Артур Конан Дойл.

Собака семьи Баскервилль



скачать книгу бесплатно

– Это клей, – сказал Холмс.

– …клеем на бумагу. Но хотел бы я знать, почему слово «пустошь» написано от руки?

– Потому что он не нашёл его в газете. Остальные слова были очень простыми, их можно найти в каждом номере, а вот слово «пустошь» не такое распространённое.

– Что ж, конечно, это хорошее объяснение. Вы смогли извлечь что-нибудь ещё из этого письма, мистер Холмс?

– Там есть ещё кое-что, поэтому нужно постараться и распутать все нити. Адрес, как вы видите, коряво написан печатными буквами. Однако, такую газету, как «Таймс», редко читает кто попало, она для образованных людей. Таким образом, мы можем предположить, что письмо скомпоновано образованным человеком, который хотел выдать себя за необразованного, и попытка скрыть свой почерк позволяет предположить, что вы знаете этого человека или можете его знать. Опять же, вы видите, что слова не наклеены аккуратно в линию, а одни расположены намного выше других. Слово «жизнь», например, находится совсем не там, где оно должно быть. Это может быть следствием простой небрежности или может указывать на то, что человек был возбуждён или спешил. В целом, я склоняюсь к последнему, так как письмо было очевидно важным, и вряд ли автор такого письма мог допустить небрежность. Если он спешил, то это вызывает интересный вопрос, почему он спешил, ведь если отправить письмо рано утром, то сэр Генри его получит ещё до того, как покинет отель. Может быть, отправитель боялся, что ему помешают – тогда кто мог ему помешать?

– Мы, видимо, вступаем в область догадок и предположений, – сказал д?р Мортимер.

– Скажите, лучше, в ту область, в которой мы будем взвешивать различные гипотезы, и выбирать из них наиболее вероятные. Это и есть научное использование возможностей воображения, но у нас всегда будет материальный базис, на котором мы будем строить наши гипотезы. Конечно, вы можете называть это догадками и предположениями, но я почти уверен в том, что письмо было написано в гостинице.

– Как вы можете утверждать это, не выходя за грань вероятного?

– Если вы внимательно изучите письмо, то вы увидите, что перо и чернила доставили немало хлопот тому, кто его писал. Перо дважды пустило брызги на одном слове, адрес короткий, но перо трижды пришлось обмакнуть в чернильницу, то есть чернил в чернильнице было недостаточно. Понятно, что дома ручка или чернильница редко бывают в таком состоянии, а если ручка и чернильница одновременно, то это уже совсем уникально. Но вы знаете, какие ручки и чернильницы бывают в гостиницах, редко вы там встретите что-нибудь иное. Да, у меня почти нет никаких сомнений в том, что если мы исследуем содержимое корзин для бумаг в гостинцах в районе вокзала «Чаринг-Кросс», то обнаружим там остатки покалеченной «Таймс», и человек, который послал это необычное письмо, будет практически в наших руках. Ба, что это?

Холмс тщательно изучал лист писчей бумаги, на котором были наклеены слова, удерживая его на расстоянии всего дюйма или двух от своих глаз.

– Итак?

– Ничего, сказал он, бросая лист вниз. – Это чистый лист бумаги половинного формата, на нём нет даже водяных знаков.

Я думаю, что из этого странного письма мы выжали всё, что могли; а теперь, сэр Генри, скажите, не случилось ли с вами ещё чего-либо странного в Лондоне?

– Да нет, мистер Холмс. Думаю, что нет.

– За вами никто не следил?

– Я, кажется, попал в герои приключенческого романа, которые продают десять центов, – сказал наш гость. – Почему, гром и молния, кто-то будет следить за мной?

– Мы как раз подходим к этой теме. Вам нечего сообщить нам, прежде, чем мы перейдём к ней?

– Ну, это зависит от того, что вы понимаете под сообщением.

– Думаю, что это может быть интересный рассказ обо всём, что выходит за рамки ежедневной рутины.

Сэр Генри улыбнулся.

– Я пока не очень знаком с британскими обычаями, потому что почти всю жизнь прожил в Штатах и в Канаде. Но мне кажется, что если человек потерял один башмак, то это даже здесь выходит за рамки ежедневной рутины.

– Вы потеряли один ботинок?

– Дорогой сэр, – вскричал д-р Мортимер, – Это просто недоразумение! Вы найдёте его, когда вернётесь в отель. Для чего занимать мистера Холмса такими пустяками?

– Ну, он сам попросил меня рассказать о чём-нибудь, что выходит за рамки ежедневной рутины.

– Вот именно, – сказал Холмс. – Каким бы глупым не показалось происшествие. Вы сказали, что у вас исчез ботинок?

– Видимо, он как-то затерялся. Вечером я выставил за дверью оба ботинка, а утром обнаружил только один. И так ничего и не добился от того парня, который в гостинице чистит обувь. Самое скверное то, что я только вчера вечером купил эти ботинки на Стрэнде и ещё ни разу не надевал их.

– А если вы ещё никуда не ходили в них, то зачем же чистить новые ботинки?

– Это были ботинки из дублёной кожи жёлто-коричневого цвета, я хотел, чтобы на них навели блеск. Для этого я и выставил новые ботинки за дверь.

– Я правильно вас понял, что сразу же по приезде в Лондон вы пошли в город и купили себе пару ботинок?

– Я славно прошёлся по магазинам. Доктор Мортимер помогал мне советами. Видите ли, если уж я решу поселиться здесь в качестве сквайра 3333
  Сквайр (англ. squire) – зд.: помещик.


[Закрыть]
, то я просто обязан одеться соответствующим образом, а живя на Западе, я как-то не придавал одежде большого значения. Среди прочих вещей, я купил эти коричневые ботинки – я заплатил за них шесть долларов – и один из них у меня спёрли ещё до того, как я надел их.

– Кажется, это совершенно бесполезная вещь для кражи, – сказал Шерлок Холмс. – Я согласен с доктором Мортимером, что в скором времени ботинок найдётся.

– А сейчас, джентльмены, – решительно сказал баронет, – сдаётся мне, что я достаточно рассказал вам о тех пустяках, которые мне известны. Кажется, теперь для вас настало самое время рассказать мне обо всём, что тут случилось.

– Ваша просьба весьма разумна, – ответил Холмс. – Доктор Мортимер, трудно придумать что-нибудь лучше, чем пересказать ту историю, что вы рассказали нам.

Ободрённый этой просьбой, наш учёный друг вытащил из кармана свой манускрипт и прочитал целиком историю, которую зачитал нам днём раньше. Сэр Генри Баскервилль выслушал её с глубоким вниманием, иногда слышались его удивлённые восклицания.

– Хорошо, кажется, я вступаю в наследство, над которым тяготеет нечто такое, что взывает к возмездию, – сказал он, когда уже известный нам длинный рассказ подошёл к концу. – Конечно, я ещё в раннем детстве слышал про эту историю с собакой. Рассказы об этом нашем домашнем животном я, впрочем, никогда не воспринимал всерьёз. Однако, если она стала причиной смерти моего дяди – что ж, это полностью меняет все мои представления о ней, и я вряд ли смогу осмыслить, что это такое. Вы, тоже, кажется, ещё не совсем разобрались с ней, хотя я уж и не знаю, кто тут нужен – полицейский или священник.

– Вот именно.

– К тому же, эта история с письмом, которое принесли мне в отель. Мне кажется, всё это очень подходит к рассказу о собаке.

– Такое впечатление, что кто-то знает больше нас о том, что делается на пустоши, – сказал д?р Мортимер.

– А также на то, – сказал Холмс, – что не является вашим недоброжелателем, так как он предупредил вас об опасности.

– А, может быть, кто-то хочет держать меня в своих целях подальше о тех мест.

– Да, конечно, это тоже возможно. Я очень в долгу у вас, доктор Мортимер, потому что вы познакомили меня с делом, которое представляет собой столь большой интерес для расследования. Но, с практической точки зрения, мы должны решить, что нам делать, и поэтому я настоятельно рекомендую вам, сэр Генри, – хотелось бы вам или нет, – ехать в Баскервилль-Холл.

– Почему же я могу не хотеть?

– А если это может быть опасно?

– Вы имеете в виду того изверга из преисподней, который преследует нашу семью или опасность исходит от человеческого существа?

– Что ж, эту задачу нам и предстоит решить.

– Как угодно, но я повторяю ещё раз. Ни дьявол в своём аду, ни дед на облаке, не помешают мне поехать домой, к моим людям: можете считать это моим ответом.

Когда он говорил это, его тёмные брови шевелились, а лицо стало тёмно-красного цвета. Было очевидно, что горячий характер Баскервиллей передался их последнему представителю.

– Впрочем, – сказал он, – у меня вряд ли будет время поразмыслить над всем тем, что вы мне тут сказали. Человеку трудно понять такое за один присест. Я хотел бы провести часок в тишине, дабы поразмыслить над всем этим. А теперь посмотрите на часы, мистер Холмс, уже половина восьмого, и я пойду прямо к себе в отель. Я жду вас и вашего друга доктора Уотсона, предположим, в два часа на ленч 3434
  Ленч (англ. lunch) – обед в середине рабочего дня, обычно в полдень.


[Закрыть]
. Я буду готов дать вам более вразумительный ответ на все ваши вопросы.

– Вам будет удобно в два, Уотсон?

– Вполне.

– Тогда ждите нас в гости. Вызвать вам кэб?

– Я предпочёл бы пройтись пешком. На меня слишком много свалилось всякого разного…

– С удовольствием пройдусь с вами, – сказал его компаньон. Тогда увидимся снова в два часа. Au revoir 3535
  До свидания (франц.).


[Закрыть]
и хорошего вам дня!

Мы слышали, как наши посетители спускались по лестнице вниз, и как потом хлопнула входная дверь. В одно мгновение Холмс из вялого мечтателя превратился в человека действия.

– Надевайте шляпу и ботинки, Уотсон, быстро! Нельзя терять ни минуты!

Он быстро ушёл в свою комнату и через несколько секунд вернулся уже не в халате, а в сюртуке. Мы быстро спустились вниз по лестнице и вышли на улицу. В двух сотнях ярдов мы увидели д?ра Мортимера и Баскервилля, которые удалялись в сторону Оксфорд-Стрит.

– Может быть, я побегу и остановлю их?

– Ни за что на свете, мой дорогой Уотсон. Я в высшей степени ценю ваше общество, если вы не имеете ничего против. Наши друзья поступили мудро, это великолепное утро для прогулки.

Холмс шёл всё быстрее до тех пор, пока расстояние между нами и нашими клиентами не сократилось вдвое. Затем, держась в ста ярдах позади д?ра Мортимера и сэра Баскервилля, мы вышли на Оксфорд-Стрит и пошли по ней Риджент-Стрит. Один из наших друзей остановился и начал рассматривать витрину. Холмс сделал то же самое. Немного времени спустя он негромко издал радостный возглас, и, следуя за направлением взгляда его возбуждённых глаз, я увидел двухколёсный кэб, остановившийся на другой стороне улицы, и теперь медленно поехавший снова вперёд.

– Вот человек, которого мы ищем, Уотсон! Идёмте! Рассмотрим его хорошенько, если уж мы не можем сделать ничего другого. В этот момент я увидел окладистую чёрную бороду и проницательные глаза, которые смотрели на нас через окно кэба. Внезапно люк в крыше кэба распахнулся, пассажир что-то прокричал кучеру, и кэб с бешеной скоростью устремился вдоль Риджент-Стрит.

Холмс азартно оглянулся в поисках другого кэба, но свободных не было ни одного. Тогда он бросился поперек сплошного потока экипажей, которые ехали один за другим, но было поздно, и тот кэб уже исчез из виду.

– Вот тебе и раз! – с горечью сказал Холмс, вынырнув из потока экипажей, вздыхая и весь бледный от досады. – Какая неудача – и, к тому же, как же это мы так сглупили? Уотсон, Уотсон, если вы честный человек, то вы должны написать об этом в своих записках – в противовес моим удачам!

– Кто это был?

– Понятия не имею.

– Он следил за ними?

– Что ж, очевидно, он неотступно следовал за Баскервиллем с тех пор, как тот приехал в Лондон. Иначе откуда было бы известно, что он остановился в отеле «Нортумберленд», который сам же и выбрал? Если за ним следили в первый день, то совершенно очевидно, что будут следить и во второй. Вы, кстати, могли заметить, что я дважды незаметно подходил к окну, пока доктор Мортимер читал нам свой манускрипт.

– Да, я помню.

– Я искал на улице соглядатая, но не увидел его. Мы имеем дело с умным человеком, Уотсон. Дело уже зашло очень далеко, и хотя я ещё не понимаю, с какими силами – добра или зла – мы имеем дело, то я вполне осознаю масштабы происходящего. Когда наши друзья оставили нас, я в качестве невидимого сопровождающего сразу пошёл за ними. Человек, который следит за ними, так хитёр, что не рискнул пойти за ними пешком, а воспользовался кэбом, чтобы было можно незаметно держаться позади них или заезжать далеко вперёд. У этого метода есть дополнительное преимущество: если бы они тоже взяли кэб, то он и тогда мог бы следовать за ними. Он имеет, тем не менее, один очевидный недостаток.

– Он отдаёт себя во власть кэбмена.

– Вот именно.

– Как жаль, что мы не запомнили номера кэба!

– Мой дорогой Уотсон, вы же не станете утверждать всерьёз, что даже такой неуклюжий увалень, как я, пренебрёг бы возможностью посмотреть номер? Наш кэб номер 2704. Но сейчас это неважно.

– Не понимаю, как бы вы могли сделать большее.

– Увидев кэб, я сразу должен был развернуться и пойти в другом направлении. Затем, через некоторое время, нанять второй кэб и следовать за первым на почтительном расстоянии или, что ещё лучше, поехать к отелю «Нортумберленд» и ждать там. Когда наш незнакомец проводил бы Баскервилля до дома, у нас была бы возможность сыграть с ним в его собственную игру и посмотреть, что это за птица. Но наш оппонент с чрезвычайной быстротой и энергией воспользовался преимуществом, которое дал ему тот неразумный пыл, с которым мы начали преследование: мы выдали своё присутствие и потеряли этого человека.

Мы, беседуя, медленно пошли вдоль Риджент-Стрит, а д?р Мортимер со своим компаньоном долго маячили впереди нас.

– За нами никто не следует, – сказал Холмс. – Тень исчезла и больше не вернётся. Мы должны посмотреть, что за карты мы имеем в своих руках и тогда начнём играть по плану. Вы могли бы под присягой описать в суде лицо этого человека в кэбе?

– Я смог бы описать только бороду.

– Тогда я наверняка могу утверждать, что эта борода – фальшивая. Такой умный человек вряд ли не сбреет свою бороду, занимаясь столь деликатным делом, ведь его по ней легко узнают. Заглянем сюда, Уотсон!

Он зашёл в одну из местных контор по найму рассыльных, где его тепло встретил заведующий.

– А, Вильсон, я вижу, вы ещё не забыли то маленькое дельце, в котором мне посчастливилось помочь вам?

– Нет, сэр, что вы, как я мог! Вы помогли мне сохранить моё честное имя и, может быть, жизнь.

– Мой дорогой друг, вы преувеличиваете. Мне помнится, Вильсон, что среди ваших мальчиков был некий Картрайт, который помог нам тогда в расследовании.

– Да, сэр, он всё ещё работает у нас.

– Можете позвать его? Спасибо! И я бы был бы счастлив, если бы вы разменяли мне банкноту в пять фунтов.

Мальчик четырнадцати лет, с ясным и умным лицом, явился по вызову заведующего. Он теперь стоял и с большим почтением, внимательно смотрел на знаменитого детектива.

– Дайте мне справочник лондонских гостиниц, – сказал Холмс. – Спасибо! Вот, Картрайт, здесь название двадцати трёх отелей, все они находятся в непосредственной близости от вокзала «Чаринг-Кросс». Видите?

– Да, сэр.

– Вы обойдёте их всех по очереди.

– Да, сэр.

– В каждой вы дадите швейцару у входа по одному шиллингу. Вот двадцать три шиллинга.

– Да, сэр.

– Объявите им, что вам нужно просмотреть все выброшенные вчера постояльцами бумаги. Скажите, что важная телеграмма была доставлена не по адресу, и вы теперь её ищете. Понимаете?

– Да, сэр.

– Но на самом деле вы будете искать номер «Таймс» с передовицей на развороте, в которой ножницами вырезаны дырки. Вот этот номер «Таймс». Вот эта страница. Вы легко узнаете её, не правда ли?

– Да, сэр.

– Каждый раз наружный швейцар будет звать из вестибюля другого швейцара, которому вы тоже дадите шиллинг. Вот ещё двадцать три шиллинга. Вы затем узнаете, вероятно, в двадцати случаях, что вчерашний мусор уже сожгли или вывезли. В трёх остальных случаях вам покажут кучу бумаги, и вы будете искать в ней номер «Таймс». Вероятность того, что вы найдёте искомое, очень мала. Вот ещё десять шиллингов на всякий случай. В конце дня о результатах сообщите мне на Бейкер-Стрит. А теперь, Уотсон, нам остаётся только запросить по телеграфу о личности кэбмена № 2704, а затем сходим в картинную галерею на Бонд-Стрит и проведём там время до визита в отель.

Глава 5. Три оборванные нити

У Шерлока Холмса была замечательная способность переключать направление работы своего ума. Тот странный случай, с которым мы имели дело, был забыт на два часа, и мы полностью погрузились в изучение картин современных бельгийских мастеров. Он говорил только об искусстве, о котором имел весьма смутные представления, и так продолжалось до того, как мы оказались в отеле «Нортумберленд».

– Сэр Генри Баскервилль ожидает вас наверху, – доложил служащий. – Он просил, чтобы вы сразу поднялись к нему.

– Вы не возражаете, если я посмотрю список постояльцев? – спросил Холмс.

– Нисколько.

Исследование книги показало, что после Баскервилля было записано ещё два постояльца. Один из них – Теофилиус Джонсон с семьёй, из Ньюкасла; кроме него – миссис 3636
  Миссис – обращение к замужней женщине (в отличие от «мисс», обращения к девушке).


[Закрыть]
Олдмор с горничной, из Хай Лодж, Элтон.

– Несомненно, это должен быть тот Джонсон, которого я знавал когда-то, – сказал Холмс портье. – Адвокат, да, седой, прихрамывает?

– Нет, сэр, этот мистер Джонсон – владелец каменноугольных копей, очень активный джентльмен, по возрасту не старше вас.

– Вы не ошибаетесь относительно рода его занятий?

– Нет, сэр! Он уже много лет останавливается в нашем отеле, и мы хорошо его знаем.

– А, это решает всё дело. Кстати, миссис Олдмор; кажется, я припоминаю это имя. Извините моё любопытство, но часто бывает так, что ищешь одного друга, а находишь другого.

– Это пожилая леди, инвалид, сэр. Её муж был когда-то майором в Глочестере. Она всегда останавливается у нас, когда приезжает в Лондон.

– Благодарю вас; боюсь, что я с ней не знаком.

– Посредством наших расспросов, мы установили один очень важный факт, Уотсон, – продолжил Холмс вполголоса, когда мы с ним поднимались вверх по лестнице. – Теперь мы знаем, что люди, которые интересуются нашим другом, живут не в этом отеле. Это означает, что хотя они, как мы уже видели, очень озабочены тем, чтобы наблюдать за ним, они в равной степени озабочены и тем, чтобы он не заметил их. Сейчас этот факт наводит на размышления больше, чем все остальные.

– Что из этого следует?

– Из этого следует… Ба, мой дорогой друг, что же ещё стряслось с вами?

Когда мы уже почти до конца поднялись по лестнице, навстречу нам выбежал сам сэр Генри Баскервилль. Его лицо было перекошено от гнева, а в руках он держал старый пыльный башмак. От ярости он с трудом выговаривал слова, и в его речи западный диалект слышался гораздо явственнее, чем когда он разговаривал с нами сегодня утром.

– Похоже, что в этой гостинице меня принимают за какого-то дурачка, – закричал он. – Эти обезьяны должны лучше относиться к своим постояльцам. Разрази меня гром, но если этот парень не найдёт моего ботинка, то у них будут хорошие неприятности. Я понимаю шутки, мистер Холмс, но на этот раз они хватили через край!

– Всё ещё ищете свой ботинок?

– Да, сэр, и надеюсь найти его!

– Но вы, кажется, говорили, что это был новый ботинок из кожи коричневого цвета?

– Именно, сэр. А теперь ещё старый чёрный!

– Что? Уж не хотите ли вы сказать?..

– Именно это я и хочу сказать. Теперь у меня у одного в мире три такие пары ботинок: новый коричневый, старый чёрный и те из лакированной кожи, которые сейчас на мне. Вчера ночью они утащили новый коричневый, а сегодня эти жулики унесли чёрный. Ну, что, нашли? Отвечайте, уважаемый, не стойте с вытаращенными глазами!

На сцене появился взволнованный немец-коридорный.

– Нет, сэр; я расспросил всех в отеле, но никто не сказал ничего про это.

– Отлично, или ботинок отыщется до захода солнца, или я позову менеджера отеля и скажу ему, что прямо сейчас съезжаю отсюда.

– Он найдётся, сэр, обещаю вам, что если вы немного потерпите, то он найдётся.

– Думаю, это последняя вещь, которую я теряю в этом воровском притоне. Хорошо, хорошо, мистер Холмс, я надеюсь, что вы извините меня, что я так горячусь из-за пустяков…

– Я считаю, над этим стоит задуматься.

– Что, вы серьёзно говорите?

– А чем вы можете объяснить это?

– Я просто не пытаюсь ничего объяснять. Кажется, это самая дурацкая и необычная вещь, из когда-либо случавшихся со мной.

– Да, необычная, возможно, – задумчиво сказал Холмс.

– Что вы сами об этом думаете? Не могу пока признаться в том, будто понимаю, что происходит. Это очень серьёзный случай, сэр Генри. Если рассматривать все события в связи со смертью вашего дяди, то я не поручусь, что среди пятисот важных дел, которые я расследовал, найдётся такое же запутанное и сложное. Но у нас есть три нити, и все эти странные события так или иначе помогут нам его распутать. Мы можем зря потерять время, идя по ложному следу, но рано или поздно мы найдём истину.

Затем у нас был очень приятный обед, во время которого мы не слишком много говорили о том деле, которое свело нас. Затем мы отдыхали в уютной гостиной, где Холмс спросил Баскервилля про его дальнейшие намерения.

– Еду в Баскервилль-Холл.

– А когда?

– В конце недели.

– В целом, – сказал Холмс, – Я думаю, что ваше решение мудро. У меня есть подтверждение того, что вас упорно преследуют в Лондоне, а среди миллионов людей в этом большом городе трудно понять, кто и с какой целью вас преследует. Если у кого-то есть злые намерения, то вам вполне может быть причинён вред, который мы будем бессильны предотвратить. Вы не знали, доктор Мортимер, что по дороге от моего дома за вами следили?

Д-р Мортимер был ошарашен.

– Следили! Кто?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5