Артур Прокопчук.

Жены земли Беларусь. 1000 лет истории Беларуси в женских образах



скачать книгу бесплатно

Иллюстратор Артур Андреевич Прокопчук


© Артур Андреевич Прокопчук, 2017


ISBN 978-5-4490-1733-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

История начинается от Рогнеды

Женщины Полоцкого княжества
(Х-ХII в.в.)

Все начинается женщиной и все с ней оканчивается. Женщина стоит в начале каждого поколения, печется, обучает первым шагам своих детей, свое продолжение в веках. Она закладывает, как принято говорить сегодня, обучающую матрицу в чистый разум (tabula rasa) дочерей и сыновей. Женщины, жены ревниво следят за мечущимися в поисках новизны своими мужьями и сыновьями, передают дочерям от своих матерей и бабушек культурные традиции. Они фильтрует привнесенную извне информацию, отсекают все лишнее, наносное, вводят в оборот необходимые для развития культуры новые достижения, навыки, алгоритмы, приспособления, чтобы передать их дальше – детям, внукам, правнукам. Женщины и оканчивают наш смертный путь – они обмывают, наряжают после кончины, оплакивают и провожают в последний путь каждого из нас…

Сегодня уже вроде бы разобрались с первой женщиной, генетической, так называемой, «митохондриальной Евой», и почти пришли к окончательному выводу о времени заселения Европы «второй волной» миграции человека из Африки. Но споры о том, как заселялись территории континентов, продолжаются. Бедой в этих спорах, камнем преткновения, являются не объекты дискуссий, а субъекты, главным образом историки, ангажированные своими правительствами и культурологической элитой. Так ведь хочется доказать «другим» свою первичность и чистоту в темном потоке исторической генеалогии. Чем ближе к нашим дням проводятся изыскания прошлого, тем более разночтений – время такое. Появляются новые независимые государства, новые политические сообщества, новые элиты – им хочется «историчности», подтверждения своих прав на территории, культуру, наконец, на умы своих избирателей. И предъявляются читателю многотрудные работы, как, например, доказательства появления «первого европейца», или происхождения Христа от представителя титульной нации. Выводятся из темноты прошлого «свои люди», так сказать, «великие прародители», или чуть ли не все человеческое сообщество прослеживается от таинственных народов, например, крайнего севера, где когда-то было тепло и гуляли слоны, позже с похолоданием отрастившие шерсть. Спорить не имеет смысла с такими предположениями, тем более что у каждой нации, у каждого народа в прошлом действительно находятся легендарные, выдающиеся прародители, деятели и полководцы-мужчины, самые мудрые, самые сильные и, конечно, никем не победимые, в свое время…

Традиции и обряды Беларуси имеют много общего с таковыми у своих славянских соседней. Беларусы относятся к восточноевропейскому типу среднеевропейской расы, их предками были восточнославянские племена дреговичей, кривичей, радимичей, отчасти древляне, северяне и волыняне.

Предки беларусов вобрали в себя множество черт древнейшего населения этого края – летто-литовских племен ятвягов, а также некоторые черты польской, литовской, украинской, русской и еврейской культуры, сохранив при этом, несмотря на многочисленные опустошительные войны, не раз прокатывавшиеся по этой земле, свои главные национальные черты. (htt) p://www.usebelarusy.by/ru/content/vytoki/24443/24657/25708

Женщины, жены и дочери наших предков, оставили свои черты и наследственные особенности в поколениях многих наций и народов. Особенно если учесть, что, по последним данным, генетические маркеры передаются по женской линии не то 30, не то 50 поколений без существенных изменений.

Женщины твердо стоят на земле, на нашей земле. Что бы было с нашей нацией, если бы не они. Наша земля, земля наших предков, женщины на этой земле, это единственное, что не смогли отнять у народа за два последних столетия. Ну, отторгли целые области, – Вильно или Смоленск, – это можно пережить, – литовцы – почти что наши люди. А вот переживем ли мы то, что у нас отняли за последние два века – историю, религию и язык? Да, беларуский язык дотлевает на этом кострище истории.

О беларусах, или точнее о литвинах, в последнее время печатается столько материалов, часто противоречивых, что я не буду подробно касаться этой темы, но, чтобы обрисовать хотя бы границы влияния или «сферы интересов» нашего народа, вернусь к старым источникам, вполне отвечающим моим представлениям, в частности, к добротной Энциклопедии Брокгауза и Ефрона. Тем более, что очерченные в том очерке границы распространения нации практически соответствуют сегодняшней республике Беларусь, за исключением Гродненской области с Брестом. По понятным причинам – Гродненская область и Брест, да и вся Западная Беларусь были, в основном, католическими, а значит, с точки зрения русских историков и культурологов, «польскими». И что им до того, что, например, великий польский поэт, Адам Мицкевич, считал себя «литвином» и родился недалеко от Минска, в селе Завоссе, Брестской области…

Итак, из «Энциклопедии»:

«Область, занимаемая белорусами (сохраняю орфографию Энциклопедии), доходит на юге до самой Припяти; на западе черты белорусской речи заметны очень далеко – почти до самого Западного Буга, верховьев Нарева и Бобра, правых его притоков, далее по Неману и его притокам, почти до впадения Вилии; на севере эта область переходит Западную Двину, простираясь до реки Ловати; на востоке до верховьев Волги и начала левых притоков верхнего Днепра»…


«Белорусы считаются потомками древних вендов, живших первоначально в странах придунайских, которые в первом веке после Р. X. занимали уже земли, орошаемые Западной Двиной, Вислой и Волхвом. Обширность этого пространства и малонаселенность были, конечно, главными причинами переселения сюда, в конце V века, других родственных им племен.

По сказаниям летописцев, некоторые роды полочан, под именем кривичей, выселились на верховья рек Двины, Днепра и Волги, заняв впоследствии обширную страну, которая заключала в себе нынешние губернии Витебскую, Псковскую, Смоленскую и части губерний Минской, Виленской и Могилевской. Что обитающие ныне в этих губерниях белорусы произошли от одного и того же племени кривичей, доказывается как сходством их наружности, домашнего быта, обычаев, верований, так и в особенности сходством языка, как древнего письменного, так и живого, лучшим образцом которого служат песни, сказки, поговорки, пословицы и загадки.

В начале XIV столетия (1318—1320 гг.) Гедимин присоединяет к Литве всю древнюю область кривичей. С этих пор история беларуского племени связана с историей Литвы и Польши» [1].

В «Деяниях датчан» Саксона Грамматика (рубеж XII – XIIIвв.) повествуется о взятии Полоцка в V веке, конунгом Фродо I, сыном Хадинга, который прибегнув к военной хитрости убивает полоцкого царя Веспасия, ибо «силой города не победить (viribus inuictam sc. urbem)». Так что, возможно, история кривичей-полочан насчитывает по меньшей мере пятнадцать столетий.

Я не хочу утверждать, что мы, беларусы, например, потомки «вендов» (одна из версий происхождения литвин-беларусов), этим сейчас, при желании, могут заняться специалисты по ДНК-генеалогии.

Некоторыми исследователями приводится мнение о том, что «беларуский этнос является генетически (кстати говоря, и антропологически) неизменным на протяжении минимум трех тысяч лет» (Юлия Чернявская, «Белорусы от тутэйших – к нации», Минск, ФУАинформ, 2010). Можно вполне обоснованно говорить о двух тысячелетиях оседлого проживания нашего народа на этих землях.

Мне же как-то безразлично, какого рода мои предки. Главное, что есть я сегодняшний, кем я себя чувствую. Или еще точнее – кем я себя НЕ ощущаю. Так вот, я себя воспринимаю, чувствую и ощущаю прежде всего «литвином», может быть, уже и «беларусом», хотя и не отдаю себе отчет – почему. И уж никак не мыслю себя, например, русским, или поляком, или литовцем. Мы не лучше и не хуже их всех, мы – другие. И когда я слышу такие названия, как Несвижь, Копыль, Слуцк, Ольшаны и многие другие, знакомые с детства названия городов, городков или сел, я знаю, что это моя земля.

С этих позиций я и буду вести дальнейшие рассуждения. А хочу я рассказать о главном, в моем представлении, в первую очередь, о наших женщинах, женах, дочерях земли Беларусь. О них надо говорить отдельно, особенно о тех из них, кто оставил свой вечный след в истории, в культуре нашего «роднага кута», как бы его не называли за последние тысячу лет: Альба Рутения, Белая Русь, Черная Русь, Великое Княжество Литовское, «Крэсы» или Республика Беларусь.

Наши мужчины, что было нормой жизни в те далекие времена, в основном, воевали, оборонялись от чужеземцев, а женщины хранили родной очаг, создавали семьи, растили сыновей и дочерей. Женщин выдавали замуж, часто в другие края, они иногда возвращались, а иногда оставались навечно на чужбине. Эти женщины, жены, из поколения в поколение продолжали наш древний род на родной земле, или дарили свое потомство, своих сыновей и дочерей чужим народам, не всегда дружелюбным нашему, часто присваивавшим, кроме наших женщин, еще и исторические достижения народа. Одни из этих великих дочерей народа стали гордостью, и не только нашей нации, о которой культурологи все рассуждают – состоялась ли она. О других забыли и незаслуженно. Эти женщины обогатили нашу историю, нашу культуру и культуру многих, сопредельных с Беларусью, государств. Женщины земли Беларусь часто становились действующими лицами на арене истории Киевской Руси, Польского королевства, заняли достойное место при становлении Московского, а позже и Российского царства. Имена многих из них не сохранились для нас, поэтому так важно сберечь те немногие, дошедшие до наших дней, сведения об этих замечательных женщинах.


До сих пор спорят иследователи древних хроник, кто ушел с Палемоном от жестокосердного Нерона из разворошенной Римской империи в первом веке после рождества Христова. Скорее всего, вообще, не было того

бегства пятисот семейств из полыхающего огнем Рима, но осталась легенда, сотворенная когда-то в районе беларуского Новогрудка, и попавшая в древние летописи – «Хронику Быховца» и в другие «хроники», как появились наши предки на этой земле.

Только к концу первого тысячелетия проясняется

историческая картина, появляются достоверные

свидетельства, упоминания в документах, грамотах, договорах или «хрониках», о тех, кто населял наши земли.

По-видимому, одно из первых женских имен, которое возникает из тумана древней летописной истории Беларуси, истории кривичей, это полоцкая княжна Рогнеда (965 – 1000). Но зато – какое имя, – сколько трагедии и достоинства, непреклонности и любви, мудрости и терпения заключено в ее короткой жизни, в немногословных строках ее жизнеописания.

В то время Полоцким княжеством правил независимый ни от Киева, ни от Новгорода князь Рогволод. По одной из версий – сын полоцкой княгини, упомянутой в договоре, которую в 945 году подписали Византия и киевский князь Игорь. Эта версия имеет еще и логическое обоснование, так как князь Игорь был наполовину кривичем, его мать, княгиня Ольга, родом из села Выбуты около Изборска, древнейшего города кривичей.

Противостояние Полоцка Киеву и Новгороду изложено летописцем в «поздней королевской саге «Пряди об Эймунде» конца XIII века. [2]. Дочери Рогволода, Рогнеде, еще не исполнилось 13 лет, но она уже была сосватана за киевского князя Ярополка, которому предстояла жестокая борьба со своим сводным братом Владимиром, сыном ключницы, «рабыни» Малуши. Оскорбление, нанесенное Владимиру отказом Рогнеды при сватовстве, завершилась трагически для всей семьи Рогволодовичей, для города

Полоцка и всего Полоцкого княжества. А ответ Владимиру юной полочанки Рогнеды:

– «Не хочу разуци рабынича…», – стал литературной легендой. Далее ее жизнь вполне соответствует античным трагедиям Софокла и Эврипида.


Памятник Рогнеде

(и ее сыну Изяславу) г. Заславль, Беларусь


В 980 году Владимир с наемным войском захватил Полоцк. Взял в плен всю семью Рогволодовичей, изнасиловал Рогнеду в присутствии родителей, видимо, так было принято у Рюриковичей, после чего убил её отца, мать и двух братьев. Впрочем, удивляться поступку Владимира, «рабынича», сына рабыни, не приходится. Вряд ли служанка могла привить ему этические и моральные нормы. Рогнеду он, наконец, хоть и насильно, но взял в жёны, цели своей он достиг. Полоцк был сожжен, Полоцкое княжество растоптано, казалось, что история кривичей, полочан была закончена. Однако, жизнь продолжилась и столкновение Рогнеды с любвеобильным мужем Владимиром (хроники указывают еще на четырех его жен) имело дальнейшее продолжение, а семья Рогволодовичей, с примесью «чужих кровей», правила Полоцком еще триста лет.

В различных «хрониках» сообщается о покушении Рогнеды на своего мужа и ссылке ее с сыновьями в Изяславль около 987 года (современный Заславль – город в Минской области), позже ставшим частью полоцкого княжества. Свободолюбивый образ Рогнеды особо вдохновлял многих исследователей и

творческих людей, ей приписываются и, видимо, не даром, такие слова – «Мы и в постели независимы» (пер. с польск.) [3].

Драматические события жизни Рогнеды не раз воспевались поэтами, вдохновляли художников. Поэт-декабрист Рылеев посвятил ей поэму «Рогнеда», русский композитор Серов – оперу, а грузин, Андрей Мдивани, балет «Страсти – Рогнеда».


Рогнеда и Владимир

картина А. Лосенко, Русский музей


Есть версия о возвращении Рогнеды к жестокому мужу, о нравственном перевороте Великого князя Владимира после неудавшегося покушения Рогнеды на него, о малолетнем отроке Изяславе, защитившем мать от меча разгневанного отца, о прощении Рогнеды князем. Но, так или иначе, у нее родилось еще три сына и три дочери, в том числе и самый значительный для истории, для Киевской Руси – Ярослав Мудрый (980—1054).


Рогнеда не только сама вырастила своего первого сына Изяслава, позже прозванного летописцем – «книжником», но была и в роли регентши при малолетнем князе, руководила восстановлением Полоцка, разрушенного Владимиром. Она стояла в начале нового подъема и возрождения Полоцкого княжества. В это время город был перенесен на более высокое и неприступное место, на левый берег Двины, в устье реки Полота.

Рогнеда воспитала и обучила книжной грамоте и еще одного сына, будущего Великого князя Киевской Руси, Ярослава Мудрого. Как и любая другая женщина пестует свое дитя, именно она вложила в него свою любовь к знанию, к свободе, понятие о равноправии женщин.

«Отрицательно относившийся к многоженству, Ярослав Мудрый никогда не забывал печальной участи, постигшей в свое время его мать Рогнеду Рогволодовну. Составитель «Русской Правды», он юридически закрепил право славянских женщин на проявление собственной воли при выборе супруга.

В статьях «Устава» князя Ярослава Владимировича предполагалось наказание родителей, не считавшихся со свободной волей невесты в делах замужества не только в тех драматических ситуациях, когда девушки совершали самоубийство из-за брака поневоле, но и в тех случаях, «аще девка восхощет замуж, а отец и мати не дадять. Такого гуманного отношения к женщине, как в „Руском праве“, не знало в Xl веке законодательство ни одной европейской страны». Цитирую эту выдержку из сборника М. Ганичевой – «Самые знаменитые красавицы России», с небольшим уточнением относительно того, что тогда не было ни России, ни Московского княжества, а Москва появится только через два столетия и в ней станет царить «Домострой», доживший на Руси в сфере семейных отношений почти до ХХ-го столетия.

Толерантность, терпимость к представителям других наций и конфессий, безусловно, отличали атмосферу, в которой росли дети в семьях Рогволодовичей.

Язычество тогда еще легко уживалось с наступающим христианством, многоязычие было естественным явлением во всех городах Полоцкого княжества. Но уже латынь входила в норму для образованных людей, вступающих в контакты с романизированной Европой. Древний славянский язык, язык Кирилла и Мефодия, претерпевал неизбежную трансформацию, позволившую ему позже стать государственным языком Великого Княжества Литовского, языком всех государственных документов, наравне с латынью. Все главные документы княжества будут написаны на старославянском (старобеларуском) языке, а «Статуты» разных лет (1529 год,1566 год, и 1588 года), не без основания названы первыми европейскими «конституциями».

«Правом судите, сыны человеческие» – было записано на титульном листе, в строке посвящения Статуту 1588 года (Статуты ВКЛ, Википедия).

Но вернемся ко времени Рогнеды и к истории разрастающейся семьи Рогволодовичей. Хочется думать, что начиналась жизнь маленьких сыновей Рогнеды с материнской древней «калыханки» («колыбельная», бел. яз.), но книжное знание и уроки чтения были обязательными в их домашнем образовании.

Основы этого воспитания дали её сыновьям возможность твердо и последовательно править вотчинами, проводить вдумчивую политику, учили жить в мире со своей родней, братьями, ладить с соседями.

Ее внук, Брячислав Изяславович, после стычки со своим дядей на реке Судоме, уже не воевал с ним и, по крайней мере, до смерти Ярослава Мудрого, они вместе отстаивали границы своих княжеств, свято выполняли «договор на Судоме» (1021 год), и как «братаничи», правили поочередно и Киевским княжеством, хотя один «сидел» в Полоцке, а другой в Новгороде.

В годы их совместного правления усиленно росли и развивались Киевское, Полоцкое и Новгородское княжества, появились новые города, упомянутые в «Повести временных лет» (ПВЛ), в «Слове о полку Игореве» и «Скандинавских сагах». В Полоцком княжестве – это Браслав и Витебск, Минск, Орша и Копысь и еще десяток других городов, благополучно доживших до наших дней и развивающихся на территории современной Беларуси. Росли новые города, появлялась самобытная городская культура. Полоцкие Рогволодовичи «расширили пределы княжества по всему Подвинью, вышли к морю, от верхнего Понемоння до Костромского Поволжья, от Псковского озера до верхнего Сожа и Десны» [4]. При них расцвела торговля, ремесла, зародились искусства, они внедряли грамотность и «книжность» в обиход государства. Во многих городах, вошедших позже в состав Великого княжества Литовского (ВКЛ), с ХIII века начали развиваться основы самоуправления, усилился приток в эти города иноземцев, появлялись, так называемые, «фактории», как ганзейская, в Полоцке и Бресте. Городская элита Литвы-Беларуси осваивала культурные достижения Европы. Культурные традиции Европы проникали и в семейные отношения.

Несомненно, эти процессы затронули княжеские семьи, семью Рогволодовичей. И хотя жизнь Рогнеды изобиловала с самой юности трагическими событиями, ее потомство было более счастливо, чем сама княжна, а ее сыновья и дочери, внуки и внучки вышли на широкую историческую арену Европы, вошли в правящие семьи разных стран.

Сын Рогнеды и киевского князя Владимира князь Ярослав, прозванный Ярославом Мудрым (980—1054), взял в жены дочь шведского конунга Олафа Шетконунга Ирину – Ингегерд и более тридцати лет княжил в Киеве. Дочь Прямислава (рожд. около 987 – дата смерти неизвестна), была выдана замуж за герцога Ласло Сара, брата венгерского короля Стефана I. Ее внук от этого брака стал позднее королем Венгрии Андреем I. Второй сын, Всеволод, попал в Швецию и там погиб. Еще одна дочь Рогнеды, Предслава, по одной из версий, стала наложницей польского короля Болеслава I Храброго после его похода на Киев и пленения Святополка со всей семьей («Сага об Олафе Святом», Википедия).

Думаю, не случайно Рогнедины внучки становились женами европейских монархов: Анастасия вышла замуж за «угорского» короля Андрия I, Елизавета – за короля норвежского Гарольда III (после его смерти – за короля датского Свена II). Они были высоко образованы для своего времени, в семье прививались моральные и этические ценности, эти женщины выгодно отличались от многих других женщин своего времени.

Еще одна дочь из этого выдающегося семейства прославила Рогволодовичей – Анна Ярославна (около 1024 – 1075). Внучка Рогнеды и дочь Ярослава Мудрого, она стала в 1051 году женой французского короля Генриха I из семейства Капетингов, а после его смерти и королевой-регентшей при малолетнем сыне, короле Филиппе I.


Портрет Анны Ярославны с росписей аббатства Сен-Венсан, Санлис Франция


Портрет Анны Ярославны с росписей аббатства Сен-Венсан (Санлис, Франция).

В Санлисе (Франция) сохранилась часовня, построенная в XI веке, а позже у входа в часовню поставлено скульптурное изображение Анны, на котором написано «Анна – королева Франции, основательница собора в 1060 году». (Из очерка М. Пешковой АННА ЯРОСЛАВНА В ПАМЯТИ ФРАНЦИИ http://www.liveinternet.ru/users/5132602/post306683111).


Судя по летописным свидетельствам, Рогнеда, отказавшись от второго замужества, приняла в конце жизни постриг и стала первой монахиней в пределах восточнославянских земель.

Полоцкое княжество, возрожденное первым сыном Рогнеды Изяславом, еще более поднялось при Брячиславе, ее внуке, и достигло своего могущества во времена сына Брячислава, легендарного князя Всеслава Чародея (1029—1101), которому посвящены поэтические восторги в «Слове о полку Игоревом».

Брячислав чтил память своих предков, и к 1007 году, он построил храм в Полоцке, куда перенес мощи отца – «книжника Изяслава» и бабушки Рогнеды. В это время усиления и подъема княжества появляется на свет еще одна выдающаяся женщина в нашей истории, княжна Предслава.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное