Аюна Аршалоева.

Сбывшаяся мечта



скачать книгу бесплатно

После отъезда мамы ей пришлось бы туго, но тут родители мужа переехали в деревню с чабанской стоянки, уволившись с работы, и свекор стал приходить каждый день и помогать по хозяйству. Римме оставалось ухаживать за домом и дочерью. И, когда Миша приходил с работы, все дела были переделаны. И он постепенно отвык, начал отлынивать от домашних забот, быстро привыкнув приходить на все готовое.

Когда Анечке исполнилось три года, дедушка заболел, начало пошаливать сердце, и врачи запретили ему заниматься тяжелым трудом. Вот тогда Римме пришлось туго. Все хозяйство легло на ее плечи. Миша уже не спешил с работы домой, мог задержаться у приятелей, и Римме приходилось самой выполнять работу по дому. Но Римма никогда не жаловалась на мужа, всегда старалась его оправдать перед всеми, особенно перед Тасей, которая набрасывалась на нее с упреками, что та посадила мужика на шею.

– Он же работает, с утра до вечера в пыльной машине, в жару и холод, а я дома сижу, чем же мне еще заниматься, как не домашним хозяйством. И зарплату всю приносит, не пьет, не курит. Нет, мне обижаться грех, он у меня хороший, – говорила Римма.

А сама вставала в пять часов утра, доила коров, угоняла в стадо, прибиралась в стайке, кормила поросят, кур, гусей, затем бежала домой приготовить завтрак Мишеньке. А Мишенька до того обнаглел, что даже перестал колоть дрова, носить воду, словом, приходил домой только поесть, переночевать и, переодевшись во все чистое, уходил на работу, а вечером, придя с работы, ужинал и ложился на диван перед телевизором. С дочкой он практически не виделся, утром и вечером она спала.

Проводив его на работу, Римма принималась за уборку. В половине восьмого приезжал дедушка Самбай за молоком, они каждое утро сдавали молоко колхозу. Затем просыпалась Анютка, мать бежала, чтобы накормить ее. И так каждый день, с утра до вечера одно и то же. Римма крутилась, как белка в колесе. Римма в глубине души понимала, что живет как-то не так, что можно жить по-другому. Миша все больше отдалялся от семьи, даже в выходные он предпочитал уйти из дому, то на рыбалку, то на охоту, а если оставался дома, то целыми днями валялся на диване. Гоша и Тася вместе выполняли домашнюю работу, ходили в клуб смотреть кино, в выходные ездили на речку, в город, в кино, ходили в театр.

Когда Римма предлагала мужу пойти вместе в кино, он обычно ссылался на усталость.

– Ты же дома сидишь, не понимаешь, как я устаю. Я вон сколько зарабатываю, тебе только и остается следить за дочкой и домом. Не пью, не курю, по бабам не гуляю, что тебе еще надо?

Римма поражалась перемене в характере мужа. Неужели этот равнодушный ко всему мужчина и есть ее любимый Миша, который буквально носил ее на руках, без поцелуя не уходил из дома. И вечерами, вместе переделав всю работу, они подолгу сидели обнявшись, разговаривали, мечтали, ходили гулять на речку, в клуб, в кино. Римма обожает индийские фильмы, так они с Мишей не пропустили ни оного сеанса. Обычно Римма выходила с опухшими от слез глазами, но Миша никогда не смеялся над нею, просто молча брал ее за руки и уводил гулять, рассказывал смешные истории, пока Римма не успокаивалась.

А сейчас это был совершенно другой человек.

Ладно бы только ее игнорировал. Особенно сильно обижало Римму его отношение к дочери. Он попросту ее не замечал, а когда девочка сама подходила к отцу, просила поиграть, он всегда отправлял ее к матери, опять-таки ссылаясь на усталость. Постепенно девочка перестала обращать внимание на отца, уже не радовалась при виде его. Говорить она начала рано, в два года вовсю уже болтала, но слегка шепелявила.

– Папа нехалосый, он не юбит Анечку. А мама юбит Анечку, мама игает с Аней, игушки покупает.

От этих слов Римме становилось нехорошо. Она не раз обращала внимание мужа на его равнодушие к дочери, но тот лишь пожимал плечами, мол, что она понимает, мала еще.

Римма старалась заменить малышке и папу, и маму, покупала лучшие наряды, игрушки, какие только можно было достать в магазине, хотя выбор был невелик. Кое-что привозили из города родители Риммы, если удавалось достать.

Хорошие вещи удавалось достать только в автолавке, так называлась машина-магазин, которая снабжала животноводов, доярок. В автолавке часто продавались дефицитные товары, хорошая обувь, одежда, продукты, которых не было в магазине. Обслуживались, конечно, в первую очередь чабаны, доярки, скотоводы. Машина ездила по чабанским стоянкам, фермам. Благодаря Тасе, которая к тому времени закончила сельхозинститут и работала зоотехником, Римме перепадали хорошие вещи. Анечка вообще обожала эту машину, которая всегда привозила вкусные шоколадки, конфеты, красивые платья и сапожки, игрушки. С водителем автолавки, дядей Сашей, Аня общалась безо всякого стеснения. Выкладывала все новости, расспрашивала его обо всем. Дядя Саша, у которого росли три дочери, охотно баловал девочку. Как-то, как раз в день рождения девочки, когда ей исполнилось пять лет, он привез девочке большую куклу, в шикарном белом платье, которая открывала-закрывала глаза и громко плакала: «Мама». Девочка просто онемела от такой красоты, потеряв на мгновение дар речи. Потом она бросилась на шею дяде Саше, крепко поцеловала, а потом, неожиданно для всех, заплакала. Римма тут же бросилась ее утешать, прослезились женщины, которые стояли в очереди, даже у дяди Саши в глазах блеснули слезинки. А девочки, которые толпились тут же, тоже заревели, но уже от зависти.

В тот день Аню еле-еле уложили в постель, так она была взбудоражена. Она даже не обратила внимания на другие подарки, которые ей подарили в этот день. Дедушка Юра и бабушка Эмма привезли нарядное платье, дядя Доржо привез племяннице плюшевого мишку, дедушка Бато и бабушка Дыжид подарили ягненка, которого раньше так просила Анечка. Он был такой красивый, беленький, кудрявенький. Но сегодня кукла затмила все подарки.

Ложась спать, девочка потребовала подушку для своей принцессы, как она ее называла, крепко обняла куклу и заснула.

Девочка даже не заметила, что папа не подарил ей ничего, так она была занята. На замечание жены Миша огрызнулся:

– Чего ей не хватает? У нее все есть. Избаловала ребенка, скоро Луну с неба попросит, за Луной полетишь? И вообще, отстань от меня, я устал, придумали день рождения справлять каждый год. Только затраты лишние. Мне никто не устраивал праздников, ничего, живу ведь, не умер.

Римма с изумлением смотрела на мужа, удивляясь, что он говорит, как так можно? Но муж прикрикнул на нее:

– Что вылупилась? Что я, неправду говорю? Твои вырастили тебя тоже неизвестно кем, белоручкой чертовой. Что ты умела, ничего, только по танцулькам бегать да парней завлекать. Я тебя всему научил. Если б не встретилась со мной, так и оставалась бы самым бесполезным существом и сидела б на шее родителей. А тут я тебя обеспечиваю всем, ты только дома сидишь. И даже ребенка правильно воспитать не можешь, такая же тунеядка растет.

Дальше Римма не стала слушать мужа, ушла в комнату дочери и прилегла на кушетку, которая стояла рядом с кроваткой дочери. Она лежала и думала, как ей дальше жить. Миша совсем охладел к ней, все чаще теперь ночует у матери, о чем они там говорят, одному богу известно. Свекор совсем плох стал, почти не говорит, с постели уже не встает. Когда Римма навещает его, он всегда радуется ее приходу, глаза начинают сиять. Она садится рядом, берет его за руки и рассказывает ему новости. Ему все интересно, слабым голосом он расспрашивает ее, иногда даже смеется одними глазами. Когда приходит Анечка, он оживляется еще больше, пытается даже встать. Трясущимися руками начинает шарить под подушкой и всегда достает какой-нибудь подарок для внучки, то леденцы в коробке, то игрушку. Римма знает, это все покупает бабушка и дает ему, чтобы он порадовал девочку. Аня радуется подарку, обнимает деда, целует, но вскоре просится играть, так как на улице ее ждут подружки. Дедушка печально смотрит вслед внучке, и на его выцветших глазах всегда появляются слезы. Римма вытирает ему слезы, успокаивает его, а у самой на душе так плохо. Она очень любит свекра, он хороший человек, жалко, что он так рано уходит, ему бы жить и жить. Но все уже знают, что ему ничего уже не поможет, надорвался он на тяжелой работе еще в детстве, кончал здоровье, так как уже с семи лет помогал отцу, ездил в лес за дровами в холод и стужу, в дождь и ветер, помогал летом в поле, на сенокосе. Война тоже оставила отметину, воевал четыре года, был ранен в грудь и в плечо.

После войны работал, не жалея себя, чтобы быстрее поднять на ноги родной совхоз, недоедал, недосыпал. И вот сейчас он только вышел на пенсию, ему назначили хорошую пенсию за все его заслуги, жить бы да жить, но вот, не получилось.

Выходя от свекра, Римма всегда думала, до чего ж несправедлива жизнь. Вот живет же в деревне «белобилетник», дедушка Гарма, который уклонился от фронта, сделав фальшивую справку о болезни, живет, не тужит. Дом отгрохал большой, хозяйство огромное, с рынка почти не вылазит, торгует молоком, мясом, овощами, пенсию еще получает. И никакая болезнь его не берет. А что хорошего сделал для людей? Ровным счетом ничего, живет по принципу «моя хата с краю, я ничего не знаю». Только для себя, только бы себе. Единственный сын военный, на полном государственном обеспечении, ему дали шикарную четырехкомнатную квартиру, купил машину «Жигули» недавно. С родителей денег не тянет. Спрашивается, для кого он копит, наживает?

А самое главное, на митинге ко Дню Победы он неизменно проходит и садится среди фронтовиков. На упреки отвечает, мол, я тоже много сил войне отдал, в тылу работал от зари до зари. Но старухи рассказывали, как он работал, бригадирствовал, хапал все подряд, не стесняясь опухших от голода женщин. И у такого человека отменное здоровье, быка на спор поднимает, а свекор, хоть и старше его всего лишь на год, умирает от фронтовых ран и трудной жизни.

…Вот и сейчас Римма лежит без сна, думает о муже, а мысли то и дело переходят на свекра. Он такой хороший, добрый, отзывчивый человек, работящий, ни минуты не сидел сложа руки, так почему Миша совсем другой? Это его испортила своим воспитанием мама, всю жизнь баловала, нежила, пылинки с него сдувала. Отцу было некогда заниматься воспитанием сына, работал с утра до темна. А мама работала много лет вахтером в общежитии техникума, особо никогда не утруждалась. И только последние десять лет они работали чабанами, тогда-то пришлось и ей попыхтеть, и Михаилу, но лень, заложенная еще в детстве, осталась у Миши.

– Уеду я к родителям, – вдруг решила Римма, – сколько можно так жить.

Римма встала, подошла к зеркалу и взглянула на себя. В комнате у девочки всегда горел светильник, Аня боялась спать в темноте. Римма увидела в зеркале худую женщину с огромными печальными глазами. Присмотревшись, заметила морщинки на лбу, вокруг глаз, печальные складки у губ. Кожа обветренная, неухоженная. «Боже, во что я превратилась, – подумала Римма, – мне ведь только двадцать семь лет».

В ней укрепилось желание уехать к родителям, она знала, что ей там будет хорошо, они всегда ждут не дождутся любимых девочек, особенно папа, который при каждой встрече уговаривает переехать в город, закончить учебу, наконец.

На следующее утро Римма с тайной надеждой ждала, что тот извинится за грубые слова, но Миша молча попил чаю и ушел на работу. Римма долго смотрела ему вслед, затем начала собирать чемодан, подняла дочурку, накормила, и обе быстро зашагали по направлению к остановке. Аня весело щебетала о чем-то, одной рукой обнимая куклу, другой держась за руку мамы. Они зашли к Тасе, чтобы попрощаться, сказать, что уезжают, но дома застали только бабушку Долгор, свекровь Таси.

–Уууй, дочка, семи еще не было, как убежали на работу, – весело проговорила Долгор. – Они ж больные работой люди, оба. Хорошо, что есть я, а то б мой внучок как сирота рос.

При этом она весело рассмеялась над своими словами.

Римма не в первый раз позавидовала подруге белой завистью. Как ей повезло со свекровкой! Живут душа в душу, никогда не ссорятся, если случайно назревает ссора между супругами, бабушка Долгор всегда на стороне Таси. И Гоша, смеясь, сдается, шутя поднимает руки:

– Все, сдаюсь, сдаюсь, пока не разорвали на куски, хуроо, боле, – кричит он.

Мише он говорит:

– Нет, с двумя бабами спорить нельзя, живого места не оставят.

В выходной, в воскресенье, бабушка Долгор никого и близко не подпускает к дому, не дай бог еще на машине или тракторе подъедешь, выскакивает на улицу и машет рукой:

– Тихо, тихо, заглуши мотор, говорю, шудхэр тут вас носит. Дайте выспаться людям хоть раз в неделю. И не подумаю будить, они тоже люди, им тоже отдыхать надобно. Раньше обеда никого не пущу.

Сама бабушка живет в отдельном домике в ограде, сама попросила ее отделить, говоря: «Что я буду мешать молодым».

Гоша и Тася сколько ее упрашивали не отделяться, но мать была неумолима, нет и нет: «Стройте отдельный домик. Зачем вам, молодым, со старухой жить». Хотя самой едва исполнилось пятьдесят семь, была еще очень живой, подвижной.

Гоша вынужден был смириться, построил маленький домик во дворе, очень теплый и уютный. И, когда после рождения внука Тася вышла на работу, частенько забирала его к себе ночевать, говоря:

– Я Аюрку заберу, вам отдохнуть надо.

А в субботу внук неизменно оставался ночевать у бабушки, ставни в воскресенье в большом доме не открывались до обеда, пока отсыпались «рабочие люди», так их называла Долгор.

Люди очень скоро поняли, что в воскресенье с утра бесполезно обращаться к Гоше и Тасе, бабка Долгор дальше порога не пустит. Один раз даже самого нового председателя прогнала:

– Да пойми ты, Жамьян Дабаевич, они каждый день приезжают ночью, спят от силы четыре-пять часов. Дай им отдохнуть хоть раз в неделю. Ничего не случится с твоими коровами, отелятся, как пить дать, бабы вон во ржи рожали раньше и ничего.

И пришлось молодому председателю уйти несолоно хлебавши.

Все это сейчас вспомнила Римма, когда, попрощавшись, они пошли к остановке.

…Подъезжая к дому, Михаил сразу заподозрил неладное. Вся живность почему-то стояла у ворот. Довольные, сытые телята, напившись мамкиного вкусного молока, весело резвились на лужайке перед домом, коровы, у которых были телята, вальяжно разлеглись у дома, лениво пожевывая жвачку. Лишь Маня, у которой родился недавно мертвый теленок, громко мычала, требуя, чтобы ее подоили. Из набухшего вымени сочились струйки молока, она была самой удоистой коровой. И молочко густое, жирное, и сама спокойная, чудо, а не корова. Жалобно блеяли овцы, просясь в загон, чтобы устроиться на ночлег. В глубине двора истошно визжали голодные свиньи, возмущенно кудахтали куры, прося вечернего корма.

У Михаила сразу похолодело внутри. Все, ушла Римма, вот, доигрался. Но все же сначала прошелся по дому, и, удостоверившись, что нет вещей и документов жены и дочери, вышел на крыльцо и тяжело опустился на крыльцо. «Какой же я дурак, и чего разорался вчера? Она же не заслужила такого обращения». Вспомнив жену, всегда веселую, всегда старающуюся угодить ему, он невольно застонал и ударил себя по лбу кулаком. «Дурак, балбес, – ругал себя последними словами мужчина. – И чего мне не хватало».

Но тут животные подняли такой визг, крик, ор, что пришлось встать и идти управляться по хозяйству. Он так давно ничего не делал по дому, что даже не знал, в какой стайке какая корова ночует, начал бестолково загонять всех подряд, но коровы, недоуменно покосившись на хозяина, сами разбрелись по своим местам. Затем подоил корову, накормил всю оставшуюся живность и пошел домой. Ему было так непривычно заходить в пустой дом, где не носилась со звонким смехом дочурка, не хлопотала у стола жена, торопясь накормить любимого мужа, вернувшегося с работы.

Ему была так пусто и одиноко, что даже не стал ужинать, хотя Римма приготовила ему перед отъездом ужин, его любимые пельмени. Он, не раздеваясь, только скинув обувь, прошел и лег на кровать. Непривычно было не слышать дыхания жены, не ощущать объятия ее нежных рук. А он еще часто недовольно отворачивался, ссылаясь на усталость.

С чего все началось? Он же любил ее и любит до сих пор. Так почему он допустил такое, что его семья покинула его?

Он лежал и припоминал все подробности семейной жизни. Переехав в деревню, они зажили так счастливо и дружно, он был готов с нее пылинки сдувать, все всегда делали вместе. И, когда мама начинала ругаться на Римму, он защищал ее поначалу, пока та не легла в больницу с инсультом. И тогда он перестал вмешиваться между ними, вставать на защиту жены, предпочитая уходить в тень, предоставил им право самим между собой разбираться.

Сколько себя помнил, он всегда слушался маму. Она была для него авторитетом, он считал ее самой главной в семье. Действительно, его мать была «железной» женщиной, всегда решала все вопросы, разрешала семейные проблемы, отец, скромный, молчаливый трудяга, предпочитал отмалчиваться, молча выполняя свою работу. Когда в детстве он, случалось, дрался с мальчишками, мать бежала в дом к обидчикам и устраивала скандал, даже если был виноват сам Михаил. Она никогда не слушала его доводов, что сам виноват, чтоб не ходила, не скандалила; мать дотошно выпытывала, с кем он дрался и бежала разбираться. Отец, бывало, говорил матери: «Не вмешивайся ты, пацан растет маменькиным сыночком, а он должен сам отвечать за свои поступки, пусть растет мужиком», – но мать и слышать не хотела. Когда он закончил школу, он даже не знал, куда будет поступать. Ему ничего не хотелось, у него было никакой цели в жизни. Он предпочел бы жить на отаре с родителями. Но мать, к тому времени немного начинающая понимать, какого оболтуса вырастила в слепой своей материнской любви, опять-таки взяла его за руки, повезла в город и устроила на курсы водителей, которые он закончил. Неожиданно ему понравилось водить машину, учился он с удовольствием, получил права. Тут его призвали в армию, он два года прослужил в танковых войсках. И тут ему повезло. В его полку не было дедовщины, ему не пришлось быть битым или униженным, так как командир у них был очень справедливый, мудрый мужик, Сергей Иванович Буркин, а попросту Дед, как его все называли. Он так умело поставил дело, его не то чтобы боялись, а все уважали. Раз Дед сказал, значит, тому и должно быть. И еще, Дед очень трепетно относился к учебе, всегда говорил подчиненным, что учеба – это главное в жизни, что без образования никогда не выбиться в люди. Именно от него Михаил набрался ума, и, закончив службу, на следующий год поступил в сельхозинститут. Он уже учился на четвертом курсе, вернее, заканчивал, когда встретил Римму. После он перевелся на заочное, окончил институт, чему очень поспособствовала Римма, которая чуть ли не силком отправляла учиться, а сама оставалась одна дома на такое большое хозяйство. К сожалению, работать по специальности он не захотел, да и мест не было, было у них уже два ветеринара, лет им обоим хорошо за сорок, но до пенсии далеко. Мише больше нравилось крутить баранку. Никаких заморочек, получил утром путевку, и дави на газ, крути баранку. Забрал груз, доставил груз. Голова не болит, никаких проблем. Если б еще машину поновее бы дали, было б вообще прекрасно. Он был уверен, что дадут ему новую машину, а пока потихоньку катался на своей «ласточке», приезжал домой и отдыхал, тогда как жена в это время тянула одна все хозяйство.

Миша и сам не заметил, как отвык от домашней работы. Придешь с работы, все уже сделано, скотина обихожена, дома чисто, уютно, вкусная еда на столе, и постепенно он совсем обленился. И когда в последнее время Римма начала робко ему намекать, что нужно помочь по хозяйству, все-таки мужская работа всегда найдется, а после болезни и смерти отца Римме никто уже не помогал, он так не хотел ничем заниматься, лень шла впереди него. А хозяйство возросло в последнее время, жена уже не раз говорила, может, все продадим и уедем в город? Работу водителем и там найдешь, и жить есть где, у Риммы была квартира, которую ей отписала бабушка. Пока ее занимали какие-то дальние родственники. Римма так и не закончила институт, оставалось учиться год, родилась дочка, и Римма уже не поехала на сессию. Ее родители как могли уговаривали дочку закончить институт, они были даже согласны брать отпуск и жить у них, пока Римма сдает сессию, но Михаил не хотел, чтобы Римма уезжала так надолго. Ведь это означало, что ему придется вечерами самому работать по дому, не будет же он лежать при тесте или теще. Поэтому он уговаривал ее повременить с учебой, и Римма, которая всегда и во всем соглашалась с мужем, оставила учебу.

И сейчас, лежа в темноте, один, в опустевшем доме, он вспоминал слова отца. «Миша, сынок, береги свою жену, ты должен бога благодарить, что тебе досталась такая жена, умная и добрая, трудолюбивая и уважает старших. Другая бы на ее месте, хотя б даже Тасю взять, давно бы с твоей матерью разругалась в пух и прах, может еще и помахались бы», – улыбался отец. «Да, с Тасей все возможно», – подумал Михаил.

Но недаром говорят, бог все видит, Тасе он дал добрую, милую свекровь, а доброй, скромной Римме досталась его мама, которая поедом ела ее все эти годы.

И тут Михаил представил себя на месте жены. Каково же ей было все это время? Огромное хозяйство, маленький ребенок на руках, вечно недовольная свекровь, непонятно из-за чего взъевшаяся на бедную женщину, абсолютно равнодушный ко всему муж, который даже на ребенка внимания не обращал. Миша любил дочку, но ему было лень ею заниматься, он предпочитал валяться на диване перед телевизором, а Аня все время мельтешит перед глазами, не дает досмотреть фильм, или, еще того хуже, футбол, поэтому он старался побыстрее ее спровадить к матери. И Римма вынуждена была брать с собой дочь, чтобы подоить корову, накормить животных. И бедная маленькая девочка, спотыкаясь и падая, находилась вечерами на улице, тогда как дома лежал обнаглевший папаша. Лишь отец понимал Римму, жалел ее, всегда старался ей помочь. И после его смерти Римме стало совсем туго.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Поделиться ссылкой на выделенное