Аюна Аршалоева.

Сбывшаяся мечта



скачать книгу бесплатно

Наутро отец не смог подняться с постели, его тошнило, выворачивало так, что жалко было смотреть. Мать вызвалась позвонить в скорую, но отец категорически запретил: узнают люди, что скажут. Римма с матерью с ног сбились, пытаясь ему помочь. Сварили бульон, морс, налили рассол, давали аспирин, словом, все, что могло помочь снять похмелье. Мама даже решилась налить ему водки, говорят же, помогает, мол, клин клином вышибают, но отец, увидев в руке жены рюмку с водкой, отчаянно замахал руками, весь позеленел, и его стошнило. Маме пришлось срочно уносить рюмку обратно. Так, в хлопотах, прошел весь день. В понедельник надо было идти в институт сдавать документы. Еще в школе Римма решила, что будет учителем, учить маленьких ребятишек, поэтому не было сомнений куда поступать.

…Усталая, Римма приняла душ и легла спать. И тут она впервые за весь день вспомнила о Михаиле. «Почему же он не позвонил? – подумала девушка. – Был занят, или я ему не понравилась?» Нет, она видела, чувствовала, что понравилась ему, так в чем же дело. Она ведь даже не спросила, чем он занимается. «Дура, дура», – ругала себя Римма.

На следующий день она съездила в пединститут и сдала документы. Она не сомневалась, что поступит, училась всегда хорошо, закончила школу с серебряной медалью. В аттестате стояла только одна четверка по английскому, не давался ей этот язык на пять и все, хоть и знала лучше всех в классе английский. Учительница хотела поставить «5», чтобы вытянуть на золотую медаль, но Римма наотрез отказалась.

– Я не знаю предмет на «отлично», зачем натягивать, ведь в институте все сразу поймут, что вытянули на золото.

Учительница, немолодая уже, седая женщина, Раиля Карловна, тогда сказала:

– Молодец, девочка, ты кругом права, оставайся всегда такой же честной.

Потом она неожиданно крепко обняла девушку и поцеловала. Римме тогда захотелось плакать, так было тепло и приятно в объятиях учительницы.

…Она быстро познакомилась с девушками, которые тоже сдавали документы, а потом с новыми подругами пошла в кафе-мороженое отметить знакомство. Девчонки оказались очень хорошими, они быстро нашли общий язык, хотя были совсем разными. Маленькая кругленькая Оюна приехала поступать из Тункинского района. Она была очень смешлива, чуть что закатывалась звонким переливчатым смехом. Она смеялась так заразительно, что все невольно подражали ей. Светлана, высокая, статная девушка с длинной русой косой приехала из Бичурского района. Сказала, что из семейских, здорово спела, исполнив несколько песен, да так красиво, аж дух захватило. Сэсэга, симпатичная кареглазая бурятка, самая дальняя, из Читинской области. Рассказала, что в семье она самый младший, тринадцатый ребенок, и единственная дочь. Остальные все пацаны. Смеясь, Сэсэг рассказала, что отец ее, знаменитый на всю округу луговод, сказал матери:

– Пока дочь не родишь, будешь рожать, хоть их тридцать будет.

И мать, смеясь, показала Сэсэг свой кулачище и свирепое лицо, как у папы.

А отец добился-таки своего, дождался дочурку. Души в ней не чает, на руках носит, и братья тоже как надзиратели. Вот и сейчас, за соседним столиком сидел один из братьев, Галсан, как его представила Сэсэг. Он познакомился и тут же отошел, сказав, что у них свои разговоры, не будет мешать.

– Папа, как узнал, что я в Улан-Удэ собралась, чуть с ума не сошел, начал отговаривать, сначала ругался, потом просить начал. Но я же папина дочь, он против меня никогда не устоит, поэтому и отпустил. Но строго-настрого приказал братьям глаз с меня не спускать. Их трое здесь, учатся в сельхозке, Галдан, Галсан и Ганжур, на втором, третьем и четвертом курсах. Будут, наверно, дежурство назначать, кто за мной шпионить будет, а я все равно сбегать буду, вот только город хорошенько разведаю, – весело закончила Сэсэг.

Все дружно посмеялись над историей девушки, потом Римма рассказала о себе, а рассказывать-то, впрочем, оказалось особо и нечего.

Но еще долго они сидели и разговаривали, затем пошли на площадь, там пощебетали, кстати, к тому времени Галсан исчез, но появился Галдан, как представила его Сэсэга. Уж как они узнали, куда пойдут девушки, но факт, что прием-передача сестры состоялся.

Когда девушки расходились, уже стемнело, и они проводили ее на трамвай, сами же пешком отправились в общежитие.

Пассажиров было немного, Римма села и начала перебирать в памяти прошедший день. Девушка улыбалась, вспоминая новых подружек, ей так хорошо было с ними. Учась в школе, она особо ни с кем не дружила. Ее лучшая подруга, Ира, в прошлом году уехала с родителями в Томск, теперь они регулярно писали друг другу письма. Ира звала ее поступать в Томск, но родители не отпустили Римму. Их страшила уже сама мысль, что они могут расстаться со своей ненаглядной доченькой. О том же, что она выйдет замуж и уедет, старались даже не думать. А сейчас Римма обрела новых подружек, с которыми ей было приятно.

Выходя из трамвая, Римма увидела Михаила, от неожиданной встречи у нее отчаянно заколотилось сердце. «Что со мной, почему я так радуюсь, увидев его», – только успела спросить себя Римма. Михаил, сияя от радости, подошел к Римме и сказал:

– Привет, я так рад, что мы встретились.

– Привет, я тоже рада, – ответила поспешно Римма, даже слишком поспешно, что ей стало стыдно, и она покраснела. Хорошо, что темно и не видно.

– А что ты здесь делаешь? – спросила Римма, сама втайне надеясь услышать приятный ей ответ.

– Понимаешь, я потерял листок с номером телефона, наверно, выронил, когда проездной доставал, вот и пришел к дому, стоял, смотрел на окна. И вчера я тоже приходил, думал, вдруг спустишься в магазин или еще куда, но так и не дождался. А сегодня я понял, что тебя нет, света не было в твоей комнате, вот пришел сюда и ждал тебя.

У Риммы от его слов закружилась голова, ей стало так хорошо, захотелось петь, кричать, смеяться, но она подавила в себе это желание и нарочно небрежно сказала:

– Да, и вчера приходил? А мне и в голову и не пришло, что ты мог прийти. Как-то не ждала.

Сказав эти слова, Римма пожалела, Михаил как-то весь ссутулился, помрачнел, с лица исчезла улыбка. Ей стало стыдно и она добавила:

– Извини, я пошутила, я ждала звонка, ругала себя, почему не спросила, где ты живешь, чем занимаешься.

Михаил снова засиял, широко улыбнулся, взял ее за руку и, радостные и счастливые, они пошли к дому Риммы.

…Римма совсем забыла о времени, о делах, которые ее ждали, сидела и вспоминала, а по лицу ее блуждала счастливая улыбка.

У них с Мишей все так быстро закружилось-завертелось, что уже через полгода, за две недели до Нового года, они сыграли свадьбу. Отец Риммы был категорически против свадьбы, как он только не сопротивлялся, пытаясь разлучить молодых, просил, требовал, уговаривал, умолял, кричал, даже грозился уйти из дому, но бесполезно, Римма стояла на своем:

– Папа, мы любим друг друга, мы не можем не быть вместе, почему ты этого не понимаешь? Ну и что из того, что мне только восемнадцать? Маме было девятнадцать, когда вы поженились. И образование я получу, не беспокойся, я же не собираюсь прямо сейчас замуж, мы просто встречаемся. Мы поженимся года через три-четыре, а пока мы будем встречаться.

Но отец будто сошел с ума, начал выгонять из дома Мишу, если заставал его у себя, просил оставить дочь, уехать, и как-то раз даже полез в драку. Со стороны на все это было смотреть и смешно, и грустно. Отец будто стал одержимым, начал преследовать молодых, появлялся внезапно в парке, в кино, на берегу реки, где сидели молодые и приказывал дочери идти домой. Мать сколько просила его успокоиться, требовала, плакала, но безуспешно. Она предлагала ему уехать, или просто съездить отдохнуть, сменить обстановку, но отец ее не слушал.

И в какой-то день Римме все надоело: и этот тотальный контроль и надзор. Она сама предложила Мише:

– Давай поженимся и уедем к тебе в деревню. Переведусь на заочное, буду на сессию приезжать.

Миша несколько секунд молча смотрел на нее, пытаясь понять, шутит она или нет, а поняв, что Римма серьезна, как никогда, радостно вскричал:

– Конечно, любимая. Я сам не решился бы, уж очень сильно твой отец настроен против нас. Думал, ты побоишься отца.

– Еще чего, – гордо вскинулась девушка, – папа меня любит, он поймет. И чем быстрее мы уедем, тем быстрее он успокоится. Не поедет же он за нами в деревню.

Все было решено, и на следующий день молодые пошли в ЗАГС подавать заявление. Они договорились, что Миша поедет домой, расскажет все родителям и пригласит их в город познакомиться с родителями Риммы. А Римма скажет об этом родителям лишь накануне, чтобы отец не успел опомниться. Так и сделали.

В день приезда родителей Миши Римма утром объявила родителям:

– Ма, па, сядьте, пожалуйста, у меня для вас хорошая новость.

Родители переглянулись и сели.

– Я выхожу замуж за Мишу, мы уже подали заявление, и сегодня его родители приедут к нам в гости.

Реакция родителей поразила Римму. Оба просто помолчали пару секунд, потом отец подошел к дочери и обнял ее:

– Вот ты и повзрослела, доченька. Желаю тебе счастья. Много-много. А ты, готовься, накрывай на стол, а я пойду пройдусь.

Мама с Риммой переглянулись, затем облегченно вздохнули.

Вечером все было готово к приему важных гостей. Родители Риммы принарядились, мама даже успела сбегать в парикмахерскую, Римма тоже привела себя в порядок. Когда прозвенел звонок в дверь, папа набрал воздуха в легкие, с шумом выдохнул и открыл дверь. На пороге стояли Миша и его родители.

Родители шумно поприветствовали гостей, решили, что на пороге знакомиться не будут, и пригласили за стол. Миша встал и представил родителей:

– Познакомьтесь, отец, Бато Батоевич, и мама, Дыжид Бадмаевна.

– Очень приятно, Юрий Будаевич и Эмма Сергеевна, – представились хозяева.

Родители Миши выглядели усталыми, конечно, их утомила дорога, да еще шел дождь, погода тоже влияла. Им было немногим за пятьдесят, постарше родителей Риммы лет на десять-двенадцать. Отец Миши был компанейским человеком, сразу поддержал разговор, и мужчины быстро нашли общий язык, особенно после стопочки-другой. Но мама Миши произвела совсем другое впечатление. Она сидела с кислым лицом, почти ничего не ела, не пила и все время одергивала мужа. Эмма, мама Риммы, никак не могла найти к ней подход. Какую бы тему разговора она не начинала, та только или хмыкала, или давала односложные ответы: «Да, нет». Молодежь тоже предпочитала помалкивать, лишь с интересом прислушиваясь к разговору родителей. Мама невольно замолчала, мужчины тоже почему-то притихли, вдруг в наступившей тишине Дыжид Бадмаевна громко произнесла:

– Пора бы и о главном поговорить.

– Да, да, – как-то смущенно начал отец Риммы, – мы немного ото…

– Давайте решать, когда будем справлять, – грубо перебила его сватья, – Михаил хочет до Сагаалгана сыграть свадьбу, я не против. Но сначала надо ставить хадак, день хороший выбрать. В дацан надо съездить, узнать.

При слове дацан Юрий и Эмма переглянулись, они никогда не ходили туда, не верили в бога, поскольку в школе, да и в институте им всегда говорили, что бога нет, что это все людские предрассудки. Поэтому Юра неуверенно сказал:

– А может, без дацана обойдемся, все-таки мы советские люди, коммунисты, как-то не то, наверно, по дацанам ходить.

– Вы хотите разрушить счастье молодых, поженив их в неугодный богу день? – гневно вопрошала женщина, – нет, без ламы никак нельзя, я сама поеду и все выясню.

«Уф, хорошо, – про себя подумали родители Риммы, – хоть им не надо ехать туда. Вдруг знакомые увидят, позора не оберешься».

Тут гости засобирались, вернее гостья, которая категорично заявила, что пора и честь знать, да и устали с дороги, кинула на мужа многозначительный взгляд, и тот нехотя поднялся из-за стола.

Юрий заикнулся было:

– А может, у нас переночуете, места всем хватит…

– Об этом и речи не может быть, – отрезала Дыжид Бадмаевна, – еще даже сватами не стали и уже ночевать будем? Нет, нам есть где переночевать.

Муж и сын молча начали собираться, сразу было понятно, кто верховодит в семье. Она помыкала своими мужчинами, как хотела. Римме почему-то стало неприятно при всем этом, в сердце появилась какая-то тревога.

Когда за ними закрылась дверь, все облегченно перевели дух:

– Ну Римма, скажу тебе, не повезло со свекровкой, – грустно улыбнулась мама, – диктатор еще тот.

– Да, Рим, может, ну его, это замужество. Неужели тебе плохо живется дома, с нами? Посмотри, это же настоящая мегера, Медуза Горгона.

От волнения отец встал и начал мерить шагами комнату.

– Не беспокойтесь вы так, я найду с нею общий язык, я же ведь еще тооот парламентер. Вот увидите, мы обязательно подружимся. И потом, у меня есть Миша, он обязательно защитит меня. Я буду счастливой, слышите, буду самой счастливой.

Римма вскочила, взяла за руки родителей и начала кружиться с ними в вальсе. Видя, как радуется дочь, они решили больше ничего не говорить, но тревога за Римму поселилась в их сердцах.

…Тут закряхтел Юрок, Римма быстро подошла к малышу, убаюкала его, и когда сынишка заснул, вышла на улицу и позвала Аню присматривать за братиком.

Римма шла за телятами, а мысли так и текли в голове.

…Шумно и весело отгуляли свадьбу, гостей было много, подарков и того больше, деревенские, в основном, дарили живность: телят, овец, поросят, горожане больше деньгами. Родители вроде поладили, сидели вместе за столом и мирно беседовали. А Миша и Римма веселились вовсю, это был их день, самый счастливый день в жизни.

После свадьбы Михаил переехал к родителям Риммы, так как оба решили закрыть летнюю сессию, перевестись на заочное и уехать в деревню, тем более, их ждал огромный добротный дом, который построили единственному сыну родители. Мать Миши на следующий день после свадьбы сказала:

– Кто за вашей скотиной смотреть будет? Мы уже немолодые, да и колхозных овец хватает, не находишься за ними. А вам надо свое хозяйство поднимать, что ж по чужим углам мыкаться, когда у самого такой дом в деревне, – с этими словами свекровь выразительно посмотрела на Римму и Мишу.

Как решили, так и сделали, летом переехали в деревню. Бедная Римма и не представляла, что ее ждет. Конечно, она знала, что в деревне работы много, но не думала, что ее так много – непочатый край. Как только они переехали, родители мужа перегнали им коров, овец, поросят, кур. Римме столько слез пришлось пролить, прежде чем она, избалованная городская девушка, научилась всему: доить корову, сепарировать молоко, варить творог, домашний сыр, варить корм чушкам, собирать яйца, опасаясь вздорного петуха, который так и норовил клюнуть хозяйку. Он, видно, чувствовал, что она его боится, поэтому нападал при каждом удобном случае.

Если бы не Миша, Римма, наверно, бы сбежала. Он устроился работать водителем, целыми днями пропадал на работе, но вечером он неизменно успевал к вечерним делам. Он терпеливо показывал, как справляться со всеми делами.

Про то, как она в первый раз села доить корову, Римма до сих пор вспоминает со смехом. Муж стоял рядом, рассказывал, что надо сначала корову погладить, успокоить ее, затем промыть вымя, соски, чтобы в молоко не попала грязь. С этим Римма справилась более-менее. Затем она села на низенькую скамеечку, взяла в руки подойник, смазала соски маслом, как учил муж, чтобы удой был побольше, и корове не было бы больно, когда ее дергают за соски. Затем смело взяла в руки два соска и потянула их, прислушиваясь, когда же струйки молока запоют, зажурчат, наполняя ведро. Но никакого звука не было, как ни старалась Римма. Тогда она решила понастойчивее потянуть за соски, но молочка так и не увидела. Зато корове не понравилось, что ее так сильно дергают за соски, поэтому она предупреждающе переступила с ноги на ногу. Римма невольно замерла, но, увидев, что Маня опять начала жевать жвачку, еще крепче впилась в соски. И тут она не рассчитала, забыла, что у нее длинные острые ногти. Корова, почувствовав боль, вдруг резко подняла ногу и пнула ее в коленку. Римма от боли завопила так громко, что корова испугалась, резко рванула с места, толкнув при этом орущую Римму. Римма упала на ведро с водой, которое она забыла убрать после того, как помыла вымя коровы. Ее окатило холодной водой, она больно ударилась плечом. Затем она вскочила на ноги, шагнула было вперед, но, подскользнувшись на коровьей лепешке, опять упала, уже на спину, а голова ее мягко плюхнулась опять же в коровью лепешку. Это произошло в какие-то доли секунды, Михаил, хоть и стоял рядом, ничего не успел предпринять. Затем, опомнившись, он подскочил к жене, но вместо того, чтобы помочь, закатился смехом. Римма сначала рассердилась, потом обиделась, а потом сама расхохоталась, так смешно она выглядела: лежит посередине стайки, голова покоится в коровьем навозе, сама вся грязная, мокрая. Бедная корова, испугавшись ее крика, убежала на другой конец двора, выметнувшись из стайки. Просмеявшись, Михаил помог ей встать и глядя на нее веселыми глазами, сказал:

– Надо баню затопить, отмыть хорошенько, а иначе рядом с тобой и лежать невозможно, не то что обнимать, вся провоняла навозом.

Михаилу потом долго пришлось успокаивать корову, так она испугалась. Но постепенно Римма привыкла ко всему, через полгода уже доила корову, как заправская доярка, и, будучи шустрой молодкой, все делала на бегу, всюду успевала.

Часто приезжали родители, диву давались, видя, как ловко получается все у дочки, которая дома еле-еле посуду мыла, а тут, на тебе, и огород, и скотина, везде порядок, все обихожено. А главное, приезжали они теперь не одни. После отъезда Риммы им стало так тоскливо, что они решили усыновить ребенка, малыша, лет двух-трех. Они уже начали собираться в Дом ребенка «Малютка», но тут пришла горькая весть. В соседнем городе погиб друг, сослуживец Юрия, он попал в аварию вместе с женой. Поехав на похороны, Юра узнал, что у друга остался десятилетний сын Доржо. Поскольку его родители были детдомовцами, то и ему судьба уготовила, похоже, такую же участь, ведь у мальчика не было никого из родных.

Юра приехал домой, посоветовался с женой, и они оба решили взять мальчика на воспитание. Так у Риммы появился братик, Доржо, с которым они быстро подружились, несмотря на разницу в возрасте. Оба обладали легким характером, любили пошутить, посмеяться, им было всегда хорошо вместе, и люди, не знающие их историю, даже предположить не могли, что они не родные брат с сестрой. Поладил мальчик и с Михаилом.

Казалось, все у них было хорошо, жили они дружно, весело, но одно только омрачало, Римма никак не могла забеременеть, хотя прожили уже три года. И на этой почве Римме крепко доставалось от свекрови, которая невзлюбила невестку с самого начала, постоянно строила козни, ворчала, ругалась, а в последний год при каждой встрече начала ее попрекать, договорилась до того, что, наверно, аборт сделала, шалава городская, вот и не может забеременеть. Михаил поначалу только посмеивался над матерью, затем начал защищать ее, и однажды так поругался с матерью, что та от переживаний загремела в больницу. После этого Миша уже не вставал ни на чью сторону, молча уходил, когда мать в очередной раз начинала нападать на невестку. Римма плакала ночами, часто приходила с опухшими глазами на работу, в детский сад, куда она устроилась нянечкой. Увидев ее в таком виде, коллеги начинали шушукаться за ее спиной, вот, мол, так ей и надо, городской. Жила бы там у себя в городе, никто ее не звал сюда. Римма делала вид, что не замечает перешептываний, а на душе было так тяжело, что хотелось все бросить и уехать домой, к родителям.

…Неизвестно, как бы все повернулось, если бы к ним на работу не устроилась Таисия Иванова, Тася. Невысокого роста, симпатичная женщина, с первых же дней стала близкой подругой Риммы. Переехала она в деревню недавно, выйдя замуж за Гошу Иванова, друга Миши. Смелая и решительная, она сразу дала понять детсадовским сплетницам, что не лыком шита, поставила их на место, и как бы взяла под свою защиту Римму. Ей стало так легко, кумушки быстро прикусили язычки. Тася прямо говорила в лицо каждому, что она о нем думает, и все ее начали побаиваться. С тех пор они крепко подружились. Римма теперь часто советовалась с подругой, у той всегда можно было найти поддержку. И со свекровью Риммы, Дыжид Бадмаевной, она не молчала, высказывала все. При ней свекровь не ругала Римму, кроме того, встретив ее у них дома, спешила откланяться. Даже Миша был ей благодарен, он так измучился между двумя родными женщинами, но выхода не находил. А Гоша, муж Таси, смеялся:

– Моя Таська такая, никому спуску не даст.

Римма успокоилась, перестала нервничать, жизнь потекла спокойная, так как злопыхатели во главе со свекровью заметно притихли. И вот как-то утром она почувствовала себя плохо. Пошла доить корову, как вдруг у нее внезапно закружилась голова, и ее стошнило. Миша, который собирался на работу, испугался, завел мотоцикл и повез ее к врачу. Какова же была их радость, когда выяснилось, что Римма забеременела. С этого дня Миша стал еще бережнее относиться к жене, строго наказал матери не цепляться к Римме. Отец Миши был доволен до глубины души, он любил Римму отеческой любовью за ее легкий характер, всегда вставал на ее защиту.

В положенный срок Римма родила девочку, которую назвали Аней, Анечкой. Счастью не было границ. Девочка родилась здоровенькой, доношенной и была такой спокойной, что Римма нисколько не уставала с нею. После родов месяц с ними прожила Эмма, мама Риммы, которая помогла ей на первых порах, научила, как пеленать девочку, как поить, то есть всем премудростям материнства. Молока у Риммы было вдоволь, девочка ела и спала хорошо, поэтому Римма быстро восстановилась после родов. Свекор часто навещал внучку, все не мог налюбоваться ею. И каждый раз находил в девочке что-то новое, сравнивал ее то с папой, то с мамой, дедушками и бабушками. Свекровь приходила раз в неделю, приносила домашнего хлеба, сметану, иногда даже стирала пеленки. Внучку она тоже любила, тетешкалась с нею, но с невесткой по-прежнему оставалась холодной, почти не разговаривала. Римма уже не переживала по этому поводу, поняла, что ее ничем не исправишь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15