Яся Белая.

Фея-Крёстная желает замуж



скачать книгу бесплатно

Глава 1, в которой я захотела и попыталась…

На обложке витиеватыми буквами написано «Долго и счастливо». Провожу пальцем по выпуклой надписи, передаю альбом крестнице и вздыхаю.

Завидую и даже не прячу этого.

Вон, из открытого окна доносятся голоса и смех – мужской и детский. Прекрасный Принц, теперь уже – король, обучает сына, их первенца… ну чему там мужчины сыновей учат. Крестница оборачивается на голоса, улыбается, кладёт руку на округлый живот.

Принцессу ждём. Конечно, Прекрасную. Луизой решили назвать.

Эх, а я-то чем хуже?

И локоны искрятся, будто над ними встряхнули луну. И глаза чудесные, какого хочешь цвета, чаще – фиалковые. А уж фигурка! У иной принцессы и в лучшие времена такой нет. А крылышки! Ах, какие крылышки! Прозрачные, сверкающие, а пыльца на них – мерцающая, ароматная. Лучше всяких духов. Благодаря ей я летаю. И возраст у меня меркам фэйри совсем юный – сто пятьдесят. В самом расцвете, так сказать! Ну, вот что ещё, спрашивается, мужчинам нужно?!..

Крестница странно на меня смотрит.

Ох, ты ж мать моя, Королева Маб, я что всё это вслух выпалила?

– Угу! – отзывается крестница.

– И с какого момента? – щурюсь на неё. Не могла остановить!

– Примерно с локонов.

Она крутит свой, золотистый, будто сравнивая с теми, о которых только что услышала.

– И ты не обиделась?

Птичкой подлетает ко мне, садится рядом, обнимает за плечи, чмокает в щёку.

– Что ты, крёстная? Я ни капельки не обиделась. И полностью согласна – таких красавиц, как ты, ещё поискать. Действительно, куда только мужчины смотрят?

Снова вздыхаю, подпираю подборок рукой, таинственно и печально гляжу вдаль…

– Эх, дорогая, я замуж хочу.

В общем, зря она в это время апельсиновый сок пила и хорошо, что я – фея. А то бы платье насмарку. Крестница всю меня обрызгала.

– Что? – глазки лазурные округляет, ресницами длиннющими хлопает.

– Замуж, говорю, хочу. А что здесь такого?

– Да ничего, – крестница изо всех сил трёт белый диван: ему тоже досталось апельсиновых брызг. А она никак от привычек своих не избавится: только пыльнку-грязинку увидит – сразу тереть.

Лениво провожу волшебной палочкой – оранжевые отметины исчезают.

– Что я не женщина, что ли? Сто пятьдесят лет только и устраиваю всем «долго-и-счастливо». Уже от платьев, туфель, принцев в глазах рябит, а сама – как тот сапожник.

– Какой ещё сапожник?

В шестнадцать и при золотистых локонах её невежество вполне могло сойти за милую наивность, но теперь-то? Хоть бы в книги иногда заглядывала, а не только в мужнюю чековую книжку…

– Который без сапог. Пословица такая. Аллегория.

– Аааа, – тянет крестница, делая умное лицо и поднимая палец вверх. – Вон оно что.

Хотя ей что аллегория, что астролябия – особой разницы нет. Впрочем, им с Прекрасным и разговаривать-то не нужно. Сядут рядышком, за руки возьмутся, и уже хорошо им. Без слов.

Злая я.

А всё потому, что завидую. Тоже хочу, вот так, без слов. При звёздах на крыше сидеть сверчков слушать.

А ведь крестница у меня хорошая добрая девочка. Чего это я на неё?

Вот и теперь вновь садится рядом, неизящно и грузно, чуть покряхтывая, берёт меня за руку и говорит:

– Мы должны исправить положение, крёстная.

– Всенепременно, дорогая. Только как?

– Доверься мне, – заявляет она вполне серьёзно. – Теперь моя очередь помогать.

Ой, что-то мне уже страшно. И за королевство опасаюсь. Если моя крестница так решительно сводит к переносице свои идеальные бровки – быть беде!

Я нежно приобнимаю её, похлопываю по плечу.

– Да ты чего, милая, я же пошутила.

– А вот я не шучу! – говорит она и топает ножкой. – Ты достойна счастья! И я найду тебе мужчину, который тебя осчастливит.

Что-то мне заранее жаль беднягу.

Представляю: врывается такая беременная красотка к какому-нибудь венценосному типу, руки в бока, живот вперёд и орёт на него: «А ну быстро пошёл женился на моей крёстной!»

Тот, испуганный, откуда-нибудь из-под стола: «Хорошо-хорошо. А кто твоя крёстная?»

«Моя крёстная самая настоящая фея!»

Венценосный: «Ой-ё! Попал! Ведь не женишься – в жабу превратит»

Крестница загробным голосом: «Превратит! Ещё как превратит!»

Дальше фантазировать не стала. У меня же мысли материальны, то-то крестница так удивлённо смотрит.

– Ну почти так, – соглашается она. Необидчивая моя. – Хотя я, конечно, хотела устроить конкурс.

– А может не надо!

– Надо и ещё как! У тебя должен быть выбор. Сейчас же сажусь делать рассылку.

Сказано – сделано.

Присаживается к столу, перо-бумагу достаёт и начинает писать. Голуби тут слетаются. По подоконнику ходят, воркуют, свою часть работы ждут. Личная служба доставки моей крестницы.

Сижу, любуюсь на неё. И как умудряется только так идеально писать? Строчит ведь так, что у меня в глазах мельтешит от попыток уследить за её рукой. А буковки выходят ровненькие, красивенькие, с загогулинками. За такие любые ошибки орфографические простишь.

В общем, написала. Письма по голубкам развесила, чмокнула каждого в клювик и отпустила с миром.

Теперь нам оставалось только ждать.

Некстати вваливается Прекрасный с наследником на плече. Последний вопит, как недорезанный поросёнок. Но родители, похоже, счастливы. Вон, нянчится бросились.

Всё, значит мне пора.

Как принцы-короли съедутся – крестница женихам сама сообщит, с какой целью их собрали.

Не попрощавшись, – Прекрасным сейчас не до меня – выпархиваю в голубое, уже подсвеченное пурпуром и подкрашенное позолотой небо, лечу, наслаждаясь лёгким ветерком. Или он – мной. Расшалился, волосы треплет, платьем облепливает. Даже краснею.

Легка, свободна, смеюсь.

А может ну его, этот брак? Но нельзя уже. Крестница расстроится. Когда ещё ей выпадет крёстную замуж выдавать!

В общем, настроение у меня нынче переменчивое и такое, как бы, совокупное. Хочется одновременно всего, но разного.

Ветер тоже меняется и начинает серьёзно завывать начинает. Грубо хватает меня и затягивает в круговорот.

Что же ты делаешь, негодник? Всю пыльцу с крыльев обобьёшь, как же я летать буду!

– …приди ко мне, о, легкокрылая Муза!

Меня несёт прямо на какого-то психа, который в такой ветрище стоит на балконе, воздевает руки к небу и чего-то хочет. Не знаю, что именно он просил, но получает меня. Ветер швыряет метко, прямо в руки к просителю. И мы вместе в буквальном смысле вкатываемся в комнату, упираемся в ножки стола и замираем.

Слава тебе, матушка-нимфея, остановились.

Он глядит на меня, невинный, всклоченный, бледный и со взором горящим.

– Ты кто? – говорю и пытаюсь по мере сил привести себя в порядок. Хорошо, хоть палочку вовремя дематериализовала, а то в такой круговерти она и сломаться могла.

– Я поэт, – заявляет мой новый знакомец. Притом так гордо, весомо и значимо, что я даже проникаюсь.

– Надо же! У меня ещё поэтов не было!

Он улыбается совершенно блаженно, довольный, как Кот-В-Сапогах, когда сметаны наестся.

– И как зовут великого поэта?

– Меня не надо звать, о, прекрасная Муза. Я всегда готов служить тебе. Но если просто, то Анатоль.

– Значит так, Анатоль, я не Муза.

– А кто же? – глазами моргает, почти как крестница, разве что ресницы покороче.

– Фея, – говорю, – и мне лететь надо.

– Нет-нет, о, Фея, будь моей Музой, не улетай. Я хочу быть с тобой, отныне и присно, в горе и в радости.

– Аминь. Теперь можете поцеловать невесту.

– Ты о чём? – вот же непонятливый.

– О том, что ты сейчас брачные клятвы произнёс. Уж поверь мне, знаю, о чём говорю. Я – фея-крёстная, мне на стольких свадьбах довелось посажёной матерью быть! – И ни разу – подружкой невесты, подумалось досадливо. – Так что теперь ты, поэт, обязан жениться.

– Жениться? Но на ком? Я не вижу здесь невесты?

Вот же гад! А я тебе кто?

Ну так уж и быть, сообразим тебе невесту. В этом я специалист.

Два взмаха волшебной палочки, и вот я вся такая…


… надеть бы белое платье, пойти танцевать…11
  Песня группы «Лазурный берег». Автор текста – Н. Заичникова


[Закрыть]


Но поэт лишь морщится.

– Теперь-то что не так? – злюсь.

Он оценивающе осматривает меня и, видно, остаётся доволен. Ещё бы, такое платье и фата! Эксклюзив! Для себя берегла.

– Всё так, красавица моя, вот только музыкальный вкус у тебя, – он кривит лицо и опускает большой палец вниз: мол, совсем плох.

Я фыркаю.

– А ты бы что предложил?

– Моцарта, – восторженно выдыхает он.

Конечно же Моцарта! Как я сразу не догадалась. Комната наполняется искристым звучанием солнечной музыки, и кажется, даже ветер за окном затихает.

Анатоль галантно раскланивается и приглашает на танец. Я вкладываю ладошку в его руку, мы кружимся. Вот оно, счастье.

– А если я улечу?

– Я буду ждать тебя вечно!

Как трогательно. И тут – некстати, много сегодня «некстати» – приходит сообщение от матери. Анатоль его, разумеется, не видит, но я не могу игнорировать этот мигающий сбоку конверт.

Да что за спешка!

– Прости, Анатоль.

Но он, поглощенный танцем, только улыбается мне.

Осторожно высвобождаюсь из объятий. Оставляю поэта вальсировать с фантомом и читаю письмо.

Хотя читать особо нечего: срочно явиться в Отдел по контролю за магическим балансом.

Да чтоб им!…Так же в девках останешься!

Но, бросив тоскливый взгляд на танцующего с моей копией поэта, вздыхаю и улетаю на зов.

***

… ну вот, тут я. Звали?

Сидят, у одних бороды в пол. У других шляпы треугольные да мётлы за спиной. У матушки, Королевы Маб, как и полагается, – крылья. Я зависаю рядом с ней.

– Здравствуйте, почтенное собрание, – говорю по писаному и раскланиваюсь.

Члены комитета ж лишь слегка склоняют умудрённые магическими знаниями головы в ответном приветствии.

– Мы слышали, ты устройством личной жизни занялась?

Это Моргана. Стерва тёмная. Ногти шлифует, на меня не смотрит, но знаю, что прямо дымится от любопытства.

– Да, и тебе пора. А то потолок уже.

Она кривит подведённые чёрным губы. Готесса.

– Да мы не против, – влезает Мерлин. Ещё б ты против был, прохвост старый. О твоей интрижке с Нимвей22
  По легенде – вечно юная возлюбленная Мерлина.


[Закрыть]
каждая сорока трещит. – И очень даже «за». Хороший пример для молодёжи! Только вот сначала поручение одно к тебе, деликатное, как к профессионалу.

Что-то мне тон его не нравится. Ой как не нравится. Однако отвечаю вежливо и с полупоклоном:

– Слушаю, о, мудрейший.

– Знаешь ли ты Чариуса Хмуруса, дитя?

Дитя? Да я старше твоей любовницы! Ладно, оставим пустые возмущения. Поэтому вежливо киваю, стараюсь излучать любезность, пробую шутить:

– Когда о нём говорят, обычно добавляют – не к ночи будет помянут. А то, не дай силы волшебные, приснится.

Маб мягко улыбается:

– Не приснится, не бойся.

– В общем, Хмурус упрямо уклоняется от супружеской жизни, – переходит к сути вопроса Мерлин. – А между тем занимать должность ректора Академии Тёмного колдовства можно только женатому. Мы и так сколько лет ему навстречу шли. Одним словом, дитя, нужно сделать всё, чтобы он как можно скорее вступил в законный брак с какой-нибудь колдуньей… А то баланс пошатнётся.

– Допустим, – отзываюсь я, пытаясь сообразить, к чему старый прохиндей клонит,– только я-то тут при чём?

– Потому ты в Сказочной стране лучший специалист в области брачных отношений.

– Что? О нет, увольте. А лучше сразу убейте. Пыльцу заберите. Но только не это! Женить Хмуруса невозможно!

– Это почему? – заинтересованно подаёт голос Моргана, большая любительница всяких сплетен и интриг.

– Да потому что Хмурус поклялся, что не родилась та женщина, которая сможет его окрутить и под венец отвести. И, как бы, все эти годы активно это подтверждал.

– Вот, – тянет Мерлин, встаёт и обнимает меня, словно прощается, – поэтому и выбрали тебя. Ты можешь сделать невозможное возможным. Ведь кто, как ни феи, родились, чтоб делать сказки былью!

– Я это… как бы… больше по девочкам. Платьица к балу, туфельки. Тыкву в карету. Принца Прекрасного и чтоб на лестнице догнал да там же, на лестнице, и полюбил… Я не знаю, как с мужчинами такое проворачивать…

Прикрываю глаза, представляю Хмуруса в свадебном платье и возле кареты с хрустальной туфелькой сорок пятого размера в руке…

Нет-нет. Только не это!

– Надо! – произносит Мерлин самое действенное магическое заклинание. Ему даже я сопротивляться не могу. Потому что раз надо, то надо.

– Хорошо. Сколько у меня времени?

– Ровно месяц!

– Да вы с ума сошли!

– Больше твой фантом у Анатоля не продержится.

– А как же принцы, которым крестница написала?

– Не волнуйся, – снова улыбается Маб, – мы найдём им применение. Давно уже один проект в голове зреет…

Бедные принцы!

– Когда мне выдвигаться?

– А прямо сейчас, – Мерлин подтягивает к себе кружку с элем, пьёт, оставляя пену на усах, и добреет, как Санта под Рождество, – чего тянуть.

Верно: раньше ляжешь, раньше встанешь.

Раскланиваюсь с мудрыми магами и лечу в Академию Тёмного колдовства.

…Волшебные силы мне свидетели, я пыталась их отговорить, объяснить, достучаться. Но Отдел никогда не слушает ничьих доводов.

Поэтому держись, Чариус Хмурус, я иду и намерена устроить тебе настоящее «долго-и-счастливо».

Глава 2, в которой я получила…

По пути залетаю к Анатолю. Хоть издали полюбоваться, хоть одним глазком.

О, блаженный поэт! Кружит фантом, не замечает подделки. Но времени в обрез, и в тот момент, когда они решат перейти на сладенькое, хотелось бы быть уже в теле.

Вздыхаю и лечу дальше. Лучше так, а то если начну думать об этом, рискую запороть задание. Но мысленный посыл всё-таки отправляю: «Ты дождись меня, Анатоль, дождись! И будет тебе женой фея-крёстная. А не дождёшься – поймешь, почему в народном фольклоре, именуемом мемами (не путать с мимими!) нас рисуют с топорами».

Эх, жестокая становлюсь и социофобию приобретаю. Но оно немудрено при моём-то роде деятельности.

Что всегда девицам надо? Правильно: принцев подавай. А где их наберёшься на всех? Сейчас весь прогрессивно мыслящийся волшебный народ в нашей Сказочной стране на слэш переходит: в какую сказку не залети – то принц томно смотрит на пажа, то принцесса влюблена в пастушку.

Тьфу ты, гадость какая!

Нетолерантная я, ага. Старею, наверное. Ещё сто лет одиночества, и всё – никакому Маркесу не нужна буду, не то, что Анатолю.

В общем, за такими вот размышлениями и долетаю до Злобнолеса. Ну а где ж ещё Академии Тёмного Колдовства быть? Только за Злобнолесом, чтобы балбесы да оболтусы, которые пошли учиться на магов, не разбежались далеко.

Бью крыльями по воздуху, гляжу с тоской на кривые стволы, когтистые ветки и вздыхаю. Злобнолес – во все стороны. Не облететь. Хотя, может, и есть какие-то облётные пути, вот только я их не знаю.

То ли дело у русских штуковины всякие, сама на одной магоконференции видела. Наливное яблочко с серебряным блюдечком и клубок-моток. Последний, если на землю бросить, катится и указывает дорогу. Вот это я понимаю изобретения! А что у нас, в продвинутой Волшебной Магвропе? Палочки волшебные одни…

Эх!

Уж не знаю, куда бы меня унёс мой поток сознания, но тут прямо над ухом раздаётся:

– Мур вам, мявдам!

Это мурлыкающий голосок сытого котяры может принадлежать лишь одному существу на свете. Тому, кто способен шептать на ухо фее, зависшей на расстоянии пяти метров над землёй.

Мяв-куну.

Кувыркается в воздухе, и вот он уже напротив глаз. Морда предовольная.

Мяв-куны – особенные создания. В Незапамятные времена, когда сказки столько складывались, в одной из лабораторий экспериментальной маггенной инженерии вздумали скрестить Чешира с… Да с кем угодно ещё! У мяв-кунов кошачьи морда и туловище, но на лбу топорщатся смешные рожки. Есть крылья, как у летучей мыши, хотя им, потомкам Чеширов, крылья вроде бы не нужны, но маггенетики решили одарить. На всякий случай. А вместо хвоста – змея. Шипит, скалится. Поэтому если уж мяв-кун начинает за хвостом бегать, значит тот конкретно нарвался и достал. Размножались мяв-куны копированием. Особь начинает сильно трясти, и вот она уже мельтешит с такой скоростью, что и не поймёшь – один зверь перед тобой или несколько. А потом – раз! – затих, смотришь, и впрямь несколько. Копий обычно получалось нечётное число: 3, 5, а то и 17! Вернее, копирование было изначально. Потому что когда маггенетики это увидели: поняли – ещё немного, и мяв-куны захватят планету. Ну и вернули им обычное размножение: мяв-кун+мявкунша=мяв-кунята. Заодно начали бедных котиков истреблять. Но вот только тех ни яды, ни зелья, ни заклинания не брали – сами же таких, неубиваемых, создали.

Мяв-куны сбежали из лабораторий, ушли за Кудыкины горы, образовали там колонию. Со временем у них даже свои науки и искусства появились. Альтернативные, ага. Но большинство мяв-кунов предпочитает бродяжничать и искать приключения для своего змеехвоста и пушистого предхвостья.

Мой старый знакомец, который, кстати, и рассказал мне всю эту галиматью про появление мяв-кунов, как раз таки так относится к категории беспечных странников.

Сейчас он вертикально висит передо мной, сложив передние лапы на груди, и улыбается. Это у них тоже маггенетическое, от Чеширов.

– Что занесло в наши края, мяв?

– Нелёгкая, – честно признаюсь я и хмуро оглядываю бескрайний Злобнолес. Тот щерится, тянет корявые ветки, шумит и явно недоволен тем, что не иду.

А вот уж дудки!

– Мне в Академию Тёмного колдовства надо, – сознаюсь печально.

Мяв-кун издаёт резкий звук, будто ему прижали его змеехвост.

– Я-то думал, вы, после случившегося, туда ни кончиком крылышка, мяв.

Вспомнив, о чём он говорит, невольно ёжусь.

Да уж, полезла в пекло, как бы живой остаться.

А случилось вот что.


Почти девяносто лет назад, когда я только начинала карьеру феи-крёстной, бытовала легенда, что пыльца фей – что-то вроде философского камня для зельеваров. И стали эти мрачные типчики, которые проводят лучшие свои годы у дымных котлов, ловить нас и пыльцу с крыльев стряхивать. А без пыльцы фея, известное дело, погибает.

То были тёмные и страшные времена. Вот и Чариус Хмурус, тогда ещё зелёный аспирант кафедры Пакостного зельеварения, решил себе заполучить столь редкий ингредиент. Отловил Золушку (а их в наших краях полно, больше, наверное, только Красных Шапочек) и шантажом заставил бедную девушку призвать свою фею-крёстную, которой по несчастью оказалась я.

Там-то он меня сцапал, в свою тёмною берлогу уволок и посадил в клетку. И сейчас бы моя душа отплясывала на лунных дорожках, вместе с душами увядших нимфей, если бы не мяв-кун.

Какие дела у них там были с Хмурусом – мне неведомо. Но насолил ему зелёный зельевар, видимо, капитально, поэтому мяв-кун вздумал поквитаться: взял, улучшил момент и отпустил меня. Второй раз чёрному колдуну меня уже было не поймать. Все его заклинания ломала, как хворост об колено. Что может обычный колдун против настоящей феи? Пфф!

Да и в первый раз он меня поймал лишь потому, что я от разговора с крестницей разомлела.

Одним словом, показала я этому подвальному заморышу нос (хотя его-то носяре мог и сам Карлик-Нос позавидовать) да была такова.

Брр! То ещё воспоминание!


– Вот, господин мяв-кун, такая жизнь у феи-крёстной, – говорю я. – Раньше с глупыми девчонками возилась, у которых вся фантазия сводилась к голубому платью и хрустальным туфелькам. А теперь мне настоящий квест подсунули – женить Чариуса Хмуруса, ректора Академии Тёмного колдовства.

Мяв-кун сгибается пополам и неприлично ржёт, молотя лапой воздух и помурлыкивая.

– Ох и повеселили вы меня, мявдам! Прямо умурчаться можно!

– Да. Только, увы, я совсем не шучу, господин мяв-кун.

Он вытаращивает круглые радужные с вертикальными зрачками глаза.

– И кому же в голову такая, мяврацкая идея взбрела, мяв?

– Кому же ещё! – восклицаю злобно и упираю руки в бока. – Конечно же, умникам из Отдела по контролю за магическим балансом, чтоб их единорог забодал! Мол, ректор магоакадемии непременно должен быть женат, а то непорядок.

– Ууу! – протягивает мяв-кун, скорее на собачий, чем на кошачий манер. – И что же делать будете, мяв?

– Как что? – вздыхаю, – Женить!

Внезапно мяв-кун расплывается в довольной улыбке, демонстрируя весьма-таки острые и опасные зубки, и говорит:

– А возьмите мявня, мяв, с собой? Я никак не могу пропустить подобное зрелище!

– Я только рада спутнику, господин мяв-кун, а особенно такому галантному и пушистому кавалеру, как вы.

Мяв-кун опускает глазки, скребёт задней лапкой воздух – стесняется.

– Только вот как нам через Злобнолес пролететь? – озвучиваю главную проблему, и по хитрой малиново-полосатой физиономии мяв-куна понимаю: знает.

Свой окрас мяв-куны могут менять по желанию. Хоть фиолетовыми быть. Поэтому в некоторых классификациях их называют «радужные». Сами мяв-куны на такую характеристику обижаются. И чаще предпочитают вырвиглазно-малиновую с фиолетовыми полосами шерсть.

– Это не проблема, – машет мяв-кун лапой, подтверждая мою догадку, – проведу. Уж я-то все облётные пути давно разнюхал, мяв.

Змей на хвосте шипит – соглашается, видимо.

– Ведите тогда.

– Хмаврашо, – мурлычет он. – Но, ради вашей красоты, давайте перейдём на «ты», – и, не дождавшись моего согласия, переходит сам: – И ты перестаешь называть меня «господин мяв-кун». Я ещё не совсем старый для такого официоза, мяв.

– Уговорил, – тереблю его за ухом, он блаженно зажмуривается и начинает громко урчать. – Как же мне тебя называть?

Он вновь раскланивается, прямо как заправский Кот-В-Сапогах, и произносит важно:

– Мурчелло Мявкало Тринадцатый.

– Мурчелло, значит, – повторяю я, пробуя на вкус мурчащее имя. В жизни не слышала ничего столь нелепого и – одновременно – невероятно милого.

– А какое имя носит прекрасная дамява?

Ух ты, озадачил!

Сто пятьдесят лет живу, а никто ни разу по имени-то и не назвал. Всё фея-крёстная да фея-крёстная. Мысленно кривлюсь, вспоминая своих многочисленных крестниц с их балами. Чтоб им в тыквах всю жизнь ездить! Эгоистки гадские, даже имени мне не дали!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное