивается лучик надежды. Неужели все-таки пощадит? А иначе зачем заставлять меня одеваться? Неужели я все же выберусь из этой передряги живым?

– Кто ты?

– Поторопись. У тебя мало времени.

Я опускаюсь на корточки перед сумкой.

– Утрись сначала.

Я беру лежащее сверху полотенце, вытираю грязь с ног, кровь с колена и лица. Надеваю трусы-«боксеры», натягиваю джинсы. Размер мой. Эффект того, что он ввел в меня, начинает сказываться – пальцы теряют ловкость, и я неуклюже вожусь с пуговицами на клетчатой рубашке. Легко всовываю ноги в дорогие кожаные туфли без шнурков. Они подходят так же идеально, как и джинсы.

Мне уже не холодно. В груди как будто появился источник тепла, которое расходится от него к ногам и рукам.

– Куртку, – командует похититель.

Я достаю со дна сумки черную кожаную куртку, всовываю руки в рукава.

– Отлично. А теперь садись.

Я сажусь у чугунного основания генератора, махины размером с двигатель локомотива.

Незнакомец садится напротив, небрежно направив револьвер в мою сторону.

Лунный свет заполняет помещение, отражаясь от разбитых стекол в окнах и падая на мотки кабеля, машины, трубы и инструментальные панели с потрескавшимися ручками и индикаторами.

Техника другого века.

– Что дальше? – спрашиваю я.

– Ждем.

– Чего?

Похититель отмахивается от вопроса.

Какое-то странное спокойствие овладевает мной. Совершенно неуместное умиротворение.

– Ты привез меня сюда, чтобы убить? – спрашиваю я.

– Нет.

Мне покойно и уютно. Прислонившись к генератору, я как будто сливаюсь с ним.

– Но ты сделал так, что я поверил в это.

– По-другому не получалось.

– Не получалось что?

– Доставить тебя сюда.

– И зачем мы здесь?

Он качает головой и при этом тянется левой рукой под маску гейши и почесывает подбородок.

И снова какое-то странное ощущение. Как будто я одновременно смотрю фильм и участвую в нем.

Сонливость, сопротивляться которой я не в состоянии, тянет веки вниз.

Голова падает.

– Не сопротивляйся, – говорит похититель.

Но я сопротивляюсь. Как странно, что он так быстро изменился! Странно и тревожно. Его как будто подменили, и это несоответствие его теперешнего поведения и недавней жестокости должно настораживать. Успокаиваться нельзя, говорю я себе, но тело уже мурлычет колыбельную.

– Путь был долог, – словно исповедуясь, говорит он. – До сих пор не могу поверить, что сижу здесь и действительно смотрю на тебя. Разговариваю с тобой. Знаю, ты не понимаешь, но мне о многом хочется тебя расспросить.

– О чем?

– Каково оно – быть тобой?

– Что ты имеешь в виду?

Мужчина как будто колеблется.

– Твое место в мире, Джейсон, как ты его воспринимаешь?

– Интересный вопрос, учитывая, какой вечерок ты мне устроил, – медленно и взвешенно говорю я.

– Ты счастлив?

На фоне этого момента моя жизнь выглядит до боли прекрасной.

– У меня потрясающая семья. Достойная работа. Мы хорошо устроились. Все здоровы. – Язык как будто распух и ворочается с трудом. – Я доволен своей жизнью. Просто она не исключительная. А могла бы быть…

– Ты сам погубил собственное честолюбие, ведь так?

– Оно скончалось в результате естественных причин. Вследствие забвения и по недосмотру.

– И ты знаешь, как именно это случилось? Был ли в твоей жизни момент, когда…

– Мой сын. Мне было двадцать семь. Мы с Дэниелой встречались несколько месяцев. Она сказала, что забеременела. Нам было хорошо вместе, но любви не было. А может, была. Но начинать семейную жизнь мы точно не планировали.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6