Б. Бабаджанов.

Туркестан в имперской политике России: Монография в документах



скачать книгу бесплатно

Институт всеобщей истории РАН

Сектор истории Центральной Азии XIX-XX вв.


Работа выполнена при финансовой поддержке Фонда поддержки и развития научных и культурных программ имени Ш. Марджани


Фонд Марджани


Авторский и редакционный коллектив

Б. М. Бабаджанов, доктор ист. наук

Т. В. Котюкова (отв. ред.), кандидат ист. наук

О. А. Махмудов, кандидат ист. наук

С. Н. Абашин, доктор ист. наук


Рецензенты

к.и.н. В. О. Бобровников (Институт востоковедения Российской академии наук) к.и.н.

Д. Ж. Ураков (Национальный университ Узбекистана имени Мирзо Улугбека)

Введение

С 1990-х гг. прошлого века мы наблюдаем своеобразный «бум» в области публикации архивных документов. Это явление получило название «архивная революция». Правда, основной интерес научного сообщества, по понятным причинам, в первую очередь был направлен на изучение источников по социально-политической истории советской эпохи. Тем не менее за два последних десятилетия вышли в свет как сборники документов, так и отдельные документальные публикации, посвященные истории Туркестана в составе Российской империи[1]1
  Императорская Россия и мусульманский мир (конец XVIII – начало XX в.): Сборник материалов / Сост. и авт. вступ. ст., предисл. и коммент. Д. Ю. Арапова. М., 2006; Среднеазиатские мусульмане в 1914 г. (по материалам Туркестанского районного охранного отделения) [публикация Д. Арапова, Е. Лариной] // Расы и народы: современные этнические и расовые проблемы. Вып. 32. М., 2006. С. 278-304; Присоединение Казахстана и Средней Азии к России (XVIII– XIX века): Документы / Авт.-сост. Н. Е. Бекмаханова. М., 2008; Восстание 1916 г. в Туркестане: документальные свидетельства общей трагедии (документы и материалы). Сост., авт. предисл., вступ. ст. и коммент. T. В. Котюковой. М., 2016; и др.


[Закрыть]
. И исследовательский интерес российских, узбекских и зарубежных ученых к «архивным кладовым» продолжает оставаться стабильным[2]2
  Гентшке В. Л., Дорошенко Т. И. О личных фондах Центрального государственного архива Республики Узбекистан // Вестник архивиста. 2005. № 5-6. С. 82-96; Исакова М. С., Котюкова Т. В. Центральный государственный архив кинофотофонодокументов Республики Узбекистан в современных условиях // Вестник архивиста. 2006. № 2-3. С. 213-221; Горшенина С. Крупнейшие проекты колониальных архивов России: утопичность тотальной Туркестаники генерал-губернатора Константина Петровича фон Кауфмана// Ab Imperio.

2007. № 3. С. 291-354; Шадманова С. Б. Архивные документы – важный источник изучения истории периодической печати Туркестана. По материалам Центрального государственного архива Республики Узбекистан // Вестник архивиста. 2009. № 3. С. 23-37; Иофе В. Г. Архивы в Туркестанском крае (вторая половина XIX – начало XX в.) // Отечественные архивы. 2009. № 6. С. 3-8; и др.


[Закрыть].

При этом как российские ученые, так и коллеги в Узбекистане все активнее развивают направление коллективных работ. Вопреки политической конъюнктуре, меняющейся чаще, чем появляются идеи новых исторических дискурсов, стремление к интеграции ученых постсоветского пространства проявляется все сильнее. Они предпринимают попытки совместных научных исследований, стараясь выйти за рамки стандартных формул «центр – периферия», «колонизаторы – колонизуемые», «свои – чужие» и т.д. Результатом такой деятельности становятся сборники научных статей и коллективные монографии, предлагающие варианты иного прочтения, казалось бы, давно известных фактов истории или научную дискуссию, вокруг неоднозначных вопросов совместной истории[3]3
  Подвижники ислама: Культ святых и суфизм в Средней Азии и на Кавказе / Сост. С. Н. Абашин, B. О. Бобровников. М., 2003; Ферганская долина: этничность, этнические процессы, этнические конфликты / Отв. ред. С. H. Абашин, В. И. Бушков. М., 2004.; Азиатская Россия: люди и структуры империи: сборник научных статей. К 50-летию со дня рождения профессора А. В. Ремнёва / Под ред. Н. Г. Суворовой. Омск, 2005; Памирская экспедиция (статьи и материалы полевых исследований). М., 2006; Востоковедческие чтения памяти Н. П. Остроумова / Сб. мат. Ташкент, 2008; Россия – Средняя Азия. Т. 1. Политика и ислам в конце XVIII – начале XX в. Т. 2. Политика и ислам в XX – начале XXI в. М., 2011; и др.


[Закрыть]
. В качестве своеобразных научных площадок используются специализированные периодические издания «АЬ imperio», «Pax Islamica», «Восток свыше» и др.[4]4
  Абашин С. Н. Размышления о «Центральной Азии в составе Российской империи» // АЬ Imperio. 2008. № 4. С. 456-471; Бабаджанов Б. Андижанское восстание 1898 года и «мусульманский вопрос» в Туркестане (взгляды «колонизаторов» и «колонизированных») // Ab imperio. 2009. № 2. С. 155-200; Бабаджанов Б. М. «Новшество (бид?а) – худшее из заблуждений»? Фетишизация ритуальной практики глазами кокандских авторов XIX в. // Pax Islamica. 2010. № 1 (4). С. 51-66; «Трепещем при мысли остаться в положении пасынков…»: Прошения поволжских татар Туркестанского края [публикация Т. В. Котюковой] // Восток свыше. 2015. Вып. 38. № 3. C. 57-69; Спасая честь мундира: дело Миркамиля Мумынбаева [публикация Т. В. Котюковой] // Восток свыше. 2015. Вып. 39. № 4. С. 29-48; и др.


[Закрыть]

Надеемся, что настоящий труд российских и узбекских историков, созданный в жанре, сочетающем публикацию документов с монографическим исследованием, внесет свою скромную лепту и продолжит традицию совместного изучения общего прошлого в рамках Российской империи и Советского государства. Авторы постарались дать оценку имперской политике России в Туркестане, не впадая в политические крайности, а используя для описания всю палитру имеющихся красок, включая оттенки и полутона.

Публикуемые ниже документы – это лишь верхушка айсберга, вернее незначительная часть, гигантского массива архивных источников, связанных с историей Туркестанского генерал-губернаторства, а значит, с событиями не только и узбекской, но и российской, таджикской, туркменской, киргизской и казахской истории.

В подавляющем большинстве это делопроизводственные документы, т.е. результат постоянной переписки между местной и центральной властью. Она прекрасно сохранилась в фондах российских архивов. Однако наш интерес привлекли фонды Центрального государственного архива Республики Узбекистан (ЦГА РУз), документы которого преимущественно и легли в основу сборника. После распада СССР архивы бывших союзных республик – ныне независимых государств – стали менее доступны российским исследователям. Безусловно, некоторая часть документов ЦГА РУз представляет собой копии, или даже копии с копий, особенно это касается писем и циркуляров Военного министерства, МИД, МВД, Департамента полиции и Департамента духовных дел и инославных исповеданий, хранящихся в Российском государственном историческом архиве (РГИА), Российском государственном военно-историческом архиве (РГВИА), Государственном архиве Российской Федерации (ГА РФ) и Архиве внешней политики Российской империи (АВПРИ). Тем не менее в фондах ЦГА РУз отложилась во многом, без преувеличения, уникальная первичная документация, которая, на наш взгляд, еще не в полной мере введена в научный оборот как узбекскими, так и российскими историками.

Наиболее представленными в сборнике являются следующие фонды ЦГА РУз: И-1 «Канцелярия Туркестанского генерал-губернатора», И-2 «Дипломатический чиновник при Туркестанском генерал-губернаторе», И-3 «Российское Императорское политическое агентство в Бухаре», И-17 «Сыр-Дарвинское областное правление», И-18 «Самаркандское областное правление», И-19 «Ферганское областное правление», И-36 «Управление начальника города Ташкента», И-274 «Сыр-Дарьинская областная по делам о выборах в Государственную думу комиссия», И-461 «Туркестанское районное охранное отделение», И-462 «Полицейское управление русской части города Ташкента», И-463 «Полицейское управление старого города Ташкента», И-715 «Подготовительные материалы к составленной полковником Серебрянниковым публикации документов «Туркестанский край: Сборник материалов для истории его завоевания», И-717 «Совет Туркестанского генерал-губернатора».

Сборник включает в себя также документы: Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА), Российского государственного исторического архива (РГИА), Отдела письменных источников Государственного исторического музея (ОПИ ГИМ), Архив Дома Плеханова Российской национальной библиотеки (РНБ АДП) и Центрального государственного архива Республики Казахстан (ЦГА РК).

При публикации составители сохранили стиль и орфографию документов, за исключением случаев, когда это резко противоречит нормам современного русского языка. Имена собственные восточного происхождения воспроизведены в оригинальной версии. Даты в документах приводятся по юлианскому календарю. Примечания, имеющиеся в самих документах, отмечались пометкой «Примеч. док.». Остальные примечания принадлежат составителям сборника. Документы скомпонованы в разделы. Они сопровождаются авторскими введениями исследовательского характера с необходимыми пояснениями исторического контекста.

Авторы-составители выражают искреннюю признательность сотрудникам архивов, оказавшим неоценимую помощь по поиску и выявлению документов. Особую благодарность за помощь, значение которой сложно переоценить, мы адресуем сотрудникам Центрального государственного архива Республики Узбекистан М. Эрматовой и Н. Юсуповой.

Благодарим за высказанные в ходе подготовки и рецензирования сборника конструктивные замечания и предложения В. О. Бобровникова (Российская Федерация) и Д. Ж. Уракова (Республика Узбекистан).


Коллектив авторов-составителей

I. Движение Российской империи в Среднюю Азию

Тема присоединения Средней Азии к Российской империи является одной из наиболее изученных[5]5
  Подробное изложение и анализ этой истории: Терентьев М. А. История завоевания Средней Азии. СПб., 1906. Т. 3.


[Закрыть]
. В этой связи перед редакторами и авторами сборника не стояла задача найти и опубликовать как можно больше документов, касающихся всех этапов вхождения региона в орбиту российского влияния. Скорее, замысел раздела состоит в том, чтобы представить более подробно некоторые эпизоды и некоторые документы, которые уточняют наши представления по этому вопросу и заставляют по-новому взглянуть на уже известные факты. Представленные документы, в частности, рассказывают подробнее о самом первом этапе этого процесса – завоевании кокандской крепости Ак-Мечеть (будущий Перовск, Кзыл-Орда) в 1853 г. и начале второго этапа – дискуссии о необходимости продвижения к Ташенту в 1861 г. Небольшая группа публикуемых документов включает в себя обращения российских военачальников М. Черняева и К. Кауфмана к населению присоединенных городов и земель. Третья группа документов даёт представление о том, каким образом российские чиновники следили за ситуацией в соседних с Туркестаном регионах – в Бухаре, Хиве и государстве Якуб-бека в нынешнем китайском Синьцзяне. И, наконец, четвёртая группа документам посвящена Кульджинскому вопросу.


С. Н. Абашин

1.1. Начало экспансии. Переписка, мнения, инструкции

Вопрос о том, почему Российская империя решила продвигаться в Среднюю Азию, вот уже на протяжении многих лет является предметом дискуссий среди исследователей. Точнее говоря, этот вопрос делится на целый ряд отдельных вопросов. Первый можно сформулировать так: какие мотивы и планы были главными при принятии решений о военном вторжении, кто и как принимал эти решения, под давлением каких аргументов и обстоятельств? Второй вопрос звучит так: как следует называть историю этого продвижения – присоединением, завоеванием, вхождением, добровольным вхождением, какие средства, военные или дипломатические, были главными и как местные жители, разные его группы, воспринимали и реагировали на появление России в регионе? Третий вопрос, вокруг которого разворачиваются споры, обобщает тему таким образом: как в целом следует оценивать процесс присоединения – завоевания – вхождения Средней Азии в сферу российского доминирования, нужно ли характеризовать его как колониальное подчинение с целью эксплуатации местных ресурсов либо как включение отсталых периферий в неизбежный ход модернизации?

Представленные вопросы не имеют однозначных ответов. Обращение к документам говорит о том, что вписать всю историю взаимоотношений между Российской империей и среднеазиатскими политиями в один-единственный объясняющий нарратив не получается. Различные исторические эпизоды, начиная с политики XVIII в. в отношении различных групп казахских кочевников, походов против Хивы, длительной войны с Кокандским ханством, а потом с Бухарой и Хивой, с туркменскими племенами, с афганцами на Памире и т. д., необходимо рассматривать в конкретном историческом контексте, где действуют свои специфические факторы, мотивации и интересы, которые к тому же никогда не бывают однозначными и детерминированными, а обсуждаются всеми участниками процесса и облекаются в форму субъективных мнений.

В первой части раздела репрезентирована небольшая группа документов 1853 и 1861 гг., они представляют собой переписку командиров Оренбургского и Сибирского корпусов, а также письма и послания оренбургских генерал-губернаторов Перовского и Безака военному министру и министру иностранных дел.

В переписке июня-августа 1853 г., которая сопровождала захват российскими войсками кокандской крепости Ак-мечеть на р. Сырдарья, и февраля-марта 1861 г. – взятие крепости Пишпек в Семиречье, обращает на себя внимание, как российские военные использовали внутренние конфликты в регионе для продвижения своих интересов. Бухара, Хива и Коканд, три независимых государства со своими правящими династями, а также многочисленные полуавтономные группы и территории находились в постоянной конкуренции друг с другом за спорные земли и за первенство. Особенно внимательно российские военные следили за конфликтом между кокандцами и казахами, который давал им возможность получить поддержку последних в продвижении вглубь кокандской территории. Внутри каждой из этих политий шла постоянная ожесточённая борьба за власть между различными группировками: в 1853 г. – между Худояр-ханом и влиятельным чиновником Мусульманкулом, позже – между Худояр-ханом и Малла-беком, в 1861 г. – между Малла-ханом и Канаатом-кушбеги и потом Алимбеком-датха. Эти внутренние конфликты ослабляли сопротивление внешнему противнику, не позволяли консолидировать силы. Более того, в противостоянии друг другу те или иные силы охотно обращались к Российской империи, надеясь получить от неё поддержку своим интересам и склонить чашу весов в свою пользу. Российские военные и администраторы, как показывают публикуемые документы, внимательно следили за такого рода борьбой и старались её использовать для подчинения региона.

Два ноябрьских документа 1861 г. рассказывают о видении российской политики в Средней Азии, которое предложил оренбургский генерал-губернатор Безак. Эти документы возвращают к спору о том, какие мотивы и планы были главными во время продвижения Российской империи в регион. Обычно выделяются три группы таких мотивов: российские экономические интересы, в том числе защита торговых путей, соперничество с Британской империей, а также самостоятельная активность русских офицеров и генералов, которые делали в Средней Азии быструю военную карьеру. Записки Безака если и не ставят точку в этой дискуссии, то дают повод размышлять о каждой из этих причин.

В обеих записках Безака, в частности, недвусмысленно сформулирован экономический интерес движения России в Среднюю Азию. Они говорят о том, что правящие и коммерческие круги в середине XIX в. серьезно рассматривали регион как перспективный с точки зрения торгово-экономических интересов. Развитие капитализма и рост промышленности требовали расширения внешней торговли, поиска новых рынков сбыта промышленных товаров и источников сырья. Несмотря на то, что к середине XIX столетия торговля со среднеазиатскими ханствами составляла всего лишь 5-7% общего внешнеторгового оборота России, предприниматели, вдохновляемые успехами англичан в Индии, ждали от правительства активного расширения торгово-экономических связей в восточном и южном направлениях. Средняя Азия рассматривалась в России не только как сфера непосредственного приложения российского капитала, но и как важная транзитная территория для расширения торговли с Китаем, Индией и Персией. Обеспечение безопасности коммерческого транзита через территорию, в частности, Кокандского ханства считалось одной из важных задач военных действий.

Именно с точки зрения этой экономической аргументации Безак в своём письме на имя военного министра уже в 1861 г. сформулировал цель захвата и удержания Ташкента как ключевого для региона транзитного и, следовательно, стратегического центра. Причём он предложил начать активные военные действия в этом направлении с 1863 г., что фактически и стало осуществляться на практике и закончилось подчинением в 1865 г. Ташкента и образованием Туркестанской области в составе Оренбургского генерал-губернаторства.

При рассмотрении среднеазиатского вектора российской имперской политики теоретически важным представляется вопрос о наличии или отсутствии единой правительственной концепции внешней политики в рассматриваемом регионе. Необходимо подчеркнуть, что в правительственных кругах главными оппонентами в этих спорах выступали Военное министерство, с одной стороны, и Министерство иностранных дел с Министерством финансов – с другой. Нельзя сказать, что российская дипломатия, в частности канцлер Горчаков, были противниками активной колониальной политики. Скорее, российские дипломаты просто опасались негативной реакции все той же Британии на начало широкомасштабных военных действий в регионе. У министра же финансов М. X. Рейтерна были свои аргументы. По его мнению, завоевание Средней Азии должно было повлечь за собой серьезные финансовые издержки и не могло принести доходов казне в будущем. В 1862 г. он, в частности, писал генерал-губернатору Западной Сибири А. О. Дюгамелю, что «…стремиться к дальнейшим завоеваниям вместо того, чтобы развивать уже имеющиеся средства, то же, что отказываться от существенного и гоняться за призраками…»[6]6
  Автобиография А. О. Дюгамеля // Русский архив. 1885. № 7. С. 415.


[Закрыть]
.

Между тем Военное министерство, российский генералитет и местные сибирские и оренбургские власти имели свой взгляд на политику России в регионе. После того, как генерал-губернатор Восточной Сибири Н. Н. Муравьев в 1858 г. присоединил к России Приамурье, его западносибирскими и оренбургскими коллегами овладела жажда завоеваний и славы. Нередко это называют самодеятельностью генералов, которые будто бы перестали реагировать на распоряжения центральных властей, пускаясь в военные авантюры на свой страх и риск, рассчитывая на то, что победителей не судят. Однако письмо Безака говорит скорее о том, что это была контролируемая самодеятельность, которая имела свой разработанный план и которую многие министры и влиятельные политики в Санкт-Петербурге поддерживали.

Разумеется, военная экспансия имела свою собственную логику, несводимую к экономическим и политическим интересам. Само продвижение российских войск требовало принятия действенных мер по обороне присоединённых территорий и закреплению в российском подданстве местного населения, что, в свою очередь, вновь и вновь заставляло чиновников ставить вопрос о захвате всё новых и новых земель. Нападение считалось лучшим средством защиты, что само по себе, без всяких экономических и политических аргументов и целей, воспроизводило логику расширения российского влияния исключительно из соображений военной целесообразности.

С. Н. Абашин

Документы

Командир Сибирского корпуса командиру Оренбургского корпуса. 30 июня 1853 г. № 6. Город-укрепление Аягузское в Киргизской степи[7]7
  Пометка на документе: .Получено 2 Августа..


[Закрыть]


Секретно


Василий Алексеевич.

Из отношения моего от 25-го прошлого Мая Ваше Высокопревосходительство изволите быть извещены о следовавшем сюда из Кокана посланце.

Посланец этот Юлдаш-бай Мирзаджанов прибыл в Омск 17-го числа сего месяца и объяснил, что он отправлен Ханом своим с грамотою и подарками к Его Императорскому Величеству и с словесным поручением выразить лично Государю Императору искреннейшее желание Хана сохранить дружественные отношения с Россией, а также возвестить, что кипчаки, порабощавшие Кокан, ныне истреблены, чем восстановлено внутреннее спокойствие и прежнее управление, постоянно искавшее упрочение дружбы с Россией.

На конфиденциальных же совещаниях Мирзаджанов, вызванный на откровенность, объяснил, что сущность его поручения заключается в принесении жалобы Его Императорскому Величеству на действия Оренбургского начальства, если таковые действия предприняты без Высочайшаго ведома; в противном же случае Коканское правительство прибегает к великодушию Его Величества и поручило ему просить снисхождения к проступку, возбудившему неприязненность, доложенному Его Величеству, быть может, в превратном виде.

Посланец Мирзаджанов был прежде караван-башем, посещал по торговым делам Россию и на сем основании, как бывалый в оной, облечен в настоящем случае полномочием Коканского правительства. Он привел с собою 5 аргамаков и имеет для представления ко Двору кашемировые шали и другие ткани.

Получив таковые сведения, по случаю выезда моего из Омска, от начальника Штаба вверенного мне корпуса, я спешу иметь честь уведомить об оных Ваше Высокопревосходительство и вместе с тем препроводить копию с письма старшего Султана Акмолинскаго Округа о мерах, принятых Ташкентцами к укреплению Ак-Мечети. За положительность заключающихся в этом письме сведений хотя нельзя ручаться совершенно но, судя по лицу мне известному, которым сообщены они, сведения эти более, или менее заслуживают вероятия.

Не излишним также нахожу сообщить Вашему Высокопревосходительству, что, хотя Коканцы и стараются уверить нас в дружеских своих отношениях и приязни, но, судя потому, что они не только не останавливают подведомственных им каратавских киргизов[8]8
  Киргизами традиционно в Российской империи называли все кочевое (казахское и киргизское) население Туркестана.


[Закрыть]
в нападении на сопредельные к ним наши киргизские волости и в угоне скота, каковое нападение было и на сих днях под предводительством сына Кенисары Омара и родственника его Сар-джана[9]9
  Кенесары Касымов – казахский хан, внук Аблай-хана, в 1837-1847 гг. вёл активные военные действия против России, был убит в стычке с кыргызами.


[Закрыть]
, но еще явно подсылали к нашим своих агентов и склоняли их к преданности и платежу закята[10]10
  Закят (зякет) – обязательный годовой налог, один из пяти столпов ислама.


[Закрыть]
своему Хану; на лживые их уверения полагаться нельзя, если они не будут обеспечены прочнейшим залогом.

Если по приезде моем в Омск, куда я отправляюсь ныне же, получу еще какие либо сведения о делах и намерениях Коканцев, то не оставлю сообщить оные Вашему Высокопревосходительству в дополнение сего. Сожалею душевно, что необъятное расстояние, нас разделяющее, препятствует их быстрой передаче.

С совершенным почтением…


ЦГА РУз. Ф. И-715. Оп. 1. Д. 14. Л. 262-263. Копия. Машинопись.


Показание каракалпака Бейменя Иляманова.

15 Июля 1853 г.

Проживающий в окрестностях Бер-Казана Каракалпак по имени Баймень Ильяманов, задержанный партиею киргизов при Экспедиционном отряде, расположенною за означенным озером, спрошен 15 Июля и показал:

По торговым делам моим отправился я в город Азрет (Туркестан тоже), во время пребывания в котором и соседних киргизских аулах узнал следующее: Комендант этого города Кидейбай-Дадха оправился оттуда в Ташкент по требованию Куш-бека Ташкентского, Мелли-бека[11]11
  Малля-бек – правитель (кушбеги) Ташкента, будущий кокандский хан (1852-1862 гг.).


[Закрыть]
, родного и старшего брата Хана[12]12
  Имеется в виду Худояр, кокандский хан, который правил с перерывами с 1845 по 1875 г.


[Закрыть]
, но от другой матери. Отправился, взяв с собою про всякий случай 200 человек из своих батырей и оставив начальником в Азрете, на время отсутствия своего, батыр-баши своего, по имени неизвестного. За несколько переходов до Ташкента Кидебай уведомился, что там господствует раздор: одна половина жителей держит сторону Хана Худояра, а другая – сторону Мелли-бека, который задумал отложиться от Хана и быть независимым. Вследствие этого Кидебай признал за благо возвратиться в Азрет; но сюда его не пустили: батыр-баши также нашел выгодным воспользоваться своим положением, также сделавшись независимым начальником и запер ворота города – когда, шесть дней тому, Баймень оставил Азрет, Кидебай с батырями своими находился в окрестностях его, изыскивая случай овладеть городом.

Слышал также он, Баймень, будто сарт[13]13
  Сартами в документах называются оседлые, прежде всего – городские, жители Средней Азии. – Примем. сост.


[Закрыть]
по имени Канагатчи, несколько лет тому назад сбежавший по неудовольствиям из Кокана к Бухарскому Эмиру, пришел недавно с Бухарским войском под Ура-Тюпе и овладел ею и тремя окрестными крепостями в пользу Бухарского Эмира.

Далее слышал он, что бий Бала-бий и Исбук, недовольные управлением Кидейбая, ушли на Чу, где 1000 казаков строят русское укрепление и с частью этих казаков возвращаются по направлению к Туркестану и Джулеку, с какою целью – неизвестно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26