Артур Дойл.

Самые знаменитые расследования Шерлока Холмса



скачать книгу бесплатно

– Первое было из Пондишери, второе из Данди, а третье из Лондона.

– Из Восточного Лондона. Какой вывод вам подсказывает дедукция?

– Все это морские порты. И, значит, писавший находился на борту судна.

– Превосходно. У нас уже имеется подсказка. Нет сомнения, что, вероятно – и вероятность эта близка к неопровержимости, – писавший находился на борту судна. А теперь рассмотрим другой момент. В случае с Пондишери между угрозой и ее исполнением прошло семь недель. А в случае с Данди – всего три-четыре дня. Это вам что-нибудь говорит?

– Расстояние более длинное.

– Но и письмо было послано с длинного расстояния.

– Тогда я не вижу сути.

– По меньшей мере можно сделать вывод, что судно, на котором находился писавший или писавшие, было парусным. Похоже, они всегда отсылали свои своеобразные предупреждения или знаки перед тем, как выйти в плавание. Вспомните, как быстро исполнение угрозы последовало за угрозой, когда ее прислали из Данди. Если бы они отправились из Пондишери на пароходе, то прибыли бы почти одновременно с письмом. Но поскольку прошло семь недель, я думаю, что эти семь недель знаменуют разницу в скорости между почтовым пакетботом, доставившим письмо, и парусником, доставившим того, кто его написал.

– Вполне возможно.

– Более того: это вероятно. И теперь вы понимаете, почему это новое дело не терпит проволочек и почему я предупредил молодого Оупеншо, чтобы он был крайне осторожен. Удар оба раза был нанесен в конце промежутка времени, которое требовалось пославшим письмо, чтобы покрыть отделявшее их расстояние. Но это письмо пришло из Лондона, и потому мы не можем рассчитывать на задержку.

– Бог мой! – вскричал я. – Но что может означать столь беспощадное преследование?

– Бумаги, которые увез Оупеншо, очевидно, жизненно важны для лица или лиц на паруснике. Думаю, совершенно ясно, что их должно быть несколько. Один человек никак не смог бы обставить две смерти так, чтобы ввести в заблуждение присяжных суда коронера. Нет, их должно быть несколько, причем людей находчивых и решительных. Они намерены получить эти бумаги, у кого бы они ни хранились. Таким образом вы видите, что К.К.К. перестают быть инициалами индивида и становятся обозначением тайного общества.

– Но какого?

– А вы никогда, – сказал Шерлок Холмс, нагибаясь ко мне и понижая голос, – вы никогда не слышали про Ку-клукс-клан?

– Никогда.

Холмс полистал лежавший у него на коленях том.

– А вот! – сказал он затем. – Ку-клукс-клан. Название восходит к воображаемому сходству со звуком взводимого ружейного затвора. Это страшное тайное общество было организовано бывшими солдатами южан после войны Севера с Югом, и его разветвления быстро возникли в разных частях страны, в первую очередь в Теннеси, Луизиане, обеих Каролинах, Джорджии и Флориде. Свое влияние оно использовало в политических целях, главным образом для терроризирования негров-избирателей и убийств или выживания из страны своих противников.

Его нападения обычно предшествовались предупреждением, посылаемым намеченной жертве в несколько фантастичной, но узнаваемой форме – дубовая ветка с листьями в некоторых местах, семечки дыни или зернышки апельсина в других. По получении жертва могла либо публично отречься от своих прежних убеждений, либо бежать из страны. Если же человек пренебрегал угрозой, его уделом, его неминуемым уделом, была смерть, причем чаще всего в какой-либо необычной и непредвиденной форме. Столь совершенной была организация этого общества, и такими систематичными были его методы, что практически неизвестны случаи, чтобы кому-то удалось противостоять ему безнаказанно или чтобы совершившие очередное преступление были изобличены. Годы и годы организация процветала вопреки усилиям правительства Соединенных Штатов и лучших слоев населения Юга. В конце концов в тысяча восемьсот шестидесятом году движение это довольно внезапно угасло, хотя и после этой даты случались спорадические вспышки того же характера.

Заметьте, – сказал Холмс, откладывая том энциклопедии, – внезапный крах организации совпал по времени с исчезновением Оупеншо из Америки с их бумагами. Вполне возможно, что тут мы сталкиваемся с причиной и следствием. Неудивительно, что за ним и его близкими охотились абсолютно беспощадные люди. Легко понять, что этот список и дневник могли скомпрометировать каких-то ведущих деятелей Юга и что многим по ночам не спится из-за их пропажи.

– Так, значит, страница, которую мы видели…

– Именно такая, какой следовало ожидать. Если я помню верно, на ней значилось: «Зернышки А, Б и В». То есть им послано предупреждение. Затем следуют записи, что А и Б убыли, то есть покинули страну, и, наконец, что В навещен с, боюсь, зловещим исходом для В. Ну, думается, доктор, мы пролили некоторый свет в эти потемки, и, по моему мнению, единственный шанс для молодого Оупеншо тем временем – поступить так, как я ему сказал. Сегодня вечером больше нечего обсуждать или предпринять, а потому передайте мне скрипку, и попытаемся на полчаса забыть удручающую погоду и еще более удручающие деяния членов рода человеческого, к которому принадлежим и мы.


К утру развиднелось, и солнце сияло за дымным пологом, висящим над великой столицей. Когда я спустился, Шерлок Холмс уже завтракал.

– Простите, что не стал вас дожидаться, – сказал он. – Предвижу, мне предстоит нелегкий день в связи с делом молодого Оупеншо.

– Какие шаги вы предпримете? – спросил я.

– Это зависит от результатов моих начальных розысков. Возможно, мне все-таки придется поехать в Хоршем.

– Вы не отправитесь туда сразу?

– Нет, я начну с Сити. Позвоните, и горничная принесет вам кофе.

В ожидании я взял со стола неразвернутую газету и начал ее проглядывать. Глаза мои приковал заголовок, от которого мое сердце похолодело.

– Холмс! – вскричал я. – Вы опоздали!

– А! – сказал он, ставя чашку на блюдце. – Как я и опасался. Каким образом это было устроено? – Тон его был спокоен, но я видел, как глубоко он потрясен.

– Я увидел фамилию Оупеншо и заголовок «Трагедия вблизи моста Ватерлоо». А вот заметка: «Вчера вечером между девятью и десятью вечера констебль Кук из восьмого участка, дежуривший вблизи моста Ватерлоо, услышал крик о помощи и всплеск воды. Однако ночь выдалась на редкость бурная и темная, так что, несмотря на содействие нескольких прохожих, предпринять спасение оказалось невозможным. Тревога все же была поднята, и благодаря помощи речной полиции тело утопленника было найдено. Им оказался молодой джентльмен, которого, как следует из адреса на конверте в его кармане, звали Джон Оупеншо, и он проживал вблизи Хоршема. Предполагается, что он, вероятно, торопился успеть на последний поезд с вокзала Ватерлоо и в спешке, да еще в непроглядной тьме, сбился с пути и сорвался с края одной из небольших пристаней для речных катеров. На теле не обнаружено никаких следов насилия, и нет сомнений, что покойный стал жертвой несчастного случая, который должен бы привлечь внимание городских властей к состоянию речных пристаней».

Несколько минут мы сидели в молчании. Никогда еще я не видел Холмса таким угнетенным и расстроенным.

– Моя гордость ранена, Ватсон, – сказал он наконец. – Без сомнения, чувство мелочное, но моя гордость ранена. Теперь это стало моим личным делом. И если Бог даст мне здоровья, я изловлю эту шайку. Он обратился ко мне за помощью, а я отправил его на смерть!.. – Холмс вскочил на ноги и в неописуемом волнении начал расхаживать по комнате. Его бледные щеки покраснели, длинные худые пальцы сплетались и расплетались.

– До чего же хитрые негодяи! – воскликнул он наконец. – Как они сумели сманить его вниз? Набережная ведь не на пути к вокзалу. На мосту даже и в такую ночь должно было быть настолько людно, что там они осуществить задуманное не могли. Ну, Ватсон, поглядим, за кем останется победа. А теперь я пойду.

– В полицию?

– Нет. Я сам стану полицией. Когда я сплету мою паутину, полиция сможет забрать мух, но не раньше.

Весь день я занимался своими пациентами, и был уже вечер, когда я вернулся на Бейкер-стрит. Шерлок Холмс еще не возвратился. Было уже почти десять, когда он вошел, бледный, измученный. Подошел к буфету, отломил кусок булки и с жадностью съел, запив большим глотком воды.

– Вы сильно проголодались, – заметил я.

– Умираю с голоду. Как-то вылетело из головы, и после завтрака у меня крошки во рту не было.

– Ни крошки?

– Ни единой. У меня не было времени думать о еде.

– И вы преуспели?

– Вполне.

– У вас есть зацепка?

– Они у меня в кулаке. Молодому Оупеншо недолго оставаться неотмщенным. Знаете, Ватсон, давайте отправим им их собственное дьявольское предупреждение. Отличная мысль!

– Какая же?

Он взял с буфета апельсин и, разорвав его на куски, выдавил на стол зернышки. Взял пять и засунул в конверт. На внутренней стороне клапана написал «Ш.Х. за Дж. О.», затем заклеил конверт и написал адрес: «Капитану Джеймсу Колхауну. Барк «Одинокая Звезда», Саванна, Джорджия».

– Оно будет ожидать его, когда он войдет в порт, – сказал Холмс с усмешкой. – И может обеспечить ему бессонную ночь. Для него зернышки явятся таким же знамением его судьбы, как они были для Оупеншо.

– Но кто такой капитан Колхаун?

– Вожак шайки. Я доберусь и до остальных, но он первый.

– Как же вы их выследили?

Он вытащил из кармана большой лист бумаги, испещренный датами и названиями.

– Весь день, – сказал он, – я просидел над регистрами Ллойда и подшивками старых газет, выясняя будущие плавания каждого судна, которое заходило в Пондишери в январе и феврале восемьдесят третьего. Имелось тридцать шесть парусников приличной грузоподъемности, побывавших там в эти месяцы. Из них мое внимание тотчас привлекла «Одинокая Звезда», поскольку, хотя портом отбытия был указан Лондон, это прозвище одного из американских штатов.

– Техаса, по-моему.

– Я не был уверен какого, но понял, что это американское судно.

– Что дальше?

– Проверил сведения о Данди, и, когда обнаружил, что барк «Одинокая Звезда» заходил туда в январе восемьдесят пятого, мое подозрение превратилось в уверенность. Тогда я навел справки, какие суда стоят сейчас в лондонском порту.

– И?

– «Одинокая Звезда» прибыла сюда на прошлой неделе. Я отправился в док Альберта и узнал, что парусник этот отплыл с утренним отливом, направляясь в Саванну. Я протелеграфировал в Грейвсенд и узнал, что он прошел там некоторое время назад, а поскольку ветер восточный, не сомневаюсь, что он уже оставил Гудуинс позади и теперь где-то вблизи острова Уайт.

– Так что вы предпримете?

– Он у меня в руках. Он и два помощника, как я выяснил, единственные урожденные американцы на борту. Остальные – финны или немцы. Еще я знаю, что они все трое отсутствовали вчера вечером. Я узнал это от грузчика, участвовавшего в погрузке их судна. К тому времени, когда их парусник придет в Саванну, пакетбот уже доставит это письмо, а каблограмма уведомит полицию Саванны, что эти три джентльмена подлежат отправке сюда, чтобы ответить за убийство.

Однако даже самые лучшие людские планы натыкаются на нежданные помехи, и убийцам Джона Оупеншо не было суждено получить апельсиновые зернышки, которые показали бы, что некто такой же хитроумный и настойчивый, как они, вышел на их след. Очень долгими и очень свирепыми были равноденственные штормы в том году. Мы долго ждали известий об «Одинокой Звезде» из Саванны, но так их и не получили. Наконец мы случайно узнали, что где-то далеко в Атлантическом океане между волнами был замечен разбитый архештевень парусного судна с буквами «О.З.», вырезанными на нем, и это все, что нам довелось узнать о судьбе «Одинокой Звезды».

Человек с вывернутой губой

Айза Уитни, брат покойного Илайса Уитни, доктора богословия, ректора Богословского колледжа св. Георгия, был курильщиком опиума. Пристрастие это выработалось у него, насколько я понял, в результате глупой проказы, когда он еще учился в колледже. Прочитав у Де Куинси описание его грез и ощущений, он намешал в табак опия в попытке испытать что-нибудь подобное. Как многие и многие, он обнаружил, что привычку эту приобрести куда проще, чем от нее избавиться, и в течение долгих лет он оставался рабом этого наркотика, вызывая у своих друзей и родных ужас, смешанный с жалостью. Я словно вижу его сейчас перед собой, съежившегося в кресле: желтое одутловатое лицо, набрякшие веки и зрачки не шире булавочной головки – скорбные руины некогда благородного человека.

Как-то вечером (дело было в июне восемьдесят девятого года) мне в дверь позвонили примерно в тот час, когда, зевнув, бросаешь первый взгляд на часы. Я привстал в кресле, а моя жена положила рукоделие на колени с гримаской огорчения.

– Пациент! – сказала она. – Неужели тебе придется опять уйти?

Я застонал, потому что только-только расположился отдохнуть после тяжелого дня.

Мы услышали скрип отворяющейся двери, торопливые слова, а затем быстрые шаги по линолеуму. Дверь нашей комнаты распахнулась, и в нее вошла дама, одетая в темный костюм и под темной вуалью.

– Простите мой поздний визит, – начала она, а затем, внезапно потеряв власть над собой, бросилась к моей жене, обняла ее за шею и разрыдалась у нее на плече.

– Ах, я в такой беде! – вскричала она. – Мне так нужна помощь!

– Так это же, – сказала моя жена, откидывая ее вуаль, – Кэт Уитни. Как ты меня напугала, Кэт! Когда ты вошла, я тебя не узнала.

– Я в полной растерянности и потому поспешила прямо к вам.

Естественно! Люди в горе устремляются к моей жене, точно птицы на свет маяка.

– Так мило, что ты здесь. А теперь выпей-ка вина с водой, сядь в кресле поудобнее и все нам расскажи. Или ты предпочтешь, чтобы я отослала Джеймса спать?

– Ах, нет-нет! Я нуждаюсь в совете доктора и в его помощи. Все из-за Айзы. Он не возвращается домой уже двое суток. Я так боюсь за него!

Она далеко не в первый раз рассказывала нам о беде своего мужа – мне как врачу, моей жене как старой подруге еще со школы. Мы утешали и успокаивали ее, насколько было в наших силах. Знает ли она, где ее муж? Можем ли мы привезти его к ней?

Оказалось, что можем. Ей было твердо известно, что последнее время, когда потребность давала о себе знать, он отправлялся в курильню опиума на восточном краю Сити. До сих пор его загулы ограничивались одним днем, а вечером он возвращался, дергаясь всем телом, совсем разбитый. Но теперь загул длится уже двое суток, и он все еще, конечно, лежит там среди всякого портового сброда, вдыхая отраву или засыпая от ее воздействия. Она не сомневается, что его можно найти в «Золотом слитке» в переулке Аппер-Суондем-лейн. Но что ей делать? Как может она, молодая робкая женщина, посетить подобное место и вытащить своего мужа из притона, полного преступных негодяев?

Вот так обстояло дело, и, разумеется, выход был только один: не могу ли я проводить ее туда? И, пожалуй, надо ли ей вообще туда ехать? Я ведь врач Айзы Уитни и потому имею на него влияние. И мне будет легче увести его, если я буду один.

Я дал ей слово, что менее чем через два часа я отправлю его домой в кебе, если он действительно отыщется по адресу, который она мне дала. И через десять минут я расстался с моим креслом и уютной гостиной, поспешая в кебе для выполнения поручения на редкость странного, хотя, насколько странным оно обернулось, показало будущее.

Но началось мое приключение без особых помех. Аппер-Суондем-лейн – это омерзительный проулок на задворках верфей, тянущихся по северному берегу реки на восток от Лондонского моста. Между лавкой старьевщика и кабаком крутые ступеньки вели к черному провалу, подобному входу в пещеру. Это и был притон, который я разыскивал. Велев извозчику подождать, я спустился по ступенькам, глубоко истертым на середине нескончаемой чередой заплетающихся ног, и в мигающем свете керосинового фонаря над дверью нащупал щеколду и вошел в длинное помещение с низким потолком, с воздухом, спертым от бурого опиумного дыма. Помещение это, будто полубак судна, везущего иммигрантов, пересекали деревянные помосты.

В сумраке глаз еле различал фигуры, распростертые в гротескных позах, сгорбленные плечи, согнутые колени, запрокинутые головы, торчащие вверх подбородки. Там и сям темные потускнелые глаза обращались на вошедшего. Среди черных теней маячили кружочки красного света, то вспыхивающего, то еле заметного, когда тлеющая в чашечках металлических трубок отрава то разгоралась, то почти угасала. В большинстве лежали они молча, некоторые бормотали что-то про себя, а третьи как будто вели разговоры странными, тихими, монотонными голосами; беседы их возникали порывами, а затем внезапно обрывались в молчание, причем каждый мямлил собственные мысли, не обращая внимания на слова своих соседей. В дальнем конце стояла небольшая жаровня с горящим древесным углем, а перед ней на трехногом деревянном табурете сидел высокий худой старик; положив подбородок на сжатые кулаки, упираясь локтями в колени, он неотрывно смотрел в огонь.

Когда я вошел, ко мне поспешил с трубкой и дозой опиума землисто-желтый слуга-малаец, указывая мне на свободную скамью.

– Благодарю, но я не намерен остаться, – сказал я. – Здесь находится мой друг, мистер Айза Уитни, и я хотел бы поговорить с ним.

Справа от меня послышалось какое-то движение, сопровождавшееся восклицанием, и, прищурившись в сумрак, я увидел, что на меня смотрит Уитни, бледный, изнеможденный, заросший щетиной.

– Бог мой, это же Ватсон! – сказал он. У него начиналась мучительная контрреакция, и все его нервы были болезненно напряжены. – Послушайте, Ватсон, который сейчас час?

– Почти одиннадцать.

– А день какой?

– Пятница, девятнадцатое июня.

– Боже мой! А я думал, сегодня среда. Да нет же, среда и есть. Зачем вам понадобилось пугать меня? – Он уткнулся лицом в руки и пронзительно зарыдал.

– Говорю же вам, сегодня пятница. Ваша жена ждет вас уже двое суток. Постыдились бы!

– Я и стыжусь. Но вы что-то путаете, Ватсон, я ведь тут всего несколько часов… три трубки, четыре трубки… Забыл сколько. Но я поеду с вами домой. Не хочу пугать Кэт, бедную малютку Кэт. Дайте-ка мне вашу руку! Кеб у вас есть?

– Да, он ждет.

– Ну, так я поеду в нем. Но я ведь что-то должен. Узнайте, Ватсон, сколько я должен. Я совсем выдохся и ничего сам делать не могу.

Я направился по узкому проходу между рядами спящих, сдерживая дыхание, чтобы не наглотаться ядовитого дыма, и выглядывая управляющего. Когда я проходил мимо высокого старика у жаровни, меня неожиданно дернули за сюртук, и тихий голос прошептал:

– Пройдите мимо, а потом оглянитесь.

Слова эти я расслышал совершенно ясно и покосился вниз. Прошептать их мог только старик сбоку от меня, однако он все так же сосредоточенно смотрел в огонь, очень худой, очень морщинистый, согбенный годами. Опиумная трубка болталась у него между коленями, словно выпала из его обессилевших пальцев. Я сделал еще два шага и оглянулся. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не закричать от изумления. Он повернулся так, что никто не мог его увидеть, кроме меня. Его фигура налилась силой, морщины исчезли, тусклые глаза обрели обычный блеск: перед жаровней, улыбаясь на мое изумление, сидел не кто иной, как Шерлок Холмс. Он чуть поманил меня к себе, и в мгновение ока, едва он снова повернул лицо вполоборота в сторону прохода, опять стал воплощением дряхлости и маразма.

– Холмс! – прошептал я. – Что вы делаете в этом притоне?

– Говорите как можно тише, – ответил он. – Слух у меня превосходный. Если вы окажете мне большую любезность и избавитесь от этого вашего одурманившегося друга, я был бы крайне рад побеседовать с вами.

– Меня снаружи ожидает кеб.

– Ну, так, пожалуйста, отошлите его на извозчике домой. Можете ничего не опасаться, он слишком обессилел, чтобы что-нибудь натворить. И я рекомендую отправить с извозчиком записку вашей жене о том, что вы уехали со мной. Если вы подождете снаружи, я присоединюсь к вам через пять минут.

Ответить отказом Шерлоку Холмсу нелегко, так как просьбы его всегда исчерпывающе-прямые и произносятся с невозмутимой уверенностью. Впрочем, усадив Уитни в кеб, я счел свою миссию практически завершенной, ну, а в остальном, что могло быть лучше, чем присоединиться к моему другу в одном из тех удивительных приключений, из которых складывалось его нормальное существование. За две-три минуты я нацарапал записку жене, уплатил по счету Уитни, усадил его в кеб и провожал взглядом, пока кеб не исчезнул с ним в темноте. Очень скоро из курильни опиума появилась согбенная фигура, и я уже шагал по улице рядом с Шерлоком Холмсом. На протяжении двух улиц он, горбясь, ковылял неверной походкой. Затем, быстро оглядевшись, выпрямился и весело расхохотался.

– Полагаю, Ватсон, вы вообразили, будто я добавил курение опиума к уколам кокаина и всем другим моим маленьким слабостям, касательно которых вы одалживали меня врачебными советами.

– Я, бесспорно, удивился, увидев вас там.

– Но не более, чем я, увидев там вас.

– Я пришел туда в поисках друга.

– А я в поисках врага.

– Врага?

– Да, одного из моих природных врагов, хотя, пожалуй, точнее было бы сказать, в поисках моей природной добычи. Короче говоря, Ватсон, я нахожусь в самом разгаре весьма примечательного расследования и надеялся почерпнуть какой-нибудь полезный намек в бормотаниях одурманенных глупцов, как проделывал это и прежде. Если бы меня в этом притоне узнали, моя жизнь не стоила бы и ломаного гроша, так как я использовал его прежде в собственных целях, и негодяй ласкар, хозяин притона, поклялся мне отомстить. Позади этого здания возле угла верфи Поли есть люк, и его крышка могла бы рассказать немало странных историй о том, что именно выносилось через люк в безлунные ночи.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49