Арто Паасилинна.

Воющий мельник



скачать книгу бесплатно

© Arto Paasilinna and WSOY


Original title “Ulvova myll?ri”

First published in finish by WSOY in 1981, Helsinki, Finland

This translation has been published with the financial support of FILI

* * *

Часть I
Дурацкая мельница

Глава 1

После войны приехал в губернию с юга высокий мужчина, назвавшийся Гуннаром Хуттуненом. Он не пытался подрабатывать земельными работами, как все южане, а просто взял и купил старую мельницу вa Суукоски на берегу реки Кеми. Местным жителям эта сделка казалась убыточной: мельница не работала с 1930-х годов и разваливалась на части.

Хуттунен заплатил за мельницу и поселился над ней. Местные землевладельцы и члены кооператива до слез смеялись, когда услышали новость: видно, не перевелись еще на свете дураки, хотя много их полегло в войне.

В первое лето Хуттунен починил гонторезный станок, доставшийся ему вместе с мельницей, и дал объявление в газету “Вести Похьолы”. Начиная с этого момента все сараи в Суукоски стали крыть гонтом, это выходило дешевле, чем заводской толь, который к тому же было недостать: немцы сожгли всю Лапландию и стройматериалы стали страшным дефицитом. За рулон рубероида в деревенском магазине приходилось отдавать по шесть килограммов масла. Тервола, хозяин магазина, знал цену вещам.

Гуннар Хуттунен ростом был метр девяносто, русые непослушные волосы, угловатый череп, крупный подбородок, длинный нос, глубоко посаженные глаза, большой крутой лоб. Высокие скулы, узкое лицо. Уши, правда, несколько крупноваты, но зато они не торчали, а были аккуратно прижаты к голове – наверняка родители в детстве заботились о том, чтобы он спал правильно. Младенцу нельзя позволять крутиться в колыбели, если уши у него великоваты: чтобы мальчик не вырос лопоухим, его надо все время поворачивать.

Гуннар Хуттунен был стройным и осанистым. Где обычный человек делал шаг, Хуттунен делал полтора. По его следам на снегу казалось, будто человек не шел, а бежал. С первым снегом Хуттунен смастерил себе лыжи, да такие длинные, что до крыши доставали. Хуттунен держал прямой широкий лыжный шаг, отталкиваясь при ходьбе двумя палками одновременно. По дыркам от палок можно было сказать, что здесь проходил Хуттунен.

Было не очень ясно, откуда он был родом. Одни говорили, что из Илмайоки, другие уверяли, что он приехал то ли из Сатакунта, то ли из Лайтила или из Кииккойнен. Однажды Хуттунена спросили, что привело его на север. Он ответил, что на юге у него сгорела мельница. А с мельницей и жена. Ни за ту, ни за другую страховку так и не выплатили.

– Вместе сгорели, – добавил он многозначительно. Собрав из-под обломков мельницы все, что осталось от жены, и предав земле, Хуттунен продал участок, лицензию на водопользование и уехал. К счастью, здесь, на севере, нашлась подходящая мельница, и пусть она еще не на ходу, денег за гонт ему пока на жизнь хватит.

Однако деревенский писарь уверял, что по церковным книгам Гуннар Хуттунен значился холостяком.

Как у него тогда могла сгореть жена? Сколько ни судачили, правду так и не узнали, и интерес к этой теме постепенно угас. Подумаешь, там, на юге, и раньше жены сгорали или их сжигали, но не перевелись же они совсем!

На мельника часто нападали периоды глубокой депрессии. Он мог вдруг бросить работу и уставиться в пустоту колючим, суровым и каким-то печальным взглядом. Собеседник невольно вздрагивал, попав в его поле зрения, а разговор с мельником оставлял грустный, если не жутковатый осадок.

Но не всегда мельник был мрачен. Иногда ни с того ни с сего мог развеселиться. Затевал игры, смеялся, шутил, курлыкая, скакал как сумасшедший по березовой роще. Он щелкал суставами пальцев, размахивал руками, изгибал шею, что-то объяснял, бурно жестикулируя. Рассказывал какие-то безумные истории, весело шутил над гостями, хлопал фермеров по спинам, хвалил их ни за что, хохотал, бил в ладоши.

В такие дни молодежь любила собираться на мельнице в Суукоски посмотреть на веселые представления мельника. Как в старые добрые времена, они проводили вечера, играя в игры, перебрасываясь шуточками. Всем было весело и тепло в уютном старом доме над мельницей.

Бывало, Гунни разводил во дворе костер, гости подкидывали в него сухую дранку и жарили рыбу.

Мельник великолепно изображал лесных зверей, и деревенская молодежь соревновалась, кто первым их угадает. То прикидывался он зайцем, то леммингом, то медведем. То махал длинными руками, словно ночная сова, то, задрав морду к небу, выл, словно волк, да так жалобно и надрывно, что дети испуганно жались друг к другу.

Иногда Хуттунен изображал деревенских жителей, и публика без труда их узнавала. Если он притворялся коротконогим толстяком, что требовало от мельника немалых усилий, все сразу будто видели толстого фермера Гнусинена.

Летние вечера и ночи были самым веселым временем года, молодежь их ждала с нетерпением, иногда неделями. Жители боялись идти на мельницу, а если приходилось – старались сделать дело тихо и быстро. Настроение мельника отпугивало гостей.

Чем дальше, тем дольше длились эти приступы, в такие дни мельник вел себя резко, нервы его были как оголенный провод, он мог ни за что накричать на человека. Угрюмый и злой, мог даже не отдать заказчику гонт, буркнуть: не дам, не готово.

Тот уходил ни с чем, хотя вдоль моста лежало несколько стопок свежеструганого гонта.

Зато когда Хуттунен был в настроении, ему не было равных: он паясничал, словно веселый клоун, ум его работал с быстротой станка, движения были мягкие и непринужденные, он веселил и удивлял народ, сердце радовалось, глядя на него.

А бывало, в самый разгар веселья, снова неожиданно уставится в одну точку, вскрикнет пронзительно и побежит по гнилому водяному желобу за мельницу, через реку, в лес, подальше от людских глаз. Деревья гнулись и трещали, мельник несся через чащу, а когда через час-полтора уставший и запыхавшийся он возвращался на мельницу, деревенская молодежь разбегалась по домам, в страхе рассказывая всем, что у Гунни опять началась черная полоса.

Гуннара Хуттунена стали считать в деревне помешанным.

Те, кто жил близко к мельнице, рассказывали в церкви, что Гуннар воет, как лесной зверь, особенно морозными зимними ночами. Он выл с вечера до полуночи, и деревенские собаки были вынуждены отвечать ему тем же. Вся деревня не смыкала глаз. Бедный Гунни, совсем с ума сошел, жаловались жители, даже собак заставляет выть.

Надо с ним поговорить. Взрослый мужик, а воет. Где это видано, чтобы человек выл, как дикий волк.

Но заговорить об этом с мельником никто не решался. Жители надеялись, что он сам одумается и прекратит безобразничать.

Вообще, можно и к вою привыкнуть, – говорили те, кто ждал своего заказа на гонт.

Сумасшедший, зато хорошую дранку стругает, и недорого.

Он обещал мельницу починить, лучше его не злить, а то уедет к себе на юг, – поддакивали фермеры, которые планировали засеять пшеницей поля на берегу реки Кеми.

Глава 2

Однажды весной, когда сходил лед, Хуттунен чуть вовсе не лишился своей мельницы. Тяжелая талая вода нахлынула на плотину и вырвала из нее двухметровый кусок. Толстые льдины набились в гнилой желоб, пробили его гнилые стенки, сломали водяное колесо и снесли бы мельницу, если бы Хуттунен вовремя не спохватился и не открыл штормовой шпигат. Талая вода вышла через люк и, минуя мельницу, вернулась в нижнее течение реки.

Новая вода все прибывала, неся с собой толстые куски льда. Они бились о стены старой мельницы так, что она накренилась. Мельник испугался, что тяжелые жернова продавят перекрытие над турбиной и еще ее сломают.

Хуттунен вскочил на велосипед и помчался к магазину.

Весь мокрый, запыхавшийся, он закричал продавцу Терволе, отмерявшему крупу:

– Продай мне взрывчатку!

Старухи в магазине пришли в ужас при виде потного мельника, требующего взрывчатку. Тервола, прячась за весами, потребовал от Хуттунена разрешения на покупку и пользование взрывчатыми устройствами. Тот закричал, что льдины снесут мельницу, если их не взорвать. Встревоженный Тервола продал наконец мельнику взрывчатку, моток запального шнура и корзину пистолей. Сложив все в картонную коробку, Хуттунен привязал ее к багажнику и покатил в Суукоски.

Вода все прибывала, льдины с грохотом стучали о старые качающиеся стены мельницы.

Тервола закрыл магазин и вместе со старухами поспешил в Суукоски посмотреть, что там происходит. Перед выходом Тервола успел-таки позвонить в церковь, чтобы пастор тоже поспешил в Суукоски смотреть, как у Хуттунена рухнет мельница.

Послышались первые взрывы. Когда народ из магазина и церкви собрался на обрыве, раздался второй взрыв. Ледяная крошка и щепки взлетели в воздух. Детям запретили подходить близко. Мужики спрашивали у мельника, что делать. Они хотели помочь.

Но Хуттунену было не до них. Схватив пилу и топор, он побежал по краю желоба до самой плотины, по бревнам и льдинам перебрался на другой берег и стал, выбирать подходящую ель, будто на продажу.

– Щас Хуттонену не до вытья, – заметил толстопузый фермер Гнусинен.

– Да, нынче ему не до лосей и медведей, хоть и публика собралась, – пошутил кто-то, и все засмеялись.

Старый невозмутимый полицейский Портимо приказал соблюдать тишину.

– Не издевайтесь, у человека беда.

Хуттунен выбрал высокую ель. Несколько сильных ударов под корень, дерево накренилось в сторону реки, тогда он взялся за пилу.

Зеваки на берегу недоумевали, с чего это вдруг мельник бросился валить деревья, когда нужно мельницу спасать.

– Да забыл он уже про мельницу, захотелось дров порубить! – пошутил работник по имени Лаунола, вместе с другими прибежавший из церкви.

Хуттунен услышал его слова с другого берега. Рассердился, кровь забурлила в жилах, он готов был ответить тому как полагается, но взял себя в руки и продолжил пилить.

Огромная ель закачалась, Хуттунен вытащил пилу, распрямил спину и ударил по стволу топорищем. Пушистая крона упала в бурлящую реку, разбивая льдины. Толпа вскрикнула. Только сейчас люди поняли, для чего мельник стал валить лес: ель медленно качалась у плотины, преграждая путь льдинам. Вода просачивалась через мохнатые лапы на сломанное водяное колесо, но лед они не пропускали. Самое страшное осталось позади.

Гуннар Хуттунен вытер пот с лица, прошел по мосту к мельнице, где его ждала толпа.

– Вот тебе и дрова, – пробурчал он Лауноле.

Народ заволновался: мужики извинялись, что не успели ничем помочь, хвалили Хуттунена, мол, молодец, быстро у тебя голова сработала ель-то срубить.

Представление закончилось, но жители деревни расходиться не собирались, к месту действия спешили запоздавшие. Последней прибежала толстая жена Сипонена. Задыхаясь, она спрашивала всех, что тут произошло.

Хуттунен же приготовил еще один заряд и закричал:

– Что, слишком короткое представление? Ну так вот вам еще, чтоб не зря пришли!

Мельник стал изображать журавля, прыгал на одной ноге по берегу, курлыкал, изгибал шею, будто ища в снегу лягушек.

Растерянные жители отходили от него подальше, успокаивали, кто-то сказал, что он, дескать, помешанный.

Но не успела толпа разойтись, как Хуттунен запалил фитиль, и тот зло зашипел. Публика пустилась наутек. Но не успела она отбежать и на пару шагов, как Хуттунен бросил взрывчатку в реку, там она и взорвалась. С глухим треском разлетелись вода и куски льда, обдав зевак холодными бразгами. С криками народ ринулся прочь и, добежав до трассы, остановился, бросая гневные проклятия в сторону мельницы.

Глава 3

После наводнения Хуттунен занялся ремонтом мельницы. Он заказал на лесопилке три телеги бруса, досок и фанеры. Купил у Терволы два ящика гвоздей, мелких и четырехдюймовых. Нанял в деревне трех рабочих вбить сваи в плотину.

Через несколько дней уровень воды восстановился. Хуттунен расплатился с рабочими и принялся за ремонт водяного желоба. Он полностью заменил ту часть, что шла от плотины к гонторезному станку, на что ушло полтора грузовика пятидюймовых досок.

Стояли ясные теплые дни, дул ветерок, что еще надо строителю? Хуттунен был человеком дела и хорошим плотником. Работа так его увлекла, что даже спать не хотелось. В четыре-пять утра вставал, шел к желобу, тесал доски и брус, в полдень готовил кофе и снова принимался за работу. В жару он оставался в доме подольше, дремал, просыпался к вечеру, бодрый и готовый к работе. Поев, бежал к плотине. До ночи раздавались с мельницы стук топора и удары молотка.

В деревне Гуннара считали дважды больным – на голову и на работу.

Прошло полторы недели, водяной желоб был готов. Он подавал воду из реки в нужном направлении, заставляя работать мельницу и станок. Ремонт станка Хуттунен начал с того, что починил водяное колесо. Лопасти пришлось менять, они совсем прогнили. Зато ось, на которой держалось колесо, еще могла послужить.

Хуттунен разделся, оставшись в одних трусах, прыгнул в реку и начал устанавливать колесо. За этой работой застала мельника нежданная гостья.

На мосту стояла женщина лет тридцати, светловолосая, в теле. Одета она была в платье в цветочек, на голове – светлый платочек. Миловидная, с пышными формами, ее нежный, как у девочки, голос Хуттунен не услышал за рокотом реки.

– Господин Хуттунен! Господин Хуттунен!

Женщина смотрела, как мускулистый мельник боролся с ледяной водой, пытаясь установить водяное колесо, а оно никак не хотело садиться на ось – слишком сильное течение.

Поднатужившись, мельник наконец установил колесо, отбежал подальше. Оно завертелось, сначала медленно, затем все быстрее.

Хуттунен издалека любовался своей работой:

– Вот тебе, будешь у меня знать!

Укротив водный поток, Хуттунен услышал нежный женский голос:

– Господин Хуттунен!

Мельник обернулся. На мосту стояла красивая молодая женщина. Сняв с белокурой головки платочек, она приветливо махала ему, живое воплощение солнца и ветра. Хуттунен смотрел на нее снизу, на ее крепкие ляжки и мускулистые икры. Платье, развеваясь на ветру, открывало ее трусики, чулки со швом и пояс. Она, видимо, не догадывалась, что все было так прозрачно, а может, и не стеснялась вовсе демонстрировать свои округлости.

Хуттунен выскочил из воды и быстро оделся.

Женщина спустилась с моста и протянула ему руку.

– Председатель огородного кружка Роза Яблонен.

– Очень приятно, – только и выговорил Хуттунен.

– Я здесь новенькая. Хожу по домам, помогаю. Я уже шестьдесят домов обошла, но еще много осталось.

Председатель огородного кружка? Что она забыла на мельнице?

– Жена Гнусинена сказала, что вы живете один, – объяснила она, – и я решила вас навестить. Одинокие люди тоже могут разводить огород.

Председатель начала рассказывать о своей работе, она говорила, что овощеводство – лучшее занятие для сельского жителя. Овощи – прекрасное дополнение к рациону, в них полно витаминов и полезных веществ. Даже на пятачке земли, если засеять его зеленью и овощами, при правильном уходе, разумеется, можно собрать столько урожая, что небольшая семья будет всю зиму питаться здоровой пищей. Надо лишь начать и проявить усердие. Это того стоит!

– Что, если и вам завести огород? Овощи сейчас в моде, даже мужчине не стыдно заняться их разведением и потреблением.

Хуттунен сопротивлялся. Он говорил, что живет один, ему вполне хватает мешка репы и брюквы, которые он, если приспичит, купит у соседей.

– Без разговоров, за дело! Для начала я дам вам немного семян. Пойдемте подыщем подходящее место для грядки. Никто из огородников еще не пожалел.

Хуттунен пытался объяснить:

– Так я еще это… сумасшедший. Разве вам в церкви не говорили?

Председатель огородного кружка хихикнула в платок, будто всю жизнь работала с сумасшедшими. Она решительно схватила мельника за руку и повела к мельнице. Там она обозначила в воздухе границы будущего огорода, мельник только крутил головой за ее белой ручкой. Под огород отводилась довольно большая площадь. Он покачал головой. Председатель немного сузила границы – обратной дороги нет. Она воткнула по углам огорода четыре березовые ветки.

– Для такого крупного мужчины этого даже мало, – сказала она и принесла портфель.

Усевшись на траву, председатель огородного кружка достала из портфеля пачку бумаги и начала ее раскладывать. Ветер уносил листки, Хуттунен их собирал и приносил ей. Все ему стало казаться чудесным, радостным: он протянул листы председательше, она мило засмеялась и поблагодарила. Мельник так обрадовался, что чуть не завыл от счастья, но вовремя сдержался. Пусть гостья думает, что он обычный человек, хотя бы первое время.

Председатель записала Гуннара Хуттунена в члены огородного кружка, нарисовала ему эскиз будущего огорода, написала названия культур: свекла, морковь, брюква, горох, лук, травы. Она хотела включить в список раннюю капусту, но потом вычеркнула, потому что не было саженцев.

– Давайте для первого раза ограничимся обычными овощами. Со временем можем расширить ассортимент, – решила она.

Председательша выдала мельнику пакетики семян, пообещав, что деньги он может отдать в следующий раз.

– Вначале надо посмотреть, примутся ли они… Я уверена, что скоро вам, господин Хуттунен, откроются новая жизнь и чудеса овощеводства.

Хуттунен сомневался, что у него получится заниматься огородом, ведь он никогда раньше ничего подобного не делал.

Председатель огородного кружка не считала этот вопрос достойным обсуждения: прочитав ему лекцию о правильном уходе за растениями, дав четкие указания по возделыванию и удобрению почвы для каждой культуры, она объяснила, какой ширины должны быть ряды, как глубоко сажать семена, чтобы они принялись.

Вскоре Хуттунену стало казаться, что огород – самое увлекательное в мире занятие, тем более для него, так как летом на мельнице работы особой нет. Он пообещал сразу же взяться за дело, достал из сарая лопату и тяпку.

Председатель огородного кружка внимательно следила, как этот здоровый мужчина, орудуя тяпкой, ворочает огромные комья земли. Она взяла комочек, помяла, понюхала и сказала, что у него самая лучшая земля в деревне.

Увидев, что председательша запачкала ручки, Хуттунен ринулся на мельницу за ведром, зачерпнул в реке воды и принес ей.

– Ой, ну что вы! Не стоило, – сказала она, покраснев, и поболтала рукой в ведре. – Вот вы из-за меня брюки до колен намочили, что теперь делать?

Черт с ними, с этими брюками, думал счастливый мельник. Главное, что она довольна.

Хуттунен принялся с воодушевлением орудовать тяпкой, оставляя в земле глубокие борозды, словно после плуга.

Председательша сложила бумаги в портфель, взяла велосипед и протянула мельнику руку:

– Если возникнут вопросы, обращайтесь, я живу у Сипоненов, на втором этаже. Не стесняйтесь, возможно, я что-то забыла рассказать.

Председатель огородного кружка покрыла свои золотые кудри платком, повесила на руль портфель и уселась на седло. Ее широкий зад полностью скрыл сиденье велосипеда. Она ехала вниз по дорожке, а ветер приветливо раздувал ее легкое платье.

У леса председательша остановилась, оглянулась на мельницу и задумчиво произнесла:

– Боже мой…

Разгоряченный мельник теперь не знал, за что браться. Председательша огородного кружка уехала и торопиться было уже некуда. Он пошел на мельницу, оперся о жернов, потер руки, закрыл глаза, вспомнил их встречу. Вдруг напрягся, выскочил на улицу, побежал к реке и с головой окунулся в ледяную воду. Выйдя на берег, он дрожал, зато был спокоен.

Вернувшись на мельницу, Хуттунен посмотрел из окошка на дорогу и тихо что-то пробурчал, но выть не стал.

Вечером Хуттунен снова принялся рыхлить огород и до ночи удобрял его навозом. Потом снова перекопал и посеял семена, которые ему дала председатель огородного кружка.

Светало. Он полил грядки и пошел спать.

Счастливый мельник завалился на кровать: теперь у него был собственный огород, а это означало, что очаровательная председательша к нему скоро опять заедет в гости.

Глава 4

Все последующие дни Хуттунен ремонтировал мельницу. Он починил побитый желоб между мельницей и гонторезным станком. Заменил одну или две доски. В нижней части поменял несколько бревен – они совсем прогнили. Если встать на край желоба и подвигаться, он раскачивался, пропуская воду, и колесо крутилось слабее.

Через пять дней Хуттунен сделал пробный запуск. Он перекрыл доступ воды к станку, чтобы вся вода поступала в мельничную турбину. Жернова завертелись сначала медленно, потом быстрее.

Убедившись, что турбина работает хорошо и на лопасти поступает достаточно воды, Хуттунен поднялся выше, смазал все оси и подшипники, спрыснул маслом самые мелкие шарниры. При помощи осиновой рейки натянул на вращательное колесо оси просмоленный ремень, обмотал вокруг барабана. То же самое Хуттунен проделал с верхним жерновом, затем он обмотал ремень передачи вокруг втулки, чтобы тот не слетел с ведущего колеса. Ось турбины повернулась, натянула ремень, тяжелый верхний жернов пришел в движение. Если бросить туда пригоршню зерна, мельница наполнится ароматом свежемолотой муки.

Мельница заработала. Жернова глухо скрипели, натягивая ремень, лопасти стучали, мельница сотрясалась, а внизу, где была турбина, под напором воды издавало неясные звуки водяное колесо.

Хуттунен опустил ремень на другую шестеренку, и второй жернов заработал.

Хуттунен облокотился на пустой мучной короб и, закрыв глаза, слушал знакомый скрип. Лицо его было спокойно, ни следа обычного веселья или печали.

Жернова крутились и крутились, только спустя некоторое время Хуттунен закрыл шлюз, колесо замедлило ход и совсем остановилось. Снова воцарилась тишина, прерываемая лишь тихим журчанием реки.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4