Август Северн.

Светлый Том



скачать книгу бесплатно

– Я этим летом был у отца на могиле. С мамой прибрались у бабы Нюры и у бабы Аси.

– А я там лет семь не появлялся, – взмахнул руками, посчитав на пальцах удивился Семен Аркадьевич, – ты, Игнат, готовься, недели через две махнем с тобой к родным корням. Сейчас заедем, выдам тебе лекарства, французское и документы кое какие тебе передали, изучишь. Надо тебя к делу приобщать, чай не чужой человек.

Последующие две недели выдались для Игната суетливыми, наполненными делами, которых нельзя было ожидать.

В пакете документов, переданных Игнату Семеном Аркадьевичем, содержалось нынешнее состояние дел ДК «Станкомаш» с прилегающей территорией в 10 гектар, ожидаемые денежные вложения в реконструкцию здания и прилегающей территории. В приложенной к документам сопроводительной записке был указан номер телефона Льва Израилевича, доверенного лица Семен Аркадьевича, по финансовым и бухгалтерским вопросам.

Лев Израилевич оказался очень мягким человеком в общении, пока вопрос не касался цифр, бухгалтерии и немного юридического аспекта (как с первыми двумя обращаться). После звонка Игната на следующий день, Лев Израилевич ввел нового гендиректора ДК «Станкомаш» ООО «Народная самодеятельность», в дела сметы и знакомства с генеральным подрядчиком, основными инвесторами, руководителями народного творчества, имеющие гастроли по территории всей Российской Федерации, и имеющих перспективы выйти на международный уровень. С бывшим генеральным директором ООО «Народная самодеятельность», а ныне Директором по развитию Самсоном Павловичем, приехавшему из Франции, специально для знакомства с Игнатом лично. Лев Израилевич объяснял Игнату ценность каждой встречи и соответственно «ценности» объяснял, как нужно вести себя с тем или иным оппонентом. Сколько и кому давать процентов, назначить оклад, с какой интенсивностью совершать рукопожатие или ограничиваться кивком головы.

В документах о вступлении Игната в должность генерального директора стояла дата двух недельной давности.

– Мелочи, – небрежно бросил Лев Израилевич, – вы Игнат Викторович, обратите внимание, что вся бухгалтерия и баланс сведены в ноль. Мы ничего не должны ни городу, ни поставщикам. Самсон Павлович честный человек и прекрасный организатор, но хозяйственник из рук вон.

В каком плачевном состоянии здание, а парк. Начал два года назад укладывать тротуарную плитку, до сих пор половина дорожек не закончена. – Все хотят кушать и не кашку на воде, – Лев Израилевич похлопал по плечу Игната Викторовича, – но надо знать меру.

– Счастье, что Самсон Павлович, поправляя свое здоровье в Германии (когда начались аудиторские проверки) встретил однокурсника по Институту Культуры. Знатная, должен вам сказать личность была в нашем городе. 10 лет учиться в Институте Культуры и получить все-таки диплом, – Лев Израилевич налил стакан воды, посмотрел на свет через стакан с водой, достал две пилюли, запил их водой: – М да, возраст, почки, давление – букет, жалко, что не цветов, так как нельзя выкинуть и купить новый.

Лев Израилевич перевел взгляд на Игната Викторовича: – Ах, да.

Германия. Там Самсон Павлович подписывает со знакомым по Институту, договор на гастроли нашего ансамбля народной песни. После бурановских бабушек, это стало модно не только в России. Вот, а сейчас Самсон Павлович привез договор по обмену наших трех коллективов на их народные ансамбли пожилых бюргеров. Сегодня-завтра с французами подписали аналогичный договор, а там кто знает.

– Вообще, через год, полтора здесь будет центр народного творчества с поддержкой на федеральном уровне и все уже должно соответствовать: и здание, и парк с открытой сценой. Справишься с задачей, получишь в подчинение площадки в области.

Лев Израилевич взял Игната Викторовича за правую руку, посмотрел ему в глаза: – Справишься, верю. – Но моя задача это люди и цифры. Твои преподаватели хорошо отзывались о тебе. Память у тебя хорошая. Запоминай то, что я тебе буду говорить. Не надейся на бумажки и секретарей. Привыкай сразу имя, фамилия, отчество – цифры. Я тебя сильно перегружать не стану. Буду обращать внимание только на ключевые фигуры, объясню что, зачем и кому. Остальное возьму на себя. У меня схема отработана, фирма маленькая, но крепкая.

– Мой старший брат, знал кто и сколько со времен приватизации, но вел все записи в книжечке, которую утратил с течением времени (привязанность к молоденьким девушкам, может стать неприятным основанием потерять все, даже белый свет). Недельку я с тобой поработаю, а еще через одну проведу экзамен. Дам человечка верного, на случай, если придется отлучиться или заболеть.

И вот сегодня после «экзамена» у Льва Израилевича, раздается звонок от Тимура: – Завтра в 8:00 забираю тебя из дома.

– Куда?

– К родным корням, так велел передать Семен Аркадьевич.

– А, – Игнат вспомнил, с чего начался весь сыр бор, – А, что уже две недели прошло?

– Да, будем ты, я, мэр и губернатор, – голосом лектора, произнес Тимур, – без свиты.

– Хорошо, что брать с собой. – Игнат почесал затылок, – Позвоню сам Семен Аркадьевичу, и…

–Даже не думай, – перебил меня Тимур, – Семен Аркадьевич велел связь с ним держать через меня. Там какая-то канитель после приезда чиновника из Москвы. Нужно соблюдать конспирацию. И машина со всем нужным уже отбыла сегодня днем.

– Хорошо, буду готов к 8:00.

– До связи. Подъеду, наберу.

Утром, Тимур на губернаторском минивэне забрал сначала меня, потом заехали за мэром и губернатором. Салон минивэна был трансформирован в четыре отдельных кресла и столик между ними. На задних креслах разместились старшие друзья, а Игната попросили покинуть коптик водителя и занять место за столом.

– Уточек постреляем, – говорил Семен Аркадьевич, доставая из-за кресла спортивную сумку. Передал ее Игнату, – мечи на стол, мне виски. Евгению Борисовичу кальвадос, себе выбирай сам.

Стаканчики, как и все, кроме бутылок с горячительными напитками, имели на дне металлические полоски. Стол примагничивал к себе посуду, не давая ей перемещаться по его поверхности. Все закуски были упакованы в одноразовые, пластиковые контейнеры, имели наклейки с надписью, поясняющие содержание.

Игнат расставлял контейнеры по мере их попадания ему в руки из сумки. «Лисички», «бутерброды с икрой», «маренное мясо оленя», «белые грузди», «салат Цезарь», и прочее заполнило стол.

– Ты не стесняйся, Игнат, – Евгений Борисович показал Игнату жестом, что нальет кальвадоса, – Игнат кивнул, – у нас, деревенских парней, нет этикета и закусь берем руками, – передал наполненный стаканчик Игнату, и протянул бутылку кальвадоса. Для бутылки нашлось прекрасное место в специальном креплении у ножки стола.

– Ну, выпьем за генерального директора ООО «Народная самодеятельность», – Семен Аркадьевич поднял пластиковый стакан, – уже месяц как в должности, а не проставляется. Не чокаясь.

Евгений Борисович подмигнул Игнату, мол понимаем, что не месяц. Все два часа пути прошли ровно за спокойными воспоминаниями боссов о далеком детстве и юности, всплывающих на волне легкого алкогольного опьянения. Подъехав к дому председателя, пересели на 80 крузак, где находился полный пакет охотника на уток для троих и егерь Борис, за рулем. Тимура отправили к дому бабы Нюры, контролировать приготовление к встрече уставших охотников. Для полного погружения в юность, было решено попариться в старой баньке, без изысков.

На подъезде к озеру, вся троица вышла из машины и переоделась, получили ружья, патроны. Егерь сопроводил их до места в камышах, на берегу озера, показал зоны обстрела и ушел дальше по берегу.

Евгений Борисович и Семен Аркадьевич поставили раскладные стулья у воды и сели в них, лицо к озеру, ружья остались лежать на траве.

– Воздух та какой, – Евгений Борисович вдохнул полной грудью воздух через нос, – я рад, что согласился на твои уговоры и выбрался из города. У меня вчера вечером прилив сил. Ух. Анну Степановну приголубил, на балкон вышел: звезды, Жизнь. Все по новому захотелось начать.

– Ты, Женя, начинай новое, но и старые дела не забрасывай, – Семен Аркадьевич, явно, продолжал какой-то старый спор. Глядел вдаль, на другой берег озера. – Выводи активы, которые крепкие. Что поплоше, да менее ценное – готовься отдать. Не зря этот москвич нарисовался.

– Да будет тебе, Сеня, панику сеять. Посмотри, какая погода стоит, – Евгений Борисович махнул рукой в сторону озера, неба, – твой Лева обо всем побеспокоился. Активы, что через тебя идут, он прикроет, а остальное…

– Игнатушка, – Семен Аркадьевич повернулся к Игнату: – ты ружье заряди, да пальни пару раз, как утки полетят. Люди старались, готовили нам встречу.

Игнат кивнул, взял «разломленное» ружье, зарядил два патрона и повесил на левую, согнутую руку.

– Перед выстрелом кричи «Огонь», – поморщившись, сказал Евгений Борисович, – а то оглохнем и заработаем нервный тик.

До того как солнце коснулось верхушек деревьев, на участке берега, где разместились Евгений Борисович, Семен Аркадьевич и Игнат, велась оживленная беседа, прерываемая выстрелами из ружья Игната.

Евгений Борисович, находясь в благодушном настроении, воспевал красоту жизни на природе, иногда, соглашался с доводами Семен Аркадьевича о прикрытых тылах, верных людях и происки завистников.

Семен Аркадьевич воздавал должное природе, только как месту, где жучков и прослушки не поставишь. Жизнь нужно прожить с умом, в комфорте и обеспечить старость. Большинство из активов за последние три года, нужно будет отдать. Вот, Фомич, после того как его племянника загребли в отдел, по борьбе с коррупцией, в больницу слег, а на нем только старые активы записали. И не затем было, Евгению Борисовичу, с сенатором закусываться из-за этих «соков». Вся эта катавасия с проверками после этого как раз и началась.

Евгений Борисович сетовал, что они не взяли спиртного из машины, на что получал ответ от Семена Аркадьевича: – аппетит нагуляем к вечеру. Серьезный разговор и алкоголь не совместим.

Игнат слушал их в пол-уха, палил из ружья в небо. Утки были ему не интересны ни как дичь, ни как еда. Когда ружейные выстрелы стихли по всему озеру, Игнат отошел от стариков на взгорок и смотрел, как по озерной глади скользят три лодки, собирая трофеи и подранков. В камышах на берегу сновали с гавканьем собаки, вытаскивая подранков.

Солнце коснулось верхушек деревьев на правом берегу озера. Появился идущий пешком егерь Борис, увидел Игната поднял вверх скрещенные руки «стоп, сворачиваемся». Игнат пошел к затихшим представителям местной власти.

– Борис идет, – сказал Игнат, подходя к тихо сидящим Евгению Борисовичу и Семен Аркадьевичу, – показывает, что пора сворачиваться.

– Хорошо, – вставая со складного стула, сказал Семен Аркадьевич, – пора в баньке погреться, а то Евгений Борисович хочет лодку зафрахтовать.

– Да уж лет 20 на веслах не ходил, – с кряхтением поднялся Евгений Борисович. Будет тебе повод, Семен Аркадьевич, в следующий раз меня из городу выманить.

Игнат проходил через двор, когда Семен Аркадьевич окликнул его и похлопал по скамейке рядом с собой. Семен Аркадьевич сидел в простыне, раскрасневшийся после бани, от его тела поднимался пар. Скамейка была черная от старости, стояла возле входа в баню, на двоих.

Когда Игнат подошел к бане, из её дверей вышел Тимур с одеждой Семен Аркадьевича на руках.

– Тимур, – Семен Аркадьевич вытер краем простыни пот со лба, – эти вещи закинь в багажник, и будь добр, захвати из холодильника банку темного для меня. И чистое для себя и Игната возьми, – Повернулся к севшему на скамью Игнату, – сейчас Евгений Борисович напарится и вы пойдете. Банька маленькая, аккурат на двоих. Помню как баба Нюра меня там крапивой парила.

Минут пять сидели молча. Подошёл Тимур, предал в руки Семён Аркадьевича запотевшую банку, выгрузил бутылки с пивом в ведро с холодной водой и пошёл в огород. Игнат слушал сверчков, шипение воды в каменке, шум от парящегося Евгения Борисовича, слабо пробивался сквозь стенку бани.

– Ты, Игнат, сильно не парься. Погрейся и к нам за стол, – Семен Аркадьевич прихлебнул принесенного Тимуром пива. – Что-то губернатор там распарился, как он выйдет, заходите.

Допив банку пива, Семен Аркадьевич продолжил:

– Губернатор скоро сменится. Скорей всего поставят Горняка, а там и я через пол годика пост потеряю. Москве сейчас нужно чтобы регионы деньги им в нужном количестве отправляли вовремя. М-да, пора на покой. Ты, Игнат проведен через Москву, а значит, проверен и одобрен. Тебя мы оставим как нашего представителя, чтобы нам войти к нужным людям, если нам понадобиться.

– Много, Евгений Борисович, в этом году под себя подмял, – потом с оглядкой на закрытую дверь сказал Семен Аркадьевич склонившись в сторону Игната. – самого его не возьмут, слишком много знает, но активы отожмут… Вот, если бы по состоянию здоровья, сам … – Семен Аркадьевич похлопал Игната по плечу, с кряхтением поднялся со скамейки, – Не задерживайся, – и пошел к дому.

Игнат сидел в тишине, смотрел на звездное небо. Минут через пять подошел Тимур, сел, закурил. Протянул Игнату запотевшую бутылку пива.

– Дела пошли, – вздохнул Тимур, – мечемся, мечемся, ан просвет появился. Поздравь меня Игнатыч, – Тимур поднял бутылку с пивом к Игнату, – через месяц буду начальником гаража. – Они стукнули бутылками, Игнат улыбнулся, – Хватит баранку крутить, пора рулить делами поважней.

Открылась дверь. Из проема вырвался пар и квадрат света, который заполнился тенью выходящего из бани Евгения Борисовича: – Молодежь, есть пиво?

Тимур, вставая с лавки, добыл бутылку пива, – открыл и протянул Евгению Борисовичу. Игнат хотел встать с лавки, но рука Евгения Борисовича опустилась на его плечо, удерживая его на месте и служила опорой, когда Евгений Борисович садился на лавку. Тимур зашел в баню и вышел с одеждой Евгения Борисовича.

– Семен Аркадьевич, дело говорит. Ты, Игнат, его слушай, – Евгений Борисович, хлебнул пива, вытер выступивший пот, краем простыни. – Идите, парьтесь в баньке, дров подкиньте, а я тут еще посижу, остыну.

Игнат встал, пошел к поленнице, которая находилась за углом бани. Набрал пять поленьев и решил, что хватит. Когда Игнат подбросил в печь дрова, в предбанник зашел насвистывая Тимур, повесил чистое белье и полотенца на вешалку. Тимур начал раздеваться, – ты идешь?

– Сейчас, – Игнат закрыл заслонку печки, – пойду, отолью и попаримся.

– Пиво в ведре с водой у входа, – Тимур прошмыгнул в баню, прикрыл за собой дверь, – не трогай, пускай стоит на улице.

Игнат кивнул Тимуру через закрытую дверь, улыбнулся, осознав, что Тимур его не видит и вышел в сумерки. Евгений Борисович сидел еще на скамейке, откинувшись спиной на стену бани. Игнат решил не беспокоить разомлевшего после бани губернатора, тихо пошел к туалету, размышляя о странном свойстве его тела, требованием извергнуть из себя излишки жидкости именно в жаре бани.

На обратной дороге к бане Игнат увидел … Странника, выступившем из тени поленницы за баней. Игнат ему кивнул, хотел поздороваться, но Странник приложил палец к губам. Раздеваясь в предбаннике Игнат слышал: голоса Евгения Борисовича и Странника, кряхтения Тимура в бане и звук воды переходящей в пар на каменке. Голоса возле бани звучали спокойно. Игнат пожал плечами «о чем могут говорить два таких разных человека» и пошел париться.

***

– Здравствуй Наместник.

– Я ожидал, что за мной придет Наставник.

– Нет. Род решил забрать тебя себе. У нас есть для тебя работа.

– И хорошо платят?

– Исправишь совершенное тобой. Плюс бонус – останешься в этом мире.

– То есть от пекла ада вы меня отмажете?

– Решать тебе. Правая моя рука – наказание. Левая моя рука – испытания. Что ты выберешь?

– Давай левую.

Глава 5

Темнота.

Кошка Мурка.

– Привет киса. – Слава взяла кошку под переднее лапы и подняла на уровень своих глаз. – Привет, Мурка.

Глаза девочки и кошки встретились. Кошка полу прикрыла в приветствии глаза, желтые с продольными зрачками.

– Кошка, редко в дом заходит, – бабушка заварила чай, долила кипяток и поставила чайник на печку, – тебя встречать пришла, соскучилась.

Слава была готова закружиться с Муркой на руках по кухне от радости встречи, но девочка хорошо знала, что кошке это неприятно. Поэтому, она отпустила кошку на пол и муркнула как большой котенок приветствует свою мать (этому она научилась у котят прошлым летом).

Темнота.

Кошка Мурка.

Эй, привет кошка, – Слава увидела, кошку на заборе. Девочка залезла на забор, хотела снять кошку, но когда глаза девочки поравнялись с глазами кошки, кошка мурлыкнула: – не надо меня трогать. Лучше налей молока.

Девочка с сомнением слезла с забора. Может ей показалось?

– Ну, пойдем, – пошла к дому, оглядываясь на кошку. – Поймет или показалось?

Кошка, как настоящий канатоходец (она видела их в цирке, когда ходила с мамой, папой и братом), пробежала по верху забора, спрыгнула на поленницу.

Мама! Мама!

Темнота.

– Что так сильно стучит? Сердце. Как оно бьется. Вот-вот выскочит из груди. Тяжело дышать, слезы душат. Мама!

Что говорила Олеся: – сутки в темной комнате для открытия позитивного в себе. Негатив за такой короткий период может задавить. Если будет тяжело, то слезь и начни дышать ровно, считая выдохи.

Слава села. В темной комнате не понятно открыты у тебя глаза или закрыты. Представила пламя свечи.

– Если заметишь скачек в счете, то пускай вперед проводника, так говорила Олеся, на одном из занятий.

Так проводник к хорошим воспоминаниям – кошка Мурка. Странное чувство юмора было у дедушки с бабушкой. Кошку звали кошкой, собаку – собакой, а волка – волк.

Успокоившись, вытираем слезы.

1.2.3 ……247…348…349…350. Стоп. Кошка Мурка. Они стояли возле двери сарая. Кошка Мурка смотрела на Славу.

– Тебе входить тут, – мурлыкнула кошка, – давай. Девочка открыла дверь, кошка повела ее к лестнице, приставленной ко второму ярусу, где дедушка хранил старые вещи.

– Тебе здесь, – мурлыкнула кошка, а сама побежала своим путем наверх.

Слава поднялась по лестнице на второй ярус сарая, на старом сундуке лежала фуфайка дедушки. Кошка запрыгнула на сундук, мурлыкнула, – выходи, я пришла.

Под полой фуфайки кто-то зашевелился, запищал. Слава приподняла край фуфайки, там были четыре пушистых комочка – котята. Еще слепые. Их радость, вся их любовь к матери выражалась через короткое – мяу, такое тонкое и неуверенное.

– Мои, – гордо мурлыкнула кошка. И легла их кормить.

Темнота.

Как быстро сваливаешься в сон, в таком месте, темно и тихо. Олеся предложила ей подработку, но прежде чем приступить к работе, нужно испытать на себе все, что могут проявить будущие клиенты. Деньги не пахнут для студента, хоть Слава и испытывала финансовые затруднения (папа пополнял карту регулярно). У нее, как у будущего психолога, был свой интерес в этой стороне психологии человека.

Многие эзотерические школы прибегали к услугам темной комнаты. Было пять комнат маленьких с полной звуко и светоизоляцией. В одной из них находилась сейчас Слава.

Велислава – это я, – сказала вслух девушка и легла на спину.

– Осмотришься и выспишься, – говорила Олеся, когда Слава согласилась на эту работу, переодевалась в раздевалке.

Что открыты глаза, что закрыты. Слава начала дышать ртом, чтобы слышать хоть что-то в этом замкнутом мире.

Так. Ей предстоит наблюдать через монитор за гостями в любой их пяти малых комнат. Были еще две большие комнаты с двух ярусными кроватями – «тур выходного дня» – так называла их Олеся. Люди могли за умеренную плату, одну две ночи провести наедине с собой в полной темноте и относительной тишине, так как можно было слышать дыхание других гостей. В «туре выходного дня» гости сами регулировали уровень тишины, если у кого-то сдавали нервы или громко храпел.

Слава читала в интернете, что у американцев проводили исследования в подобных условиях со студентами, так они, за 5 суток нахождения в такой комнате и полной тишине 75% времени, просто спали.

Слава рассказала Олесе об американском эксперименте, когда они подходили к темной комнате для Славы.

– У нас другие гости, – отвечала Олеся, – люди знают, за чем сюда идут. Глупо арендовать бильярдный стол, только для того, чтобы на нем поспать. Да и неудобно.

Олеся открыла тяжелую стальную дверь (еще с советских времен бомбоубежища). Девушки оказались в коридоре с зелеными стенами. Справа и слева находились по одной двери.

– Это комната для «тура выходного дня» – Олеся открыла дверь с лева. Слава заглянула в темную комнату. – Свет включается здесь, – Олеся показала на круглую шайбу регулятора возле двери, – на него достаточно нажать и свет начнет постепенное увеличение интенсивности в течение 30 минут. Это нужно для адаптации зрения после полной темноты, чтобы вывести свет сразу на максимум, нужно повернуть шайбу регулятора почасовой стрелке.

Свет в комнате плавно набрал интенсивность. Стали видны двух ярусные кровати. В изголовье каждой находился номер (№13, №14 на ближайших слева, № 24, № 25 справа), у дальней стены от входа стоял длинный стол заставленный бутылками с водой.

– Справа и слева от стола стоят за маленькими загородками биотуалеты. – Олеся присев показала рукой под верхним ярусом кроватей. Слава тоже присела посмотреть. – Камеры наблюдения стоят в проходах, две на этой стене, одна над столом. Они позволяют контролировать, по желанию заказчика, ситуацию в комнате. Рядом с каждой камерой установлены два инфракрасных прожектора, для съемки в темноте. В прикроватных номерах встроен звуковой датчик. Если гость ведет себя излишне активно, то загорается инфракрасный светодиод и подсвечивает номер места. Пойдем дальше.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7