Стивен Бакстер.

Бесконечная утопия



скачать книгу бесплатно

– Я знаю…

Лобсанг посмотрел на Агнес и прошептал:

– Не бойся, Агнес. Это не смерть. Это не смерть…

Его лицо обмякло.

Мгновение царила тишина.

Затем Джошуа осознал изменения на заднем плане, негромкие, обыденные звуки Приюта – гудение невидимых механизмов, вентиляторов и насосов – затихали. Все приборы прекращали работать. Выглянув в окно, он увидел, как вспыхнул и погас огонек в здании напротив. Потом потемнел целый квартал. Где-то зазвучал сигнал тревоги.

Агнес схватила Лобсанга за плечи и потрясла.

– Лобсанг! Лобсанг! Что ты наделал? Куда ты делся? Лобсанг, сукин сын!

Салли рассмеялась, встала и перешла.

* * *

Конечно, даже Лобсанг не знал всего. Некоторые тайны особой природы Джошуа были, оказывается, скрыты не в переходах Долгой Земли, а в глубоком прошлом. Тайны, которые начали закручиваться еще в марте 1848 года в Лондоне, на Базовой Земле.

Аплодисменты были оглушительными, Великий Элюзиво слышал их, спускаясь по лестнице к служебному выходу театра Виктории. В ушах еще звенело от гомона на трехпенсовой галерке, а его уже ошеломили вид и звуки Нью-Ката: витрины магазинов, прилавки, оживленное движение, уличные представления, нищие мальчишки-акробаты, которые кувыркались за гроши. И, конечно, как всегда, здесь были люди, поджидающие Луи снаружи, в вечерней темноте Ламбета. Даже юные леди. Хорошо, если юные леди.

Но на этот раз из переулка его позвал тихий мужской голос:

– Мистер, вы быстро двигаетесь, не правда ли? Можно сказать, поразительно быстро. Разрешите звать вас Луи? Полагаю, это ваше настоящее имя. Или одно из них. У меня для вас предложение. Заключается в том, что я приглашаю вас на ужин в «Пьяный моллюск» – там подают лучших в Ламбете устриц, если вы еще не знаете. Я-то знаю, что вы без ума от устриц.

Фигура была неразличима в темноте.

– Сэр, вы застигли меня врасплох.

– Да, знаю. Я заговорил с вами так быстро и настойчиво, потому что знаю: в любой момент, как пожелаете, вы можете просто исчезнуть. Эта способность служит вам очень хорошо, как я погляжу. Тем не менее вы не знаете, как это у вас получается. И я не знаю. Словом, сэр…

Мужчина исчез, вызвав легкое дуновение.

И появился снова. Он ловил ртом воздух и держался за живот, будто его ударили. Но выпрямился и сказал:

– Я тоже так умею. Меня зовут Освальд Хаккет. Луи Рамон Валиенте, мы можем поговорить?


Февраль 2052 года, удаленные области Долгой Земли

Звезды над головой Джошуа Валиенте светили только ему одному. В конце концов, были разумные причины полагать, что, кроме него, в данном конкретном мироздании нет ни души.

У него по-прежнему болела голова.

И не только она, ныла и культя левой руки.

Дух Валиенте носился во мраке. Какое-то существо, вскрикнув, умерло в темноте, и Джошуа пробрал страх.

– Я становлюсь слишком стар для этого, – пробормотал он вслух.

Он принялся собирать вещи.

Пора домой.

Глава 2

Похороны состоялись промозглым декабрьским днем 2045 года в Мэдисоне, штат Висконсин на Западе-5.

Сначала сестра Агнес задавалась вопросом, как можно устраивать панихиду по человеку, который в обычном понимании и человеком-то не являлся и чье тело не представляло собой привычную хрупкую плоть. На самом деле она никогда не знала, сколько у него тел и вообще имеет ли это значение. И тем не менее, человек или нет, он несомненно умер, в любом смысле этого слова, который имел значение в сердцах его друзей. Поэтому она постановила, что панихиде быть.

Они собрались вокруг могилы, вырытой на маленьком участке около перемещенного приюта, где похоронили «его» – по крайней мере передвижной модуль, в котором он обитал в момент своей «смерти». Ощущение нереальности усиливали четыре запасных передвижных модуля, стоявшие над могилой в некоем подобии почетного караула, с бесстрастными лицами, в своих обычных оранжевых одеяниях и сандалиях, несмотря на сильный холод.

По сравнению с ними в молитвах и текстах, которые сообща читали отец Гэвин из местного католического прихода и Падмасамбхава, настоятель монастыря в Ладакхе и, предположительно, старый друг Лобсанга в прошлой жизни, не было ничего необычного. Но, возможно, думала сестра Агнес, это отражало самую странную черту Лобсанга: он обрел сознание в виде компьютерной программы и при этом утверждал, что является реинкарнацией тибетского мастера по ремонту мотоциклов, и поэтому потребовал гражданские права. Судебные слушания длились несколько лет.

– Не знаю, кем я кажусь другим, – говорил отец Гэвин с мягким ирландским акцентом, – но сам себя я воспринимаю всего лишь ребенком, который бродит по обширным берегам знания, время от времени находит яркий камешек и довольствуется этой находкой, тогда как перед ним расстилается неисследованный безбрежный океан истины.

Агнес тихонько прошла за спины собравшихся и встала рядом с пожилым мужчиной, высоким, седовласым, в неприметном черном пальто и шляпе.

– Хорошие строки, – тихо сказала она.

– Ньютон. Одна из моих любимых цитат. Сам выбирал. Возможно, несколько нескромно, но похороны бывают только раз в жизни.

– Ну в твоем случае это еще не известно. Итак, «Джордж»…

– Да, «жена» моя?

– Достойное собрание, даже если не считать тебя. Капитан Кауфман блестяще выглядит в парадной форме. Нельсон Азикиве, как всегда, серьезный и внимательный. Хороший друг, да, Л… эм-м, «Джордж»? А что там за женщина? Привлекательная, лет сорока с небольшим, та, которая плачет все утро.

– Ее зовут Селена Джонс. Работала со мной много лет назад. Теоретически она все еще мой законный опекун.

– Хм-м. Притащил весь свой багаж, да? Даже Чойдже явился, как я погляжу, и почему его не сдали на металлолом, не понимаю. И Джошуа Валиенте, и Салли Линдси.

– Король и королева Долгой Земли, – сказал «Джордж».

– Да. Рука об руку. Как всегда, выглядят словно созданы друг для друга и при этом желают, чтобы их разделяло как можно больше миров. Никогда этого не понимала.

– Ты знаешь Джошуа с детства, вот и скажи мне. Кстати, о детях…

– Все документы поданы. Пройдет какое-то время, прежде чем появится подходящий ребенок. Даже несколько лет. Он или она, может, еще и не родился. Но когда придет разрешение на усыновление, мы будем готовы. Мы уже выбрали новый мир, где будем растить нашего «сына» или «дочь»?

– Я уже говорила, что попрошу Салли Линдси помочь. Кто лучше ее знает Долгую Землю?

Агнес посмотрела на Салли.

– Она единственная, кому известно о тебе?

– Да. Кроме тебя, единственная. На самом деле она сказала, что никогда не верила в мою окончательную смерть. Она каким-то образом знала еще до того, как я с ней связался. Но она умеет молчать. Клянусь, у нее есть тайны от самой себя.

– Хм-м. Я не до конца уверена, что ей можно доверять. Не насчет ее молчания, тут я согласна.

– Тогда почему?

– Не знаю. У Салли… странное чувство юмора. Она плутовка. Ты точно уверен, что хочешь этого? Оставить все и просто…

Он посмотрел на нее:

– Просто быть человеком? А ты?

И этот вопрос всколыхнул ее собственные эмоции, глубоко в комке геля Корпорации Блэка, который заменял ей сердце.

Отец Гэвин прочел следующую фразу, и «Джордж» нахмурился.

– Я правильно расслышал? Что-то про грешника перед вратами Рая и приползти обратно ко мне…

Она взяла его под руку.

– У тебя Ньютон, у меня Стейнман. Идем. Давай убираться отсюда, пока никто ничего не заподозрил.

Глава 3

Если бы не собака Рио, погнавшаяся за каким-то воображаемым пушистиком на заднем дворе старого участка Паульсонов, Никос Ирвин, скорее всего, так и не нашел бы большой погреб. Это была маловероятная случайность – а может, и нет, если знать Рио, которая унаследовала от предков, бернских овчарок, упорство и любопытство. Но если бы не Никос со своей упрямой любимицей, вся последующая история человечества, к добру или к худу, но пошла бы в ином направлении.

Это случилось в апреле 2052 года. Никосу было десять.

* * *

Не то чтобы Никосу нравился старый дом Паульсонов и вообще заброшенный поселок, где он находился. Просто дом Паульсонов использовали как местный обменник, и мать послала Никоса на поиски пинеток для своей беременной подруги Энджи Клейтон.

Так что он вместе с подпрыгивающей Рио вышел на яркий солнечный свет из тени деревьев, из дремучей чащи, в глубине которой компания лесных троллей выводила протяжную песню.

Он осмотрел большие дома, безмолвно возвышающиеся над этим открытым пространством. Никос вырос в лесу и инстинктивно не любил расчищенные поляны, потому что там негде укрыться. Кроме того, этот брошенный поселок был странным местом. Родители всегда говорили, что Долгая Земля для человечества слишком новая, чтобы уже заиметь историю, но если где-то в мире Никоса и была история, то именно здесь. Некоторые из старых домов поглотили заросли, но остальные все еще стояли на виду – грубые, квадратные и чуждые, с облупившейся побелкой и разбитыми окнами. Здесь даже пахло странно, не гнилью давно заброшенного места, а срубленной древесиной и иссушенной, пыльной, безжизненной землей.

Все это в основном было делом рук первых колонистов, основателей. Они расчистили лес, чтобы построить свой маленький поселок. Еще виднелись аккуратно срубленные и выжженные пни на месте огромных старых деревьев, и поля, которые засаживали колонисты, и тропы, которые они отмечали выкрашенными белой краской камнями, и, конечно, дома, что они возвели всего за несколько лет, со штакетными заборами, дверями с проволочными сетками и шторами из бус. В некоторых домах сохранились окна из мутного стекла. Здесь даже была маленькая церквушка, недостроенная, с усеченной пирамидальной крышей, открытой всем ветрам.

И, совсем уж неслыханно, в одном большом старом доме даже стояло пианино – деревянный сундук, который кто-то смастерил из местной древесины, приделал педали, внутреннюю раму, струны – все эти детали принесли из Ближних Земель. Замечательный шедевр почти бессмысленного мастерства.

Родители Никоса говорили, что основатели были целеустремленными и энергичными, и, когда они пришли в эти отдаленные миры за миллион с лишним переходов от Базовой, первого мира человечества, ими владели горячечные мечты о прошлом, когда их предки осваивали первую Америку и строили города вроде этого, города с фермами и садами, школами и церквями. Они даже назвали свой городок Нью-Спрингфилдом.

Но дело в том, что здесь была не колониальная Америка.

И эта Земля не была Базовой. Отец Никоса говорил, что этот мир и группа похожих Земель вокруг него заполнена деревьями от полюса до экватора и до другого полюса, и он выражался буквально: леса здесь процветали даже за полярным кругом. Разумеется, эта версия Мэна заросла деревьями, которые выглядели как секвойи и лавры, но, наверное, ими не являлись. А в подлеске росло что-то похожее на чай, ягодные кусты, папоротники и хвощи. В полумраке, в теплом, влажном воздухе носились насекомые, а на деревьях и глинистой земле кишели пушистики, как их все называли, – маленькие прыгучие млекопитающие, которые жили тем, что охотились за упомянутыми насекомыми.

И в таком мире дети основателей вскоре начали искать новый образ жизни, отличный от жизни их родителей-пионеров.

Зачем весь этот тяжелый труд на фермах, когда вокруг целый ничейный мир, полный плодоносящих круглый год деревьев? Когда реки кишат рыбой, а в лесах полно пушистиков, которых так легко ловить? Может, земледелие имеет смысл в более пустых мирах Кукурузного пояса, но здесь… Периодически попадающие сюда бродяги, что называли себя стригалями, или сезонниками, или хобо, представляли наглядный пример другого образа жизни. Они способствовали расколу. Друзья родителей Никоса все еще судачат об одной особенно убедительной и, по-видимому, интеллигентной молодой женщине, которая, задержавшись здесь на несколько недель, проповедовала преимущества свободного образа жизни.

Пионеры предпочитали рано заводить детей. Чем скорее вырастишь новый урожай усердных работников, тем лучше. Но многочисленная детвора Нью-Спрингфилда, воспитанная в мире, совершенно отличном от родительского, быстро освоила независимое мышление и взбунтовалась. Большинство молодежи и значительная часть их родителей сдались и ушли в лес. Желание поддерживать поселок как-то исчезло, в действительности просуществовав всего одно поколение.

Сейчас Ирвины и другие семьи вообще не имели постоянного места жительства. По мере созревания сезонных плодов они переходили из одного мира в другой, где выжигали молодую поросль и чинили прошлогодние шалаши и очаги. По весне взбирались на холм Мэннинг в мире, отстоящем на несколько переходов к востоку, когда там вылезали из нор кротобелки – выбирать новых королев и искать новые норы, и их было легко ловить. А по осени люди уходили к ручью Соулсби в четырех переходах к западу, где ежегодный нерестовый ход лососей был особенно обильным. Никос вырос среди всего этого и не знал иной жизни.

Что же касается самого старого поселка, то большинство основателей, постарев и ослабев, вернулись на Базовую. Немногие разочарованные пионеры держались изо всех сил, а родственники присматривали за стареющими героями. Мать Никоса рассказывала ностальгическую историю о том, как она, бывало, слышала по вечерам игру пожилой леди на пианино. В тишине мирового леса разносился вальс Шопена – музыка, написанная в давно минувшем веке, в очень далеком мире. Временами вальс подхватывали чуткие лесные тролли. Но инструмент разладился, пришел день, когда музыка смолкла навсегда, и на пианино больше никто не играет.

Даже после того, как Нью-Спрингфилд полностью бросили, община Никоса продолжала расчищать это место от зарослей. Поселок использовался. Переходники нужны всем, а для них нужен картофель, но картофель необходимо выращивать, для этого и пригодились остатки полей основателей. Кто-то вложил много труда в строительство кузницы рядом с участком Паульсонов, и ее поддерживали в рабочем состоянии. Между мирами нельзя проносить железо, и сохранение ремесла его изготовления было еще одной хорошей идеей. Некоторые животные, завезенные основателями, – куры, козы, свиньи и даже овцы – выжили и размножились. Одичавшие потомки тех первых свиней частенько пугали людей, внезапно выскакивая из зарослей.

А вот этот дом, прежнее жилище Паульсонов, который был крепче остальных, со временем нашел новое применение. Он стал обменником, как его теперь называли, местом, где можно оставлять и обменивать всякую всячину.

За этим Никос и пришел сюда.

* * *

Он осторожно прошел через поляну к участку Паульсонов.

Держа левую руку на бронзовом ноже, который носил на бедре, а правую – на переходнике, он пристально следил за окрестностями. Местных диких животных Никос не боялся. Поскольку одичавшие домашние животные ушли, в лесу осталось только три опасности: муравьи, большие птицы и крокодилы. Ну до воды слишком далеко, чтобы опасаться крокодилов; большие птицы свирепы, но они привыкли нападать на маленьких лесных пушистиков и потому были тяжелыми, неуклюжими и медленными. А что касается муравьев, то Никоса об их приближении предупреждал шум, напоминающий течение страшной разъедающей жидкости, уничтожающей все на своем пути. Кроме того, лесные тролли почти наверняка запоют в случае опасности, и Никос успеет убраться. Почти наверняка. Никос сам видел, как неосторожного ребенка поймала большая птица, и это было ужасно. Вот из-за этого скользкого «почти» и нельзя терять бдительность.

Нет, причина осторожности Никоса крылась в том, что по крайней мере среди детей ходили рассказы об этом особенном доме. Легенды, если хотите. Легенды о существах, которые здесь жили.

И это не какие-нибудь пушистики, которые роются в отбросах. И не какие-нибудь знакомые лесные чудовища. Нечто гораздо худшее. Возможно, здесь заперт эльф, нечисть Долгой Земли, сломленный и старый, но по-прежнему злобный, поджидающий неосторожных детей, чтобы их съесть. Или, в другом варианте легенды, призрак одного из этих самых детей, желающий отомстить тем, кто заставил его или ее пойти сюда.

Конечно, это глупости. Никос был достаточно взрослым, чтобы увидеть изъяны в логике: если в доме Паульсонов обитает призрак, то почему взрослые устроили тут склад? И все же он еще был достаточно ребенком, чтобы бояться. Что ж, сказки или нет, но он не вернется, не выполнив поручения, это уж точно. Иначе насмешки над его детскими страхами будут похуже того, что с ним может сделать любое чудовище.

Когда он подошел к крыльцу, Рио понюхала воздух и с лаем скрылась из виду за углом дома. Наверное, погналась за каким-нибудь неосторожным пушистиком. Никос не стал обращать на собаку внимания.

Открыв скрипучую незапертую дверь, он вошел внутрь и огляделся. Через завесу зелени, что потихоньку затягивала окна, пробивалось совсем мало дневного света. Никос достал из кармана фонарик, чтобы лучше видеть в темноте. У него невольно волосы встали дыбом. Он привык к вигвамам и шалашам, никогда не верил в легенды о призраках, но ему было непривычно даже просто заходить в деревянный ящик, закрытый со всех сторон. Тем не менее он, держась начеку, прошел дальше.

Большую часть дома занимала одна главная комната. Никос знал, что эти дома строились так: сначала одно просторное помещение, где вся растущая семья живет, ест и спит, а потом по возможности добавляли другие: кухню, спальни, кладовки. Но строительство здесь, как и во многих других местах, не зашло столь далеко. Никос узнавал обстановку по прошлым посещениям под присмотром отца: большой старый стол в углу, камин под недостроенным дымоходом, на полу коврики, сплетенные из растущего у ручья тростника и раскрашенные краской из местной зелени.

Комната была забита хламом, пыльным старым мусором, сваленным кучами на полу, на столе и у стен. Но это был не хлам, не совсем. Люди леса всегда имели мало вещей, потому что все их имущество либо приносилось с Базовой или Ближних Земель, либо вещи приходилось изготавливать самим. Во всех случаях уходило много усилий. Поэтому, если что-то ломалось – лук, бронзовый мачете, палка-копалка – и вещь было трудно починить, ее оставляли здесь, в обменнике. Теоретически ею мог воспользоваться кто-то еще, хотя бы деталями, – бронзу можно расплавить, сломанный лук отдать детям, чтобы тренировались. Это был полезный склад кусков проволоки, реле и катушек – предметов, с помощью которых можно сделать или починить переходник или радио. Тут даже валялась куча мудреной электроники с Базовой: телефоны, планшеты – все неработающие, поскольку в них сели батарейки и фотоэлементы, а начинка была слишком изощренной, чтобы использовать для чего-то другого. Даже их иногда забирали, чтобы носить в качестве украшений или подарить лесным троллям.

И там всегда была одежда, особенно детская: и белье, и штаны, и рубашки, и свитера, и носки, и обувь, по большей части купленные на Ближних Землях, кое-что пошитое здесь. Взрослые вещи были в основном слишком изношены, чтобы пригодиться, но Никос выбрал несколько цветных шарфов для нового стеганого одеяла, которое шила мать. Даже лоскуты шли в дело – ими набивали постель и тому подобное. А вот детские вещи могли остаться почти новыми, если ребенок из них вырастал. Люди Нью-Спрингфилда вели подвижный, кочевой образ жизни и брали с собой мало вещей. И определенно не собирались двадцать лет таскать пинетки на случай, если в один прекрасный день родятся внуки, которые поносят их всего пару месяцев. Пинетки, которые Никос сегодня искал, предназначалась будущему малышу Энджи Клейтон.

Порывшись, он нашел пару чудесных маленьких мокасин, сшитых из шкуры какого-то несчастного пушистика. У него на ладони они казались игрушечными.

Вот тогда он и услышал визг Рио, звук, похожий на треск дерева, и шум, будто что-то тяжелое свалилось в яму.

Глава 4

Никос рванул на улицу и побежал вокруг дома в ту сторону, где скрылась собака.

– Рио! Рио!

Позади дома, на границе нерасчищенных джунглей, из земли торчали колья – незаконченный частокол, чтобы овцы не уходили в лес, а большие птицы не забредали во двор. Никос пробирался между чайными кустами и молодыми деревцами, заполонившими когда-то расчищенное пространство между домом и частоколом, – и чуть не свалился в яму.

Он осторожно шагнул назад и заглянул вниз. Яма шириной футов шесть была прикрыта нестругаными досками, которые со временем, очевидно, подгнили и утратили прочность. Судя по оставшимся доскам, они были засыпаны землей, а сверху еще и лесным перегноем. На этом слое почвы даже проросли несколько живучих папоротников. Но одна доска теперь проломилась и обрушилась в дыру, глубокую и черную.

Никос почесал голову. Все это озадачивало. Погреб? Возможно. Погреба предназначались не только для хранения продуктов и прочих вещей, но и были разумной мерой предосторожности на случай нападения бандитов и других злоумышленников. Ведь если есть переходник, то никакие стены не остановят: нужно просто перейти в последовательный мир, где этой стены не существует, пройти через то место, где она стоит, и перейти обратно… А вот в погреб перейти невозможно. В последовательных мирах это место будет забито почвой, горными породами и корнями деревьев. Неглубокие погреба были выкопаны даже под некоторыми крупными, хорошо обустроенными стоянками семьи Никоса, разбросанными по последовательным мирам.

Да, вполне ожидаемо, что при таком доме будет погреб или, по крайней мере, его начнут копать. Но зачем закрывать его досками?

И хотя весь этот мусор поверх досок мог собраться за прошедшие годы, было похоже, что яму спрятали намеренно. Зачем? Может, это не погреб, а какая-то ловушка? Но ловушка для кого? Только большая птица, или крокодил, или крупная собака вроде Рио, или человек, достаточно тяжелый, чтобы провалиться сквозь доски. А может, и вовсе никто, по крайней мере в то время, когда доски еще не настолько прогнили.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7