Артур Миллер.

Это случилось в Виши



скачать книгу бесплатно

Действующие лица

Лебо – художник.

Байяр – электромонтер.

Маршан – делец.

Полицейский.

Монсо – актер.

Цыган.

Официант.

Майор.

Первый сыщик.

Старый еврей.

Второй сыщик.

Ледюк – врач.

Капитан вишийской полиции.

Фон Берг – князь.

Профессор Гоффман.

Мальчик.

Ферран – хозяин кафе.

Четверо арестованных.


Место действия – Франция, Виши, камера предварительного заключения. Время действия – 1942 год.

Справа – коридор; он поворачивает к невидимому выходу на улицу. В глубине – выгородка с двумя грязными окнами; быть может, там была контора или просто комната, слева из нее ведет дверь.

Перед выгородкой стоит длинная скамья. Впереди – пустая авансцена. Непонятно, что здесь было прежде, но это похоже на склад, арсенал или часть вокзала. По обеим сторонам скамьи – два небольших ящика. Свет постепенно зажигается. На скамье сидят шестеро мужчин и мальчик лет пятнадцати; их позы выражают характер и общественное положение каждого. Все они застыли, как музыканты небольшого оркестра, готовые начать концерт. Когда сцена освещается полностью, этот живой фриз приходит в движение. По-видимому, все они не знают друг друга и встретились случайно – им очень интересно знать, кто сидит рядом, хотя каждый прежде всего поглощен собой. Но главное, что ими владеет, – это тревога и страх, им хочется сжаться и стать как можно неприметнее. Только один из них – Маршан, хорошо одетый делец, – часто поглядывает на часы, вытаскивает из карманов какие-то бумажки и визитные карточки, у него вид человека, которому попросту некогда. Первым не выдерживает Лебо – неопрятный бородач лет 25, его мучают голод и беспокойство; шумно вздохнув, он наклоняется вперед и опускает голову на руки. Другие, посмотрев на него, отводят глаза.

Лебо исполнен такого страха, что держится вызывающе.


Лебо. Эх, выпить бы чашечку кофе. Хоть глоток!

Никто не отзывается. Он поворачивается к сидящему рядом Байяру. Это его ровесник; он бедно, но чисто одет, в его облике чувствуется какая-то суровая сила.

(Доверительно, вполголоса.) Может, хоть вы понимаете, что тут происходит, а?

Байяр (качая головой). Я просто шел по улице.

Лебо. И я тоже. Было у меня предчувствие: не ходи никуда сегодня. А я вышел. Ведь неделями на улицу носа не показывал. А сегодня вышел. Да и дела никакого не было, некуда было идти. (Оглядывает соседей справа и слева, Байяру.) Их схватили так же, как нас?

Байяр (пожимая плечами). Я и сам здесь всего несколько минут – вас привели тут же, следом.

Лебо (обводит взглядом остальных).

Кто-нибудь здесь понимает, что это значит?

Они пожимают плечами и отрицательно качают головой. Лебо оглядывает стены, потолок, потом говорит Байяру.

Это же не полицейский участок, а?

Байяр. Как будто нет. Там всегда бывает письменный стол. Должно быть, заняли какое-то пустое помещение.

Лебо (продолжая озираться с тревожным любопытством). А выкрашено, как полицейский участок. Наверно, их во всем мире красят в одну краску. Цвет дохлой устрицы с прожелтью.

Молчание. Взглянув на притихших соседей, он принуждает себя тоже замолчать. Но это невозможно, и он с кривой улыбкой снова обращается к Байяру.

Знаете, уж лучше, кажется, быть настоящим преступником. Хоть была бы какая-то ясность.

Байяр (не принимает шутки, но сочувственно). А вы не волнуйтесь. Не внушайте себе всякой всячины. Скоро все выяснится.

Лебо. Дело в том, что я не ел со вчерашнего дня. С трех часов. Когда хочешь есть, все воспринимается острее, вы замечали?

Байяр. Я бы дал вам поесть, да забыл дома завтрак. Как раз возвращался за ним, когда они меня взяли. Сядьте поудобней, успокойтесь.

Лебо. Я нервничаю… Понимаете, я вообще человек нервный. (С негромким, боязливым смешком.) Даже до войны был нервный.

Усмешка сходит с его лица. Он ерзает на скамейке. Остальные ждут со сдержанной тревогой. Лебо замечает добротный костюм и уверенную позу Маршана, сидящего в начале цепочки, ближе всех к двери. Наклоняется вперед, чтобы привлечь его внимание.

Извините!

Маршан не оборачивается. Тогда Лебо издает пронзительный, но негромкий свист. Маршан возмущен, он медленно поворачивает голову.

Вас тоже схватили таким манером? На улице?

Маршан отворачивается, ничего не ответив.

Послушайте, господин!

Маршан не откликается.

Виноват, молчу!

Маршан. Чего ж тут понимать – обычная проверка документов.

Лебо. А-а.

Маршан. За этот год в Виши понаехало столько всякого народа. Тут, видно, уйма шпионов и еще бог знает кого! Обычная проверка документов, и все.

Лебо (оборачиваясь к Байяру, с надеждой). Вы тоже так думаете?

Байяр (пожимает плечами, ему явно не верится, что дело обстоит так просто). Понятия не имею.

Маршан (Байяру). Ну что вы! Кругом тысячи людей с подложными документами – кто этого не знает? В военное время это недопустимо!

Остальные с беспокойством поглядывают на Маршана – его уверенность в своей безопасности им не передается.

Особенно теперь, когда власть переходит в руки немцев, порядки будут строже, это неизбежно.

Молчание. Лебо снова обращается к Маршану.

Лебо. А в вас разве нет… этого самого душка?

Маршан. Какого душка?

Лебо (оглядывает остальных). Ну, вроде… не та национальность?

Маршан. Не вижу, чего бояться, раз документы в порядке. (Отворачивается, показывая, что разговор окончен.)

Снова воцаряется молчание. Но Лебо не может сдержать тревоги. Он изучает профиль Байяра, потом поворачивает голову к соседу по другую руку и начинает разглядывать его. Снова повернувшись к Байяру, тихо говорит.

Лебо. Послушайте… вы ведь… испанец, правда?

Байяр. Да вы что? С чего вы задаете такие вопросы, да еще здесь? (Отворачивается.)

Лебо. А что мне делать, сидеть, как бессловесной скотине?

Байяр (ласково кладет ему руку на колено). Дружище, брось-ка ты нервничать.

Лебо. По-моему, нам каюк. По-моему, всем испанцам в Виши теперь каюк. (Сдерживая крик.) В 1939 у меня была американская виза. До вторжения. Я уже держал ее в руках…

Байяр. Успокойся… может, это в самом деле только формальность.

Краткое молчание.

Лебо. Послушай…

Наклоняется к Байяру и что-то шепчет ему на ухо. Байяр бросает взгляд на Маршана и пожимает плечами.

Байяр. Не знаю, может быть, а может, и нет.

Лебо (отчаянно стараясь говорить весело, по-приятельски). Ну, а как насчет тебя самого?

Байяр. Ты брось задавать идиотские вопросы! Не валяй дурака.

Лебо. Я и есть дурак, а ты? В 1939 мы совсем собрались ехать в Америку. И вдруг мамаше взбрело, что она не может бросить свое имущество. Вот я и сижу здесь из-за какой-то никелированной кровати и дерьмовых кастрюлек. И упрямой, невежественной женщины.

Байяр. Все не так просто. Ты лучше подумай, почему это происходит. Человек должен понимать, почему ему плохо.

Лебо. Да что тут понимать? Если бы мамаша…

Байяр. Дело не в мамаше. Монополии захватили власть в Германии. Они хотят поработить весь мир. Вот почему мы здесь.

Лебо. Я ведь не философ, но я знаю свою маму, и я здесь из-за нее… А ты похож на тех чудаков, которые смотрят мои картины и спрашивают: «Что это значит, а вон то что значит?» Смотрите, и все тут, не спрашивайте, что это значит. Ты не Господь Бог, чтобы понимать, что все это значит. Иду я сейчас по улице, рядом со мной останавливается машина, из нее выходит человек, измеряет мой нос, мои уши, мой рот, и вот я сижу в полицейском участке – или черт его знает где, – и это вам сердце Европы, вершина цивилизации! А ты понимаешь, что это значит? Был Рим, были греки, был Ренессанс, а теперь… ты понимаешь, что все это значит?

Байяр. Какая у тебя путаница в голове.

Лебо (в страхе). Потому что я совершенно запутался. (Внезапно вскакивает с места и кричит.) Черт возьми, я хочу кофе!

В конце коридора появляется Полицейский с револьвером у пояса; он идет по коридору и сталкивается с Лебо. Лебо останавливается, возвращается на свое место и садится. Полицейский поворачивает обратно, но тут поднимает руку Маршан.

Маршан. Извините, нет ли тут где-нибудь телефона? В одиннадцать часов у меня деловое свидание, и мне совершенно…

Полицейский, не оборачиваясь, уходит по коридору и исчезает за углом. Лебо смотрит на Маршана, качая головой и посмеиваясь про себя.

Лебо (вполголоса, Байяру). Красота! Человека вот-вот отправят в Германию рубить уголь в шахте, а он боится пропустить деловое свидание. И после этого от нас, художников, требуют реализма! Ты понимаешь?

Пауза.

А нос они тебе мерили? Хоть это ты мне можешь сказать?

Байяр. Нет, меня просто остановили и спросили документы. Я показал, и меня забрали.

Монсо (наклоняясь к Маршану). Знаете, я с вами совершенно согласен.

Маршан поворачивается к нему. Монсо – жизнерадостный человек лет двадцати восьми, в элегантном, но поношенном костюме. Он сидит в изящной позе, держа на колене серую фетровую шляпу.

В Виши, наверно, очень много людей с подложными документами. Мне кажется, как только они начнут, дело пойдет быстро. (Лебо.) Сделайте милость, посидите спокойно!

Лебо (Монсо). Вам они мерили нос?

Монсо (недовольно). Я думаю, нам всем лучше помолчать.

Лебо. В чем дело? Вам не нравится, как я одет? Откуда вы знаете, может, я величайший художник Франции.

Монсо. Был бы рад за вас, если это так.

Лебо. Ну и компания. Просто съесть готовы друг друга!

Пауза.

Маршан (наклоняясь вперед, чтобы встретиться взглядом с Монсо). Казалось бы, что при нынешней нехватке рабочей силы им следовало позаботиться о сокращении штатов. А в машине, которая меня остановила, сидели, кроме водителя, два французских полицейских в штатском и какой-то немецкий чиновник. Проще было бы поместить объявление в газете – каждый сам бы явился и предъявил документы. А так потеряно целое утро. Не говоря уж о том, что ты попал в неловкое положение.

Лебо. Причем тут неловкость? Я еле жив от страха. (Байяру.) А тебе неловко?

Байяр. Послушай, или перестань валять дурака, или оставь меня в покое!

Пауза. Лебо наклоняется вперед, чтобы разглядеть человека на противоположном от Маршана конце скамейки. Тычет пальцем в его сторону.

Лебо. Цыган?

Цыган (придвигая к себе медную кастрюлю, которая стоит у его ног). Цыган.

Лебо (Монсо). У цыган не бывает документов. Зачем они его забрали?

Монсо. Ну, тут могут быть совсем другие причины. Наверно, он украл эту кастрюлю.

Цыган. Нет. На тротуаре. (Приподнимает кастрюлю.) Чиню, паяю. Сижу чиню. Приходит полиция. Фюить!

Маршан. Ну, они мастера заговаривать зубы… (Цыгану, фамильярно посмеиваясь.) Верно я говорю?

Цыган смеется, отворачивается и мрачно замыкается в себе.

Лебо. Как у вас совести хватает это ему говорить? Небось если бы человек был прилично одет, вы бы так не сказали.

Маршан. Они не обижаются. Если на то пошло, они даже гордятся умением воровать. (Цыгану.) Верно я говорю?

Взглянув на него, Цыган пожимает плечами.

У меня есть имение – они там бродят в окрестностях каждое лето. Лично мне они даже нравятся, особенно их музыка. (Ухмыляясь, он напевает что-то Цыгану. Смеется.) Мы часто ходим к ним в табор, слушаем, как они поют у костра. Но они могут украсть у вас рубашку с тела. (Цыгану.) Верно?

Цыган пожимает плечами и презрительно чмокает. Маршан разражается наглым смехом.

Лебо. А почему бы ему и не красть? Как вам достаются ваши деньги?

Маршан. Представьте себе, я занимаюсь коммерцией.

Лебо. Вот я и говорю, с чего бы вам ругать воров?

Байяр. Вы непременно хотите вывести кого-нибудь из себя? Вы этого добиваетесь?

Лебо. Смотри-ка! Видно, и ты коммерсант!

Байяр. Представь себе, я электромонтер. Но немножко солидарности нам бы сейчас не повредило.

Лебо. А как насчет солидарности с цыганами? Хоть они и не просиживают штаны с девяти до пяти.

Официант (маленький человек средних лет; он даже не успел снять передника). Этого я знаю. Прогонял его тыщу раз. Стоят с женой и ребенком возле кафе и попрошайничают. А ребенок даже и не ихний.

Лебо. Ну и что? По крайней мере, у него богатое воображение.

Официант. Да, но они канючат возле столиков и досаждают клиентам. А посетителям это не нравится.

Лебо. Знаете, все вы напоминаете мне моего папашу. Он просто молился на этих работяг-немцев. А теперь во Франции только и слышно: надо учиться работать у немцев. Господи, да вы что, истории никогда не читали? Стоит человеку начать работать не покладая рук – берегись, тут же кого-нибудь пристукнет.

Байяр. Все зависит от способа производства. Конечно, в частнокапиталистическом обществе…

Лебо. Ну что ты несешь? Когда мы стали бояться русских? Когда они научились работать. Погляди на немцев – целых тысячу лет это были мирные и безалаберные люди, а как стали работягами, так и сели всем на шею. Негров никто не боится, а почему? Потому, что они не работают. Читайте Библию – труд это проклятие, мы не должны поклоняться труду!

Маршан. А как вы предлагаете производить товары?

Лебо. Вот это вопрос.

Маршан и Байяр смеются.

Чего вы смеетесь? Ну да, вот это вопрос! Работать, не делая из работы кумира. Ну и компания…

Дверь кабинета открывается, и оттуда выходит Майор. Это крепко сложенный, но болезненный с виду человек. Слегка прихрамывая, он проходит мимо сидящих людей к коридору.

Официант. Доброе утро, господин майор.

Майор (вздрогнув, кивает Официанту). А, доброе утро.

Идет по коридору, подзывает Полицейского; тот появляется из-за угла; разговора их не слышно.

Маршан (вполголоса). Вы его знаете?

Официант (с гордостью). Каждое утро подаю ему завтрак. Ей-богу, он не такой уж вредный тип. Армейский офицер, а не какой-нибудь из этих эсэсовских подонков. Был где-то ранен, вот его и засунули в тыл. Всего месяц как здесь, но мы с ним…

Майор возвращается. Полицейский уходит на свой пост в конце коридора, исчезая из поля зрения. Когда Майор проходит мимо Маршана…

Маршан (вскакивает и подходит к Майору). Прошу прощения, сударь.

Майор медленно поворачивает голову к Маршану. Тот выдавливает из себя почтительный смешок.

Мне крайне неприятно вас беспокоить, но я был бы очень обязан, если бы вы разрешили мне на минутку воспользоваться телефоном. Вопрос связан с продовольственным снабжением. Я управляющий.

Он хочет вынуть визитную карточку, но Майор уже отвернулся и шагает к двери. У порога он останавливается и поворачивается к Маршану.

Майор. Я здесь не распоряжаюсь. Вам придется подождать капитана французской полиции. (Входит в кабинет.)

Маршан. Прошу прощения.

Но дверь уже захлопнулась. Он возвращается на свое место и садится, свирепо взглянув на Официанта.

Официант. Он не такой уж вредный тип.

Все смотрят на него, словно ожидая какого-то откровения.

Заходит иногда даже по вечерам, прекрасно играет на пианино. Учит французский по самоучителю. И всегда такой вежливый.

Лебо. А он знает, что вы… испанец?

Байяр (поспешно). Не говори ты здесь об этом, бога ради. Какая муха тебя укусила?

Лебо. А почему и не могу выяснить, что происходит? Если общая проверка документов, это одно дело, а если…

В конце коридора появляется Первый сыщик со Старым евреем – ему за семьдесят, у него длинная борода, в руках большой узел; за ними Второй сыщик, который держит Ледюка; потом Капитан полиции в форме ведет Фон Берга; шествие замыкает Профессор Гоффман, сейчас он в штатском.

Первый сыщик приказывает Старому еврею сесть, и тот усаживается рядом с Цыганом. Второй сыщик указывает фон Бергу место рядом со Старым евреем. Только теперь Второй сыщик отпускает руку Ледюка и приказывает ему сесть рядом с фон Бергом.

Второй сыщик (Ледюку). Ну, теперь попробуй у меня только!

Дверь открывается, входит Майор. Ледюк тут же вскакивает, подходит к нему.

Ледюк. Сударь, я требую объяснений! Я боевой офицер, капитан французской армии. Никто не имеет права арестовать меня на французской территории. Оккупация не отменила французских законов в Южной Франции.

Второй сыщик в бешенстве толкает Ледюка обратно на скамью и возвращается к Профессору.

Второй сыщик (Майору, кивнув на Ледюка). Говорун.

Профессор (с сомнением). Вы думаете, что справитесь теперь вдвоем?

Второй сыщик. Задание понятное, господин профессор. (Майору.) Есть такие кварталы, куда их так и тянет, когда они бегут из Парижа или откуда-нибудь еще. Я притащу вам сколько угодно, сколько сможете пропустить.

Первый сыщик. Просто надо знать эти места. По-моему, у нас в Виши, по крайней мере, несколько тысяч с подложными документами.

Профессор. Тогда действуйте.

Сыщики поворачивают к выходу, но Капитан полиции окликает Второго сыщика.

Капитан. Сен-Пэр!

Второй сыщик. Я.

Капитан отводит Второго сыщика на авансцену.

Капитан. Старайтесь не брать людей в толпе. Поезжайте по улицам, как мы это сейчас делали, и берите поодиночке. Уже пошли слухи, а мы не хотим будоражить население.

Второй сыщик. Слушаюсь.

Капитан машет рукой, оба сыщика исчезают в конце коридора.

Капитан. Я хочу заказать кофе. А вам, господа?

Профессор. Да, пожалуйста.

Официант (робко). И рогалик для господина майора.

Майор бросает быстрый взгляд на Официанта и чуть улыбается. Капитан уходит в кабинет, с удивлением взглянув на Официанта.

Маршан (Профессору). По-моему, я первый.

Профессор. Что ж, входите.

Идет в кабинет, Маршан с готовностью следует за ним.

Маршан (на ходу). Спасибо. Я ужасно тороплюсь… Я как раз шел в министерство снабжения…

Голос его теряется за дверью. К двери подходит Майор. Ледюк, лихорадочно что-то соображая, его окликает.

Ледюк. Амьен!

Майор (задерживается у двери, оборачивается к Ледюку, который сидит на дальнем конце скамьи). Что Амьен?

Ледюк (стараясь не показывать волнение). Девятого июня, в сороковом. Я был в шестнадцатом артиллерийском, прямо против ваших позиций. Узнал ваши знаки различия, их я никогда не забуду.

Майор. Для ваших это был тяжелый день.

Ледюк. Да. Как видно, и для вас тоже.

Майор (кинув взгляд на свою раненую ногу). Я не жалуюсь.

Майор уходит в кабинет, закрывает за собой дверь. Пауза.

Ледюк (всем). Зачем нас взяли?

Официант (всем). Я говорил – он не такой уж вредный тип. Вот увидите.

Монсо (Ледюку). По-моему, проверка документов.

Ледюк настораживается, беспокойно вглядывается в их лица.

Ледюк. А какой тут порядок?

Монсо. Они только начали, этот коммерсант пошел первый.

Лебо (Ледюку и фон Бергу). Они вам мерили носы?

Ледюк (сильно встревоженный). Носы?

Лебо (прикладывает большой и указательный пальцы к переносице и к кончику носа). Ну да, они измерили мне нос, прямо на улице. Хотите, я вам скажу… (Байяру.) Не возражаешь?

Байяр. Я не против, если только не будешь валять дурака.

Лебо. Наверно, нас заставят таскать камни. Я как раз вспомнил – в прошлый понедельник одна знакомая девушка приехала из Марселя, там теперь не дорога, а сплошные объезды. Им нужны рабочие. Она говорит, что видела уйму людей, которые таскали камни. Ей показалось, что среди них много евреев… сотни…

Ледюк. Не слыхал, чтобы в Виши был принудительный труд. Неужели здесь его ввели?

Байяр. А вы сами откуда?

Ледюк (короткая пауза: он колеблется, говорить ли правду). Я живу в деревне. В городе бываю не так часто. А разве есть указ насчет принудительного труда?

Байяр (всем). Ну, так слушайте. (Его искренний, уверенный тон заставляет всех прислушаться.) Я вам кое-что скажу, только не надо на меня ссылаться, понятно? (Все кивают. Взглянув на дверь, он поворачивается к Лебо.) Ты слышал, что я сказал?

Лебо. Не делай из меня идиота! Господи, я же знаю, что тут не до шуток!

Байяр (всем). Я работаю в железнодорожных мастерских. Вчера пришел товарный состав – тридцать вагонов. Машинист – поляк, я не мог с ним потолковать, но один стрелочник говорит, будто слышал голоса внутри.

Ледюк. В товарных вагонах?

Байяр. Да. Поезд из Тулузы. Я слышал – последнее время в Тулузе втихомолку устраивали облавы на евреев. Да и откуда взяться польскому машинисту на юге Франции? Дошло?

Ледюк. Концлагерь?

Монсо. Причем тут концлагерь? Немало народа едет на работу в Германию добровольно. Это не секрет. Каждый, кто туда едет, получает двойной паек.

Байяр (спокойно). Вагоны заперты снаружи.

Короткая пауза.

Оттуда идет вонь, бьет в нос за сто шагов. Внутри плачут дети. Их слышно. И женщин тоже. Добровольцев так не запирают. Никогда не слыхал.

Долгая пауза.

Ледюк. Но я никогда не слыхал, чтобы они здесь применяли свои законы о чистоте расы. Все-таки, несмотря на оккупацию, тут французская территория – они об этом повсюду кричат.

Пауза.

Байяр. Меня беспокоит цыган.

Лебо. Почему?

Байяр. По расовым законам они той же категории. Неполноценные.

Ледюк и Лебо медленно поворачиваются к Цыгану.

Лебо (поворачивается снова к Байяру). Если только он и в самом деле не стащил эту кастрюлю.

Байяр. Ну, если он украл кастрюлю, тогда конечно…

Лебо (быстро, Цыгану). Эй, послушай. (Тихонько, но пронзительно свистит. Цыган смотрит на него.) Ты стащил кастрюлю?

Лицо Цыгана непроницаемо. Лебо неловко его допрашивать, но у него нет выхода.

Скажи правду, а?

Цыган. Не крал, нет.

Лебо. Имей в виду, я ведь не против воровства. (Указывая на других.) Я не из них. Мне доводилось ночевать и в чужих машинах, и под мостом, пойми, для меня всякая собственность – все равно кража, так что у меня к тебе нет никаких претензий.

Цыган. Не крал, нет.

Лебо. Послушай… ты ведь цыган, так как же тебе прожить иначе? Верно?

Официант. Они тащат все, что плохо лежит.

Лебо (Байяру). Слышишь? Наверно, его забрали просто за кражу, вот и все.

Фон Берг. Простите…

Они поворачиваются к нему.

Разве всех вас арестовали за то, что вы евреи?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2