Бернхард Хеннен.

Небеса в огне. Том 2



скачать книгу бесплатно

Без слов

Она выглядела еще более хрупкой, чем обычно. Кожа ее напоминала воск. Глаза ввалились в темные глазницы. Но, несмотря на то что ей недоставало сил смотреть на вернувшегося домой мужа, женщина поприветствовала его. На ее узких губах мелькнуло нечто, похожее на улыбку.

– Соломон осмотрителен, – твердым голосом произнес он. – Или, вернее сказать, он так же жаден, как мы всегда и думали. Ты получишь место в небесах! Однако это будет стоить нам половины сокровищ, которые ты… отложила.

Осторожно приподняв ее, он попытался влить в рот женщины немного мясного бульона, приготовленного им.

– Ты должна набираться сил, любимая. Так что прошу тебя, не делай глупостей. Сегодня я обмою новых умерших. И возражений не потерплю.

Было видно, что она с трудом глотает бульон. Одной рукой обняв жену, Ильмари отставил мисочку в сторону. Какая же она легонькая… Свободной рукой он встряхнул набитую пухом подушку, которую сшил для нее сам. Осторожно уложил ее на светлую простыню. Когда голова женщины опустилась на подушку, она негромко вздохнула. Веки ее затрепетали, и она поглядела на него. За проведенные вместе семь лет он научился читать по глазам. Чтобы понимать друг друга, им не нужны были слова. Глаза ее лучились улыбкой. Она благодарила его.

По спине у Ильмари пробежал холодок.

– Не делай этого. Ты продержишься еще немного. Ты попадешь на поднебесный корабль! – взмолился он. Мужчина не собирался сдаваться, но по ее взгляду видел, что это бессмысленно. Она давно разгадала его. Знала, что больше нет надежды на путешествие к солнцу, что ее ждет одна лишь тьма.

Ильмари принес в ее комнату все масляные лампы, которые сумел найти, зажег их. В комнате с голыми стенами никогда еще не было так светло, как сейчас. Ламп было много, и они распространяли вокруг приятное тепло, а свет от них придавал серым стенам золотистый оттенок.

Закатив глаза, она посмотрела на стенную нишу, в которой стояли маленькие деревянные воины, вырезанные им для Талама. Их мечи и копья давно сломались. Сын любил эти игрушки и часто играл ими в сражения. Рядом сидели обе куклы, которые Мая сшила для Серин из лоскутков ткани. Глаза и губы она вышила на лицах тонкой пряжей. Серин умерла с куклами в руках. Это было больше года тому назад. Когда три луны спустя умер и Талам, в душе Маи что-то надломилось. Она продолжала работать, есть, дарила ему свою любовь, но ее воля к жизни, которая помогла пережить столько тяжелых лет, угасла вместе со смертью детей.

– Я вынесу тебя наверх, на свет! – торжественно произнес Ильмари. – Клянусь! Мы и без Соломона справимся. Ты же знаешь, какой я сильный. Я могу пронести тебя много миль. Мы вернемся на Дайю, начнем все заново. Тебе нужно лишь набраться сил…

Она подняла на него взгляд своих больших темных глаз. В них по-прежнему читалась благодарность. И любовь.

Мужчина взял ее руки в свои. Как же они холодны!

– Мы справимся. Мы будем первыми, кто найдет выход из пещерного царства Таркона.

Мы убежим от всего этого.

Женщина закрыла глаза.

– Спи, красавица моя. – Взяв платок, он промокнул ее влажный от пота лоб. – Спи, а когда проснешься, полная сил, мы спланируем свой побег.

Он не отходил от жены, продолжая держать ее за руки. В душе он упрекал себя. Нужно было бежать гораздо раньше. Должен быть выход из этих проклятых пещер, убивающих всех, кто нашел в них пристанище. Он в который раз принялся ломать голову над тем, с чем связана такая смертность в пещерах. Кто-то считал, что дело не в недостаточном количестве солнца, а в яде, содержащемся в воде или скалах, которые медленно убивают их. Или же это связано с проклятием богини, поскольку, в конце концов, она готова была терпеть в своем мире только собственных созданий, как бы искренне ни молились ей люди.

Ильмари поднял голову и посмотрел вверх. В этих пещерах богиня повсюду. Ему вспомнились кристаллы, которые он видел в своих путешествиях. Они росли на неровном полу длинных туннелей, на дне русла реки, он видел их даже в домах.

Мая уснула. Ильмари наблюдал, как движутся под веками глазные яблоки, и вспомнил тот день, когда их дочь впервые назвала ее Маей. В Доме мертвых они знавали хорошие времена. Были счастливы здесь, внизу. Мая и дети наполнили его душу неведомыми прежде чувствами. Но это лишь усугубляло боль. Он знал, как ему повезло. Знал, что это была милость. И теперь, что бы он ни пытался сделать, счастье уже не вернуть.

Ламги, убийца, которым он был когда-то, доверенное лицо бессмертного Муватты и бессмертного Аарона, был погребен глубоко под этими чувствами. И вот сейчас он зашевелился снова. Именно Ламги сумеет найти выход из пещер, и, если для этого ему придется идти по трупам, совесть не будет мучить его.

– Я вытащу ее отсюда! – с холодной решимостью повторил он. Изменился даже его голос.

Мужчина поглядел на Маю. Глаза ее под веками перестали двигаться. Он осторожно провел рукой по бледному лицу. Оно было холодным, как и руки, которые он по-прежнему сжимал в ладонях.

Коснулся ее груди, проверил сердце. Оно не билось. Она умерла так же, как и жила: молча.

У Белой пасти

Ильмари осторожно завернул жену в саван. Отыскал самую тонкую ткань, которую только сумел найти. Безупречно белую, без ткацких огрехов. Ткань, от которой не отказалась бы даже сама Шелковая.

Тщательно зашил саван мелкими стежками, не торопясь, снова и снова поглядывая на тело Маи. Оно казалось мирным. Только слишком узким. Он осторожно накрасил темные глазницы, придав им цвет здоровой кожи.

Губы были чуть красноватыми. Мая очень редко пользовалась румянами и ароматными маслами, которых у нее имелось в достатке, ведь ей нужно было придавать умершим хоть сколько-нибудь живой вид, когда семьи приходили попрощаться с ними.

Порой, когда ей хотелось соблазнить его, она красилась. Его жена была чувственной женщиной. И хорошей матерью. Он помнил вечер, когда он вернулся домой после долгого путешествия, а Мая и дети ждали его. Они были разрисованы всеми цветами радуги, плясали вокруг него, не помня себя от радости. Через неделю Серин заболела. Тогда она танцевала в последний раз.

Ильмари судорожно сглотнул.

– Все, что было в моей жизни хорошего, подарила мне ты, – прошептал он, склонился над умершей, нежно поцеловал ее в губы. – Ты заберешь с собой все хорошее, что было во мне.

Выпрямившись, он накрыл ее лицо саваном. Руки Ильмари дрожали, когда он зашивал его. Когда же нужно было сделать последний стежок через нос, как того требовала традиция, силы почти оставили его.

После того как работа была выполнена, он поднял Маю с каменного стола, с которого поднимал стольких мертвецов. Она показалась ему легкой как перышко. Осторожно взвалив тело на плечо, он понес его по витой лестнице, в просторный холл Дома мертвых.

Никто не пришел, чтобы попрощаться с ней. Когда он нес в Белую пасть Талама, Мая была рядом.

От его семьи ничего не осталось. Одинокий, он шел вдоль Чернопоясной, к тому месту, где река с грохотом изливалась в пропасть. Ильмари встал на уступ скалы, возвышавшийся над Белой пастью. Мелкая пена, брызгая ему в лицо, смешивалась со слезами. Долго он стоял так, не в силах бросить тело жены в пропасть. Держал Маю, как держат на руках спящего ребенка. Вопреки всему надеялся, что она вот-вот проснется, пошевелится в саване.

Прошло много времени, прежде чем он смог отпустить ее. Когда он предал ее пасти, вместе с ней ушел и носильщик мертвых.

Вернувшись в Дом мертвых, Ильмари был полон мрачных чувств. Вынул нож и направился в храм. Соломон поспособствовал пробуждению Ламги. Что ж, посмотрим, как ему понравится знакомство с ним.

Божественный приговор

Перебраться через высокую стену маленького храма было до смешного легко. Здесь не было стражи, не было злых собак. Оба молодых жреца отправились в путь с избранником богини. В храме оставался лишь Соломон.

Ильмари крадучись двигался по хорошо ухоженному саду с тыльной стороны храма, где находились частные покои священнослужителей. Пристройка была длинной, с маленькими окнами. Из одного из них лился теплый свет масляной лампы.

Подойдя ближе к окну, Ильмари услышал тяжелое хриплое дыхание. Отверстие было очень маленьким, на самом верху пристройки. Созданное не для того, чтобы впускать свет, а исключительно для проветривания помещения. Убийца ухватился за высокое отверстие и подтянулся. Комната, которую он увидел, была освещена множеством масляных ламп. Со стен свисали пучки цветов, в нос Ильмари ударил аромат ладана.

На ложе первого Хранителя света лежала Елена. Зеленое платье задрано над бедрами. Лицо прижато к постели. Зарывшись лицом в ладони, она негромко всхлипывала, пока обнаженный жрец сильными движениями овладевал ею сзади.

Ильмари опустился на пол. Он всегда подозревал, что Соломон пользуется своим положением. В душе всколыхнулась ярость. Случайно ли, что муж красивой женщины выиграл путешествие на свет? Мужчина попытался совладать с чувствами. Гнев всегда был плохим советчиком. Возможно, Соломону просто подвернулся удобный случай. А для всего остального доказательств нет. Пусть жрец в последний раз употребит свою власть над людьми, данную ему Великой богиней. Кроме того, будет лучше, если друснийка уйдет из храма, когда он поквитается со священнослужителем, иначе на него, чего доброго, повесят убийство. Или, хуже того, она попытается остановить его, и тогда придется убить и ее тоже.

Он беспокойно ходил вдоль пристройки. Хриплое дыхание, казалось, длилось бесконечно. Наконец он подошел к боковой двери храма, ведущей в святая святых. Здесь из пола рос зеленый кристалл высотой в человеческий рост. За последние семь лет Ильмари нечасто приходил в храм. Благословил Серин и Талама после рождения, как было принято. Не из убеждения, а чтобы избежать пересудов. И только когда Серин заболела, он стал регулярно приходить на молитву. Тогда кристалл был высотой всего полшага и толщиной в руку.

Ильмари решил держаться подальше от камня, в глубине которого горел непостоянный зеленый огонек. Жрецы утверждали, что вместе с кристаллами растет сила Великой богини. Но разве богиня не знает, что ее верные сторонники мрут здесь, как мухи? Разве она не должна заботиться о тех, кто живет в пещерных городах?

Справа от кристалла была дверь, ведущая в пристройку. Верующим было запрещено входить в расположенную за ней часть храмового комплекса без приглашения жреца: там хранились архивы, находились кладовые и личные покои священнослужителей. И вот теперь Ильмари наплевал на все запреты. Толкнул выкрашенную зеленым дверь. Она была не заперта. В прилегающей комнате тлел один-единственный огонек. Масляная лампа стояла в стенной нише рядом со входом. Ильмари осторожно подкрутил фитиль лампы, дождался, пока увеличится пламя. Комната, в которой он находился, была длинной и узкой. Вдоль стены слева от него стояло множество кувшинов.

Опустившись на колени, он заглянул в отверстие первого кувшина. В нем лежали глиняные черепки. Мужчина вынул один, он был слегка выпуклым. Одна сторона его была покрыта темной глазурью, вторая – красно-коричневая. Глазурь была на ощупь удивительно шершавой. На черепке четкими буквами было выцарапано МАРА.

Огорченный носильщик мертвых окинул взглядом длинный ряд кувшинов. Значит, это архив несбывшихся надежд. Поднявшись, он направился в самый конец ряда и увидел там кувшин, который был на площади сегодня днем. Опустив руку внутрь, он вынул верхний, задумчиво потер его между пальцами. Семнадцать раз он приходил на площадь Черепков. И ему ни разу не повезло.

Ильмари снова запустил руку в кувшин, вынул дюжины черепков, пока не нашел тот, на котором было написано МАЯ. «Даже если бы вытащили черепок с ее именем, это все равно не помогло бы, – с горечью подумал он. – Или помогло бы? Быть может, разочарование и понимание, что она снова потеряла все, и стало тем порывом ветра, который погасил огонек ее жизни?»

Он нежно погладил черепок. На глазах выступили слезы. Какой же он сентиментальный дурак! Внезапно мужчина замер… С черепком было что-то не так. Ильмари удивленно принялся рассматривать его. Он был похож на все остальные: слегка выпуклый, с одной стороны покрыт темной глазурью, с другой – красно-коричневого цвета. И все же что-то было не так. Мужчина взял в руки черепок, на котором было написано МИКАЭЛЬ. Держа его в правой руке, в левой он сжимал черепок Маи. Потер большим и указательным пальцами поверхность. Глазурь! На черепке победителя она была шершавой. А на черепке Маи – гладкой.

Он вынул из кувшина все остальные черепки. Глазурь на них была гладкой.

Недоумевая, мужчина принялся за следующий кувшин. В нем, как и в других, черепок с именем победителя тоже лежал на самом верху. И глазурь на нем была шершавой. На всех остальных на внутренней стороне – гладкой.

Ильмари подошел к третьему кувшину. Затем к следующему… Повсюду было одно и то же. Все осколки выглядели одинаково, но, если потереть их пальцами, ощущалось существенное различие.

Ильмари сравнил осколки победителей. Почерк на всех был похожим. Четкие буквы, выцарапанные умелой рукой. Как же Соломон состряпал этот обман? Быть может, писал имена на черепках, а затем тайком подбрасывал их в глиняный кувшин, когда, стоя наверху, на кафедре, тянул жребий? Да, наверное, все так и было. Устраивая спектакль, во время которого его рукой якобы руководила Великая богиня, он перебирал черепки до тех пор, пока не находил черепок, покрытый шершавой глазурью.

Ильмари окатило ледяной волной ярости. Он семнадцать раз приходил на площадь Черепков, преисполненный истинной веры. Вся его семья жила надеждой. А теперь все они мертвы. Никогда не было ни малейшего шанса на то, что он вытянет одно из дорогих сердцу имен. Соломон убил их! Он отказал им в праве надеяться на судьбу, на ночи любви, подобные той, которая только что была у него, и другие радости.

Стараясь успокоиться, Ильмари сделал глубокий вдох, затем еще один… Ярость не затмевала его разум. Он тщательно сложил все черепки обратно в кувшины, прикрутил фитиль масляной лампы, пока не осталась лишь маленькая, слабая искорка света. Неслышно вышел из храма. Ловко перелез через стену храмового сада и пошел по темному городу в сторону Дома мертвых, но не задержался там. Здесь для него больше ничего не существовало. Сейчас ему нужен был лишь настоящий божественный приговор. Кто бы ни наблюдал за этим местом, пусть примет решение. Будь то Великая богиня или Ишта.

Он прошел вдоль Чернопоясной до самой пропасти, встал на выступ скалы, торчавший над Белой пастью. Решительно вгляделся в бушующие волны. Здесь начиналось царство мертвых. И чувствовал он себя мертвецом. По пути сюда вся ненависть угасла. Не осталось даже горечи от потери семьи. Одной-единственной мысли о мести и желания перерезать горло Соломону было недостаточно.

Если он вернется в Глубоководье, то капитаном в войске бессмертного Аарона. Вытащит Соломона из храма на площадь Черепков. Возьмет один черепок с шершавой глазурью, отрежет им этому лжецу язык и губы, вынет глаза из глазниц. Он будет умирать очень медленно, и все жители Глубоководья будут наблюдать за процессом. А потом расскажет им, как первый Хранитель света обманывал их все эти годы.

Да, пусть боги примут решение! Если сила Нангог так велика, как полагают ее почитатели, он разобьется о скалы и утонет где-то в пенящихся водах. Ему было все равно. В этом случае он хотя бы будет со своей семьей.

Но если он выживет, найдет путь через джунгли, то предстанет перед бессмертным Аароном, который семь лет назад отправил его на поиски потайного убежища Таркона Железноязыкого. Потайные города он знал как никто другой. Носильщик мертвых входил почти в каждый дом. Знал тропы между городами. Знал, где находятся отверстия в сводах пещер, которые сверху скрыты под верхушками деревьев. В часы досуга он даже размышлял над тем, как лучше всего атаковать эти города. И только Мая и дети мешали ему до сих пор предать Таркона.

Ильмари подошел к самому краю скалистого утеса. Туда, где стоял обычно, отправляя умерших в последний путь. Глубоко вздохнул и не колеблясь прыгнул. В тот момент, когда он закрыл глаза, его целиком заполнило самое любимое воспоминание. Он увидел Маю, Талама и Серин, как они танцевали для него, раскрашенные всеми цветами радуги, когда он вернулся к ним после долгого путешествия.

Не забыты

Испытывая неловкость, Нир низко опустил голову, когда входил в Аметистовый зал Железных Чертогов. Он не понимал, почему небесные змеи приняли решение перенести выживших карликов именно сюда. Они должны были оправиться от пережитых в Ничто ужасов и атаки девантаров. Тем не менее настроение у входившего в город войска было подавленным. Да, небесные змеи одолели девантаров, и Хорнбори считался величайшим героем Альвенмарка, единственным, кому удалось убить девантара, но никто здесь не чувствовал себя победителем.

Многие карлики могли идти, лишь опираясь на товарищей. Некоторым падение в Ничто стоило рассудка. Время от времени они начинали то хихикать, то кричать, словно их проткнули копьем.

Нир шел рядом с Галаром. Кузнец лежал на большом эльфийском щите, служившем им носилками. Щит уложили на три копья, которые несли карлики. Дела у его друга были плохи. Встать на пути у девантара было самой глупой идеей из всех, которые когда-либо приходили ему в голову. Впрочем, в его жизни не было недостатка в неразумных решениях.

Краем глаза Нир смотрел на карликов, вышедших их поприветствовать. Ему казалось, что на него смотрят. И что он словно бы не со всеми. Они были похожи на диких животных, которых выставили напоказ. Карлик снова опустил голову. Нельзя идти на бесполезный риск! Именно поэтому он наполовину укрыл лицо Галара одеялом, которое должно было согревать его. Эйкин, Старец в Глубине, приговорил их обоих к смертной казни. Не публично. Казнь должна была состояться тайно, и семь лет назад они едва сумели избежать ее. Тем не менее Нир был уверен, что Эйкин не забыл о них. Никто из его доверенных лиц не должен обратить на них внимания!

Впереди в зале, на трибуне, стоял какой-то сановник и зачитывал речь. Нир понимал лишь отдельные слова. Обычная чушь о героизме, славных победах, которую несут те, кто никогда в жизни не сражался в первом ряду. Нир гордился своими победами в прошлые годы, это понятно. Но говорить о них вот так не стал бы никогда. Особенно о том, что именно он убил женщину с волосами-змеями. Убить девантара! Пусть эта слава достанется Хорнбори. Его блестящий товарищ извлечет из этого героического поступка намного больше пользы, чем это мог бы сделать он. В конечном счете это будет на благо им всем.

Нир перевел взгляд на стены просторного зала, полностью покрытые аметистами. Свет факелов и жаровен преломлялся в лиловых кристаллах, но был там и иной свет. Тот, что будто бы жил внутри драгоценных камней. Он перебегал волнами по стенам, и было в нем что-то такое, от чего у Нира кружилась голова.

Внезапно раздались крики «Ура!». По рядам карликов пробежало одобрительное бормотание, когда речь наконец закончилась.

– Взял бы я этого умника в путешествие на «Диком кабане», – проворчал Улур. – Три дня на коленвале – и он заговорил бы о героях совсем по-другому. Надеюсь, скоро они дадут жратву и выпивку. Словами я на сегодня уже сыт.

Улур был разочарован. Тем временем на сцену вышел следующий оратор, а рядом с ним встал Хорнбори. Да оно и понятно, что их герой и мастер слова ни за что не упустит такую возможность. На подобных праздниках Хорнбори оказывался в своей стихии. Однако сначала заговорил карлик, стоявший рядом с Хорнбори. Старик, из-за хриплого голоса которого слов было не разобрать.

Ряды карликов зашевелились. Между вернувшимися домой стали протискиваться стражники в блестящих кольчугах. Насколько же велика разница между нарядными показушниками и настоящими воинами! Жестами они предлагали раненым выбираться из зала.

– Мы можем забрать у вас ношу? – спросил молодой карлик со светло-русой бородой и розовыми щеками, указывая на Галара. Его сопровождали еще пятеро других стражей.

– Эй, ты что себе возомнил, напудренная рожа! – накинулся на стражника Улур. – Здесь лежит герой. Как ты смеешь называть его ношей?

– Да ладно, ладно тебе, – попытался успокоить товарища Нир. Последнее, что нужно было сейчас Галару, это излишнее внимание.

– Простите за неудачно подобранные слова, – тут же попросил прощения молодой карлик. – Я здесь для того, чтобы проследить за тем, как наших героев перенесут в больничные палаты. Думаю, им нужны хорошие постели и умелая помощь целителей, которые смогут облегчить их боль лучше сладких слов.

– Вот так-то лучше! – Улур смерил молодого воина презрительным взглядом. – Надеюсь все же, что у ваших целителей есть парочка хорошеньких помощниц. Улыбка и пара красивых глаз творят чудеса получше каких-то там мазей и вонючих соков.

– В Железных Чертогах к услугам героев всегда самое лучшее, – поспешил заверить его молодой карлик. – Кстати, благородный Эйкин не хотел бы, чтобы вы пропустили пир, стараясь доставить своих раненых в больничные палаты.

Улур нерешительно посмотрел на Нира.

«Не привлекать внимания», – подумал стрелок. Если сейчас он откажется от столь разумного предложения, то вызовет подозрения.

– Отлично. Идите на пир, я один позабочусь о Галаре, – сказал он, заставив себя улыбнуться. – А может, и о красивых помощницах целителей позабочусь тоже.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9