Бернард Корнуэлл.

Языческий лорд



скачать книгу бесплатно

– Шестерых было достаточно, – пробормотал я.

И все шестеро мертвы, как и Херрик, мой увечный управляющий, и еще трое слуг. Увели сорок или пятьдесят лошадей, дом сожгли. Стены частично стояли, ощерясь обгорелыми бревнами, но центральная часть здания превратилась в кучу дымящегося пепла. Даны нагрянули стремительно, взломали дверь, зарезали Херрика и всех, кто пытался сопротивляться, потом забрали Сигунн и ушли.

– Они знали, что вы все уйдете в церковь, – сказал я.

– Почему и пришли в воскресенье, – закончил мысль Ситрик, еще один из моих подручных.

– И знали, что ты не будешь на службе, – добавил Осферт.

– Сколько их было? – спросил я.

– Сорок или пятьдесят, – терпеливо ответил он.

Я задавал ему этот вопрос раз в десятый. Даны не стали бы предпринимать такой набег забавы ради. Близ их земель найдется достаточно саксонских поместий, но эти парни рискнули забраться вглубь Мерсии. Ради Сигунн? Для них она никто.

– Господин, враги приходили убить тебя, – произнес Осферт.

Но даны наверняка наперед разведали местность, переговорили с путниками и знали, что я постоянно держу при себе по меньшей мере двадцать воинов. Я предпочел не брать эти два десятка в Тофкестер, собираясь наказать того, кто раньше был моим наследником, потому что воину не требуется столько помощников, чтобы разобраться с кучкой попов. Мне в качестве спутников вполне хватило сына и мальчишки. Однако даны не могли ведать, что я буду в Тофкестере, – я сам не собирался туда, пока не услышал новость, что мой проклятый отпрыск решил заделаться христианским колдуном. И все же, вопреки опасности наткнуться на моих людей, Кнут Ранулфсон повел своих в долгий, бесцельный набег. Да, численный перевес в случае встречи оказался бы на его стороне, но Кнут потерял бы больше воинов, чем мог себе позволить. Длинный Меч – человек расчетливый, не склонный к опрометчивым поступкам. Полная бессмыслица.

– Ты уверен, что это был Кнут Ранулфсон? – спросил я у Осферта.

– Господин, у них было его знамя.

– Секира и перерубленный крест?

– Да, господин.

– А где отец Катберт?

У меня есть священники. Я не христианин, но хватка распятого Бога такова, что большинство моих воинов крещены. В те дни моим священником был Катберт. Мне он нравился – сын каменщика, долговязый и нескладный, женат на вольноотпущеннице со странным именем Мехраза. То была смуглая красотка, плененная в какой-то диковинной стране на юге. В Британию ее привез работорговец, умерший от моего меча, и вот теперь Мехраза выла и стенала, что ее муж исчез.

– Почему его не было в церкви? – спросил я Осферта. Тот только пожал плечами. Я продолжил желчно: – Брюхатил Мехразу?

– А разве когда бывает иначе? – В голосе Осферта снова прозвучало неодобрение.

– Тогда куда он делся?

– Может, они забрали его? – предположил Ситрик.

– Эти скорее убьют священника, чем возьмут в плен, – возразил я.

Я направился к сгоревшему дому.

Люди ковырялись в пепле, растаскивая обугленные, дымящиеся бревна. Быть может, тело Катберта лежит под ними, черное и съежившееся.

– Расскажи, что ты видел, – снова обратился я к Осферту.

Тот терпеливо повторил. Он был в церкви Фагранфорды, когда услышал крики со стороны усадьбы, расположенной неподалеку. Осферт выбежал из церкви и увидел, как в летнее небо поднимается первый дымок, но к моменту, когда ему удалось собрать людей и оседлать лошадь, враги ушли. Он последовал за ними, сумел разглядеть и уверен, что видел Сигунн среди всадников, облаченных в черные кольчуги.

– Господин, на ней было белое платье. То самое, которое тебе нравится.

– Но отца Катберта ты не обнаружил?

– Он был в черном, как и большинство конников, поэтому я мог его не заметить. Близко нам подойти не удалось, даны мчались как ветер.

Среди золы обнаружились кости. Я миновал дверь старого дома, обозначенную обгоревшими столбами, и вдохнул запах горелой плоти. Отпихнув обугленную балку, заметил в пепле арфу. Почему она не сгорела? Струны ссохлись до черных стручков, но рама выглядела целой. Я поднял инструмент, и теплое дерево попросту раскрошилось у меня в руках.

– Что сталось с Осликом? – спросил я.

Ослик был арфистом, поэтом, распевавшим боевые песни.

– Его убили, господин, – сказал Осферт.

Мехраза завыла еще громче. Она смотрела на кости, которые выгребали из золы.

– Вели ей заткнуться! – рявкнул я.

– Господин, это собачьи кости. – Крестьянин с граблями поклонился мне.

Домашние псы, которых так любила Сигунн. Мелкие терьеры, обученные истреблять крыс.

Крестьянин выудил из пепла оплавившееся серебряное блюдо.

– Они пришли не убить меня, – пробормотал я, глядя на маленькие грудные клетки терьеров.

– А зачем еще? – удивился Ситрик.

Ситрик был некогда моим слугой, а теперь стал дружинником, причем хорошим.

– Они пожаловали за Сигунн, – буркнул я, потому что не мог придумать иного объяснения.

– Но почему, лорд? Она ведь не твоя жена.

– Не жена. Но я люблю ее. Это значит, Кнуту что-то нужно.

– Кнут Длинный Меч, – с угрозой проговорил Ситрик.

Ситрик не был трусом. От Кьяртана, своего отца, Ситрик унаследовал искусство обращения с оружием. Воин стоял рядом со мной в «стене щитов», и я знал его храбрость, но при имени Кнута голос его дрогнул. Неудивительно – Кнут Ранулфсон был легендой в землях, где правят даны. Худощавый мужчина с очень бледной кожей и волосами белыми, как кость, хотя совсем еще не старик. Думается, ему было лет под сорок – это довольно много, но волосы Кнута белы с самого рождения. Уродился он хитрым и безжалостным. Его меч, Ледяная Злость, вселял страх от северных островов до южного побережья Уэссекса, а слава привлекала дружинников, пересекавших моря, чтобы служить такому вождю. Он и его приятель Зигурд Торрсон – самые могущественные лорды данов в Нортумбрии. Они питали намерение сделаться таковыми для всей Британии, да только один недруг раз за разом давал им отпор.

И вот теперь Кнут Ранулфсон, Кнут Длинный Меч, этот самый опасный мечник в Британии, захватил женщину этого недруга.

– Ему нужно что-то, – повторил я.

– Ты? – спросил Осферт.

– Это мы узнаем, – проговорил я. И оказался прав.

То, чего хотел Кнут Ранулфсон, мы выяснили в тот вечер, когда отец Катберт вернулся домой. Священника привез торговец пушниной – Катберт сидел у него в фургоне. Предупредила нас Мехраза – ее вопль.

Я был в большом амбаре, который даны не успели спалить, а мы стали использовать как жилой дом, пока не построим новый. Я наблюдал, как работники складывают из камней очаг, а услышав крик, выбежал наружу и заметил подскакивающий на кочках фургон. Мехраза вцепилась в мужа, а Катберт размахивал длинными костлявыми руками. Мехраза не умолкала.

– Тихо! – рявкнул я.

Мои люди выскочили вслед за мной. Торговец пушниной остановил фургон и при моем приближении рухнул на колени. Он сообщил, что нашел отца Катберта на севере.

– Господин, священник был у Беоргфорда, у реки, – сообщил купец. – Они швырялись в него камнями.

– Кто швырялся камнями?

– Мальчишки, господин. Дети баловались.

Выходит, Кнут направился к тому броду и там, скорее всего, отпустил попа. Длинная ряса Катберта была порвана и перепачкана, а бритый череп украшали багровые шишки.

– Как ты поступил с мальчишками?

– Просто разогнал, господин.

– Где он был?

– В камышах, лорд, у реки. Плакал.

– Отец Катберт! – воскликнул я, подходя к фургону.

– Господин! Господин! – Священник протянул мне руку.

– Он не может плакать, – сказал я торговцу. – Осферт, дай этому человеку денег. – Потом снова обратился к купцу: – Мы накормим тебя и приютим на ночь лошадей.

– Господин! – проскулил отец Катберт.

Я подошел к повозке и поднял попа. Тот был высоким, но на удивление легким.

– Стоять можешь? – спросил я его.

– Да, господин.

Я опустил священника на землю, придержал, потом отступил на шаг, давая Мехразе обнять мужа.

– Господин, – пробормотал он поверх плеча жены. – У меня послание.

Голос у него был такой, будто он плачет. Возможно, так оно и было, да только человек без глаз не может плакать. Тот, у кого вместо глаз две кровавые дыры, не льет слез. Ослепленный и хотел бы заплакать, да не выйдет. Кнут Ранулфсон выдавил ему глаза.

* * *

Тэмворпиг – вот где я должен был встретиться с Кнутом Ранулфсоном.

– Он сказал, господин, ты знаешь почему.

– И больше ничего?

– Ты знаешь почему, – повторил священник. – И ты совершишь благое дело и встретишься с ним прежде, чем истает луна, или он убьет твою женщину. Медленно.

Я подошел к двери амбара и вгляделся в ночь, но луна пряталась за облаками. Мне не требовалось видеть, как узок ее серпик. До новолуния оставалась неделя.

– Что еще он сказал?

– Только то, что тебе следует быть в Тэмворпиге прежде, чем умрет луна, господин.

– А насчет блага? – спросил я, теряясь в догадках.

– Заявил – тебе известно, что это значит, господин.

– Но мне неизвестно!

– А еще сказал… – медленно продолжил отец Катберт.

– Что?

– Сказал, что ослепил меня, дабы я ее не видел.

– Не видел ее? Кого?!

– Сказал, что я недостоин на нее смотреть, господин.

– На кого?!

– Поэтому он ослепил меня! – взвыл священник.

Мехраза снова завизжала, и мне больше ничего не удалось от них добиться.

Но я хотя бы знал Тэмворпиг, пусть судьба ни разу не забрасывала меня в этот город на краю владений Кнута Ранулфсона. Некогда то был большой город, столица могучего короля Оффы, правителя Мерсии. Этот король отгородился стеной от валлийцев и повелевал также Нортумбрией и Уэссексом. Оффа провозгласил себя владыкой всех саксов, но он давно умер, а от его великой Мерсии остались лишь обломки, оспариваемые данами и саксами. Тэмворпиг, некогда столица величайшего государя всей Британии, твердыня, скрывавшая его внушающие ужас войска, превратился в унылые развалины, где саксы тяжко трудились на благо ярлов. А еще там размещалось самое южное из поместий Кнута – крайний оплот власти данов в оспариваемом приграничье.

– Это ловушка, – предупредил Осферт.

Я почему-то сомневался в этом. Главное – внутренний голос. Кнут Ранулфсон совершил отчаянный поступок, пошел на огромный риск. Он послал – или повел – воинов далеко вглубь Мерсии, где его немногочисленный отряд с легкостью могли отрезать и перебить до последнего человека. Но почему-то он пошел на этот риск. Ему что-то нужно, и дан уверен, что у меня это есть. Поэтому и вызывает меня не в одно из больших поместий в сердце своей земли, но в Тэмворпиг, лежащий совсем близко к владениям саксов.

– Мы поедем, – решил я.

Я взял всех мужчин, способных сидеть на лошади. Всего получилось шестьдесят восемь воинов, облаченных в кольчуги и шлемы, вооруженных щитами, секирами, мечами, копьями и боевыми молотами. Мы скакали под моим знаменем с волком. Скакали на север, навстречу ветрам холодного лета и внезапно налетавшим яростным ливням.

– Урожай будет плохим, – бросил я Осферту по пути.

– Как и в прошлом году, господин.

– Нам стоит вызнать, кто продает зерно.

– Цена подскочит.

– Лучше так, чем голодные дети, – ответил я.

– Ты – хлафорд, – отозвался Осферт.

Я повернулся в седле:

– Этельстан!

– Лорд Утред? – Парень заставил жеребца прибавить ходу.

– Почему меня назвали хлафордом?

– Потому что ты хранитель каравая, господин, – пояснил Этельстан. – Долг хлафорда – кормить своих людей.

Я одобрительно хмыкнул. Хлафорд – господин, оберегающий хлаф, то есть каравай. Мой долг – не дать моим людям помереть с голоду во время трудной зимы, и если это требует золота, значит золото должно быть потрачено. Золото у меня имелось, но его всегда не хватало. Я грезил о Беббанбурге, крепости на севере, которую украл у меня Эльфрик, мой дядя. Это неприступный форт, последний оплот на побережье Нортумбрии, такой могучий и мрачный, что даны так и не сумели его захватить. Они овладели всей Северной Британией, от богатых пастбищ Мерсии до дикой шотландской границы, но взять Беббанбург не смогли. И если я собираюсь отбить его, мне потребуется больше золота в уплату дружинникам, больше золота на копья, больше золота на топоры, больше золота на мечи. Больше золота, чтобы одолеть родичей, укравших мою крепость. Но чтобы добраться до нее, нужно пробиться через все земли данов, и я начинаю опасаться, что умру раньше, чем снова увижу Беббанбург.

До Тэмворпига мы доехали на второй день пути. Где-то пересекли границу между землями саксов и данов. Граница эта – не какая-то четко очерченная линия, но широкая полоса, где все укрепления сожжены, сады вырублены и где редко бродят иные животные, кроме диких. И все же некоторые из старых ферм отстроили заново: попадался то новый амбар из свежих белых бревен, тут и там на лугах паслись стада. Мир привлекает крестьян на пограничные земли. Этот мир длился со времен сражения в Восточной Англии, которое произошло после кончины Альфреда. Хотя мир всегда был условным. Случались набеги за скотом, за рабами, стычки из-за межей, но армии не созывались. Даны по-прежнему хотели завоевать юг, а саксы мечтали отобрать у них север, но десять лет мы жили в хрупкой тишине. Я был не прочь нарушить покой, повести войско на север, на Беббанбург, но ни Мерсия, ни Уэссекс не могли дать мне людей, поэтому я тоже хранил мир.

И вот теперь Кнут его нарушил.

Он знал, что мы идем. Кнут наверняка выставил дозорных, чтобы наблюдать за всеми дорогами с юга, поэтому мы не принимали мер предосторожности. Обычно, направляясь к дикой границе, всегда сами высылали вперед разведчиков, но в тот раз ехали открыто, следуя римской дорогой. Мы знали, что Кнут ждет. И он ждал.

Тэмворпиг располагался сразу к северу от реки Тэм. Кнут встретил нас к югу от нее и, видимо, решил попугать, потому как выстроил в «стену щитов» поперек дороги двести с лишним воинов. Его стяг с изображением секиры, перерубающей христианский крест, развевался в середине боевого порядка. Сам Кнут, внушительный в своей кольчуге, в ниспадающем с плеч темно-коричневом плаще с меховым подбоем, с руками, унизанными золотом, восседал на коне в нескольких шагах впереди линии.

Я остановил своих и поехал дальше один.

Кнут поскакал мне навстречу.

На расстоянии удара копья мы оба вздыбили жеребцов и посмотрели друг на друга. Лицо дана обрамлял шлем. Бледная кожа казалась пепельной, а губы, обычно с такой легкостью складывающиеся в улыбку, были стиснуты, как еще один зловещий шрам. Он выглядел старше, чем я его помнил, и мне подумалось в тот миг, что, если Кнут Ранулфсон намерен исполнить мечту своей жизни, ему следует поторопиться.

Шел дождь. Ворон взлетел с ветвей ясеня, и я пытался угадать, что может сулить этот знак.

– Ярл Кнут, – нарушил я молчание.

– Господин Утред, – отозвался он. Его конь, серый жеребец, прянул в сторону, и наездник шлепнул его кольчужной рукавицей, чтобы успокоить. – Я позвал тебя, и ты прибежал как испуганный ребенок.

– Хочешь устроить обмен оскорблениями? – спросил я. – Ты, кто рожден женщиной, ложившейся под каждого мужчину, стоило тому лишь щелкнуть пальцами?

Некоторое время дан молчал. По левую руку от меня, прячась за деревьями, струилась река, стылая под этим промозглым летним дождем. Два лебедя летели вверх по течению, крылья их медленно рассекали холодный воздух. Ворон и два лебедя? Я коснулся висящего на шее молота, надеясь, что предзнаменование сулит добро.

– Где она? – спросил Кнут наконец.

– Знай я, о ком речь, мог бы ответить.

Ярл смотрел мимо меня, туда, где ждали, не сходя с седел, мои люди.

– Ты не взял ее с собой, – глухо проронил он.

– Ты и дальше намерен говорить загадками? – вскинулся я. – Тогда разгадай одну: четыре стручка, четыре шестка, впереди две гнутые палки, позади мочалка.

– Поберегись, – прорычал Кнут.

– Ответ – коза, – сказал я. – Четыре сосца, четыре ноги, два рога и хвост. Простенькая загадка, в отличие от твоей.

– Две недели назад, – отозвался он, упершись в меня взглядом. – Этот штандарт побывал на моей земле. – Он указал на мой стяг.

– Я не посылал его и сам не нес.

– Семьдесят воинов, так мне сообщили, – не обратив внимания на мои слова, продолжил Кнут. – Они направлялись в Буккестан.

– Когда-то давно я бывал там.

– Воины схватили мою жену, а еще сына и дочь.

Я уставился на него. Ярл сказал это без выражения, но на лице его читались горе и обида.

– Слышал, что у тебя родился сын, – проговорил я.

– Его зовут Кнут Кнутсон, и ты пленил его, а еще – его мать и сестру.

– Я не делал этого, – заявил я твердо.

Первая жена Кнута умерла много лет назад, как и их дети, но до меня дошли вести о новом браке ярла. То был неожиданный союз. Все ждали, что Кнут возьмет супругу ради выгоды, земель, богатого приданого или союза, но слухи гласили, что избранница его была простой крестьянской девушкой. О ней говорили как о редкой красавице, и она принесла мужу близнецов, мальчика и девочку. У Кнута, разумеется, были и другие дети, все незаконнорожденные, но новая супруга подарила ему самое дорогое – наследника.

– Сколько твоему сыну? – спросил я.

– Шесть лет и семь месяцев.

– И чего ради его повезли в Буккестан? Узнать будущее?

– Жена взяла его посмотреть на колдунью, – ответил Кнут.

– Старуха жива? – удивился я. Когда мы в последний раз виделись, чародейка была дряхлой, и мне казалось, что ей уже давно пришел срок умереть.

– Молись, чтобы мои жена и дети были живы, – отрезал Кнут. – И невредимы.

– Мне ничего не ведомо про твоих близких, – сказал я.

– Их схватили твои люди! – отрезал дан. – Это был твой стяг!

Его ладонь в кольчужной рукавице легла на рукоять меча, Ледяной Злости.

– Верни их мне, – продолжил ярл. – Иначе я отдам твою женщину своим воинам, а когда те натешатся, обдеру ее заживо, медленно, а потом пошлю кожу тебе на чепрак.

Я повернулся в седле:

– Утред! Иди сюда!

Сын подвел коня, остановился рядом, посмотрел на Кнута, потом на меня.

– Слезай с седла! – приказал я парню. – Подойди к стремени Кнута.

Утред помедлил один миг, потом спрыгнул наземь. Я наклонился, чтобы взять уздечку его коня. Ярл нахмурился, не понимая что происходит, потом опустил глаза на Утреда, покорно вставшего рядом с могучим серым жеребцом.

– Это мой единственный сын, – сказал я.

– Мне помнится… – начал было дан.

– Это единственный мой сын, – отрезал я сердито. – Если я солгал тебе, можешь взять его и сделать с ним что хочешь. Клянусь жизнью единственного сына, что не захватывал твою жену и детей. Не посылал людей в твои земли. И ничего не знаю о набеге на Буккестан.

– Они несли твой стяг.

– Стяг легко изготовить, – возразил я.

Дождь усилился, налетая с порывами ветра, секшего лужи между рядками хлебов в ближайших полях. Кнут сверху вниз посмотрел на Утреда.

– Он похож на тебя, – буркнул ярл. – Уродливый, как жаба.

– Я не ходил на Буккестан, – твердо повторил я. – И не посылал людей в твои земли.

– Садись на коня, – бросил Кнут моему сыну, потом повернулся ко мне. – Ты враг, господин Утред.

– Верно.

– Но думаю, не прочь утолить жажду?

– Тоже правда, – отозвался я.

– Тогда вели своим держать мечи в ножнах. А еще напомни, что это мои владения и я с удовольствием убью любого, кто расстроит меня. Потом веди их в поместье. У нас есть эль. Эль не то чтобы добрый, но для саксонских свиней сойдет.

Ярл развернул коня и ускакал. Мы отправились следом.

Дом стоял на вершине небольшого холма, а последний был обнесен древним земляным валом. Насыпали его, надо полагать, по приказу короля Оффы. Вал венчал частокол, а за этими деревянными стенами пряталась жилая постройка с высокой крышей, темные бревна которой почернели от старости. Некоторые из бревен украшали сложные узоры, но лишайник скрыл резьбу. Над главным входом висели рога и волчьи черепа, внутри же крыша покоилась на мощных дубовых балках, с которых тоже свисали черепа. Освещался дом жарким пламенем, бушующим в центральном очаге. Если гостеприимство со стороны Кнута удивило меня, то еще сильнее я был поражен, вступив в главный зал, ибо на помосте, ухмыляясь, как чокнутая белка, сидел Хэстен.

Хэстен. Много лет назад я спас его, подарил свободу и жизнь, он же отплатил мне предательством. Когда-то Хэстен был могуч, а его армии угрожали самому Уэссексу, но судьба посмеялась над ним. Я уже забыл, сколько раз сражался с ним и всегда бил, но он всякий раз ускользал как змея из-под граблей крестьянина. Вот уже много лет, как Хэстен обосновался с горстью дружинников в древнем римском форте Сестер, и мы не трогали его. Теперь же он оказался в Тэмворпиге.

– Хэстен принес мне клятву верности, – пояснил Кнут, заметив мое удивление.

– Мне он тоже клялся.

– Господин Утред! – Хэстен кинулся ко мне, раскинув руки для объятия, с улыбкой широкой, как русло Темеза.

Он выглядел старым и действительно постарел. Мы все постарели. Волосы его подернулись серебром, лицо покрыли морщины, но глаза остались, как прежде, хитрыми, живыми и веселыми. Мерзавец явно процветал: золотые браслеты на руках, золотая цепь с золотым молотом на шее, еще один золотой молоточек в мочке левого уха.

– Всегда рад видеть тебя, – воскликнул он.

– Одностороннее удовольствие, – отрезал я.

– Мы должны быть друзьями! – заявил Хэстен. – С войнами покончено!

– Неужели?

– Саксы держат юг, даны живут на севере. Какое замечательное решение – куда лучше, чем убивать друг друга, не так ли?

– Если ты говоришь, что войнам конец, то я знаю точно, что скоро увижу «стены щитов».

Они бы появились уже давно, будь моя воля. Я лет десять вынашивал планы выпихнуть Хэстена из его убежища в Сестере, но мой кузен Этельред, правитель Мерсии, постоянно отказывался дать мне необходимое войско. Я просил даже Эдуарда Уэссекского, но тот тоже сказал «нет», ссылаясь на то, что Сестер лежит в Мерсии, не в Уэссексе, и это дело Этельреда. Последний ненавидел меня и предпочитал видеть данов в Сестере, но не допустить роста моей славы. Теперь, судя по всему, Хэстен заручился поддержкой Кнута, и выкурить его из Сестера станет еще труднее.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7