Артур Конан Дойл.

Долина Ужаса. Записки о Шерлоке Холмсе (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Это картина Жана Батиста Грёза.

Инспектор выглядел заинтересованным.

– Жан Батист Грёз, – продолжал Холмс, сплетая кончики пальцев и откидываясь на спинку стула, – был знаменитым французским художником, писавшим между тысяча семьсот пятьдесят восьмым и тысяча восьмисотым годами. Новейшая художественная критика ставит его еще выше, чем его современники.

Теперь инспектор слушал совершенно безучастно.

– Не лучше ли нам… – начал он.

– Мы именно это и делаем, – прервал его Холмс. – Все, что я говорю, имеет прямое отношение к тому, что вы называете Бирльстонской тайной. В известном смысле это можно назвать даже самым центром, средоточием ее.

Мак-Дональд слегка улыбнулся и вопросительно взглянул на меня.

– Вы мыслите чересчур быстро для меня, мистер Холмс. Вы отбрасываете одно или два звена, а для меня это уже препятствие, я не могу поспевать за вами. Что может быть на свете общего между давно умершим художником и Бирльстонским делом?

– Всякое знание полезно для человека, занимающегося расследованием преступлений, – заметил Холмс. – Даже такой незначительный факт, что в тысяча восемьсот шестьдесят пятом году знаменитая картина Грёза «La Jeune Fille» на аукционе у Порталиса была оценена в миллион двести тысяч франков, может навести вас на кое-какие соображения.

Он оказался прав. Лицо инспектора выражало живейший интерес.

– Я могу напомнить вам, – продолжал Холмс, – что размеры жалованья профессора Мориарти можно узнать из любого справочника. Он получает семьсот фунтов в год.

– В таком случае, как же он мог приобрести…

– Вот именно. Как он мог?

– Все это прямо изумительно, – заметил инспектор задумчиво, – продолжайте, мистер Холмс. Меня это чрезвычайно заинтересовало. Любопытнейшая история.

Холмс улыбнулся. Искреннее удивление всегда радовало его – характерная черта истинного артиста.

– А что же относительно Бирльстона? – спросил он.

– У нас еще есть время, – ответил инспектор, взглянув на часы. – У ваших дверей меня ждет кэб, за двадцать минут он доставит нас на вокзал Виктория. Но относительно этой картины – вы, мистер Холмс, кажется, однажды говорили мне, что никогда не встречались с профессором Мориарти?

– Совершенно верно, никогда.

– Каким же образом вы знакомы с его квартирой и обстановкой?

– Ах, это другое дело. Я три раза побывал в его квартире, два раза я под разными предлогами ожидал его и уходил до его возвращения. А один раз – ну, об этом визите я положительно не решаюсь рассказывать официальному представителю сыскной полиции. Словом, в тот раз я позволил себе просмотреть его бумаги. Нужно добавить, что результаты оказались совершенно неожиданные.

– Вы нашли что-то компрометирующее профессора?

– Абсолютно ничего. Это-то и поразило меня. Впрочем, есть один пункт, о котором вы теперь знаете, – картина. Следует полагать, что он очень богатый человек. Как же, однако, он приобрел это богатство? Он не женат.

Его младший брат служит начальником станции где-то на западе Англии. Его кафедра дает ему жалованье в семьсот фунтов в год. И у него имеется подлинный Грёз.

– Итак?

– Разумеется, вывод совершенно ясен.

– Вы думаете, что его богатство создается незаконным путем?

– Именно. Конечно, я имею и другие основания для такого вывода: десятки тончайших нитей извилистыми путями ведут к центру паутины, где скрывается это ядовитое существо. Я упомянул о Грёзе только потому, что это освещало вопрос данными ваших собственных наблюдений.

– Все это так, мистер Холмс, я признаюсь, что рассказанное вами очень интересно. Более чем интересно: прямо поразительно! Но укажите нам, если это возможно, на что-либо более определенное. В чем его следует обвинять: в подлогах, в изготовлении фальшивых монет, в убийствах? Откуда у него берутся деньги?

– Читали вы когда-либо о Джонатане Уайльде?

– Имя как будто знакомое. Из какого-нибудь романа, не правда ли? Я, признаться, недолюбливаю сыщиков в романах: эти герои совершают подвиги, но никогда не рассказывают, как именно их совершают. Чистый вымысел, мало похожий на действительность.

– Джонатан Уайльд не был ни сыщиком, ни героем романа. Это был выдающийся преступник, жил он в прошлом столетии, приблизительно около тысяча семьсот пятидесятого года.

– В таком случае мне до него нет дела. Меня интересует только современная жизнь, я человек практики.

– Мистер Мак, самым практичным делом, которое вы когда-либо совершали, было бы взять трехмесячный отпуск и начать читать по двенадцати часов в день уголовные хроники. В жизни решительно все повторяется, даже профессор Мориарти. Джонатан Уайльд был как бы невидимой пружиной, тайной силой лондонских преступников, которым он ссужал за пятнадцать процентов комиссионных с добычи свой исключительный ум и организаторский талант. Старое колесо поворачивается, и спицы возвращаются на прежние места. Все, что мы видим, уже когда-то было и снова когда-нибудь будет. Я расскажу вам кое-что о Мориарти, это, вероятно, заинтересует вас.

– Пожалуйста, это крайне интересно.

– Я имел случай узнать, кто служит первым звеном в созданной им цепи, – цепи, на одном конце которой находится человек с наполеоновским, но направленным в другую сторону, умом, а на другом – сотня жалких свихнувшихся людей, мелких жуликов, карманников и шулеров. Что касается средней части этой цепи, то ее вы можете заполнить, без боязни ошибиться, едва ли не всеми видами уголовных преступлений. Начальник его штаба, находящийся также вне всяких подозрений и столь же недоступный карающей руке закона, – это полковник Себастьян Моран. Как вы думаете, сколько он ему платит?

– Я, право, затрудняюсь что-либо сказать.

– Шесть тысяч фунтов в год. Это оценка ума, сделанная, как видите, в духе американских дельцов. Я совершенно случайно узнал эту подробность. Сумма эта превышает оклад премьер-министра. Такая деталь дает вам представление о доходах Мориарти и масштабах его деятельности. Теперь другой пункт. Я счел нужным поинтересоваться несколькими последними чеками Мориарти, – самые обыкновенные и невинные чеки, которыми он оплачивает свои счета по хозяйству. Они оказались выданными на шесть различных банков. Что вы скажете об этом?

– Странно, конечно. Но какой вывод вы делаете из этого?

– Ясно, что он не желает лишних разговоров о своем богатстве. Ни один человек не должен знать, сколько именно у него денег. Я не сомневаюсь, что у него не менее двадцати счетов в различных банках, – большая часть размещена, вероятно, за границей, в Германском банке или Лионском Кредите. Если у вас окажутся свободные год или два, то я очень советую заняться профессором Мориарти.

В течение всего разговора инспектор Мак-Дональд проявлял живейший интерес. Он был всецело поглощен и самой темой, и любопытными фактами, сообщенными Холмсом. Но теперь прирожденная шотландская практичность заставила его вернуться к первоначальному вопросу.

– Приму к сведению, – сказал он. – Но этим интересным рассказом, мистер Холмс, вы несколько отвлекли нас в сторону. Пока нам известно только, что имеется какая-то связь между профессором и преступлением в Бирльстоне. Такой вывод вы делаете из предупреждения, полученного вами от Норлока. Какие еще предположения мы можем сделать относительно Бирльстонского дела?

– Несколько предположений о мотивах этого преступления. Судя по вашему сообщению, это убийство совершенно необъяснимое, по крайней мере пока. Теперь, предполагая, что узел этого преступления кроется там, где мы подозреваем, можно говорить о двух возможных мотивах. Во-первых, скажу вам, что Мориарти держит свой народ в железных тисках. Введенная им дисциплина – ужасна. Единственное наказание в его кодексе – смерть. Мы можем предположить, что убитый Дуглас в каком-либо отношении изменил своему начальнику. Он понес наказание. Когда это станет известно остальным, то страх смерти еще сильнее укрепит в них дисциплину.

– Это одно предположение, мистер Холмс.

– Другое – что это одна из обычных махинаций Мориарти. Был там грабеж?

– Я не слышал об этом.

– Если был, то это говорит против первой гипотезы и в пользу второй. Мориарти мог быть привлечен к преступлению обещанием доли в добыче или руководить за определенную плату наличными деньгами. И то и другое одинаково возможно. Но как бы дело ни происходило, а решение всех вопросов и сомнений мы должны искать в Бирльстоне. Я слишком хорошо знаю этого человека, чтобы предполагать, что он оставил здесь какой-либо след, который может привести нас к нему.

– В таком случае – едем в Бирльстон! – воскликнул Мак-Дональд, вскакивая со стула. – Черт возьми! Мы уже опаздываем. Господа, на сборы я могу вам дать не более пяти минут.

– Этого вполне достаточно, – ответил Холмс, подымаясь со стула и приступая к переодеванию. – Мистер Мак, в дороге вы расскажете мне обо всем подробнее.

Это «обо всем подробнее» оказалось сведениями, довольно краткими и скудными, но все же выяснилось, что ожидавшая нас проблема была совершенно исключительной. Выслушивая сухие и с виду незначительные подробности, Холмс оживился и время от времени, с удовольствием останавливаясь на некоторых деталях, потирал руки, похрустывая тонкими пальцами. Длинному ряду недель, полных бездеятельности, пришел конец, и теперь, наконец, его замечательному дарованию был предложен объект, заслуживающий полного внимания. Его острый ум, как и всякий специальный талант, остающийся без применения, томился бездеятельностью. Теперь, найдя интересную работу, Холмс совершенно переменился: глаза его блестели, бледные щеки приняли более жизненный оттенок, и все тонкое нервное лицо точно озарялось внутренним светом. С напряженным вниманием слушал он краткий рассказ Мак-Дональда о том, что ожидало нас в Суссексе. Письменное сообщение о происшедшем было получено им с первым утренним поездом, доставляющим в Лондон молоко с пригородных ферм. Местный полицейский офицер, Уайт Мэзон, – его личный друг, этим объясняется, что он получил извещение быстрее, чем обычно происходит, когда кто-либо из Скотленд-Ярда вызывается в провинцию.

«Дорогой инспектор Мак-Дональд, – говорилось в письме, – официальное приглашение – в отдельном конверте. Это я пишу вам частным образом. Телеграфируйте мне, с каким утренним поездом вы можете приехать в Бирльстон, и я вас встречу или, если буду занят, поручу кому-либо встретить вас. Случай очень странный. Приезжайте, не теряя ни минуты. Пожалуйста, привезите, если можно, мистера Холмса, – он найдет здесь немало интересного. Можно было бы подумать, что вся картина рассчитана на театральный эффект, если бы в самой середине не лежал убитый человек. Даю вам слово, этот случай – чрезвычайно странный».

– Ваш приятель, кажется, не глуп, – заметил Холмс.

– Насколько я могу судить, Уайт Мэзон очень дельный человек.

– Хорошо, что еще вы можете сказать?

– Только то, что он расскажет нам при встрече все подробности.

– Как же вы узнали имя мистера Дугласа и то, что он убит каким-то зверским образом?

– Об этом говорилось в официальном сообщении. В нем не упоминается слова «зверски». Это – не официальный термин. Там указано имя – Джон Дуглас. Указано, что рана нанесена в голову, и что орудие убийства – охотничье двуствольное ружье. Сообщается также и время преступления: вскоре после полуночи. Далее добавляется, что это несомненно убийство, но пока никто не арестован. В заключение сказано, что случай совершенно незаурядный, и вся обстановка его дает возможность делать самые различные предположения. Это все, мистер Холмс, что у нас пока имеется.

– В таком случае, мистер Мак, с вашего позволения, мы на этом и остановимся. Стремление преждевременно создавать теории, не имея достаточных данных, – совершенно недопустимо в нашей профессии. Для меня в настоящую минуту только две вещи вполне ясны и несомненны: существование большого и злого ума – в Лондоне и убитый человек – в Суссексе. Это – концы цепи, а средние звенья ее мы должны найти.

Глава III
Бирльстонская трагедия

Теперь я постараюсь описать события, разыгравшиеся в Бирльстоне.

Деревушка Бирльстон – это группа ветхих полуразвалившихся домиков на северной границе графства Суссекс. Целые века пребывала она в запущенном состоянии, но за последние годы ее живописное местоположение привлекло множество зажиточных горожан, виллы которых находятся теперь в окрестных лесах. Масса мелких лавок возникло в Бирльстоне для нужд увеличивающегося населения, указывая на то, что в скором времени Бирльстон из древней деревушки превратится в современный город. Он будет служить центром значительной площади графства, так как Тенбридж-Уэльс, крупнейший город поблизости, находится в десяти или двенадцати милях.

В полумиле от города, в старом парке, славящемся своими огромными буками, находится старинная Бирльстонская усадьба. Часть этой почтенной постройки относится ко времени первых крестовых походов, когда Гуго Капет построил замок посреди поместья, пожалованного ему Красным Королем. Здание сильно пострадало от огня в 1543 году, но некоторые из его закопченных камней были пущены в дело, и вскоре на месте руин феодального замка появилась кирпичная усадьба. Усадьба эта со своими черепицами и узкими окнами и сейчас выглядит так же, как создал ее архитектор в начале семнадцатого века. Из двух рвов, которые когда-то охраняли воинственных феодалов, внешний предназначен теперь под огороды. Внутренний же ров, имея сорок футов в ширину и в настоящее время лишь несколько футов в глубину, окружает весь дом. Небольшой ключ наполняет его водой, и хотя вода немного мутновата, но все же не застаивается и годна для питья. Окна первого этажа находятся на расстоянии фута от поверхности воды. Единственный доступ к дому через подъемный мост, цепи которого давно уже заржавели и распаялись. Предпоследние обитатели усадьбы, однако же, с большой энергией привели мост в порядок настолько, что могли поднимать его каждую ночь и опускать каждое утро. Таким образом, с возобновлением обычая старого феодального времени усадьба еженощно превращалась в остров – факт, имевший прямое отношение к тайне, которая вскоре привлекла внимание всей Англии.

Дом оставался незанятым долго и грозил уже превратиться в живописную развалину, когда Дугласы приобрели его. Их семья состояла только из двух членов: Джона Дугласа и его жены. Дуглас был замечательным человеком, как по характеру, так и по внешности: ему было около пятидесяти лет, у него было красное лицо с сильными челюстями, седые усы, пронизывающие серые глаза и тонкая рослая фигура с выправкой молодого человека. Он был всегда весел и приветлив со всеми, но что-то в его манере держаться производило такое впечатление, как будто ему в свое время приходилось вращаться в кругах более низких, чем деревенское общество Суссекса. Однако, несмотря на то, что наиболее культурные соседи Дугласа относились к нему с известного рода сдержанным любопытством, он вскоре приобрел большую популярность среди крестьян, интересуясь их проблемами и посещая их незатейливые концерты, в которых и сам нередко исполнял вокальные номера, обладая очень недурным тенором. Карманы его всегда были набиты золотом, о котором говорили, что Дуглас добыл его на калифорнийских приисках. Этот вывод сделали исходя из его собственных рассказов о их с женой жизни в Америке. То хорошее впечатление, какое он произвел своим великодушием и демократическим образом жизни, увеличилось и от укоренившейся за ним репутации отчаянного храбреца. Будучи очень неважным наездником, Дуглас тем не менее ездил всюду верхом и часто сильно расшибался, но все же продолжал стоять на своем и не расставался с привычкой к верховой езде. Во время пожара в викариате Дуглас изумил всех бесстрашием, с которым он бросился в горящий дом спасать имущество викария, после того как местная пожарная команда сочла это уже невозможным. Всем этим Джон Дуглас за пять лет пребывания в усадьбе завоевал себе прочную репутацию в Бирльстоне.

Жена его тоже была популярна среди своих новых знакомых, хотя англичане, к тому же провинциалы, неохотно вступают в дружбу с чужеземцами. Поэтому миссис Дуглас вела довольно замкнутый образ жизни и казалась всецело поглощенной заботами о муже и хозяйстве. Было известно, что она – англичанка и познакомилась с Дугласом в Лондоне, когда он овдовел. Она была красивой женщиной, высокой, стройной и смуглой, лет на двадцать моложе своего супруга, – разница совершенно не отражавшаяся на их семейном счастье. Однако наиболее близкие знакомые замечали, что между супругами не существовало взаимного доверия, по-видимому, после того, как жена начала догадываться о прошлом мужа. Кроме того, у миссис Дуглас можно было заметить нервное напряжение, когда ее супруг возвращался домой слишком поздно. В глухой провинции, где сплетники не переводятся, эта слабость хозяйки усадьбы не могла остаться незамеченной, и сплетни о ней разрослись до невероятных размеров, когда произошло преступление.

Имелось еще одно лицо, пребывание которого под кровлей Дугласов хотя и было непостоянным, но тем не менее совпало с моментом преступления, и поэтому должно быть представлено читателям. Это – Сесиль Баркер из Гемпстеда. Этого смуглого плотного человека часто можно было встретить на главной улице Бирльстона, ибо он был желанным гостем в усадьбе. Считали, что он один знал таинственное прошлое мистера Дугласа. Сам Баркер был англичанином, но из его слов следовало, что впервые он познакомился с Дугласом в Америке и перенес с ним там трудные времена. Баркер казался очень богатым и имел звание бакалавра. Он был моложе Дугласа, не более сорока пяти лет, стройный, прямой, широкогрудый человек, с гладко выбритым лицом профессионального боксера, густыми черными бровями и с глазами, которые могли даже без помощи сильных рук проложить путь через враждебную толпу. Баркер не интересовался ни верховой ездой, ни охотой и проводил время в прогулках по деревне с трубкой во рту или же разъезжая по очаровательным окрестностям с Дугласом или его женой. «Добрый, щедрый джентльмен, – отзывался о нем Эмс, бирльстонский дворецкий, – но, клянусь честью, я не хотел бы быть человеком, вздумавшим ему перечить». Баркер был в очень хороших отношениях с Дугласом и не менее дружен с его женой, – дружба, которая, казалось, причиняла огорчение самому Дугласу настолько, что даже прислуга замечала его недовольство. Это практически и все, что можно сказать о Баркере, оказавшемся в семье Дугласов, когда произошла катастрофа. Что же касается других обитателей старого замка, то достаточно из всей многочисленной прислуги упомянуть о почтенном, услужливом Эмсе и миссис Аллен, веселой и приветливой особе, помогавшей миссис Дуглас в ее заботах по хозяйству. Остальные шесть слуг не имели никакого отношения к происшествию в ночь на шестое января.

Было без четверти двенадцать, когда первое известие о преступлении достигло маленького местного полицейского поста, находившегося в ведении сержанта Вильсона из Суссекской бригады. Мистер Баркер, страшно взволнованный, ломился в дверь и с оглушительным шумом дергал колокольчик. Ужасная трагедия разыгралась в усадьбе: мистера Дугласа нашли убитым. Все это он пробормотал не переводя дыхания, а затем помчался обратно в усадьбу, куда вскоре явился и полицейский сержант, успевший предупредить местные власти о том, что произошло что-то очень серьезное.

Достигнув усадьбы, сержант нашел подъемный мост опущенным, окна освещенными, а весь штат прислуги в волнении и тревоге. Слуги с бледными лицами толпились в передней; в дверях стоял перепуганный дворецкий и в отчаянии ломал руки. Только Сесиль Баркер успел оправиться и, казалось, вполне владел собой. Он предложил сержанту следовать за ним.

В это время прибыл доктор Вуд, постоянно живущий в деревне практикующий врач. Трое мужчин вошли в роковую залу, а дворецкий, следовавший за ними, прикрыл дверь, чтобы скрыть ужасное зрелище от служанок.

Мертвый Дуглас лежал на спине, раскинув руки. На нем был надет розовый шлафрок поверх ночного белья, на босых ногах были ковровые туфли. Доктор опустился перед ним на колени, взяв со стола ручную лампу. Одного взгляда на жертву было достаточно, чтобы понять, что его присутствие было излишне…

Убитый был страшно обезображен. Поперек его груди лежало странное оружие – охотничье ружье со стволом, спиленным на фут от курков. Было явно, что выстрел произвели с очень близкого расстояния, и весь заряд, разнесший голову почти в куски, попал Дугласу прямо в лицо. Курки были проволокой связаны вместе, чтобы сделать выстрел еще более разрушительным.

Полисмен был расстроен и смущен мыслью о свалившейся на него ответственности.

– Мы ничего не будем трогать до прибытия моего начальника, – произнес он вполголоса, в ужасе уставясь на труп.

– Ничего и не было тронуто, – сказал Сесиль Баркер. – Я отвечаю за это. Все это осталось в том виде, в каком я нашел.

– Как же все это случилось? – Сержант вытащил записную книжку.

– Было ровно половина двенадцатого. Я еще не раздевался и сидел у камина в своей спальне, как вдруг услышал выстрел, не громкий, а как будто чем-то заглушенный. Я бросился вниз. Думаю, прошло не более тридцати секунд, как я был в комнате Дугласа.

– Дверь была открыта?

– Да. Бедняга Дуглас лежал так, как вы его сейчас видите. На столе горел ночник. Потом я зажег лампу.

– Вы никого не видели?

– Нет. Я услышал, как миссис Дуглас спускается за мной по лестнице, и бросился к ней, чтобы не дать ей увидеть это ужасное зрелище. Затем миссис Аллен, экономка, увела ее. Когда пришел Эмс, мы с ним вернулись сюда.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9