Аскольд Засыпкин.

В памяти нашей гремит война. Книга 1



скачать книгу бесплатно

www.landing.superizdatelstvo.ru

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.

© Аскольд Засыпкин, 2017

© ООО «Супер Издательство», 2017

Предисловие

Чем дальше время отдаляет годы Великой Отечественной войны, тем острее воспринимаем мы и осознаём всю трагичность и величие событий тех страшных лет. 9 Мая – День Победы советского народа в войне над фашистской Германией для нас, да и всего человечества планеты – главный праздник. Праздник торжества над тёмными силами, праздник со слезами на глазах.

Каждый раз, встречая его, возникают чувства глубокой скорби и радости, чувства гордости за свой народ, за свою Страну. Они волнуют нас воспоминаниями тех суровых дней войны, опаливших наше детство.

Мы дети войны помним всё: и то, что пережили сами; и то, что передали нам наши отцы о той страшной войне; и то, что наказали нам любить свою Родину, беречь и защищать её от врагов, помнить их подвиг и передать следующим поколениям. Наказ их наш святой долг, наша обязанность.

Только память способна соединить прошлое с настоящим и уберечь от ошибок в будущем. Она делает нас духовно сильными и непобедимыми.

Книга «Воспоминания» повествует о жизни одной семьи в далёкой сибирской деревне; о женщинах – Русской Женщине в суровые годы войны; о детях войны, незнающих детства, их раннем взрослении и становлении.


Книгу «Воспоминания» в год 70-летия ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ посвящаю русским женщинам, матерям нашим!

Их решающий вклад в Великой Отечественной войне с фашизмом 1941–1945 гг. на фронте и тылу.

ДО ЗЕМЛИ ПОКЛОНИТЕСЬ ИМ!

Михаил Исаковский
Русской женщине

 
…Да разве об этом расскажешь
В какие ты годы жила!
Какая безмерная тяжесть
На женские плечи легла!..
Ты встретила эту войну.
И всё – без конца и без счёта —
Печали, труды и заботы
Пришлись на тебя на одну.
 

Засыпкина Евдокия Петровна


Исход всякой войны решается на поле брани и в тылу его. А правду о войне знают только её участники.


Начало ХХ века. Наш Народ, уставший от революций и войн, хотел одного: жить мирно, в достатке, работать и воспитывать детей.


1939 г. Уборка пшеницы в колхозе. Тыл в Великой Отечественной войне. Воен. издательство. М. О. СССР 1977 г.


1940 г. Работают домны металлургического комбината. Тыл в Великой Отечественной войне. Воениздат. М. О. СССР 1977 г.


Больной разум и личные амбиции некоторых политиков ведущих стран начала ХХ века вынашивали безумные идеи МИРОВОГО ГОСПОДСТВА


Журнал «Родина» № 5, 2010 г.


1 мая 1941 г.

Артиллерийский парад на Красной площади. Тыл С. В. С. в Великой Отечественной войне. Воениздат М. О. СССР 1977 г.


1937 г. Мама, сыновья: Аскольд, Артур.


1940 г. Отец, дочь Люба.

Часть первая
Детство, украденное войной


30.04.2010

65 лет, как отгремела война. Война самая жестокая, война самая разрушительная в истории человечества. Умолкли орудия. Неслышно печальных сводок с полей сражения беспощадной войны. Не замирает больше сердце, когда к дому идёт почтальон. ВОЙНА ЗАКОНЧИЛАСЬ! ПОБЕДА! Но для тех, кто пережил это лихолетье – в памяти нашей гремит война.

Часть первая
Детство, украденное войной
(воспоминания)

Умолк, растаял гром войны.

Погас вдали протяжным эхом.

С ним наше детство унесло,

Глубокий шрам оставило при этом.

А в сердце боль, незаживающая рана.

Она всегда весной приходит.

Боль эта не проходит – память не велит…

(Автор)

Война началась, мне было шесть лет. Старшему брату Артуру – семь, а самому младшему Петру – один год. Отец ушёл на войну в первые дни её начала. Мама осталась одна с пятью малыми детьми на руках. Маме было двадцать семь лет. Мы жили тогда в Омской области, село Пустынное. Старинное село возникло в 1741 году, а название получило от текущей рядом речки Пустынки.

Вольготно раскинулось на равнине крутого правого берега могучей реки Иртыш, недалеко от известного Сибирского тракта. «Красивое село Пустынное», – писал А. П. Чехов, в своих воспоминаниях о поездке на остров Сахалин по Сибирскому тракту в 1890 году. В центре села на возвышенном месте стояла церковь с тремя куполами и крестами на них. В церкви не проводились богослужения – была закрыта. Местная власть во время войны использовала её, как хозяйственное помещение. Иногда туда ссыпали зерно на хранение после жатвы.


Картина Церковь. Написана директором школы. Кудренко Константином Ванифатьевичем по памяти.


Звона церковного колокола не слышали – был снят. Но церковь всё так же оставалась величественной и почитаемой простым людом. Кресты куполов были видны со всех окраин села, выражали печаль и укор неразумности безбожников. Неподалёку в черте прицерковной площади стоял дом, некогда принадлежащий священнослужителю (батюшке). Дом добротный, деревянный, в два слоя тесовой крышей, в фасаде буквой «П». Окна дома большие, на три стороны, из которых хорошо просматривалась вся площадь и церковь.

Вокруг дома сад, огороженный достаточно высокой изгородью. Летом сад благоухал ароматами. Как невеста, раньше всех в белый наряд облачалась черёмуха, а за ней чуть приотстав, расцветала сирень и акция жёлтая. Где-то далеко гремела война, а в саду была обычная великая жизнь природы. Как всегда, весной трелью заливались скворцы, щебетали деловито синицы, чирикали суетливые воробьи.

* * *

Детей военной поры, сегодня называют – дети войны. Особая категория – дети блокадного Ленинграда. Почему нет детей блокадного Сталинграда, детей территорий, временно оккупированных немцами и т. д. и т. п. И хорошо, что нет. И не дай бог, кому-нибудь из «умников» сортировать нас.



1941 год Мама, на руках Пётр. Стоят: Люба, Анатолий, Аскольд, Артур.


Достаточно того, как раскрашивали в цвета – красные и белые дедов наших, отцов. Все дети войны, одинаково были лишены детства – детства в нормальном человеческом понимании.

Пытаюсь иногда воскресить в памяти самые ранние картинки своего детства. Наиболее чётко вырисовываются только две:

* Мне 3–4 года. Лето. Мы в гостях у бабушки Нюси, с. Большеречье. Во дворе на солнце лёжа, греется огромный, чёрный, лохматый, мной самый любимый пёс, по кличке Портрет. Только что прошёл скорый ливневый дождь. Я, незаметно для всех, выбрался из дома на улицу. Увидев Портрета, ринулся к нему с огромным желанием покататься верхом на его могучей спине. Такую процедуру много раз делал с помощью взрослых. Рядом никого, желание велико. Цепляюсь за шерсть, пытаюсь влезть на спину собаки. Попытка не удаётся, повторяю. Портрет вскакивает и устремляется за ограду на улицу, волоча за собой весящего надоедливого наездника. На улице грязь и огромная лужа. Я в ней.

* Мне 5 лет. Зима. Печь «голландка». В топке горят, потрескивая берёзовые дрова. Дверца топки приоткрыта, видно пламя и раскаленные угли. Мы дети сидим возле топки, греемся. Родители в соседней комнате увлечённо беседуют. Отец только что приехал из райцентра, с. Большеречье. Привёз для школы учебные пособия, приборы. Самым важным прибором были наушники для радио. Они мне очень понравились. Но, как не крутил, наушники молчали. Терпение лопнуло, наушники полетели в топку. Была первая большая порка. О правах ребёнка тогда ещё ничего не знали. Зато память на всю оставшуюся жизнь.

Июнь 1941 год

Нападение фашистской Германии на СССР не было неожиданным, как о том пишут некоторые отрепетированные историки. Тогда позвольте спросить, как понимать главную доктрину партии большевиков, целью которой было построение коммунизма на всём мировом пространстве при помощи завоевания. А призыв – «Весь мир насилья мы разрушим. До основанья, а затем…». Кто их просил всё разрушать, тем более до основанья. А, коли так, то и к войне готовились. Как и почему плохо подготовились – не успели? Вопрос тоже понятный.

К началу войны многие из командного состава Красной Армии, её костяк были за решёткой или расстреляны. Инакомыслие не допускалось. Всё и за всех решал один вождь-диктатор. Лучшие умы, интеллигенция были в лагерях, гулагах, тюрьмах или уничтожены. По иронии судьбы в соседнем государстве – Германии, к власти пришёл людоед-диктатор. Тоже с амбициями на мировое господство. Проповедовал расовое превосходство арийской нации. Руководители крупных мировых держав с любопытством и ни без тайных замыслов наблюдали, потирая ручонки. Ждали, что из того получится. Дождались. Получилась, ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА.


(Из альбома «Бессмертный подвиг». Издательство «Прогресс» 1975 г.) Июнь 1941 г. Немецкие стервятники летят бомбить наши мирные города.



(Альбом «Бессмертный подвиг» Изд. «Прогресс» 1975 г.) Злодейство стервятников.

* * *

День начала войны запомнился мне неофициальным объявлением по радио, его у нас не было. Необычно взволнованные, озабоченные лица взрослых, напряжённый деловой разговор, какая-то суета. И что совсем необычно, они не обращали внимания на нас – детей, торопливо работали.

Отец был директором школы (семилетняя), мама – учитель начальных классов. В летние каникулы для учеников при школе проводились оздоровительные лагеря. Началась война. Лагерь в срочном порядке закрыли. Все продукты нужно было собрать и сдать. На расстеленные белые простыни, женщины ссыпали сухофрукты. Их количество поражало наше детское воображение. Вызывало обиду, гнев оттого, что взрослые не позволяли нам не только полакомиться, но даже приблизиться к изобилию. Этим и запомнился день начала войны.

* * *

Сентябрь. С ним начало школьных занятий. Адька, так мы дети называли брата Артура, пошёл в первый класс. Ему повезло. Первым его учителем стала мама. Гремит звонок, ученики с шумом устремились по своим классам. Входит учитель и с удивлением видит – за первой партой восседают её два неразлучных чада. Попытка выдворить самовольного «ученика», т. е. меня, не удалась. Да и коллеги убеждали: пусть ходит, будет под присмотром.

В школу ходил прилежно, даже выклянчил одежду как у старшего брата, и переодевался в повседневную после занятий. Но надлежащего контроля со стороны мамы за моей учёбой не было, считала такую нагрузку преждевременной. Домашние задания делал, а заучивать наизусть не любил. Внимательно слушал на уроке рассказы учителя, рассказы стихотворений учениками. Быстро запоминал и тут же беспардонно, громко делал подсказки, за что получал замечания или выдворялся из класса. Отчёт о полученных знаниях на уроке демонстрировал после всех, а если учитель забывал обо мне, надо полагать, намеренно, вопил на весь класс, поднимал руку.

Несмотря на некоторые детские шалости, учился не хуже других, но в следующий класс переведён не был. Это решение мамы, вероятно, ошибочное, на что указывали и её коллеги. Заставить меня повторно сесть за парту в первый класс, оказалось непросто, тем более учиться прилежно. Программа знакомая, я филонил. К этому привык настолько, что и в следующих классах особого усердия к учёбе не проявлял. Всё давалось легко, но был середняк – способный.

Артур, в отличие от меня, учился очень прилежно, всегда считался лучшим в школе.

Нашими учителями в школе были одни женщины, мужчины ушли на фронт. Мама, как все преподаватели, работала в две смены. Когда уходили на занятия, с малыми детьми (Анатолий – 4 года, Люба – 2 года, Пётр – 1 год) оставалась девочка-подросток, дочь маминой подруги. Она была и помощницей по дому. С первых дней войны мама приобщала старших братьев, т. е. меня и Артура к работе. Была, когда нужно, строга, требовательна, заботлива и очень нежна. Учила не раскисать перед трудностями, не хныкать при неудачах, быть честными. Готовила нас к предстоящей трудной жизни. Милая Мама, как же ты была мудра и упорна. Спасибо тебе за науку! Всё пригодилось. Мы дети войны не по времени быстро взрослели, физически крепли, становились основными помощниками родителям во всех делах.

* * *

Первый год войны был самым трудным. У нас ничего не было: ни огорода, никакой живности, никакой собственности, ни кола, ни двора. Словом, сельская интеллигенция. Родители не обременяли себя ведением личного подворья, нужды в том не было. Отец очень любил лошадей, был прекрасным верховым наездником. И это неудивительно. Потомственный казак, с детства в седле (об отце расскажу позже). При школьном хозяйстве находились две лошади. Ухаживал за ними конюх дед Матвей. Дед Матвей не только позволял мне и Артуру прокатиться верхом на конягах, но и учил некоторым несложным мудростям обращения и ухода за ними. Все сельские дети той поры с самого раннего возраста приобщались родителями к труду. Это помогло нам выжить и стать опорой нашим матерям в военные годы.

Мизерная зарплата, которую получала мама, позволяла нашей семье только медленно умереть с голоду. Но ни из тех была мама. Волевая умная женщина не растерялась. Представительница лучшей части российского крестьянства, она могла и умела всё. Мы стали её надеждой, помощниками, несмотря на детский возраст.

Чтобы как-то кормить детей, мама продавала, меняла одежду отца, свою, которую считала теперь ненужной, на продукты. Прокормиться, не умереть с голоду стало главной её заботой. Чтобы приготовить к столу даже самое немудреное блюдо, типа «щи из топора», нужно было постоянно мудрить, колдовать, изобретать. Лес в летнюю пору становился заметным дополнительным источником пропитания. Мы дети быстро научились хорошо ориентироваться в нём, никогда не заблуждались. Богатая лесная флора подкармливала нас и оздоровляла. Ранней весной добывали берёзовый сок, ели всякую «съедобную» траву, названий которой уже не помню. Очень много собирали разной ягоды и грибов. Клубника – ягода особого свойства. Её жарили на сковороде, запекали на большом противне в русской печи, сушили на зиму и просто ели свежую с молоком вместо хлеба. Живот раздувало, а чувство голода не исчезало. Оно присутствовало постоянно. Хлеб, если и появлялся на столе, мама выдавала каждому по кусочку. Поесть вдоволь оставалось мечтой ещё на долгие годы.

* * *

Отца призвали на войну в первые дни её начала. От него приходили письма-треугольники, в них просил иногда выслать свиное сало. Находился он под городом Барабинск, Новосибирская область. Там проходили подготовку, формировали сибирские полки и после этого отправлялись эшелонами на фронт. Отцу присвоили звание младшего лейтенанта. Определили во фронтовую разведку, где он провоевал всю войну.


(Альбом «Бессмертный подвиг», Изд. Прогресс 1975 г.) Этот плакат всю войну висел над кроватью нашей вместо ковра. Может быть, поэтому мы с братом пытались бежать на фронт.


Война шла, расползалась по территории нашей страны. Все её тяготы безмерной тяжестью легли на плечи женщины. Она и дома, в школе, в поле и на заводе у станка…

В село начали прибывать переселенцы: немцы, поляки, евреи, целыми семьями. Мы дети быстро находили общий язык, вместе играли и, как водится, иногда ссорились, но никогда не враждовали.

К нам в дом поселили одну немецкую семью из трёх человек: молодая женщина – учитель немецкого языка, её мать и пятилетняя дочь – Люся. Мать – пожилая женщина лет шестидесяти. Они приехали из Поволжья. В левом фасаде нашего дома была большая кухня с русской печью и отдельным выходом на улицу. В ней и поселилась семья. Дверь по коридору с выходом в правую часть, в которой жили мы, заколотили. Люся постоянно пропадала у нас. В большой семье детям одного возраста веселей. Запомнился один случай. Сидим за столом, Люся с нами, уплетаем картошку. У каждого своя кучка, иначе поссоримся по понятной причине. Брат Толька пристально наблюдает, как ест Люся. Как только девочка управилась со своей порцией, Толька, глядя сердито, спросил:

– Люська, ты куда ещь?

– В пузу, – ни чуть не смутясь, ответила Люся.

Недалеко от нашего дома жила многодетная семья Соломениковых с мальчишками нашего возраста. Их отец тоже был на фронте. Подальше жили братья Стрельниковы, Тамара Кудренко, Саша Власов. Мы все учились вместе, дружили, играли в разные игры, иногда ссорились по пустякам и даже дрались. Драки детей было делом обычным, как у молодых петухов. Схватка возникала тогда, когда израсходованы все аргументы убеждения, а противная сторона их упорно отвергает. Уступить означало признать свою неправоту, слабость. Как мог такое себе позволить мальчишка того времени, когда каждый из нас тайно вынашивал план при удобном случае улизнуть на фронт и непременно в ту воинскую часть, где воюет отец? Драки носили исключительно кулачный характер по негласно существующим правилам, которые никогда не нарушались и не имели последствий. Заканчивались внезапно, как и начинались, без каких-либо последствий. Воюющие стороны расходились, приводили себя в порядок и через несколько минут, переведя дух, могли продолжить игру, будто ничего и не было, не тая обиды. Существовала и уличная солидарность. Когда, объединившись, парни-подростки одной улицы выступали единой группой против группы подростков другой улицы, защищая свои интересы. Но это было очень редко и в исключительных случаях. Например, когда ухаживали два парня, живущие на разных улицах, за одной девушкой. А вот гармониста в селе всегда уважали. Гармонист – фигура знатная, почитаемая. Девки «сохли» по гармонистам со всяких улиц, но парни их не трогали, так было заведено, уговор соблюдали.

* * *

Пришла зима – сибирская, холодная. Зима сорок первого была особенно холодной и снежной. Температуры опускались ниже минус сорока градусов. К зиме готовились загодя. Дом утеплили снаружи завалинкой. Двойные рамы окон оклеили полосками бумаги, нарезанными из старых газет. Между рам заложили древесный уголь, чтобы впитывал влагу, не отпотевали стёкла.

Квартира наша была из трёх просторных помещений: кухня с русской печью; большая гостиная комната; спальня, в ней печь «голландка» (мы называли «контрамарка»). Помещения смежные, с дверьми на две половины. Выход на улицу из кухни через коридор и сенцы на высокое деревянное крыльцо. Квартира обогревалась берёзовыми дровами, которые заготавливали с лета и укладывали в поленицы.

В зимнюю, холодную пору мы дети залезали на тёплую печь и по очереди рассказывали сказки, всякие байки, страшилки, которых в ту пору было множество. Да и как было без них. Взрослые, а это женщины и подростки уходили на работу, мы оставались дома одни, а потому вынуждены были находить себе всякого рода занятия. С наступлением сумерек керосиновые лампы с фитилями родители зажигать не разрешали в целях безопасности и экономии керосина. Темнота обостряла наши чувства. Детская фантазия, подогреваемая разного рода слухами, сочиняла страшилки, небылицы, которые будто случались со знакомыми или людьми близкими.

Так, Вовка Соломенников полушёпотом, словно ведал великую тайну, рассказывал, будто в соседней деревне волки съели женщину. На следующий день в поле нашли только её ноги в валенках. Вовка уверял нас, что это истинная правда и он ей-богу не врёт. Вовка мог и не божиться, мы верили.

Электричества вообще не было. Долгие, зимние вечера, проводили при свете коптилки. Это маленький пузырёк, в который заливался керосин и помещался фитиль. Пропитанный керосином, фитиль горел. Света было мало, копоти много. Женщины, вечерами при коптилках делали домашнюю работу. Пряли пряжу, вязали носки, варежки и многое другое. Собирали посылки и отправляли бойцам на фронт.

Если делали уроки в позднее время, зажигали керосиновую лампу со стеклом. Лампы были: семилинейные, десяти и более. Отличались они размерами фитиля. Света было больше, расход керосина тоже возрастал. Не экономно. Чаще пользовались семилинейкой и коптилкой. Несмотря на постоянную занятость, мама находила время, чтобы вечером позаниматься с нами. Рассказывала сказки, читала книжки. Многое из того помню по сей день.

Объёмный журнал в виде амбарной книги с мягкой обложкой. В нём в стихотворной форме рассказы, иллюстрированные цветными рисунками. Так – зелёная лужайка. На лужайке гуляют два жёлтеньких большеглазых цыплёнка. В траве ползёт большой зелёный червь.

Стих: Гуляли мы с братом на нашем дворе и вдруг червяка увидали в траве. Хватай его клювом, я брату велел. Схватили мы разом. И вдруг. Брат мой оглох, а я окривел (оказалась – это была змея).

При керосиновой лампе учились даже чистописанию. Был такой предмет. Тетрадь в косую линейку. Ручка с пером «рондо» для писания буквы с нажимом. Дело вовсе не простое. Требуется длительная, кропотливая работа. Итог – красивый почерк. Навык отрабатывали на тетрадках, изготовленных из листов старой газеты. Линии наносили сами с помощью квадратной линейки. Тогда такие были.

Нынешние ученики письму обучаются шариковыми ручками. Оттого почерк у всех одинаково – плохой.

В свободное время после занятий в школе бежали на улицу. Мороз не мог удержать нас дома. Снега было много, бегали на лыжах, катались с горок на санках, играли в войну. Одежонка не ахти какая. Часто простывали, чем добавляли хлопот матерям. Лечение простое: капли датского короля, барсучий и гусиный жир, ягода малина, прогревание на печи.

Сумерки наступали рано, мама беспокоилась. В село начали забегать волки. Волков не отстреливали – некому было, звери наглели. Собираясь в стаи, проникали в овчарни, душили колхозных овец, коров, уносили домашних собак и даже нападали на людей. Наносили большой урон хозяйству, сеяли страх.

В ноябре, скромно отметили 24-ю годовщину революции, с докладом о положении на фронтах и выступлением художественной самодеятельности учеников школы. 1941 год печально уходил в историю нашего народа и государства.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5