Аюна Аршалоева.

Сбывшаяся мечта



скачать книгу бесплатно

Михаилу до того стало стыдно за себя, он даже присел на кровати, и запоздалые слезы стыда потекли из глаз. А Михаил, здоровый и сильный мужик, плакал, потому что не от кого было скрываться, он остался один-одинешенек. И в этом виноват только он один, сам разрушил своими руками семью.

А на другом конце села без сна ворочалась тоже одна-одинешенька его мать, которая в силу своего вздорного характера, не смогла ужиться с невесткой, и теперь прозябала дни в одиночестве. Она знала, что Римма и Аня уехали в город, донесли деревенские кумушки, которые видели, как они садились в автобус с чемоданом в руках. И еще они сказали, что Римма была очень грустной, что говорило о том, что не по своей воле покидает она дом. Значит, повздорили с Михаилом. И сейчас женщину раздирали противоречивые чувства, с одной стороны ей было очень жаль, что Римма и Аня бросили ее сына; все-таки, в глубине души соглашалась женщина, Римма хорошая хозяйка, любящая жена, отличная мать. Но с другой стороны ее точил червь зависти, почему чужая женщина должна владеть моим сыном всецело, я для нее его растила что ли?

Вот эта зависть и разрушает многие семьи, когда матери не дают жизни сыновьям и невесткам.

Тем не менее, женщина все больше склонялась к мысли, что это хорошо, что они уехали, сын вернется к ней, и будут они жить вдвоем.

А Михаил, так и не сомкнув глаз всю ночь, утром встал с первыми лучами солнца, наскоро переделал дела, переоделся во все лучшее и решительно зашагал к дому председателя, чтобы тот его отпустил с работы на пару дней. Он был полон решимости вернуть во что бы то ни стало любимую семью.

– Теперь все будет по-другому, – твердил он про себя, – все будет по-другому. И я заставлю мать считаться с моей женой, и сам никогда больше не буду ее обижать. И дочкой займусь, это же моя кровинка, моя Анечка.

С такими мыслями он сидел потом уже в автобусе, хотя в глубине души побаивался, вдруг Римма не согласится вернуться, ведь такие люди, как она, терпеливые и стойкие, принимают важные решения лишь тогда, когда им становится совсем невмоготу, когда чаша терпения переполняется…

Римма проснулась, будто от толчка. Ей приснилось, что они с Михаилом вновь молодые, любящие друг друга, бегут, держась за руки, вдоль широкой полноводной реки. А вода в ней мутная-мутная, волны так и клубятся, смотреть страшно. А Миша говорит:

– Пойдем искупаемся, любимая. Так хочется искупнуться.

– Нет, ты что, – отговаривает Римма мужа, – утонем, смотри, какая вода сегодня сердитая.

Но Миша не слушает ее, вдруг отпускает ее руки и бежит к воде. Римма кричит, бежит за ним, падает и успевает увидеть, как муж скрывается с головой под водой. Римма кричит от страха и просыпается…

Она мгновенно вскакивает с постели, подбегает к окну, широко раскрывает его, и начинает вдыхать свежий воздух полной грудью. Сердце стучит взволнованно, сильными толчками.

– Миша, что-то случилось с Мишей, – подумала с тревогой Римма, – ведь недаром говорят, мутная вода во сне – к несчастью.

С ним что-то случилось, надо немедленно ехать домой.

Римма быстро оделась, выскочила на кухню, где за столом мирно пили чай родители. Доржо был в институте, он поступил в технологический институт, ВСТИ, и был на хорошем счету, спортсмен, отличник. Приемные родители нарадоваться на него не могли. Анечка еще спала.

Увидев растрепанную, взволнованную дочь, с большими округлившимися глазами, оба встали.

– Дочка, что с тобой? Да на тебе лица нет, – с тревогой спросила мать.

– Да, да, что случилось? – подошел и обнял ее отец, – да ты вся дрожишь, не заболела ли?

– Миша, что-то с Мишей, я сон плохой видела, с ним что-то случилось, мне надо ехать домой, – быстро сказала Римма, – мама, я оставлю у вас Анечку на несколько дней, съезжу домой.

Родители взволнованно переглянулись, потом мама сказала:

– Не надо так переживать из-за какого-то плохого сна. Я думаю, что все в порядке. Но домой поезжай, конечно, это твой дом, твой муж, ты должна быть рядом с ним. А Анечка пусть у нас немного погостит, мы так соскучились по ней.

При этих словах ее лицо сразу засветилось, она заулыбалась, было видно, что она души не чает в внучке.

– Садись, позавтракай, и я тебя отвезу на автовокзал, а оттуда на работу, – сказал отец.

– Нет-нет, я не хочу завтракать, да и автобус отправляется уже через сорок минут, надо ехать. Следующий только вечером, мне надо непременно успеть сейчас.

Отец ничего не сказал и молча пошел собираться. По дороге на вокзал отец пытался отвлечь ее разговорами, но дочь почти не слушала, мыслями вся о муже.

Приехав на вокзал, дочка быстро попрощалась с отцом, бегом побежала за билетом и одна из первых заняла место в автобусе. Она еле дождалась, когда автобус наполнится, и, наконец, тронется.

Знакомых не оказалось, хотя автобус был полный, ведь он обслуживал несколько близлежащих деревень, ее деревня была самая последняя. Она сначала нисколько не вникала в разговоры соседок, которые о чем-то судачили вполголоса, занятая своими мыслями, но потом постепенно начала прислушиваться.

– Ну вот, он поругался, потом пошел где-то напился, потом ему, видать, мало стало, сел на мотоцикл и поехал в райцентр за водкой. Ну, тут и повстречался на пути автобус.

– Ой, не говори, вот напьются, и сколько горя людям причиняют.

– Вы о вчерашнем случае говорите, – громко вдруг спросил сидящий рядом с Риммой немолодой мужчина, – там кто-то умер, говорят, мужчина какой-то.

– Да не врите вы, никто не умер, – вдруг громко и зло проговорил водитель, – травмы он получил, но жив. И вообще, хватит об этом, итак тяжело ехать. Еще накаркаете. Кто в дороге об авариях говорит?

Пассажиры пристыженно замолкли, а у Риммы вдруг упало сердце. Некоторое время она молчала, но потом не выдержав, тихо спросила у женщин:

– Что случилось? Когда? Расскажите поподробнее.

Женщины, которым так и не терпелось почесать язычки, доверительно наклонили головы и вполголоса заговорили:

– Вчера наш рейсовый автобус попал в аварию, а виноват в этом пьяный Витька Будаев из нашего села. Напился, выехал на встречную полосу, автобус и перевернулся, – возбужденно шептала та, что помоложе.

– И не один раз, говорят, в лепешку разбился. И людей еле-еле вытащили, автобус разрезали, – добавила пожилая женщина.

– И кровищи там было, было. И парня увезли на скорой, говорили, не жилец. Говорили, не нашенский, из дальней деревни, – и тут женщина произнесла название ее деревни.

Римма почему-то сразу поняла, что говорят о ее Мише, потому что чуяло ее сердце. Но она отгоняла такие мысли, нет, нет, деревня у нас довольно большая, почему сразу Миша. Вот приеду домой, а он дома сидит, ждет. Но все же спросила:

– А вы не знаете его имени?

– Который умер? – громко переспросил опять мужчина. Но ответить он не успел.

Водитель вдруг свернул на обочину, приглушил мотор, открыл дверь и сказал:

– Я вас предупреждал? Так вот, сейчас пешком пойдете.

Все увидели, что шофер еще совсем молодой, лицо бледное, видимо, эта авария сильно его напугала, а тут еще разговоры эти.

– Я же сказал, никто не умер, мужчина только один в больнице, в райцентре, ему только не повезло, остальные отделались легким испугом, водитель, пассажиры и даже тот, пьяный, никто не пострадал. И автобус не переворачивался, он только в кювет съехал на полном ходу. Эхххх, курицы, – сказал шофер и метнул злой взгляд на женщин.

И тут Римма буквально взмолилась:

– Поехали, пожалуйста, поехали, мне срочно домой надо, я очень тороплюсь.

Шофер вскинулся, хотел что-то сказать, но, увидев бледное и взволнованное лицо женщины, сжалился, закрыл дверь и поехал.

После этого все ехали молча, никто не нарушал тишину, и Римма опять начала думать:

«А вдруг это Миша? Ведь не зря я сон видела. Если это Миша, то я еду совсем в другую сторону, больница же в райцентре». С такими думами, с тяжелой неизвестностью, Римма продолжала ехать. «Почему, почему я до сих пор не поставила телефон, – ругала себя Римма, – ведь сколько раз хотели. И свекрови так и не поставили, а сколько она просит установить. Сейчас бы позвонила с райцентра или с любой деревни, узнала бы, что к чему». И главное, ничьи номера в деревне наизусть она не знает, а книжку с номерами оставила дома, не думала, что она ей понадобится.

Наконец автобус свернул к их деревне, Римма уже стояла у двери, готовая сразу же выпрыгнуть из автобуса и помчаться к дому. Вот и остановка, двери открылись, и Римма побежала домой.

Когда она пробегала мимо магазина, услышала, что кто-то ее зовет, но не обратила внимания.

– Домой, домой, быстрее домой, Миша должен быть дома, – думала женщина.

У самого дома она услышала за собой звук машины, который подъехал к дому одновременно с нею. Из машины выскочил председатель, Жамьян Дабаевич, и нерешительно посмотрел на нее. Потом он хмыкнул в кулак и произнес:

– Римма, Михаила нет, он в больнице, попал вчера в аварию.

Римма почувствовала, как ее всю затрясло, глаза наполнились слезами, и женщина с трудом выговорила:

– Он жив? Скажите, он жив?

– Да, да, жив, успокойся, он жив.

И тут Римма разрыдалась, слезы хлынули из глаз ручьем, она в бессилии начала опускаться на землю, но Жамьян Дабаевич помог ей, поднял на руки и посадил на скамейку.

– Ну, не надо так убиваться, я сейчас отвезу тебя к нему, я как раз собирался по делам в райцентр и увидел тебя. Ты, пока зайди в дом, собери все, что понадобится ему и тебе, за ним уход нужен, сказали. А я съезжу домой, деньги оставил дома.

С этими словами председатель сел в машину и уехал. В отличие от предыдущих нойонов, Жамьян Дабаевич не пользовался услугами шофера, предпочитая ездить сам.

Римма еле поднялась, зашла в дом. У нее сжалось сердце, зайдя в пустой дом, она опять заплакала, но сама быстро начала собирать Мишину одежду, белье, бритвенные принадлежности, себе полотенце, халат и тапочки, ну, и все остальное, что могло понадобиться. И тут она услышала стук калитки. Римма выскочила во двор, думая, что приехал председатель, но увидела свекровь, которая шла к ней торопливыми шагами, лицо у нее было злое, можно было понять, что она в ярости. В руке у нее был кнут. Римма хотела поздороваться с нею, но не успела. Свекровь подскочила к ней и начала наносить удары кнутом. По голове, по спине, она била ее не разбирая. Управляться кнутом она умела мастерски, не зря более десяти лет проработала чабаном. Римма опустила сумку и прикрыла лицо рукой. С ее хрупким телосложением не надо было и пытаться обороняться от крупной свекрови. Побежать она тоже не могла, так как второй рукой та ухватилась за ее руку.

– С…ка, тварь, я убью тебя, – кричала женщина с обезображенным от ярости лицом, – это ты виновата, что мой сын попал в аварию и лежит при смерти, это ты виновата. Он за тобой поехал и чуть не умер. Гадина.

Римма села на землю, успев подумать, неужели она убьет ее, а как же тогда Анютка, как услышала звук машины.

– Что вы делаете? Вы с ума сошли? Хотите ее убить? – подскочил председатель к женщине, с силой вырвал кнут и отбросил далеко в сторону. – В тюрьму захотели? Вам надо думать, как сына выходить, а вы невестку на больничную койку чуть не отправили.

– Как ты, можешь встать? – спросил он Римму.

– Да, да, конечно, могу.

Римма, вся дрожа от пережитого страха, неуверенно поднялась и пошла в дом, чтобы привести себя в порядок. Один удар кнута все-таки пришелся по лицу, и на щеке появилась длинная красная ссадина, но, в целом, Римма чувствовала себя довольно сносно. Поэтому через пару минут она вышла на улицу и направилась к машине, не обращая внимания на свекровь, которая так и застыла посреди двора и смотрела на нее ненавидящим взглядом.

Когда они выехали за деревню, Жамьян Дабаевич остановил машину возле ключа, в котором всегда била холодная-прехолодная чистейшая вода. Он вытащил из бардачка аптечку, вынул бинты, пошел к ключу, намочил их и принес Римме со словами:

– На-ка, приложи-ка, промой, это лучше всяких йодов и зеленок продезинфицирует, все саднить меньше будет.

А сам взял фляжку из бардачка и набрал ледяной воды.

– Потом приложишь к щеке, так и сиди, холодненькое всегда помогает.

Римме было приятно его внимание, она послушно сделала все, что сказал председатель. Хоть он работал всего год председателем у них в деревне, все знали, что он очень хороший человек, прекрасный семьянин, воспитывает с супругой двоих детей, и Римма знала, что ему можно доверять.

Через час они стояли уже возле больницы. Римма поблагодарила Жамьяна Дабаевича и быстро направилась в больницу. По дороге тот подробно рассказал, куда идти, кто лечащий врач, он был в больнице с утра, поэтому Римма уверенно направилась в нужный кабинет. Постучавшись, она зашла и сказала:

– Здравствуйте, я жена Михаила, его вчера привезли после аварии. Как он? Жив? Где он?

Врач поспешно взял стакан, налил в него воды и, протянув его Римме, сказал:

– Вы успокойтесь, он жив, в сознании, выкарабкается, правда, полежать придется, сломаны обе ноги, левая рука, ключица, ну и, конечно, ссадины, шрамы, синяки. Но жизненно важные органы не задеты, поэтому ничего страшного, а кости, кости срастутся, он же еще совсем молод.

– А можно пойти к нему? – спросила Римма.

– Я думаю, он спит, давайте не будем его беспокоить, – начал было врач, немолодой, седой, но очень добрый, Иван Ильич, как он представился. – Ладно, зайдите, но только ненадолго. Он в шестой палате.

Римма поблагодарила его и пулей вылетела из кабинета врача. Подойдя к палате, Римма чуть постояла, выравнивая дыхание, затем тихонько приоткрыла дверь.

Миша, ее Миша лежал, весь закутанный в бинты, такой жалкий, бледный, и спал. Римма тихонько проскользнула к нему, встала рядом с кроватью. Ей было так жаль его, что слезы покатились из глаз. А он, будто почувствовав ее взгляд, неожиданно открыл глаза. Римма радостно встрепенулась, хотела обнять его, взять его за руки, но неожиданно наткнулась на холодный, полный ненависти взгляд. Римма застыла на месте. Совсем недавно на нее с такой же ненавистью смотрели такие же глаза, очень похожие, и в тех, и этих глазах плескалась ненависть.

– Миша, это я, Римма, – вполголоса сказала Римма и взяла его за руку.

Но Миша убрал руку и протестующе пошевелил головой. Римма поняла, что он ей велит уйти. Ничего не понимающая, тем не менее она покорно повернулась и направилась к двери. У порога она опять повернулась к любимому, надеясь увидеть другой, нежный взгляд любимого мужа, но на нее все так же смотрели глаза, полные ненависти. Римма совсем сникла, тихонько открыла дверь и пошла прочь…

– Он тоже винит меня в том, что произошло с ним, – горько думала Римма. – Наверно, так и есть, если бы я не уехала, он бы не поехал в город и не попал в эту аварию.

Жамьян Дабаевич рассказал ей, что Михаил поехал в город за ними, но не доехал.

– Что же мне теперь делать, если он не простит? Даже если он простит, его мать никогда не даст нам жизни. Неужели все? – думала Римма, сидя на скамейке перед входом в больницу.

Тут ее и застал председатель, который перед отъездом решил заскочить в больницу и узнать, как дела. Он очень удивился, увидев ее на улице, с тем же баулом в руках, сначала подумал было плохое, но, присмотревшись к молодой женщине, понял, что дело в чем-то другом.

– Он не хочет меня видеть, он меня ненавидит и считает, что я виновна в его беде, – сказала Римма каким-то глухим, не своим голосом. – Вот сижу и думаю, что делать.

– Посиди тут, я сейчас приду, – сказал председатель и быстро зашагал в больницу.

Его не было минут двадцать, но Римма так же сидела на скамейке, ей было все безразлично.

– Значит так, с ним пока побудет медсестра, я договорился. Возможно, он просто не отошел от болевого шока, завтра все будет в порядке, – уверял председатель. – Ты сейчас поедешь домой, все хозяйство стоит у вас, не спорь, в палату уже тебя не пустят, ему вкололи снотворное, проспит до завтра, сказал врач, а ты приедешь завтра со мной, у меня совещание, я тебя и захвачу.

Как он напомнил ей в это минуту отца, который всегда был также заботлив и нежен к ней. И тут она вспомнила, что так и не рассказала родителям о беде, случившейся с Мишей.

– Мне надо позвонить родителям, а потом поедем домой, – сказала Римма и пошла к телефону.

Родители встревожились за зятя, и отец сказал, что отпросится на несколько дней и приедет помогать дочери. А мама останется пока с Анечкой в городе. «Как же хорошо, когда у меня есть любящие, все понимающие родители», – вновь подумала Римма, и, уже немного успокоенная, она вернулась к машине, и они поехали домой.

Вернувшись домой, Римма с умилением увидела, как ей обрадовались домашние животные. Телята и ягнята побежали навстречу, подбежали, начали облизывать ей руки, а она щекотала их по кудрявым лбам. Коровы и овцы степенно смотрели на нее, не двигаясь с места, приветственно мычали и блеяли. Но больше всех обрадовался пес по кличке Хара, как назвали они его из окраски. Он был весь черный-пречерный.

Взявшись за домашние дела, разговаривая с животными, Римма немного отвлеклась, но ночью опять пришли тягостные думы.

– Что делать? Как успокоить мужа, помириться с ним?

Римма знала характер мужа, поэтому понимала, что придется нелегко. Она решила: «Завтра съезжу еще раз, увезу передачу, наготовлю ему вкусненькое, все, что он любит. Посмотрю на его реакцию. Если будет так же себя вести, то больше навещать в открытую не буду». Римма понимала, что чем больше она будет перед ним виниться и каяться, муж еще больше будет вредничать. Поэтому она не будет заходить к нему, и как-нибудь с помощью больных или медсестер будет передавать передачу, но будто не от нее, а там видно будет. Римме ничего другого в голову не приходило, поэтому эта мысль показалась ей правильной. У мужа характер матери, а чем больше Римма стелется перед свекровью, та еще больше от нее отворачивается.

– Так что попробую бороться их же оружием, не хотите общаться, не буду, – решила Римма и успокоилась.

Конечно, если бы мужу было очень плохо, его жизнь была под угрозой, Римма не стала бы так поступать.

На следующий день она поехала к мужу, поговорить, но встретила в коридоре свекровь:

– Здравствуйте, мама. Я к Ми…

– Ты зачем приехала? Ты его чуть не угробила, ты зачем приехала? Убирайся отсюда, шалава, – перебив ее, начала кричать свекровь.

Римме стало неловко перед людьми, которые проходили мимо или стояли у окна в коридоре. Увидев, что назревает скандал, все заинтересованно посмотрели в их сторону. И тут Римму вдруг взяла злость, за что, почему она должна терпеть вечно выходки этой истеричной и злобной женщины.

– Закройте рот немедленно! Я вам кто, чтобы так на меня кричать? Орите на своего сына! И не смейте больше на меня кричать, вам понятно? – четко и внятно сказала Римма, глядя прямо в глаза свекрови.

– Вам понятно я все сказала? – повторила Римма, видя, что та стоит и молчит.

Свекровь смотрела на нее удивленными и испуганными глазами и не могла не произнести ни слова.

– А сейчас я пойду к своему мужу, а вы будете стоять здесь, – прочеканила Римма, отодвинула рукой свекровь, открыла дверь и зашла в палату.

Миша не спал, он лежал и все слышал. Это было видно по его глазам, в них еще плескались искорки смеха. Но, увидев Римму, он сразу сделал недовольное и хмурое лицо.

– Ты зачем приехала, я не хочу тебя видеть. Уезжай, – недовольно проговорил он.

Римма, все еще находящаяся в запале после стычки со свекровью, жестко сказала:

– Не переживай. Я приехала проститься. Вот твои вещи привезла, которые могут тебе понадобиться, врач просил кое-какие документы. Скорейшего выздоровления. Пока.

Римма увидела, как от удивления расширились глаза мужа, промелькнул испуг, он сделал движение, будто хотел схватить её за руку, но потом вредность взяла свое, он отвернулся. Римма круто повернулась и пошла вон, невольно подумав, что Миша – достойный сын своей матери.

Войдя в палату, она не закрыла двери и сейчас увидела свекровь в проеме дверей, которая стояла с таким же удивленным выражением на лице, как и у сына.

Римма гордо вскинула голову и прошла мимо свекрови, не удостоив ее взглядом.

Та долго смотрела ей вслед, покачивая головой, вот, мол, она оказывается, какая, может зубки показывать.

А Римма вышла из больницы, отошла за угол и села на скамейку. Ей было не по себе, ее трясло, она ведь никогда открыто не перечила свекрови, да и с мужем старалась быть всегда ласковой и предупредительной. И тут такое высказать, да еще когда Миша болен. Ей вдруг захотелось пойти обратно, извиниться перед ними, но умом она понимала, что поступила правильно. И, если она пойдет к ним сейчас виниться, то навсегда останется для них ничтожеством, над которым можно измываться.

Римма встала и направилась к остановке. Проходя через больничный парк, она спиной почувствовала чей-то взгляд. Повернувшись, она увидела свекровь, которая стояла у окна и смотрела на нее. Римма нарочито весело улыбнулась и пошла прочь веселой и бодрой походкой, хотя на душе у нее скребли кошки.

Приехав домой, она с радостью увидела свет в окнах. «Урра, папка приехал», – обрадовалась Римма. Забегая во двор, увидела, что скотина вся обихожена, влетев в дом, увидела не только отца, но и Анютку.

– Как, и дочка здесь? Как хорошо, что ты приехала, доченька. Мне так тебя не хватало, – радостно говорила Римма, сама тиская и тетешкая свою ненаглядную принцессу.

Та весело смеясь, отбивалась:

– Мам! Мне щекотно, мама.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Поделиться ссылкой на выделенное