Бхагаван Раджниш (Ошо).

Просветление – путешествие без начала и конца. Последний цикл бесед Ошо



скачать книгу бесплатно

– Что происходит? – спросил он у сумасшедшего.

– Тссс! – ответил тот. Однако санитар продолжал расспрашивать: – Что ты делаешь?

– Я пытаюсь услышать, – ответил сумасшедший. – Ты тоже можешь попробовать.

Санитар подошел, приложил ухо к стене и прислушался, но ничего не услышал. Он сказал:

– Я ничего не слышу.

– Я тоже, – ответил сумасшедший. – Но никогда нельзя знать заранее. Я буду продолжать, пока не начну слышать.


Если вы будете продолжать, пока не начнете слышать, то станете совершенно сумасшедшими. Все религии доводят своих святых и монахов до сумасшествия. Мир отнюдь не без причины пришел в такой беспорядок; ответственность за это целиком и полностью лежит на религиях.

Томас Мертон говорит: «Это не путь аскетического совершенствования». Поскольку сам он следовал по пути аскетического совершенствования, он понимал, что Дзен – это нечто другое; Дзен не налагает никакой дисциплины. Монах-траппист живет в условиях настолько жесткой дисциплины, что в это невозможно поверить.

Я уже рассказывал вам эту историю…


Некий человек решил вступить в один из самых известных траппистских монастырей. Настоятель сказал ему: «Известны ли тебе наши правила? На протяжении семи лет ты не должен произносить ни единого слова. Только через семь лет ты можешь сказать все, что хочешь, попросить то, что тебе нужно, задать любой вопрос – всего лишь короткий разговор. И затем в течение семи лет ты снова должен будешь хранить молчание».

Человек был настроен решительно, поэтому он принял условия, и его отвели в его келью. Войдя внутрь, он увидел, что стекло в окне разбито. И вот на протяжении семи лет он страдал от холода, дождя – поскольку дождь хлестал прямо в окно – но не мог произнести ни единого слова; ему пришлось ждать семь лет.


Семь лет он ждал, а потом пришел к настоятелю и сказал:

– У меня разбито окно.

Настоятель ответил:

– Достаточно. Возвращайся. Еще семь лет ни слова. Окно тебе починят.

Окно починили, но за семь лет матрас полностью сгнил, поскольку внутрь все время попадал дождь и даже залетали снежинки. Человек вдруг понял, что ничего не сказал о матрасе. «Боже! Еще семь лет…» А в матрасе скопились всевозможные тараканы, пауки… поскольку окно было разбито, матрас служил тараканам прекрасным убежищем.

Через семь лет непрерывных мучений от тараканов… он снова пришел к настоятелю и сказал:

– Вы отремонтировали окно, но матрас совершенно сгнил.

Настоятель ответил:

– Возвращайся в келью; тебе принесут новый матрас.

И ему принесли новый матрас, забрали старый и почистили келью; однако новый матрас был больше, чем келья. Его каким-то образом в нее впихнули, но при этом разбили оконное стекло. И снова началась прежняя история…

Прошло четырнадцать лет, и он опять оказался в исходной точке. Снова повторилась та ситуация, с которой он столкнулся в самый первый день. Он снова должен был ждать семь лет. Снова дождь – а он становился старым и больным, все время простужался, но должен был молчать.

Когда через семь лет он пришел к настоятелю, не успел он произнести и одного слова, как тот закричал на него:

– Заткнись! В течение двадцати одного года я не слышал от тебя ничего, кроме жалоб, жалоб и жалоб! Убирайся из монастыря!

Бедного парня, впустую потратившего в траппистском монастыре двадцать один год, вышвырнули прочь – больного, старого, изможденного.

Двадцать один год непрерывных мучений!


Томас Мертон жил в траппистском монастыре. Очевидно, он понимал, что Дзен не налагает никакой дисциплины, что это не аскеза; и понимал также, что он сам с собой делает и что делают с собой другие монахи-трапписты. Это чистейший мазохизм – самоистязание под видом аскетического образа жизни. Это не образ жизни, а образ смерти! Это медленное самоубийство, постепенное отравление.

Однако его слова вызовут подозрение у любого, кто получил непосредственное переживание Дзен. Он говорит: «Это не путь аскетического совершенствования». Подразумевается, что это путь совершенствования без аскетизма. Но Дзен вовсе не путь совершенствования.

Дзен – это эволюция, бесконечная эволюция. Совершенство – это тупик; двигаться дальше некуда. А в Дзен всегда доступно бесконечное и вечное. Его невозможно истощить. В действительности, по мере того, как вы идете по пути, путь не истощается, но постепенно, постепенно начинаете растворяться и исчезать вы сами. И однажды вы вдруг обнаруживаете, что вас больше нет, а есть одно лишь существование.

Это вовсе не совершенствование и не спасение. Это растворение, исчезновение, как таяние льда в океане.

Томас Мертон продолжает: «Это не мистицизм в том смысле, в каком его понимают на Западе».

На Западе Дзен считают мистицизмом, но это не значит, что Дзен – не мистицизм. Конечно, это не тот мистицизм, который порождается умом и представляет собой философскую систему взглядов. Это чистый мистицизм, берущий свое начало не в уме, а возникающий из самих источников вашей жизни. Он расцветает таинственными цветами, испускающими в Существование таинственные, совершенно неведомые ароматы. Это мистицизм – но это не «-изм». Это не философия, не вероучение и не культ. Вы снова и снова должны возвращаться к непосредственному переживанию.

Он говорит: «В действительности, его нельзя отнести ни к одной известной нам категории».

Все его утверждения прекрасны, но в них чего-то не хватает. Это недостающее звено можно обнаружить только в том случае, если у вас есть непосредственное переживание. Тогда есть возможность сравнивать. В противном случае кажется, что Томас Мертон совершенно прав, что это человек Дзен. Это не так. Он хотел им стать, но если бы он им стал, не было бы необходимости ехать в Японию. Я никогда не был в Японии.

На самом деле, в японских монастырях Дзен читают мои книги; их рекомендуют в дзенских университетах – однако я никогда не был в Японии. Мне это не нужно. И сам Будда никогда не был в Японии, и Махакашьяпа родился не в Японии.

Его желание отправиться в Японию показывает, что он очень хорошо понял одно: христианство не работает. И он искал какой-то новый метод, который работает. Его фраза: «В действительности, его нельзя отнести ни к одной известной нам категории» – правильна. Но это касается не только известных нам категорий – Дзен не подпадает вообще ни под какую категорию. Он за пределами всех категорий: христианских, индуистских, мусульманских, джайнских – он не подходит ни под одну из них. Он настолько подлинный, что его невозможно подогнать ни под какую категорию. Подлинное всегда индивидуально; это не категория.

Вы думаете, я подхожу под какую-нибудь категорию? Все категории против меня! И причина того, что они выступают против меня, как раз в том, что я им не соответствую. У меня нет желания чему-то соответствовать. Я самодостаточен. Мне не нужна никакая религия, не нужна никакая философия, никакая категория.

Иными словами, я сам себе категория.

Дзен нельзя отнести ни к какой категории, потому что он сам себе категория. И это настолько бунтарская, настолько несистематизируемая категория, что в Дзен все полевые цветы принимаются как равные розам и лотосам. Не имеет значения, лотос это или роза, или просто полевой цветок; единственное, что имеет значение, – это цветение. Все расцвели по своим возможностям. Именно в этом все цветы равны. В остальном же у них разный цвет, разная красота, разный аромат – у некоторых, возможно, вообще нет запаха.

Поэтому они не относятся к одной категории; однако, что касается цветения, они все расцвели, распустились во всей своей полноте. Все, что было скрыто, претворилось в жизнь. Все, что было мечтой внутри растения, расцвело и стало реальностью.

Дзен – это цветение вашего потенциала. А потенциал у всех разный, поэтому, когда вы расцветаете как человек Дзен, вы обладаете уникальной индивидуальностью. Вы не подпадаете ни под какую категорию – и это касается не только христианских категорий. Именно это имеет в виду Томас Мертон, когда говорит: «В действительности, его нельзя отнести ни к одной известной нам категории».

Но я должен вам сказать, что Дзен не относится вообще ни к какой категории – вашей, нашей или чьей-либо еще. Он вне пределов ума. Все категории принадлежат уму. Это единственно возможный бунт против ума: выйти за его пределы. Это единственно возможная революция против «Я»: войти в «не-Я», в анатту. Это окончательная свобода от всех видов рабства: тюрем, категорий, «-измов», идеологий, картин мира и философий. Это абсолютная свобода от всего, что ум способен создать и что он способен понять. И это также свобода от сердца.

Сердце способно понимать глубже, чем ум, но Дзен значительно глубже, чем сердце. Сердце может служить лишь временным приютом. На пути к своему существу ваши сердце, искусство, музыка, танец, поэзия, живопись, скульптура могут быть лишь остановкой на ночлег. Но вы должны идти глубже. Вы должны достичь самых корней своей жизни, откуда вы каждое мгновение получаете питание, той точки, в которой вы соединяетесь с Существованием, в которой вы больше не отделены.

«Поэтому очевидно, – говорит Томас Мертон, – что все наши попытки навесить на него ярлык и избавиться от него с помощью таких обозначений, как пантеизм, квиетизм, иллюминизм, пелагианизм, совершенно неуместны».

Понять это очень просто, для этого не требуется непосредственное переживание. И Томас Мертон доходит до сути. Он говорит: «Главная характеристика Дзен состоит в том, что он отвергает все систематические разработки, чтобы, насколько только возможно, вернуться к чистому, первичному, не затронутому словесным выражением и толкованиями непосредственному переживанию. Непосредственному переживанию чего? Самой жизни».

Прекрасное утверждение, но пустое – пластиковый цветок без аромата и жизни. Иначе почему он хотел уехать в Японию? Если бы у него было это непосредственное переживание, о котором он говорит, не было бы необходимости ехать в Японию и не было бы необходимости оставаться в траппистском монастыре. Он должен был стать свободным человеком.

Но он так и не смог обрести свободу. Он стремился к ней, желал ее – а желают лишь того, чего не имеют. Того, что есть, не желают.

И ты спрашиваешь: «Возлюбленный мастер, уловил ли Томас Мертон суть?»

Еще нет – но, может быть, в новой жизни. После того, как его убили христиане…

Людям, познавшим непосредственное переживание, хорошо известен тот факт, что ваша последняя мысль перед смертью становится вашей первой мыслью, когда вы рождаетесь и начинаете расти. Как только у вас появляется разум, ваша последняя мысль из прошлой жизни неожиданно выскакивает наружу. Она таилась у вас внутри.

То же самое происходит с последней мыслью перед отходом ко сну. Просто понаблюдайте, какая мысль будет последней… или лучше придумайте последнюю мысль, чтобы вы ее ясно осознавали. Например, просто думайте о нуле. Все время представляйте себе ноль, чтобы у вас был также и зрительный образ, а внутри – мысль: ноль, ноль, ноль, ноль… и вас начинает одолевать сон. Пока вы погружаетесь в сон, все еще слышно отдаленное эхо: ноль, ноль… А когда сон окончательно овладевает вами, вы забываете о слове «ноль».

Затем рано утром, как только почувствуете, что проснулись, вспомните – не открывайте глаза, а просто немного подождите. В первые мгновения вашей первой мыслью будет «ноль». Из этого вы поймете, что, хотя вы забыли о нуле, он всю ночь, в течение восьми часов, непрерывно присутствовал как подводное течение. Иначе как он мог сразу прийти вам на ум?

В Тибете существует специальная церемония для умирающих, называемая Бардо. Человек умирает, а мастера Бардо рассказывают ему об определенных переживаниях, которые он должен испытать: что он родится в определенной утробе особого типа, что родится как разумное существо, что первая его мысль будет о том, как найти истину, как стать буддой… Они продолжают повторять это…

Человек умирает, он все глубже и глубже погружается в сон, а они все повторяют и повторяют, пока не почувствуют, что человек мертв. Они задали ему последнюю мысль. Возможно, сам он не смог бы прийти к этому, потому что его последняя мысль могла бы быть о деньгах, или о сексе, или о чем-то еще, о чем он мечтал, но не смог добиться: о власти, престиже, уважении.

Никогда не известно, какая мысль окажется последней. Она будет о том, что вы не смогли воплотить в своей жизни, в чем ваши надежды не оправдались. Она самопроизвольно всплывет, возникнет у вас в голове и увлечет вас в новую жизнь. Она станет определяющим фактором вашего нового этапа, нового путешествия.

Тибетские просветленные пришли к заключению, что лучше не полагаться на самого человека. Лучше создать аромат, атмосферу, в которой он совершенно забудет о деньгах и сексе, власти и престиже, славе и известности; и поэтому они все время нараспев повторяют Бардо так, что человек не может их не слышать.

В Джабалпуре я был знаком с одним знаменитым врачом-бенгальцем, доктором Баратом, самым известным в той части страны. Он был президентом Ротари-клуба; именно благодаря этому я с ним познакомился – он попросил меня выступить в Ротари-клубе.

И вот он приехал ко мне домой, отвез меня в клуб на своей машине и, впервые послушав меня в Ротари-клубе, очень мною заинтересовался. Время от времени он приходил со мною повидаться. Он читал книги, которые я ему рекомендовал, потому что хотел почитать что-нибудь о Дзен, тибетском мистицизме, суфизме, хасидизме – о том, что было темой наших разговоров.

В какой-то момент он узнал о Бардо. Он спросил:

– Что такое Бардо?

Я ответил:

– Я приеду к вам в клинику и дам вам возможность испытать это.

Он спросил:

– Что значит: «дадите мне возможность испытать»?

Я сказал:

– На самом деле, все будет наоборот. Но позвольте мне приехать к вам в клинику.

И вот я приехал к нему в клинику и сказал:

– Дайте мне хлороформ.

– Что? – воскликнул он.

Я сказал:

– Просто давайте мне хлороформ, и я буду считать: «Один, два, три, четыре, пять…» – а вы слушайте, на какой цифре я остановлюсь. А когда вы снимете с меня хлороформовую маску, и я приду в сознание, снова слушайте. Я начну считать с той же самой цифры, на которой остановился, в обратном порядке.

Он немного обеспокоился. Сначала он сказал:

– Мы больше не применяем хлороформ.

Я ответил:

– Вам придется это сделать, если вы хотите понять Бардо.

Он сказал:

– Но это опасно.

Я сказал:

– Не волнуйтесь, это не опасно.

В итоге я его убедил. Он наложил мне на лицо маску, и я начал считать: «Один, два, три…» И я внутренне наблюдал, как мой голос все замедляется, замедляется и замедляется, и он уже приблизил ухо к моим губам, чтобы расслышать последнюю цифру – это была цифра девять. После этого я больше не мог говорить, тело стало совершенно парализованным, губы не двигались.

Через десять минут он снял маску и стал ждать. Как только ко мне вернулась способность двигать губами, он услышал: «Девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один». По мере того, как я считал в обратном порядке, мой голос становился все более и более отчетливым, и к тому времени, как я произнес: «Один», я полностью пришел в себя.

Я сказал:

– Это и есть Бардо. Если, когда вы будете умирать, вы справитесь сами, – прекрасно. В противном случае позовите меня. Тогда я расскажу вам, куда идти, какую утробу выбрать, какие родители дадут вам свободу, в каких условиях вы сможете быстро стать разумным, а не оставаться умственно отсталым, – я внушу вам мысль о том, чтобы стать Гаутамой Буддой, мысль о просветлении.

Но когда в 1970 году я покинул Джабалпур, он был еще жив, и мне неизвестно, что с ним стало. Он был уже стар; скорее всего, он уже умер и снова где-то родился. И я не думаю, что ему удалось создать всю программу для своего следующего путешествия. Бардо полностью программирует все ваше путешествие.


Скорее всего, Томас Мертон родился в Японии или в каком-то другом месте, где он может получить переживание Дзен без помех со стороны христианства, без подчинения папе римскому. В своей прошлой жизни, когда он был Томасом Мертоном, он глубоко размышлял о Дзен, и, возможно, это создало атмосферу Бардо. Поскольку это было последнее, о чем он заявил на конференции… наверное, он строил планы на этот счет, когда его отравили. Следующим утром он должен был уехать в Японию, билет был уже заказан, – но он не осознавал, что христианство никого так легко не выпускает из своей тюрьмы.

Я против всех этих религий по той простой причине, что они преступны, безжалостны. Они говорят о мире, любви, Боге; они произносят замечательные слова – но это не то, что они думают. То, что они думают, показывают их поступки, а не слова.


Второй вопрос:

Томас Мертон написал: «Дзен – одна из самых таинственных духовных систем…»


Вы видите противоречие? В предыдущем абзаце он написал, что это не мистическое, тайное знание, не мистицизм, а теперь говорит:

«Дзен – одна из самых таинственных духовных систем; он настолько переполнен дерзкими парадоксами, что поначалу просто шокирует рациональный дух Запада».

Возлюбленный мастер,

Но разве Дзен, признающий, что у рациональности есть пределы, – а мы стремимся к беспредельному, – на самом деле в своей иррациональности не более рационален, чем христианство с его чудесами, непорочным зачатием и воскрешением?


Прежде всего, Томас Мертон был не таким уж осознающим человеком; он ничего не знал о медитации. А не познав медитации, невозможно стать более осознающим, чем обычные люди; у обычных людей имеется лишь тонкий слой сознания. И поэтому он сразу забывает, что только что отрицал, что Дзен – это тайное знание, и тут же заявляет: «Дзен – одна из самых таинственных духовных систем».

На самом деле, Дзен просто таинственный; он не имеет ничего общего с духовными системами. Он выходит далеко за пределы так называемой духовности – поскольку что такое ваш дух, как не ваше «Я»? Так что все духовные системы сосредоточены на реализации «Я».

Дзен – это вообще не духовное явление, поскольку он выходит за пределы духа и за пределы «Я». Он ведет в Ничто. Это растворение в голубом небе.

К примеру, джайнизм – это мощная духовная система. Он ведет к реализации «Я». Как только вы реализовали свою индивидуальность, вы останавливаетесь. Вы становитесь застывшим айсбергом, который не тает, не растворяется. Гаутама Будда идет дальше, чем Махавира. Айсберг должен растаять, и, когда айсберг растает, вас больше не будет.

Дзен – это даже не духовность. Конечно, это делает его еще более таинственным, но не делает таинственной духовной системой. Суть учения Гаутамы Будды заключается в том, что вас нет, и вы должны заглянуть в это Ничто. Это Ничто – начало вашей всеобщей синхронности с самым сердцем существования. Этому растворению в океане жизни не учил никто, кроме Гаутамы Будды. А после Гаутамы Будды эту миссию взяли на себя мастера Дзен.

Это не духовная система, потому что в ней нет «Я». Дзен в высшей степени таинствен, потому что предполагает, что вы должны раствориться, – а для ума это выглядит самым трудным делом, хотя в действительности это не так. Как только вы выходите за пределы ума, не быть становится проще простого.

Слова Шекспира: «Быть или не быть…» Все религии выбирают первое: быть. И один лишь Дзен, поднимаясь высоко в голубое небо, возвещает о чуде, о великой тайне выбора не быть. Быть – это просто расширение вашего эго. Ваше «Я» – это просто отшлифованное эго и ничего больше. Можно сказать, что ваше «Я» есть ваше духовное эго – благочестивое, очень чистое, очень тонкое, но всего лишь эго.

Ваша личность формируется обществом, ваша индивидуальность дается самим вашим рождением. Но до рождения вы не были индивидуальностью, вы были едины с утробой матери. Вы никогда не думали о своей отдельности – вы не были отделены. Вас питала материнская кровь, материнский кислород; вы были частью тела матери. Через свой пупок вы соединялись с телом матери, и оно было источником вашей жизни. Мать давала вам жизнь; у вас не было никакой индивидуальности.

И когда вы достигнете высшей утробы Вселенной, у вас снова не будет никакой индивидуальности. Личность нужно незамедлительно отбросить. Это единственная одежда, которую дало вам общество, чтобы вы могли прикрывать себя, чтобы вы ничего не знали о своей индивидуальности, которая более естественна. Поэтому все цивилизованные культуры выступают против наготы. Дело не только в обществе; они не хотят, чтобы вы познали свою индивидуальность, они хотят, чтобы вы думали о себе как о личности. Ваша одежда, язык, образование, мораль, религия, посещение церкви, молитва… все это составляет вашу личность. Все это одежда, которой общество постоянно вас прикрывает, и вы совершенно забываете о своей индивидуальности.

Первое, что должен сделать Дзен, – это отобрать у вас всю одежду. Второе, что он должен сделать, – отобрать даже индивидуальность и оставить вас в космической утробе, наедине с Существованием. Это не духовность, это просто жизнь, просто существование. Но не нужно говорить о духовности, самореализации или спасении – все это связано с эго.

Томас Мертон знал о том, что Дзен «настолько переполнен дерзкими парадоксами…» С этими парадоксами сталкиваются только те, кто пытается постичь Дзен по книгам. Дзен – это прямая передача лампы. Очень, очень редко случается так, чтобы кто-то смог стать просветленным без мастера. С мастером вы уже входите в определенное энергетическое поле. Вы – не что иное, как энергия, сконцентрированная энергия, а мастер сонастроен с Существованием. Сонастраиваясь с мастером, вы косвенным образом сонастраиваетесь с Существованием. Как только мастер замечает, что вы тоже сонастроились с ним, он просто отходит в сторону.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27