Артур Аскеров.

Нью Эйдж и миф «Аполло»



скачать книгу бесплатно

За столом никто не смел говорить и Крисстал от скуки начал осматривать хорошенькую кухоньку Томасов. Больше всего ему понравилось не столько современный интерьер и красивая отделка, сколько панорамное окно, открывающее прекрасный вид на утренний Мерджин и на лазоревое небо, накрывавшее сверху городок. Еще наш герой заметил на стене большой семейное фото в рамке, на котором в прекрасном одеянии были изображен Томас с супругой и двумя детьми.

Вскоре Криссталу от нудной тишины стало не столько скучно, сколько неловко и он вдруг решил, что единственной кто из этой семейки сможет его повеселить это домохозяйка Роузи.

– Я извиняюсь, а все-таки не могли бы вы выполнить мою очень странную просьбу, разъяснив очень интересующий меня вопрос, – повернувшись к упругим бёдрам Роузи, проговорил Крисстал, – насколько помню, ведь раньше детей чипировали с 3 лет, а теперь же…

– Вышла поправка, – махом ответила Роузи, отвернувшись от плиты и повернувшись к Крисстал своим приятным лицом, – теперь можно хоть с самого рождения его вшивать, прямо в роддоме. Конечно, требуется разрешение родителей, но…

– Ясно, – сказал Крисстал.

Когда Роузи, наконец, поднесла к столу завтрак из хлеба с яичницей, Крисстал с улыбкой на лице принялся завтракать, а вот семья Томаса к еде сначала не притрагивалась; они закрыли глаза, а спустя секунд тридцать Томас произнес:

– Аминь.

– Аминь – подтвердила Роузи.

– Аминь, – уважительно покачивая головой, произнес Крисстал, – молитва перед едой?

– Да, – ответил Томас, приступая к разрезанию яичницы на две части.

А вот Роузи есть не спешила; перед этим ей хотелось выговориться:

– Теперь мы всей семьёй ходим в церковь и вы не представляете как изменилась наша жизнь. Это же такое благое деяние ходить к священникам и учиться у них такой значимой вещи, как жизнь во имя торжества закона Божьего. А ведь наше правительство и особенно наш благороднейший Король, которого так часто ругают в маргинальных кругах нашего города, такие духовные начинания поддерживают. Значит благороднейший заботиться не только о нашем материальном благополучии, но и о духовном тоже… прямо святой, – без доли иронии сказала она.

Крисстал в ответ кивал, еле сдерживая недоумение.

– Вот сегодня тоже пойдем с сынулей, – сказала Роузи, посмотрев на Томаса – младшего.

В этот момент Крисстал вспомнил о молчаливом четырехлетнем мальчишке, который скромно сидел боку и будто бы был отторгнут невидимой стеной от всех остальных.

– Ты чего такой грустный? – спросил Крисстал у него.

Однако мальчик никак не отреагировал на слова.

– Молчун он, скромненький мальчик. – сказала Роузи потрепав его по густым приятным волосам.

– Пусть молчит. Он мелкий еще, что бы говорить тут с нами. Ума у него мало и ничего путного он сейчас не скажет. Пусть взрослых слушает и соблюдает субординацию, – с высокомерием, свойственным наглому взрослому, произнес Томас про своего сынулю.

– Строго с тобой, – сказал Крисстал, сделав немного печальное лицо.

Все вдруг уставились на этого ребёнка, а он опустил олову и продолжал смиренно молчать.

– Да не строго.

Просто он недавно мне нагрубил, и отец его отругал немного. По справедливости отругал! Ребенок должен быть послушен – так церковь учит. Кстати, это и взрослых тоже касается. Как младенец должен служить своим родителям, так и взрослые должны служить церкви и правительству. Ну а для этого нужно много работать над собой, в церковь ходить и закон не нарушать. В общем жить в смирении со всем.

Почему то Крисстал вдруг воспринял эти слова как упрёк в свою сторону и немного нахмурил брови.

– Может вы, сегодня пойдете с нами? – спросила Роузи, перекладывая в свой ротик кусочек хлеба.

– Нет, извините. Не болен я этим. Уж лучше зомбоящик посмотрю, чем пойду на дедов в балахоне любоваться, – резко отказал наш герой.

Томас, улыбнувшись, сказал:

– Не слышал ли новость одну? Не знаю: слухи это или правда. Говорят, что новый департамент полиции появиться. Что-то вроде «полиции нравов»… Так вот те, кто не ходит, ни в церковь, ни в мечеть, ни в синагогу, короче, люди нерелигиозные, могут попасть в разряд потенциальных преступников. Мол, в церковь не ходишь – можешь вести аморальный и противозаконный образ жизни… Так что еще подумай над ее предложением, – с улыбкой на лице закончил Томас, ласково щипнув своими толстыми пальчиками жену.

Эти слова уже всерьез раззадорили Крисстала, и он уже не мог оставить эти замечания в свой адрес и продолжать спокойно есть яичницу. Однако благодаря своему природному холоднокровию, он смог остаться довольно рассудительным.

– Про полицию нравов я слышал еще когда в Академии учился, – начал атаковать он, – так вот, по-моему, всё это – бредятина редкостная! Такие идеи возвращают нас в средние века; тогда женщин на костре сжигали за то, что она была чрезмерно красива. Конечно, я не думаю, что у них ума хватит учреждать такой орган, ведь это нарушит и без того попираемые права нашего населения… А слух этот – скорее всего, просто страшилка.

– И всё таки жаль, что тебя выгнали из Академии, – с разочарованием произнес Томас.

Сказал он это, желая перевести разговор в другое русло, так как тема возвращения в средние века показалась ему очень болезненной и он, как ярый пацифист и человек очень неконфликтный, постарался избежать спора. А вот Роузи не желала соглашаться с мнением Крисстала, и жадно проглотив кусок твердого хлеба, резко возразила:

– Никакая это не бредятина! Вон та дрянь, которая живет на первом этаже – Мишель. Вытворяет она такое безобразие, что говорить стыдно и никакой управы на неё нет. А сделают полицию нравов и сразу же упекут ее за решетку, что бы знала.

Посмотрев на высокий, обеленный потолок Крисстал задумался, пытаясь вспомнить Мишель, с первого этажа; но он пришел к выводу, что не знает кто это.

– И как же она творит своё безобразие? – с иронией спросил он.

Призадумавшись, Роузи прикрыла ладонями уши младшего Томаса и тихо произнесла:

– Блудом, проституцией, – потом, убрав руки с ушей мальчика, Роузи продолжила, – к ней каждый день сброд ходит; в основном юноши кстати. И все это знают, но ничего сделать не могут. Поэтому и нужна полиция нравов, а вы говорите – не нужна.

– В этом случае – я согласен. Но ведь она просто закон нарушает, причём тут полиция нравов? Они как сказал ваш муж, будут в список подозреваемых заносить тех, кто не ходит по церквям. А я вот, например, не хочу туда идти, хоть и не атеист.

– Слава Богу хоть так, – выдохнув, сказала Роузи, а Крисстал продолжил свой напор:

– А не хожу туда, потому что вижу там руку государственную. Будто бы не Господу я молиться прихожу, а Королю нашему; будто и не в храм Божий прихожу, а в дворец королевский. А иногда мне вообще думается, что все эти святые в сутанах прямо на правительство и работают.

– Да правительство наше так прекрасно, что должны люди работать прежде всего на него и нет в этом ничего плохого, – пискляво заявила Роузи, – а возвращаясь к распутнице этой Мишель, стоит сказать, что раньше все люди жили в блуде, как и она. Даже не жили, а гнили в этом разврате, уподобляясь своим вожделением, грязным животным. Все заповеди нарушались и стали мы опускаться все ниже и ниже. Скатились даже до мерзкого либерализма, который и есть по природе своей содомия и разврат… И только сильное наше правительство и Король вернули нам веру, духовность и благородный консерватизм. И почему же теперь не славить нам нашего Короля в церквях? Это же он своей властью избавил нас от эпохи гнилого либерализма, в которой дети не знали своих отцов.

– Мужчины, воспитанные матерями одиночками, – добавил Томас – старший.

– Да, именно так, – подтвердила Роузи, – вcпомните, как институт семьи погибал от этой псевдо свободы. Еще вчера наши отцы дышали этим смрадным запахом разврата и лжеценностей… Даже омерзительные нацисты боролись с развратом, в отличие от грязных либералов, которые плевали в душу людям. Но это, как Садом и Гоморра, уже в прошлом, а теперь новой век и новая эпоха преобразований.

– Вас послушаешь и такое ощущение, что других проблем кроме разврат у нас нет. Должны ли мы так глубоко людям в душу то лезть? – нервно подергивая вилкой, спросил Крисстал.

– Не решены все проблемы! – согласилась Роузи, – а всё из-за таких Мишель, которые молодых людей растлевают. Да разве придет наш спаситель, Мессия, к таким развратникам, как мы?

Крисстал от удивления приоткрыл рот и чуть не подавился куском хлеба; его непроницаемое, как камень, и умиротворённое, как море, лицо, вдруг дало сбой и стало совсем очевидно показывать эмоции. Такая реакция Крисстала была вызвана огромным удивлением; слова о приходе Мессии не только, впрочем, его удивили, но и приподняли его дух и задор. Так, он еще раз внимательно осмотрел Роузи и заметил, что одета она довольно вульгарно. Раньше он на это внимание не обращал, но услышав упоминание о спасителе, почему то стал пристально искать в этой женщине какой то изъян и нашел светлую полупрозрачную блузку, облегающую стройное женственное тело; Криссталу тотчас пришлось отвернуться, да бы не любоваться на маленькую грудь Роузи, виднеющуюся через светлую просвечивающуюся ткань.

– Приход Мессии, то есть Иисуса? – спросил Крисстал. Он посмотрел на Томаса, ожидая, что тот подключиться к разговору.

Однако Томас продолжал закладывать в рот булочки, не проявляя интереса к разговору и заставляя своей апатией еще больше злиться гостя.

А отвечала опять Роузи:

– Мой священник не называет его по имени, а только словом Мессия. Прийти он должен, когда люди выполнят свой завет с Богом; здесь воцариться закон церковный и церковь станет миром, церковь станет всем. Тогда и придет спаситель, придет и новый мир настанет – новая эпоха.

– И он принесёт рай на нашу землю? – скептически играя скулой, спросил Крисстал.

Роузи торжественно ответила:

– Это будет Новая эпоха жизни всего человечества. Все будут богаты и счастливы, болезней не будет существовать… Эх, новая эра всеобщего благоденствия под властью великого Мессии. Самое главное: знатные лица говорят, что свершиться это должно очень и очень скоро. Разве вы не хотите жить в таком Царстве?

– Не знаю, может и хочу, – почесывая ладонью свою покрасневшую шею, произнес Крисстал.

– Так вот, для того, что бы наступила новая эпоха на этой грешной земле, нужно весь род человеческий к этому подготовить; так сказать, подготовить для этого почву. И сейчас так и делается: люди вернулись к традиционному укладу, завещанному нашими великими предками. А нам, простым мирянам, нужно людей в своё братство зазывать, да бы побольше спаслось, уверовав… А тогда воцарится Новый мир под властью Мессии.

Когда Роузи закончила, Крисстал захотел ей возразить, посчитав, что говорит она глупость, но немного подумав, не стал; он вдруг вместо этого возжелал поскорее идти к себе, что бы прилечь и обдумать этот разговор.

Когда все тарелки опустели и Роузи стала их собирать, она потянулась за тарелкой Крисстала так, что ему снова пришлось отворачивать свой взгляд, да бы не видеть её свисающую грудь, которая в этот момент стала полностью видна. Тут всякие нехорошие мысли стали возникать в голове у нашего героя и он решил встать со словами:

– Ладно, я, пожалуй, пойду.

– А десерт? – нежно спросила Роузи.

– Спасибо огромное, но я так сильно наелся, что боюсь десерт окажется для меня лишним. Так что извиняйте, но я пойду, – отказался Крисстал и быстро шмыгнул из квартиры соседей, не забыв перед этим попрощаться и с Томасом.

Вернувшись к себе, Крисстал сразу же направился в спальную комнату, в которой кроме невзрачного темного диванчика, деревянного стола, тумбы и шкафа – купе, ничего не было. Было, правда, ещё и небольшое окно, открывающее вид на маленькую улочку; Крисстал первым делом подошел именно к этому окну и стал, наблюдая за безмолвным тротуаром, размышлять о Томасе, его семье и той интересной беседе, которая развязалась во время общего завтрака.

«Томас – настоящий боров, причем как снаружи, так и внутри; он апатичный, ленивый и словно корова, ко всему безразличен, – подумал Крисстал, – его сын загадочен своими умными и грустными глазами; наверное, он несчастен из за этих глупых предписаний, который есть в его семье. А вот Роузи, – Крисстал скривил лицо, вспомнив о ней, – та еще штучка: такая правильная и в тоже время сексуальна на вид. Она смела даже со мной начать спор и хоть зла я не держу, но все же на душе моей остался неприятный осадок… Неужели и впрямь есть у этой дамочки убеждение в том, что вот-вот появится Мессия и мир изменится до неузнаваемости? Это теоретически возможно, но мне только в это не особо верится; слишком уж похоже это на очередную ересь, которую подбрасывают нормальным людям мудрые деды в сутанах… Нет, вздор это, ведь слишком не похоже, что эпоха, в которой мы живем самая благоприятная для прихода спасителя или Мессии; много проблем явных на наших улицах, что бы вдруг кто то пришел и озарил своим светом заблудшие души. Хотя и такое возможно; отрицать из за своего незнания я не могу, поэтому и спорить нет смысла.»

После недолгих размышлений Крисстал, почувствовав приятную слабость по всему телу, упал в диван и тут же с хорошими мыслями преспокойно уснул.

Проснулся он только самым вечером и уже через пять минут после своего пробуждения вырвался из душного дома на узенькую неосвящённую улочку.

На улице он сразу почувствовал насколько свежим и прекрасным к вечеру стал воздух. Быстро пройдя к широкой пешеходной улице, оказавшейся в этот момент абсолютно безлюдной, Крисстал обратил внимание на яркий электронный билборд, в центре которого было довольно мрачное серое изображение человека, в анфас. Лицо изображенного низвергало всем своим видом злобу, ненависть и презрение – в общем, сразу все самые дурные чувства человеческой души. Между прочим, и само строение лица было очень вострое: особенно вострыми были большие злобные глаза; вострым был и длинный орлиный нос, да и сама форма худощавого лица с волевым подбородком, большими скулами, впалыми щеками. Ко всему прочему на голове у изображенного была копна растрепанных волос, доходившая до самых плеч. В общем, весь вид этого человека был страшен, инфернален и как бы заключал в себе таинственную, почти потустороннюю энергию. Поэтому не удивительно, что под изображением была надпись ярко-черными буквами: «Разыскивается особо опасный террорист, изображенный на данном фото. Если увидите данное лицо, немедленно сообщите в ближайший пункт полиции. Помните, что несообщение о расположении особо опасных лиц является уголовным преступлением».

Около минуты Крисстал со всех ракурсов рассматривал билборд сверлящим взглядом, будто бы пытаясь узнать в этом лице знакомого человека. Потом он чуть улыбнулся и пошел дальше; пройдя немного вперед и завернув в сторону Западного парка, Крисстал вдруг обнаружил, что ночное тёмное небо украшает не только изумительная мириада звёзд, но и полная светлая луна, казавшаяся в этот вечер, особенно яркой и огромной. Немного полюбовавшись изумительно красотой таинственной луны, Крисстал прошел по, освященному лунным сиянием, тротуару к мосту. А пройдя через него, он снова обратил свое внимание на изображение мужчины, которое теперь располагалось на белой кирпичной стене и было совсем небольшим в размерах.

– Опять ты, – с какой-то досадой произнес Крисстал, посмотрев на плакат, сияющий от тусклого лунного света.

После этого наш герой с некоторой злостью в лице, отвел взгляд от плаката и тут же его внимание привлек яркий золотистый свет, образованный в несколько равных цилиндров и падающий на стену вдали; без сомнения, это от рыскающих дронов падал свет прожекторов. Наблюдать за летающими роботами, которые уныло просматривали всё подозрительное, Крисстал не любил, поскольку вид этого зрелища вызывал у него только негативные эмоции; поэтому он решил быстрее завернуть в один из проулочков. Выйдя к большой улице, он снова встретил освещенный билборд, только теперь с изображением его величество Короля. На этот билборд Крисстал не обратил особого внимания и с большим воодушевлением направился в известный на весь Мёрджин паб.

Паб с виду был небольшим и непримечательным заведением. Только неоновая вывеска синего цвета с надписью» Бар Сандерса» выглядела более или менее прилично, остальное же не вызывало никаких эмоций. Но популярным это место делал не экстерьер, а совсем другое; поэтому Крисстал, посмотрел на своё размытое отражение в луже на фоне луны, а потом со счастливым лицом зашел в Бар Сандерса.

Внутри бар был маленький и имел очень бедный интерьер: деревянные стены, барная стойка из массива дерева, высокие барные стулья; слева от входа располагались столы, а справа большая барная стойка. В общем, все традиции лучших баров прошлого в этом заведении были соблюдены.

Народу в баре было довольно много: слева, за столом, сидело трое, а справа, за барной стойкой, четверо, не считая бармена, который ловкими движениями наливал пиво. С теми, кто стоял за барной стойкой Крисстал раньше пересекался, однако, зайдя, первым здороваться он не стал и прошел мимо, будто бы их не замечая. После Крисстал присел за барный стул, протянул руку бармену и по совместительству владельцу бара – старику Сандерсу. В это время четверо молодых людей за барной стойкой громко и оживлённо о чем-то беседовали, создавая гул и шум. Крисстала это стало раздражать, и он захотел переплюнуть их возгласы; он торжественно воскликнул, почти выкрикнул:

– Дружище Сандерс. Давай-ка одну кружку!

Все в баре замолчали и посмотрели на Крисстала, который спокойно уставился на маленького, но очень живого старичка, орудующего с пивным краном.

Один молодой человек, сидящий за барной стойкой и казавшийся самым возбуждённым, вскочил с места и быстро рванул к Криссталу, что бы протянуть свою короткую бледную ладонь. Этого грязноватого и неряшливого на вид человека все звали Мелоун, особым авторитетом он не пользовался и считался среди прочего грязнулей, да пьяницей. Одет Мелоун был даже не столько бедно, сколько грязно, неаккуратно и походил он от этого на закоренелого бродягу и попрошайку. К тому же этот бродяга был ужасно небрит: длинные редкие волосики немного росли на его остром подбородке, над верхней губой и совсем немного на щеках. От таких вот подростковых сорнячков его лицо казалось чудовищно неумытым.

Когда Крисстал увидел Мелоуна, то совсем не торопясь пожал его руку, да так, что его длинные пальцы сомкнули в круг совсем маленькую ладонь.

– Ну как ты? – начал Мелоун.

– Всё отлично, – неохотно произнес Крисстал, стараясь даже не смотреть на неумытое лицо Мелоуна.

– Давно я тебя не видел, – быстро произнес Мелоун и присел рядом на стул.

В это время Сандерс – маленький седой старик в очках, принёс Криссталу кружку пива.

– Да, я просто приболел. Так сказать, соблюдал кроватный режим, – объяснил Крисстал, а потом вдруг посмотрел на Мелоуна, – слушай-ка Мелоун. Ты же здесь с рождения живешь и знаешь всех лучше любого дрона…

– Ну, быть может не лучше дрона, но многое знаю.

– Не помнишь девчонку одну? Звать Мишель. Живёт она в моём доме, на первом этаже.

– Что-то знакомое, – сделав задумчивый вид, сказал Мелоун.

– Она же типа куртизанки?

– Ах да, работает. Да еще как работает! Та еще проститутка эта девица.

– А что-нибудь знаешь о ней конкретнее?

– Ну, с ней история одна произошла и весь район об этом говорил. Знакома она была с одним типом… Как их там нам называют? Ну, которые фильмы снимают?

– Режиссер?

– Именно. Так вот он ее и снимал в фильмах очень интересных, что для взрослых. Думаю, ты знаешь, о чем речь, – улыбнулся Мелоун, – так вот этого типа казнили, оставив ее без работы. Однако в тюрьме ей даже не удалось побывать за свой срам, так как у нее ребенок маленький и к ней государство милость проявило. А потом она снова блудом занялась, а дальше уже не знаю ничего… Хотя нет, помню один рассказывал недавно, что к ней ходил по делам. Сам понимаешь по каким, – тут он сделал паузу, а потом спросил, – а чего спрашиваешь то? Уж не думал ли связываться с ней?

– Нет, не думал, да и зачем мне это? Спрашиваю только из интереса к этой персоне.

– А то, можем сходить к ней. Она девица очень красивая говорят.

– Тьфу, – с презрением плюнул Крисстал на пол, вызвав этим действием порицающий взгляд Сандерса, – да я же к ней теперь на миль не подойду. Я же спрашивал, что бы подтвердить слова, что о ней были мне сказаны.

– Понятно. Да и лучше к ней не приближаться, а то говорят, что скоро у всех наших куртизанок начнутся проблемы с законом.

– И давно пора! – стукнув по стойке, воскликнул Крисстал.

Пока Крисстал разговаривал с Мелоуном, в бар зашел высокий светловолосый мужчина, показывающий всем своим видом свое высокое положение. Мужчина этот был будто живой карикатурой на аристократа: он имел худощавое бледное лицо с правильными чертами, высокий морщинистый лоб и надменные, чуть низвергающие высокомерие, глаза. Одет был этот осанистый человек также эстетично: в длинный плащ, из-под которого виделся темный классический костюм, с синим галстуком и белой рубашкой.

Мужчина прошелся по тем трём, кто сидел за стойкой, крепкими рукопожатиями, которые в его исполнении были похожи на скрещивание мечей. Потом он подошел к Криссталу, раскинул в стороны свои руки и принялся его обнимать; Крисстал сразу сделал вид приветливого друга, обрадовавшегося увидеть старого приятеля.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10