Артём Горохов.

Вирус



скачать книгу бесплатно

Симптомы заболевания, которое получило неофициальное название «Чума XXI века» очень похожи на симптомы обычного ОРВИ. У больного повышается температура в пределах 38 градусов, раздражается слизистая оболочка горла, носа, глаз, появляется кашель. При стандартном симптоматическом лечении все проявления заболевания исчезают в течение нескольких дней. Именно по этой причине заболеванию изначально не было уделено должного внимания.

Теперь, после того, как инфекция достигла самых отдалённых точек Земного Шара, вирусологам удалось более детально изучить этот вирус.

Мы хотим, чтобы эта информация была донесена до каждого человека, где бы он ни находился…

Я сидел на диване, от напряжения со всей силы сжимая чашку с кофе в руке.

– Как оказалось, данное заболевания имеет гибельные для человека последствия. После инфицирования вирус, как и ВИЧ, начинает изменения в ДНК человека. Это необратимые изменения, которые разрушают иммунную систему организма. Есть предположения, что это мутировавший вирус иммунодефицита, который теперь распространяется при любых контактах. – Председатель вытер лоб бумажной салфеткой и глотнул воды. – То, что первоначально принималось за победу организма над вирусом, оказалось его капитуляцией. Организм просто переставал сопротивляться болезни. В результате через 2-3 недели организм, лишённый своей защитной функции, погибает от какого– либо заболевания. Смерть наступает от ОРВИ, простуды, отравления, инфекционных заболеваний различной этиологии.

Он замолчал, замялся. Я приблизился к телевизору и опустился перед ним на колени. Председатель еле сдерживался, чтобы не расплакаться. Дело было дрянь.

ВОЗ призывает все страны бросить все силы на борьбу с распространением нового вируса. Сейчас доподлинно известно, что только работа в специальных костюмах биологической защиты может гарантировать защиту от вируса.

Нами спешно проводится тестирование антиретровирусной терапии на новое заболевание. Учёные во всём мире занимаются поиском вакцины.

Друзья! С такой угрозой человечество ещё не сталкивалось. Это опасность для всего человеческого вида! Мы призываем всех принять все возможные меры для локализации заболевания, изоляции заразившихся.

Мы просим отбросить все предрассудки и не паниковать. Рекомендовано отменить все массовые мероприятия, закрыть границы, приостановить работу государственных органов и частных компаний, насколько это возможно. Отчаянно призываем граждан не контактировать с людьми или животными, ограничить все возможные контакты. Оставайтесь в домах так долго, как это возможно! Используйте для питья и приготовления пищи только воду после длительного кипячения и повторного хлорирования.

Не поддавайтесь панике! На борьбу с болезнью брошены лучшие умы и вместе мы найдём выход!

***

Это было шоком. ВИЧ, распространяющийся «от одного взгляда» – это ужасно. Я был настолько поражён услышанным, что не сразу заметил, как отчаянно вибрирует в моей руке телефон.

«Отдел кадров» – высветилось на экране.

– Алло, – не своим голосом сказал я.

–Здравствуйте, Ник! – начала тараторить в трубку Паолина – девушка, которая устроилась к нам буквально на прошлой неделе. – В связи с объявленной эпидемией, на работу не выходить до особого распоряжения начальства. Следите за телевизором. До свидания!

После этого послышались гудки. Я не успел и слова сказать. Хотя, всё и так понятно – небось пришла раньше всех на работу, а тут – это. Вот и поручили обзвонить всех и предупредить, чтобы не выходили.

Я прошёлся по комнате, поглядывая на телефон, и решил набрать Сергея. Сначала женский голос просил подождать, так как абонент был занят, но почти сразу заговорил Сергей.

– Да, Ник, да, видел! Да, на работу не надо приходить. И извини, у меня дети в школе. Еду их забирать.

Снова гудки.

Я жаждал активной деятельности, очень волновался, но делать было нечего. Телевизор говорил что-то, но было не до него. Взгляд мой пал на открытое окно. Я непроизвольно задержал дыхание, и выдохнул, только заперев створки. Хотя этого тоже показалось мало. Отыскав большой ролл широкого скотча, я стал им заклеивать рамы окон и входную дверь.

От волнения меня трясло, а от активной деятельности на лбу выступил пот. Я решил, что у меня температура и чуть не грохнулся в обморок. Схватив градусник, сунул его под мышку и плюхнулся на диван. Положенные три минуты тянулись очень долго. На высунувшимся экранчике термометра росла температура. Достигнув отметки 36,4?С, она замерла. Послышался писк, сигнализирующий об окончании измерения, что позволило мне немного расслабиться.

Чёрт знает что творилось. За окном люди в масках и даже противогазах торопились схорониться в своих жилищах. Многие неслись с сумками, полными продуктов. А у меня дома было хоть шаром покати. Я практически никогда сам не готовил, привык есть в уличных кафешках или заказывать доставку фастфуда на дом. Ни тот, ни другой вариант теперь не подходили.

Исследование полок кухонного шкафа позволило обнаружить суп быстрого приготовления, банку оливок и банку вишенок зелёного цвета для коктейлей. Сахарозаменителя и кофе было предостаточно. В холодильнике было две булочки для гамбургера, пачка сосисок, банка консервов из осьминогов, кусок сливочного масла, брынзы Фета, банок 20 пива, колы и энергетика. Вот и всё. Весь мой запас и рацион до скончания дней.

Надо было занять себя, начать активную деятельность, чтобы не сойти с ума. Выпив успокоительного и заварив себе крепкого кофе, я зашёл в Интеренет. В соцсетях уже открылось бурное обсуждение новостей. Мой статус сменился на «В осаде», после чего можно было включиться в этот базар. Прокомментировав пару дюжин постов моих друзей, раздав в два раза больше лайков, я написал в живом журнале мини-статью. Слёзная получилась вещица в духе «берегите себя, друзья», «я с вами всей душой, так что мы вместе победим» и прочей дребедени. Потом я отыскал в сети изображение рук, которые как бы оберегали светящееся сердце кумачового цвета, и прикрепил его к статье.

Вообще люди разделились на три неравные группы. Представители первой были в панике. Они не представляли, что делать и искали ответы в Гугле. Вторые были уверены, что это только эксперимент правительства, средство контроля, запугивания и манипуляции и т.д. Они утверждали, что на самом деле никакого вируса нет, но при этом нос на улицу не казали. Третья группа представляла собой эдаких несгибаемых борцов, которые уже десять лет назад знали, что так и получится и запасли на этот случай полный погреб солений и варений, а некоторые даже вырыли собственный бункер на заднем дворе.

В перерывах между чатом я заглядывал на новостные порталы, чтобы ещё раз услышать то, что слышал утром. Сомнительного происхождения эксперты уже начинали обсасывать новость, представляя развитие событий в свете политики, экономики, экологии, социологии и прочих «логий». Эту галиматью читать не стоило.

Интернет заметно тормозил. Оно и понятно – все были тут. Дозвониться до кого-то по Скайпу также не представлялось возможным.

Справившись с первым потрясением, я постепенно успокаивался, поедая свои запасы. К вечеру в моих резервах была банка осьминогов, которых мне ради шутки подарил мой университетский друг, и три сосиски. Долго не протянуть.

За день ситуация не изменилось. Выступил премьер, который почти пересказал слова председателя ВОЗ, а также призвал всех оставаться дома, насколько это возможно. Он сообщил, что все службы будут работать в штатном режиме, и попросил не придаваться панике, не бросаться скупать продукты.

В общем, нам нечего было переживать – за нас уже переживают, заботятся о нас, о нашем здоровье и пропитании. Спасибо на том!

***

Уже вечерело, когда мой телефон оповестил о пришествии СМС. Контакт «Женища» писал: «Никушка… Я звонила тебе в эти дни. Я хотела попрощаться. Я умираю… Я всегда тебя любила, родной!».

Меня как будто 100 мегаватт трахнуло! Я похолодел, чувствуя, как горблюсь под тяжестью новости! Что за хрень?! Я стал набирать номер, но на том конце не отвечали.

Через несколько минут пришло ещё одно сообщение. «У меня нет сил, чтобы говорить. Мне помогает писать сестра. Я в спецблоке у аэропорта».

«Я приеду!» – быстро написал я, накидывая куртку. Но тут, взглянув на дверь, вспомнил о проклятом, долбанном вирусе! Входная дверь была заклеена скотчем.

«Вашу мать! Вашу ж мать!» – выругался я, прямо в одежде проходя через всю квартиру к окну. На улице горели фонари, сверкали вывески, в общем, всё как всегда, только тишина была необыкновенная! Ни одного прохожего не видно. Никто не спешил домой с работы, никто не выгуливал собак и не катался на роликах. Даже машины проносились по мёртвой улице крайне редко. Не хватало только перекати-поле, переносимого ветром.

Меня трясло от страха заразиться. СМС от Глории задело в моей душе какие-то глубинные бомбы, которые заставили меня переживать и чувствовать вновь. «Куда ехать? – твердил с другой стороны голосок моего самосохранения. – Если она уже больна, то ей ничем не поможешь! А ты может быть ещё не заражён. Ты можешь переждать эпидемию, дождаться вакцины и жить дальше. Пусть мёртвые оплакивают своих мёртвых!» Я противился своей слабости, старался найти в себе лучшие чувства, но победил голос разума – мне нечего было есть, так что выходить на улицу было всё равно нужно. До Глории было не так далеко ехать.

***

Несколько забегая вперёд, я расскажу о событиях в госпитале возле аэропорта, хотя о них мне стало известно значительно позже.

Военные на пустыре недалеко от аэропорта оборудовали специальный приёмник, куда на карантин помещались все приезжие, у которых наблюдались симптомы заболевания либо просто была повышена температура. Поначалу, когда о суперзаразности вируса ещё ничего не было известно, это место представляло собой несколько палаток, соединённых между собой проходом – сборный вариант полевого госпиталя. Медперсонал работал в обычных масках и перчатках.

Доктор Арнольди был здесь с первого дня. Он был свидетелем того, как приёмник разрастался, обзаводился всеми атрибутами биологически опасного объекта. Поначалу сюда привозили тех, у кого было подозрение на вирус. В основном люди, возвращающиеся из командировок и поездок за границу. Больным назначался уход и противовирусная терапия. Анализы крови направлялись в центральную лабораторию вирусологии, где исследовались в течение 24 часов. К сожалению этого времени было достаточно для того, чтобы даже те, кто имел неосторожность прихватить насморк, заразились смертельно опасной заразой. Приёмник превратился в рассадник вируса.

Врач в третьем поколении доктор Арнольди, носивший очки в золотой оправе и употреблявший ругательство «подлец», когда доходил до крайней степени раздражения, не мог смириться с тем, что пациенты покидают «учреждение» только ногами вперёд. Впрочем, как и персонал. Когда привозили нового пациента, персонал в шутку говорил «dead man coming».

Он был максимально тактичен и придерживался правил врачебной этики, даже когда особо прыткие больные пытались покинуть этот «концлагерь», и военные приковывали их к металлическим койкам наручниками.

За месяц, что Арнольди был в этом аду, медперсонал сменился практически полностью. В живых оставалось только трое из тех, кто начинал здесь работу с момента открытия.

Это вызывало чувство безысходности. Ив Арнольди почти сразу перестал ходить домой, где остались его жена и дочка. Риск принести заразу в дом был слишком велик. Со своей семьёй он, как и больные, общался при помощи Скайпа.

Утончённая личность, аристократ и педант Арнольди чувствовал, что не справляется. Сначала он выписал сам себе успокоительные, которые позже стали совершенно бесполезными. Просто не справлялись со всем этим стрессом.

1 июня, когда город опустел после объявления карантина, когда перестали работать учреждения, а больные стали поступать десятками, Арнольди сбивался с ног. Крепкий и поджарый прежде, он ссутулился, опустил плечи и сгорбился. Его благородно седые волосы, которые он носил на пробор, теперь совсем отросли и висели немытыми паклями, которые он то и дело убирал за уши.

В костюме биологической защиты, который сковывал, не давал возможности нормально дышать и ходить, он пробирался по третьему блоку, где размещалось сто инфицированных. Он старался не смотреть в лица больных, которые понимали, что шанс выйти отсюда у них один на миллион. Слишком много было в них упрёка и мольбы.

Некоторые больные даже злорадствовали, мол, какой деликатный вирус – даёт возможность попрощаться со всеми родными, отписаться в своих аккаунтах, оформить завещания или даже исповедоваться священнику для особо чувствительных.

И вправду на всей территории, огороженной колючей проволокой, стабильно работал бесплатный Wi-Fi. Специальным распоряжением мэра города нотариусам разрешено было оформлять сделки и завещания больных, используя видеосвязь и электронную подпись. Только настырные священники в костюмах биологической защиты с крестами поверх них, то и дело показывались на территории.

Когда Арнольди почти что миновал эту чумную палату, кто-то схватил его за руку. От неожиданности он одёрнул руку и покосился налево. У самого прохода стояла койка, на которой лежала красивая, но совершенно измождённая женщина лет тридцати. Блондинка своими голубыми глазами сверлила доктора сквозь маску костюма.

Арнольди наклонился к ней поближе, отмечая про себя, что ей осталось совсем недолго.

– Доктор, умоляю, свяжитесь с моим мужем. Мне хочется его увидеть, – еле прошептала она.

Арнольди положил руку в толстой перчатке на её холодную ладошку.

–Помочь вам набрать номер? – проговорил он, стараясь проявить участие.

– Он не берёт трубку… Может вы дозвонитесь.

Арнольди уже сталкивался с тем, что все родственники и друзья отворачивались от человека, едва заслышав о его болезни.

– Хорошо, я позвоню ему со своего телефона. Как его зовут?

–Ник.

–А вас?

– Глория, – одними губами проговорила больная. Запишите телефон.

– Я запомню. Покажите мне контакт.

Арнольди действительно несколько раз прокрутил в голове нескладный номер. Женщина посмотрела на него с упрёком.

– Не беспокойтесь, – понял он её подозрения, – я изучал мнемонику.

Он похлопал её по плечу, сказал «поправляйтесь» и пошёл дальше, слыша её слабый голос: «Окей, Гугл, что такое мнемоника?».

Арнольди покачал головой и заспешил в тамбур дезинфекции. Пройдя неприятную процедуру, он освободился от проклятого костюма и скрылся у себя в кабинете.

На хлипком пластиковом толе стоял нэтбук. Скайп показывал пропущенные вызовы от жены. Целых пять.

Арнольди сел перед камерой и нажал вызов. Ответили почти сразу. На экране появилось заплаканное лицо Ильзы.

–Арни! Арни! – запричетала она. – Где ты был? Я всё звонила тебе!

– На обходе, дорогая! Что с тобой? – доктор поёжился, предчувствуя неладное.

– У нас с Лизой появился сегодня кашель. Мне кажется, что у неё поднимается температура! – Ильза заплакала, её изображение запрыгало и пошло волнами. – Что теперь будет?

Арнольди поёжился, но не потерял остатков самообладания.

– С чего ты взяла, что это вирус? – непринуждённо поинтересовался он. – Вы же не выходили, как я говорил?

– Нет!

Арнольди перестал бывать дома с самого момента, когда стало ясно, с какой заразой им пришлось столкнуться.

– Ну, тогда и волноваться не стоит. Я же доктор! – он попытался улыбнуться. Ильза тоже улыбнулась сквозь слёзы. – Сейчас все напуганы. Вот и паникуют от каждого чиха!

Видимо эти слова не очень успокоили жену, так как она спросила серьёзно.

– Нас отправят туда? К тебе?

Он замешкался с ответом. Тогда она продолжила:

–Хоть свидимся!

Арнольди наклонился к самому компьютеру и серьёзно сказал:

– Послушай меня. Вы здоровы и сюда я вас не пущу никогда! Сейчас я поймаю такси и передам вам пакет с лекарствами. Я его обработаю дезинфектором, но когда ты его получишь, сразу сожги оболочку. Не контактируй с таксистом. Он оставит пакет у двери, возьмёшь его, когда он уедет. Понятно?

– Понятно! – тревожно ответила Ильза.

– Будете принимать лекарства для профилактики точно по часам. Я вышлю таблицу.

На лице жены он заметил некоторое облегчение.

– Врач я, или кто? – шутил Арнольди. – Вы для меня – самое дорогое! Я не позволю, чтобы с вами что-то случилось.

Отключив Скайп, он подошёл к стеклянному шкафу, где за замком хранились дорогие противовирусные препараты последнего поколения. Их хранили под замком, потому что были попытки их выкрасть и продать на чёрном рынке. Министерство здравоохранения выписывало лекарство на каждого поступившего больного индивидуально.

Арнольди взял пакет из плотного пластика с замочком и стал укладывать туда ампулы. Он задумался – на сколько дней взять препарата? Можно было передать его ещё раз потом, но он решил, что лишний контакт – это лишний шанс подхватить смерть и поэтому набил лекарством полпакета. В этот момент он не думал о своих пациентах. Многие и так не дотянут до конца курса. Так что пропажу никто не должен был заметить. Затем он заполнил пакет капсулами новейшего иммуномодулятора, которые хранились рядом в холодильнике.

Запечатав пакет, он положил его в специальную кювету и стал обрабатывать раствором стерилизатора. После этого он надел новые резиновые перчатки, взял пакет за самый краешек и вышел с ним на улицу, преодолев два поста охраны. Здесь он взял в автоматическом газетном киоске какую-то газету и завернул в неё пакет.

Такси поймать было очень сложно, если учитывать, что доктор ещё пристально всматривался в лицо шофёрам, пытаясь определить, здоровы ли они.

Наконец молодой индус, который выглядел прямо пышущим здоровьем, запросил за «миссию» 50 долларов. Арнольди согласился без промедления.

Вернувшись в кабинет, он первым делом связался с женой и после устало откинулся на спинку. Тут он вспомнил, что обещал позвонить мужу своей пациентки.

На звонок сразу ответили. По голосу было слышно, что мужчина страшно волнуется. Он согласился приехать и записал адрес.

Арнольди посмотрел на мониторе видео с того блока, где лежала женщина. Было видно, что она едва заметно двигается. Жива.

Вообще доктор сомневался в необходимости ехать сюда. Всё равно встречаться с больными было нельзя. Можно было только установить видеосвязь через специальный компьютер, оборудованный в отдельной будке. Глупость, но многие ехали сюда и проводили под стенами лагеря всё время, пока пациент ещё был жив.

***

Прежде чем выйти на улицу, я отыскал маску, которую мне выдали на работе, и напялил её. Но этого показалось мало. Сразу вспомнился чудик из метро. Что же было делать? «Что делать?» – повторял я себе. Наконец на глаза попались лыжные очки, которые были заброшены когда-то на антресоль после трёхдневной поездки в Альпы. Осмотрев их, я скривил губы, водя пальцем по маленьким дырочкам в пластике, предназначенным для вентиляции. Отыскав скотч, я залепил их и смазал уплотнитель кремом, чтобы очки хорошо прилегали к коже. Поверх маски намотал шарф, обвязав несколько раз всю голову. Так что открытыми остались только глаза под очками. На руки были надеты кожаные перчатки. Вид у меня был как у взбесившейся мумии-сноубордиста, но, как ни странно, меня это совершенно не волновало.

В подъезде была гробовая тишина. Никто не сновал по коридорам, не торопился домой или из дома. Та же тишина была и в маленьком подземном гараже.

Улица погрузилась во мрак, когда я вырулил с парковки. В очках было очень плохо видно, но я не собирался их снимать. Уж лучше врезаться, чем заболеть! Дальний свет отчасти решал эту проблему. Да к тому же ни пешеходов, ни машин вокруг не было. За всю дорогу мне попалось только четыре встречных автомобиля, да и то один из них был военный.

На дороге, которая вела из города, поток машин был поплотнее. «Крысы» бежали с тонущего корабля в пригород, где людей, а соответственно, по их логике, и шансов заболеть было значительно меньше. Говорят, были и такие, кто в одиночку уходил в леса или горы, но я не слышал, чтобы это помогало выжить. Если только они до сих пор там не живут, как робинзоны.

На подъезде к «лагерю военно-больных» стояли патрули и заслоны. Дорогу перегораживал шлагбаум. «Упавшее дерево» – подумал я почему-то и заулыбался под маской. На дорогу вышел солдат в камуфляже и большом противогазе с прозрачной маской. Он держал наперевес винтовку. Как ни странно, он ничуть не удивился моему виду, когда подошёл к окну.

– Куда вы едите? – спросил он. – Здесь карантин!

Я не опускал окно и прочёл эти фразы по его губам.

– Жена! – крикнул я ему через маску и шарф, показав пальцем в сторону лагеря. – Жена!

Не думаю, что он меня услышал. Было похоже, что он тоже не хочет, чтобы я опускал окно. Он немного наклонился к окну и левой рукой помахал в сторону.

– Ехать только туда! – крикнул он, отчего стекло в маске на миг запотело, и открыл дорогу.

Я закивал и поехал влево.

Видимо на этом месте раньше была служебная парковка для автомашин работников аэропорта. Теперь здесь стояли три палатки цвета хаки, между которыми шныряли люди в костюмах биологической защиты. Здесь людей с оружием видно не было. Поодаль стояло несколько десятков машин. Я приткнул свой VW к этой груде металла и нерешительно открыл дверь.

Завидев меня, к машинам направился человек в оранжевом костюме. Двигался он, словно Нил Армстронг, совершающий большой шаг для человечества. Я немного струхнул, когда он подлетел ко мне.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное