Б. Бабаджанов.

Туркестан в имперской политике России: Монография в документах



скачать книгу бесплатно

Как отдельные примеры взаимоотношений Хивинского ханства с колониальными властями здесь публикуется часть весьма обширной корреспонденции по поводу «специальных эмиссаров» хивинского хана, которые собирали занят с подданных или «решали иные особые предписания» хана на территории Закаспийской области. Отношение к такого рода «миссиям» было неоднообразным, что мы постарались показать в публикуемой корреспонденции. С одной стороны, решение такого рода дипломатических и экономических проблем рассматривалось как «нравственная поддержка Хану», которая должна служить «упрочению русского влияния в Хиве, а с другой – к сохранению спокойствия в местах скопления Хивинских подданных в пределах русской территории».

С другой стороны, иногда присутствие на территориях «имперского контроля» хивинских подданных (со специальными поручениями хана) воспринимались как прецеденты «нарушения договоренностей», либо как возможные причины «нарушения спокойствия подданных». Кроме того, респонденты хивинского хана старались внушить ему, что «предложения русских властей, сообщенные на его заключение, всегда направлены, между прочим, к пользе управляемого им народа». Однако мнения облагодетельствованного «народа» никто не удосужился спросить.

Еще больший объем переписки русских чиновников разного ранга (как местных, так и из метрополии) отложился в архивах относительно взаимоотношений с Бухарским ханством. Как самый показательный пример, мы выбрали «Пояснительную записку Министерства иностранных дел» по поводу документа, составленного тогдашним генерал-губернатором Самсоновым и названного «Особое мнение». С особым мнением генерал выступил по поводу различных вопросов взаимоотношений с Бухарским ханством. Пояснительная записка весьма рельефно отразила обычные противоречия между военными чиновниками на местах и Министерством иностранных дел, которое часто оглашало весьма резонные и взвешенные аргументы относительно разных вопросов «восточной политики», особенно в отношениях с ханствами, находящимися под протекторатом Российской империи. По этой причине «Особое мнение» генерала Самсонова лучше рассматривать в контексте упомянутой Пояснительной записки МИД.

Основной вопрос, поднятый на специальном Совещании (январь 1910 г.), касался проблемы возможного присоединения Бухары к Российской империи. Министерство заявляет, что этот вопрос обсуждается уже почти полвека, однако всегда наталкивается на сложности, главным образом – политического и особенно экономического порядка. Поэтому Пояснительная записка комментирует этот проект так: «…чем позднее состоится фактическое присоединение среднеазиатских ханств к России, тем лучше для нас».

Министерство, поправляя Самсонова, также полагает, что любые запросы и предложения российской стороны выполнялись «при самом полном содействии Правителя ханства», даже тогда, когда ущемлялись экономические интересы Бухары, например после включения ханства «в черту» и после фиксации курса бухарской монеты. Попытки эмира возместить понесенные убытки в Министерстве воспринимают как вполне естественные шаги, в отличие от попыток генерала Самсонова расценить это требование как желание Бухары демонстративно проявить «неблагодарность и непокорность».

Серьезной и совершенно уместной критике Министерство подвергло мнение Самсонова относительно неэффективности работы Политического агентства в Бухаре.

Составитель Пояснительной записки замечает, что нельзя путать понятия «невмешательство» и «неосведомленность». Министерство настаивало на невмешательстве во внутренние дела ханства и объясняло, почему этого не стоит делать. Генерал Самсонов, в полном соответствии со сложившейся традицией взаимоотношений ханства и его службы, настаивал на том, что Политическое агентство и, значит, его служба не должны были «проглядеть» шиитскую резню начала января 1910 г. Министерство предлагает спокойней относиться к такого рода столкновениям, так часто повторяющимся в мусульманском мире и не сеять панику. В таком же духе Самсонов делал вывод, что в Бухарском ханстве ожидается «неминуемая общая вспышка», на что министерство отвечало, что «подобные заявления Министерство Иностранных Дел слышит уже свыше 30 лет, и, однако, предсказания в этом смысле никогда не осуществлялись». В таком же критическом и остужающем духе составлены и другие замечания Министерства иностранных дел, вновь демонстрируя более взвешенные подходы в решении ряда вопросов взаимоотношений России с ханствами Средней Азии.

Таким образом, мы видим разные подходы чиновников и дипломатов к решению большинства принципиальных проблем, которые часто возникали во взаимоотношениях с ханствами в Средней Азии. Судя по общей картине, хрупкий баланс в этом негласном противостоянии форм политики чаще решался в пользу таких учреждений вроде Министерства иностранных дел.

Еще один документ, привлекший наше внимание, – «Докладная записка» редактора газеты «Туркестанские ведомости» Е. К. Михайловского, – формально был посвящен анализу состояния вассальной от России Бухары, но на самом деле носил гораздо более обобщающий характер и представлял собой обзор политической ситуации на всем Среднем Востоке в начале XX в. Объяснение появления этого материала заключалось в том, что царские чиновники из русских владений в Средней Азии, объединенных в 1967 г. в Туркестанское генерал-губернаторство, не могли не быть обеспокоены происходившими на Востоке процессами. Особое значение для всех европейских администраторов, в том числе царской бюрократии Петербурга и Ташкента, имело нарастание мусульманского движения, приобретавшего в первые годы XX столетия все более значительный размах[75]75
  Главное внимание мусульманскому движению в России уделяли центральные и местные структуры МВД. Об источниках по их деятельности в данном направлении см.: Арапов Д. Ю., Котюкова Т. В. Архивные материалы Министерства внутренних дел Российской империи о мусульманском движениии начала XX века // Вестник Института Кеннана в России. 2004. Вып. 6. С. 57-82.


[Закрыть]
. Естественно, первостепенную и тревожную роль «исламский фактор» играл для властей Русской Средней Азии, где мусульмане составляли более 90% населения.

Центральной темой записки Е. К. Михайловского стал анализ положения дел в самом значительном вассальном владении империи в Туркестане – Бухарском ханстве[76]76
  Со времени установления правления династии Мангыт (1753-1920) в Бухаре более точным названием государства был термин «эмират», однако, в силу господствующей традиции, в русских источниках и литературе на протяжении XIX – начала XX в. по отношению к Бухаре одновременно продолжал применяться термин «ханство».


[Закрыть]
. Трехмиллионная Бухара в 1868-1873 гг. признала свою политическую зависимость от царской России, отказалась от ведения самостоятельной внешней политики, но сохранила известную внутреннюю автономию. За это бухарские эмиры получили не только различные чины и награды, но уже после 1868 г. закрепили за собой ряд новых территорий (Восточную Бухару, Шахрисабз, Припамирские бекства)[77]77
  Арапов Д. Ю. Бухарское ханство в русской востоковедческой историографии. М., 1981. С. 7-8.


[Закрыть]
.

Внешне власть эмиров над их подданными была абсолютно не ограниченной, но в реальности эмиры должны были постоянно считаться с мнением могущественной корпорации мусульманского духовенства (улема). Особую роль в жизни ханства играл его первый министр (кушбеги), который одновременно являлся управителем столицы государства (Старой Бухары) и должен был постоянно находиться в городской цитадели (арке) во время отсутствия в городе своего государя[78]78
  Поскольку в 1897 г. эмир Абдулахад-хан, поссорившись с местным духовенством, навсегда оставил столицу ханства, бухарский кушбеги Астанкул вплоть до кончины Абдулахад-хана в 1910 г. 13 лет непрерывно пребывал на территории арка (центральной части города), не имея права оставить его стены.


[Закрыть]
.

Непосредственным поводом для создания записки 1912 г. стала проблема судьбы бывшего бухарского кушбеги Астанкула. Как видно из содержания текста документа, Михайловский выступал в качестве своеобразного адвоката этого бухарского сановника и считал, что восстановление при поддержке России авторитета Астанкула в Бухаре будет способствовать лучшей защите русских интересов при эмирском дворе.

К сожалению, предпринятые нами поиски не принесли каких-либо ощутимых результатов, и мы не располагаем сколь-нибудь достоверными биографическими сведениями о самом Е. К. Михайловском. Адресатом данного документа является военный министр России в 1909-1915 гг., генерал-адъютант В. А. Сухомлинов.

В 1910-1914 гг. в Петербурге постоянно обсуждался вопрос о дальнейшей судьбе Бухары в целом. Туркестанский генерал-губернатор А. В. Самсонов настаивал на скорейшей ликвидации вассалитета Бухары как «главного очага мусульманства в Туркестане» и непосредственном включении ее территории в состав Туркестанского генерал-губернаторства. Однако в Петербурге сочли пока нецелесообразным что-либо менять в «патриархальном быте» Бухары, опасаясь вызвать активизацию враждебных самодержавию настроений как среди туркестанских мусульман, так и за рубежом.

По нашему мнению, предлагаемая вниманию читателей записка Е. К. Михайловского не только является ценным источником по истории мусульманского мира Бухары и Туркестана накануне начала Первой мировой войны, но и позволяет яснее понять суть явлений, происходивших в исламской среде сопредельных с Россией азиатских стран. Анализ содержания этого документа дает возможность лучше представить истоки многих духовных и политических процессов в жизни мусульманского Востока последних десятилетий XX столетия.

В XVIII—XIX вв. хивинские ханы находились в некоторой зависимости от туркменской родо-племенной знати, поставлявшей им войска и оказывавшей сильное влияние на внутреннюю политику. После установления российского протектората ситуация изменилась. Ханы меньше стали прибегать к помощи туркмен, опираясь на царские войска.

В рамках своего вассального статуса ханство сохранило формальную независимость относительно проведения внутренней жизни, но политические и социально-экономические проблемы периода Первой мировой войны не обошли его стороной.

В начале 1912 г. в Хиве было решено провести налоговую реформу. Она заключалась в значительном увеличении налогов с туркменских племен[79]79
  В Хивинском ханстве жили в основном два крупных туркменских племени – йомуды и чау-доры. В этот период они уже в основном вели оседлый образ жизни и занимались земледелием.


[Закрыть]
. Это вызвало резкое недовольство последних, вылившееся к осени 1912 г. в вооруженное восстание. Ханским войскам не удалось подавить это движение. Хива обратилась за помощью к России, и для усмирения восставших были присланы войска Туркестанского военного округа. Мятеж продолжался вплоть до 1915 г. и был подавлен только при помощи русских войск[80]80
  Погорельский И. В. Очерки экономической и политической истории Хивинского ханства. Конец XIX – начало XX в. Л., 1968. С. 91.


[Закрыть]
.

Летом 1915 г. в Хиву прибыл помощник военного губернатора Сырдарьинской области генерал-майор Г. А. Геппенер, наделенный широкими полномочиями и призванный разобраться в ситуации. По поводу создавшейся ситуации министр иностранных дел С. Д. Сазонов писал: «…необходимо во что бы то ни стало действовать умиротворяющим образом, чтобы избежать волнений и беспорядков, которые в настоящую минуту более чем когда-либо нежелательны»[81]81
  Международные отношения в эпоху империализма: Документы из архивов царского и временного правительств 1914-1917 гг. Серия III. Т. 8. М. -Л., 1935. С. 193.


[Закрыть]
.

Деятельность Геппенера послужила основанием для обращения Туркестанского генерал-губернатора Ф. В. Мартсона в Военное министерство с предложением учредить, должность постоянного представителя русского правительства в Хиве с правами военного губернатора.

После военной кампании в Хиве 1873 г. и подписания мирного договора из земель, расположенных на правом берегу Амударьи, в 1874 г. была образована особая административная единица – Амударьинский отдел, введенный в состав Сырдарьинской области. Одной из основных задач начальника отдела был контроль за политической ситуацией в Хиве. Он осуществлял связь между Россией (через туркестанского генерал-губернатора) и Хивинским ханом. Для этих целей в ханстве была создана специальная канцелярия[82]82
  Документы этой канцелярии отложились в фонде И-125, Канцелярия хана хивинского, в Центральном государственном архиве Республики Узбекистан (ЦГА РУз).


[Закрыть]
.

Чтобы сохранить свою власть Асфендиар-хан должен был делать регулярные так называемые «добровольные пожертвования» начальнику Амударьинского отдела. От степени «сердечности» личных отношений хана и начальника отдела зачастую зависело решение многих первоочередных для ханства вопросов. В описываемый период начальником отдела был полковник В. П. Колосовский, который неоднократно упоминается автором в публикуемом документе.

В итоге военный министр отказался от предложения Мартсона, стоя на позициях невмешательства в хивинские дела[83]83
  Бахтурина А. Ю. Окраины Российской империи: государственное управление и национальная политика в годы Первой мировой войны (1914-1917 гг.). М., 2004. С. 330.


[Закрыть]
.

В январе-феврале 1916 г. волнения в ханстве возобновились. Под руководством Джунаид-хана туркмены начали наступление на города Хивинского ханства, захватив 13 февраля столицу ханства. В этой ситуации в Хиву были введены дополнительные русские войска, но даже после этого правительство осталось на позициях сохранения внутренней самостоятельности ханства.

«Записка» А. М. Кислякова содержит интересное и достаточно подробное описание туркменского восстания в Хивинском ханстве в начале 1916 г. и причин его возникновения, с комментариями и попытками аналитического обобщения событий. Автор крайне негативно оценивает как действия русской администрации в Аму-дарьинском отделе, так и ее влияние на ханское правительство. В конце он задает главный вопрос – нужна ли самостоятельность такого, по образному выражению Кислякова, «бутафорского государства» как Хива? И тут же дает на него однозначный ответ – оно должно прекратить свое существование и слиться с империей.

«Записка» была адресована лидеру кадетской партии П. Н. Милюкову. Сложно ответить на вопрос, почему именно к нему обратился служащий отделения Русско-Азиатского[84]84
  Отделение Русско-Азиатского банка было открыто в Новом Ургенче в 1910 г.


[Закрыть]
банка Кисляков. Возможно, потому, что, будучи одним из известнейших политических лидеров России того времени, Милюков много занимался российской региональной, т.е. «окраинной», политикой и национальным вопросом[85]85
  См.: Милюков П. Н. Национальный вопрос (происхождение национальности и национальные вопросы в России). М., 2005.


[Закрыть]
.

Б. М. Бабаджанов, Т. В. Котюкова

Документы

Копия с письма Военного Министра Кашгарскому владетелю, Мухамед Якуб-Беку от 14 Августа 1873 г.


Ваше Высокостепенство!

С особым удовольствием я узнал еще в начале сего года что в ответ на Всемило-стивейшее соизволение Государя Императора, моего Августейшего Повелителя, принять в своей столице Вашего Посланника, Ваше Высокостепенство не замедлили отправить в С.-Петербург одного из ближайших советников, Муллу-Турап Ходжу Умара, с письмом, выражающим Вашу преданность и дружбу Его Императорскому Величеству.

Великий Государь мой соизволили благосклонно принять письмо Ваше от почтенного Муллы-Турапа и выразить надежду, что установившиеся добрые отношения между Империей Его Величества и Вашими владениями будут поддерживаться ненарушимо и на будущие времена. Выбор, сделанный Вашим Высокостепенством при назначении посланника в Петербург, свидетельствует о Вашем искреннем желании поддерживать дружбу с Россией, чему я душевно радуюсь. Почтенный представитель Ваш Мулла-Турап-ходжа имел высокое счастье понравиться моему Великому Государю и удостоиться неоднократных знаков милостивого внимания Его Величества, а также Августейших Членов Императорской Фамилии. Посланник Вашего Высокостепенства был принят с радушием и почетом, на которое он имел право не только как гость доброго соседа России, но и по своим личным качествам.

Мулла-Турап-ходжа передаст Вам, без сомнения, все то, что он здесь видел и слышал, и я убежден, Высокостепенный Бадаулет, что в его словах Вы найдете беспристрастное доказательство того искреннего расположения к Вам, которое отразилось и на приеме Вашего посланника в Петербурге. Будьте уверены, что расположение это может только укрепиться при Вашем твердом и неуклонном намерении жить в добром согласии с Туркестанским Генерал-Губернатором, уполномоченным представителем моего Августейшего Государя в Средней Азии.

Я прошу посланника Вашего передать Вашему Высокостепенству настоящее письмо и молю Всевышнего, да сохранит Он дни Ваши на благоденствие Ваших подданных и для развития и упрочения наших соседских отношений.

(Подлинный подписал Военный Министр Генерал-Адъютант Милютин.)


ЦГА РУз. Ф. И-1. Оп. 34. Д. 213. Л. 6-6 об. Копия. Машинопись.


Копия с письма Управляющего Министерством Иностранных Дел Кашгарскому владетелю, Мухамед Якуб-Беку, от 14 Августа 1873 г.


Высокостепенный Бадаулет!

Государю Императору, моему Августейшему Повелителю, благоугодно было, в письме на Ваше Имя, изъявить удовольствие, с которым Его Величество принял письмо, представленное Посланцем Вашим Мулла-Турап-Ходжою.

Вместе с тем Государь Император поручил мне, как Управляющему Министерством Иностранных Дел Российской Империи, сообщить Вам, что Его Величеству было особенно приятно убедиться, как из содержания письма, так и из слов посланца Вашего, что Вы вполне сознаете всю важность и необходимость установления торговых и соседственных отношений к России. Вследствие сего и в знак расположения к Вам Государь Император изволил принять подарки, Вами присланные, и изъявить Вам свою признательность, как за присылку оных, так в особенности за выражение чувств приязни и добрых намерений Ваших.

Нельзя сомневаться в том, что распространение торговых предприятий и содействие всем тем, которые преследуют мирные промышленные цели, послужат лучшим средством к скреплению мира и взаимного доверия.

Прочное начало выгодному для обеих сторон порядку вещей положено тем торговым договором в пяти пунктах, который Вы подписали вместе с Туркестанским Генерал-Губернатором Генерал-Адъютантом фон Кауфманом, который облечен полным доверием Его Императорского Величества и уполномочен, как Вам известно, для ведения всех дел с соседними странами. А потому если Вы признаете нужным обратиться к нему по какому-либо делу, то Вы можете быть уверены в том, что каждый вопрос будет обсужден им с полной справедливостью и ответы его будут клониться к достижению обоюдной пользы.

Посланец Вашего Высокостепенства по возвращении своем в Кашгар передаст Вам слова Его Императорского Величества, выражающие чувства высочайшего к Вам расположения, а также сообщит Вам подробности вполне дружеского приема, который ему был сделан.

С Муллою Турап-Ходжою отправлены также знаки внимания, оказанные Его Императорским Величеством как Вам, так и двум сыновьям Вашим.

Затем молю Всевышнего, дабы Он сохранил дни Ваши и ниспослал Вам всякого благополучия и успеха.

(Подлинный, подписал Управляющий Министерством Иностранных Дел.)


ЦГА РУз. Ф. И-1. Оп. 34. Д. 213. Л. 7-7 об. Копия. Машинопись.


Письмо к Государю Императору Кашгарского владетеля Якуб-Бека.

Сентября 1874 г.


Перевод с персидского


Хвала и Слава Богу Всевышнему.

Его Величеству Славнейшему и Доблестнейшему Шахиншаху и Могущественнейшему Монарху, Избранному Государю, виновнику[86]86
  Очевидно, ошибка в переводе. Должно, видимо, быть: «опоре мира и благополучия».


[Закрыть]
мира и благоденствия, покровителю своих приверженцев и победителю врагов.

Всемилостивейший Государь, нелицемерный и преданный слуга Вашего Величества не оставляет молить Бога о долголетии и благоденствии Вашем.

Сохраняя свято условие договора, заключенного обоими высокими Государствами, постоянно забочусь я о соблюдении интересов Вашей стороны и поддерживаю, по возможности, дружеские отношения с пограничными властями. Желание приобрести для спокойствия моего народа благосклонность и одобрение Вашего Величества, составляет всегдашнюю и главнейшую цель моей жизни.

Уповая вполне, что меня, нижайшего, Вы благоволите считать одним из преданных слуг и не лишите меня по свойственному Вашему Величеству, как тени Бога на земле, великодушию Вашего благорасположения.

В последние время нижайший слуга Ваш осведомился о сочетании браком многолюбимой Вами дочери Вашей с сыном Английской Королевы. С целью принести Вашему Императорскому Величеству поздравление с сим счастливым событием, я отправил к Высочайшему Двору Вашему уполномоченного своего Сеида Якуб-Хана, поручив ему при этом переговорить с Вашими правительственными лицами обо всем, что может клониться к благу обоих высоких Государств и благоденствию их народов; а затем, заслужив удовольствие Вашего Величества, возвратиться через Ташкент.

Все указания Вашего Величества, клоняющиеся к обоюдной пользе, будут приняты с уважением упомянутым [у]полномоченным. Слова уполномоченного, какого бы предмета они ни касались, прошу Ваше Величество принять за мои собственные.

Молю Бога об исполнения всех желаний Ваших.


ЦГА РУз. Ф. И-1. Оп. 34. Д. 213. Л. 8-8 об. Копия. Машинопись.


Копия с письма Государя Императора к Кашгарскому владетелю Якуб-Беку.

5 Сентября 1875 г., г. Киев


Кашгарскому Владетелю Мухамед-Якуб-Беку

Посланец Вашего Высокостепенства Сеид-Якуб-Хан представил мне письмо Ваше.

Благодарю Вас за принесенное поздравление по случаю бракосочетания любезнейшей дочери моей с сыном Английской Королевы, Герцогом Эдинбургским. Брак этот упрочил дружественные связи, существовавшие между обоими Высокими Государствами.

С удовольствием Я усмотрел также из письма Вашего о твердом намерении Вашем свято сохранять условия договора, заключенного с Вами и поддерживать дружественные и миролюбивые отношения с Нашими пограничными властями. Продолжая действовать таким образом, Вы приобретете и на будущее время право на Мое благорасположение к Вам, упрочите власть Вашу и положите твердое основание благоденствию народа Вашего.

Вы пишете в письме Вашем, что посланец Ваш возвратится в Кашгар через Ташкент; это согласуется вполне и с моим желанием; Я надеюсь, что свидание его с Туркестанским Генерал-Губернатором, который уполномочен Мною вести переговоры по делам со всеми соседними Нам среднеазиатскими владетелями, будет содействовать к упрочению дружественных отношений между Вами и Нашими властями, а через это и к развитию торговых сношений между обоюдными подданными. Желаю Вашему Высокостепенству успеха во всех благих начинаниях Ваших.

(На подлинном написано собственною Его Императорскаго Величества рукою «Александр».)


ЦГА РУз. Ф. И-1. Оп. 34. Д. 213. Л. 9-9 об. Копия. Машинопись.


Начальник Аму-Дарьинского отдела Начальнику Канцелярии Туркестанского Генерал-Губернатора. 13 Ноября 1893 г. № 288. Петро-Александровское[87]87
  Пометка на документе: «Получено 26 Ноября 1893 г.».


[Закрыть]


[Ответ] на № 562


В Канцелярию Туркестанского Генерал-Губернатора

На запрос канцелярии о том, как должно признавать проживающего в г. Асхабад Хивинского аксакала Вейс-Кару, имею честь сообщить, что Вейс-Кара командирован Ханом Хивинском в г. Асхабад по делам, касающимся его подданных, и является, таким образом, лицом уполномоченным Правительством Ханства. При этом имею честь уведомить канцелярию, что в феврале месяце текущего года в мое отсутствие при рапорте за № 288 исправляющим должность Начальника Отдела Капитаном Сусаниным было препровождено к Начальнику Закаспийской области письмо Хана, просившего оказывать содействие Вейс-Каре в наблюдении за хивинцами, которые оказывали ему непослушание. Означенное письмо Хана Хивинского, по моему мнению, может вполне служить основанием к выдаче Вейс-Каре просимого им открытого листа и об оказании ему в случае надобности содействия со стороны Администрации Закаспийской области, так как без такого содействия Вейс-Кара лишен возможности успешно выполнять возложенные на него Ханом Хивинским поручения по делам, касающимся Хивинских подданных, как проживающих в г. Асхабад, так и прибывающих туда на время с торговыми караванами из Хивы. Содействие, оказываемое Администрацией Закаспийской области Вейс-Каре, будет являться тою нравственной поддержкой Хану, о которой упоминается в предложении бывшего Туркестанского Генерал-Губернатора Генерал-Адъютанта Розенбаха от 24 Октября 1886 г. за № 291, так как оно будет служить, с одной стороны, упрочению русского влияния в Хиве, а с другой – к сохранению спокойствия в местах скопления Хивинских подданных в пределах русской территории.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11