Ярослав Полуэктов.

За гвоздями в Европу



скачать книгу бесплатно

Он умеет сворачиваться в простую книжку (почему-то в «Мойдодыр», а мог бы – для прямых ассоциаций – в «Крокодила Гену», или в «Телефон», где эти зелёные твари поедают калоши своего папочки Чуковского) … и отдыхать в свёрнутом виде в багажнике автомобиля. Книжку эту выкидывают в реку, но страхолюд этот выплывает; и снова гонится за путешественниками. И делает это весьма ловко, и не один раз, так как пользуется услугами вездесущего Интернета: как вам такое прочтение современности?

И снова Головабелинский вредит Кирьяну Егорычу – графоману, а Головарикмартин пытается подкупить Малёху.

Бим давно уже куплен с потрохами Головагоголем.

Кирьян Егорыч то пытается урезонить Ника Трёхголового, то плюёт на него с высокой колокольни. Последнее ему плохо удаётся, так как несмотря на шкодность, Ник Трёхголовый всё-таки велик: ибо умён (Белинский), талантлив (Гоголь), с кулаками и шустрохером (Рик Мартин).

Главные разночтения Голов согласовываются на Трёхглавом Совете, вам это ничего не напоминает?

Ник Трёхголовый не трогает только Ксан Иваныча Клинова, так как боится его исключительной порядочности. В отместку и втихомолку он соблазняет внезапно возникшую «французскую любовь» Ксан Иваныча.

Эта любовь – чисто книжная выдумка (идея, кстати, неосуществлена). Французская любовь появилась на страницах – звать её Фаби. Но, похоже, что Фаби отдаёт предпочтение Кирьян Егорычу. На втором месте у неё Бим Нетотов – добрый старикашка и умелец говорить юным дамам красивости. «Моё золотко» – любимый бимовский комплимент. Как тут не влюбиться в Бима! Хотя бы вторым номером, а хотя бы тайно: Бим не против таких сладких тайн, да он и не клялся в вечной любви. А Кирьян Егорычу такого знать не положено, да ему и не скажут: у него же сердце с подозрением на растянутый во времени инфаркт миокарда и всей кровеносной системы!

И пусть не говорит, что это у него воспаление лёгких так выглядит – кто ж поверит в такую глупость!

Фаби могла бы полюбить Малёху: они совпадают по возрасту. Но Малёхин отец – Ксан Иваныч Клинов совершенно непонятно из каких соображений (только автор Я знает) абсолютно жёстко планирует график сына; график стопроцентно исключает не только общение между Малёхой и Фаби, но даже и их визуальный контакт. Малёха по сути даже не догадывается о существовании Фаби, совершенно бездоказательно считая, что если отец и ходит налево, то не меньше чем к одной из принцесс британского королевского дома.

Имя же умолчим, исходя из нынешних, не вполне адекватных дипломатических отношений британского королевского дома и верховодящей компании Дома Русского.

С последней молодой дамой папаша Клинов поимел удовольствие сфотографироваться при подведении итогов мирового Архитектурного Конкурса по поводу Подземного Музея в пустыне Наска, что в Перу.

Папаша Клинов, разумеется, один из ведущих архитекторов Угадайгорода.

Вместе с Бимом Нетотовым, также архитектором, они отхватили 137-ю мировую премию (что, несомненно, является достижением) и попали в шикарный двухтомный, трёхкилограммовый каталог Дипломантов и Победителей конкурса.

Оный каталог Кирьян Егорыч «взялся почитать, оценить и вставить в роман»: в качестве доказательства принадлежности героя Клинова по прозвищу «Генерал» к архитектурной, а не фээс-бэушной профессии, что можно было бы подумать, не расшифруй бы сейчас автор данной сюрреалистической тонкости.

Но, примерно на восьмой год чтения, по причине щедрого состояния души, «начинающий писатель а пока графоман» Кирьян Егорыч Полутуземский променял первый том каталога Победителей и Дипломантов на красный шарфик (негритянской вязки от мамы Коули) джазмена Richi Cole, в состоянии нищебродства гастролирующего по русскому миру.

За данный, не согласованный с семейством Клиновых-Нетотовых, культурный обмен, будущий знаменитый писатель, а пока что графоман, чуть было не схлопотал по дорогущим фарфоровым коронкам верхней челюсти.

Во всяком случае, кое-кто видел, как именно для этого, в плоскости коронок и немного вбок, была занесена длань архитектора Клинова.

Длань была опущена лишь благодаря клятвенному обещанию будущего писателя вернуть хотя бы второй том, причём в ближайшие 3—4 года, ибо быстрей переводить с английского Кирьян Егорыч не умел, так как для начала нужно было английский язык выучить. А немецкий язык, который в начальном совершенстве знал Кирьян Егорыч, в данной ситуации, с какой стороны к каталогу не прилаживай, к английскому не приклеивался.

Обмен Клиновского каталога на шарфик Ричи Кула был произведён в пивном ресторане «Потёртое место», что в самом центре города Угадайка, что в реджионе Сибирского Зауралья. Обещание перевести каталог и вставить его в роман было дадено в питейном заведении, название которого автор намеренно утаивает.


Мы немного отвлеклись от персонажей и любовных линий героев «Загвоздей». Мы к этому ещё вернёмся в третьей части.

А пока что сделаем важное заявление о том, что, как частенько случается, «прототипические реалии» и в данном случае с «Загвоздями» выглядели, мягко говоря, абсолютно более круто, нежели литературный вариант.

Но этого читатель знать не только не обязан, но и категорически не должен! Ибо таковыми оказались жёсткие правила приличий и джентльментства в реальной жизни.

Такое случается не только у реальных графоманов, которые берутся за работу писателя и героя в одном лице, но также и у прототипов, а также у героев вымышленных, а также даже у псевдонимов. Ибо тут без разницы, и похоже на математические «Начала» в естествознании, что на 99,99 есть закон и аксиома.

Нарушение законов Плеяды Человеческих Голов карается очень строго: вплоть до… но не буду читателя пугать, по крайней мере, в этом опусе.

Хотя, всё ещё впереди, многое ещё поправимо.

Литературу выправить проще, чем, например, кривые зубы или поникший… Ну да ладно-ладно, закончим о любви.

Поговорим-ка лучше о сексе: а вдруг он в книжке есть, хотя особо не уверены.

Ибо страницы залиты пенным пивом.

Часть 3

…Ник Трёхголовый запросто, будто в реале, перетря (а) хивает всех подобранных на приближенных к реальности, но на самом деле воображаемых, улицах мнимых и ноосферных девиц Кирьяна Егорыча и Бима Нетотова…

Опять же, всё это сюжетное богатство осталось торчать в голове автора – которая в некоторой степени есть archive – но не выплеснулось на страницы: одни только намёки: читай утомительную главу «Хотельный переполох».

Может и зря, а может и «славабогу», ибо всё это есть блуд и соблазн: в равной степени авторский и читательский.

– Как же это могло произойти технически? Имеется в виду реальный – с разочаровывающей читателя приставкой «псевдо» – трах воображаемых девиц.

– Ведь это невозможно, – может устроить каверзу какой-нибудь излишне дотошный фантастоматериалист, ведь у чудища-юдища Ника три головы и один член на всю компанию! На то он и Трёхголовый. – А что же делали две незанятые сексом головы, когда третья совершала манипуляции с членом? Курили бамбук? Записывали ощущения головы первой? А не мешал ли пусть даже воображаемым девицам прям-таки скажем не вполне эротичный облик партнёра? Или в том мире, где нравами управляют «головные бекарасы», извращения такого рода представляются наивысшем благом: типа ноосферного садо-мазо?

Замечание резонное. Не в бровь, а в глаз, как говорится. На то оно и русская поговорка, а не бритиш-хухры-мухры.

Выходит, что жанру «хождения» придётся поддать постмодернистского парку, и, соответственно, разрушить удобопонятный повествовательный характер произведения.

Автор без помощников-критиков сам не так давно задавался этим метафизикус-конспирологическим вопросом. И кой-какие соображения на сей счёт у него имеются.

А вот задавался ли этим же вопросом графоман Полутуземский, который, как мы знаем, сочинил этого самого Ника Трёхголового?

Так мы знаем точно: нет, не задавался. Ибо в книге на этот вопрос нет даже намёка. Что уж говорить об ответе.

Итак, мы выловили очередной и якобы жирный минус.

Нет и реакции от этого самого книжного романиста-полуграфомана: ни физической, ни этической, ни экзотической, ни рассуждающей. И во сне Полутуземский не разговаривает.

Может, пора уже ввести в стандартную практику героев-писателей разговоры во сне? Тогда бы многие физические, мотивационные и мыслительные процессы выглядели бы пусть двояко (параллельная реальность), но хотя бы были объяснимы.

Тут очевиден некий оксюморон, который, при будущей перфекции, хотелось бы видеть отрегулированным.

Но! Даже и не думайте отвлекать автора на формулирование ответов: причина №1 и единственная такая: должна же существовать хоть какая-нибудь прилично замаскированная внутрикнижная тайна!

Видимо так оно и было. А, может быть, и нет. Так как в голову к автору мы влезть не сможем. А если попробуем, то можем схлопотать пилюлю. Ибо автор не самоубийца и сам себе мертвящих пилюль не выписывает: ибо «тот автор» и «этот», пишущий данный прескриптум, это практически одно и то же лицо.

Разделяет «того» и «этого» авторов лишь время. Время творческого взросления. Когда второй взрослый за первого вьюноша не отвечает.

Это примерно так же, как Стивен Дедал и мистер Блум в Улиссе, только не внутри книги – персонажно-прототипическим образом, а в реальности.

И ещё одна маленькая деталюшка: взрослый автор за ошибки «детства» не отвечает: это как бы разные люди. Они с довольно разными внутренними творческими платформами, хоть бы даже одно родилось из другого, из одного теста, как говорится. Это как близнецы, которые выползли на свет с разницей лет в полста, но притом с одинаковыми фэйсами… и всем остальным.

Ей богу оксюморон!

Думаю, что при глобальной Перфекции, которая предстоит, и уже даже обдумывается «дата отлёта» в эту длительную командировку, когда уже нельзя будет повернуть командировочный самолёт взад-пятки», все неточности и явные ляпсусы исчезнут.

Литературные лохмотья с наспех притороченными заплатами, вполне возможно, заменятся на ладно скроенный костюмчик, который придётся по нраву: как читателям, может и автору, доселе страдающему от наготы.

А также мокнущему под дождём критики.

А также битому друзьями-товарищами, так как у друзей, по их твёрдому убеждению, талантливых товарищей, уж не говоря о гениальных, в принципе и априори не может быть.

Иначе товарищу другу станет за себя обидно.


***


Итак, от Трёхголового Ника одно только зло.

Но, это далеко не самое главное зло данного уникальнейшего героя-антагониста.

Он – фактом своего рождения в мозгу отдельного писаки (может он полный г-н Шизо?) – нарушает равновесие не только отдельно взятой книги, а аж ВСЕЙ ВСЕЙ ВСЕЙ мировой литературы (!!!)

Кафка морщится. Борхесы, Коэльо, Лавкрафты, Джойсы, Стивенкинги отдыхают.

Такого в литературе никогда не было:

– Автор графоманит не по правилам графомании! – кричат.

– Это самый настоящий маргинализм в графомании!

– Он изобразил в своей туповатой книжке идеал графомана! Он стрекозёл! И осёл (устало).

– Это насмешка над литературой. Он хуже любого Сорокина, когда тот стебёт. Таковский ему руки не подаст.

– Он кладёт заминированный камень в здание литературы. Какой молодец! – подпись: изд-во «Вестник Дьявола».


***


От термина «графомания» и без всех этих внутренних выдумок веет дурдомом энд импульсным невротизмом последней степени.

Мы это знаем (если написать в предисловии) или догадываемся по ходу дела (так как предисловие мы (я) не напишем. Мы (я) не равны полным дуракам и одному дурню.

Однако: тем книжка веселее.


Есть ещё одна внутрикнижная путаница.

Она заключается в том, что книга пишется то от лица всезнающего автора (в чистом и обыкновенном виде), а то и от некого Чена Джу, который – да будет вам известно – является будто бы литературным прототипом-двойником героя Полутуземского Кирьяна Егорыча, являющегося одним из путешественников, а также автором той книги, которая пишется по следам путешествия внутри самой книги.

Известен такой жанр, когда в книге пишется про писателя, который в книге пишет свою книгу, в которой очередной по счёту книжный писатель пишет свою очередную книгу и так далее. Ну, словом, сказка про белого бычка… или про попа и собаку. Или эффект двух зеркал, поставленных друг против друга, если ближе к жизни. Вот что-то вроде этого.

И он (полугерой-полувредный полуантагонист Полутуземский – на то и фамилия такая половинчатая), сочиняя свою «книжную книгу», в свою очередь имеет прототипом реального автора.44
  То есть меня. – прим. моё.


[Закрыть]

Как вам такие перекрёстные перевёртыши?

Выживший из молодости Джон Барт тупо в попе темнокожего! Его затмили, но пусть он не обижается. Это грубоватая шуточка над уважаемым человеком.


***


Будет время, и всё станет как надо.

А не будет его, то всё останется таким, как было. И это ни на грамм не умалит прочих вполне «графоманских» достоинств, о чём автор постоянно трезвонит во все колокола, и что является скорее особенностью супериндивидуального жанра, нежели позицией неисправимого двоечника.

Жанр «псевдографомании» так и хочется, ей богу, снабдить двумя парами квадратных и фигурных скобок – такое количество в нём перевёртышей.

Иногда факт «неоконченности сюжета», которого /сюжета/, кстати сказать, как бы и нет совсем вовсе не считается ошибкой. Особенно, если иметь в виду, что автор, то бишь Я сам, считаю этот роман «жанром хождения», в которых сюжет, собственно, и не предполагается вовсе. Я довольствуюсь разрозненными историйками, и самим фактом хождения-путешествия, выстроенного «более-менее хронологически»55
  Тут не послушаюсь встроенного робот-редактора, который считает данную формулировку некорректной. Нет! именно так и есть, как я написал.


[Закрыть]
.

К жанру «хождения» Я добавляю характеристику «шванк». Это обозначает то, что, во-первых, действие происходит в Германии (откуда и пошёл этот окололитературный термин – вспомните «немецкие сказки и шванки»), а, во-вторых, освобождает от необходимости иметь сюжет вообще.

Ибо «шванки» это есть разобщённые немецкие сказочки, и, как правило, с сатирически-гротесковым оттенком.

Сказки типа «шванки» наряду с благородным делом повествования выдают расхожие психообразующие характеристики целого народа; и раскрывают фольклорные тайны старогерманского быта.

На фоне вышесказанного весьма познавательно «разглядеть» в ворохе текстового материала «Чочочо» (ой! в «За гвоздями в Европу», конечно же) именно выдержки о нравах современного немца: с точки зрения современного российского путешественника и честного болтуна, героически (тут два смысла) причисляющего себя к обрамлённому терновником, собирательному образу всех графоманов мира. «Гкхафоманы мира», прочтите же хотя бы вы эту чрезвычайно полезную книжицу. Она как учебник Антигкхафомании!


А также любопытна позиция всех трёх взрослых героев этого романа (прямолинейный вьюнош и немножко недописанный антигерой Малёха не в счёт66
  А ведь кому-то из читателей именно он, возможно, единственный и понравится. А как же: в юности «пишет драм-бейс!»


[Закрыть]
), являющихся «сливками интеллигентной прослойки – все архитекторы» из пресловутой помоечной и азиатской Руси77
  То есть скифы, кочевники, недруги Блока, те, кто остались на территории, вытеснив в диссидентскую и простую эмиграцию самых умных и неудачников, белопогонников и кроваво наследивших, а также нетерпеливых до коммунизма, а заодно и предателей: за бабло и по убеждению.


[Закрыть]
, когда за несдержанной речью представителей этой культуры выглядывает реальная и не всегда приятная немцу то ли правда, то ли всенародно русский, и максимально мягкий цивилизационно, человеческий приговор.


***


После «слабо опубликованной» версии романа «За гвоздями в Европу» глава «Париж, Paris, Парыж» покинула роман навсегда.

В настоящее время она публикуется как, извините, вполне съедобный у китайцев «послед» от повести.

То есть, по-хорошему, эта русскоязычная органика должна бы быть выкинутой в ведро.

Но это литература. Хоть и с оттенком графомании. А в литературе, и даже в графомании, всё по-другому, нежели в акушерстве и политике.

Послед развился и бог увидел, что он хорош. Тьфу!

Автор (не забываем, что это Я и есть – в недосягаемом для прямого битья третьем числе), шутя, называет этот опус то «недоповестью», то «рассказом-переростком», или «пере-рассказом», или «потоком ДЦП» (по аналогии с потоком сознания).

Под буквой «Д» зашифровано определённо «деДский» (могли бы и сами догадаться).

Несмотря на ярлыки, автор-Я этот перерассказ-недоповесть «Париж, Paris, Парыж» очень-даже-приочень любит. И даже уважает. И даже завидует сам себе. Ибо повторить такое крайне сложно.

Доведись автору Мне-Ему составлять перечень уважаемых Им-Мною собственных произведений, данный опус стоял бы очень близко к началу списка.

Но у Меня-автора такого списка нет.

И слава богу.

Хвала скромности! Ленивых графоманов таковая иногда посещает.


CODA

ЗА ГВОЗДЯМИ В ЕВРОПУ
Роман-хождение. Архивная версия 2012 года (с единичными извлечениями из версии романа, называемой «Чочочо»).

***

ПИСАНО ЛИШЬ ДЛЯ ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА – ПОРФИРИЯ СЕРГЕЕВИЧА БИМА—НЕТОТОВА, ИМЕЮЩЕГО ИНТЕРЕС ПРОСЛАВИТЬСЯ В ВЕКАХ И ВНЁСШЕГО ОСНОВНОЙ ПИВНОЙ ВКЛАД В СОДЕРЖАНИЕ ВСЕЙ ЭТОЙ АНТИЛИТЕРАТУРНОЙ ПИСАНИНЫ.

***

ПОСВЯЩЕНИЯ:

Всем хулиганкам, всем дояркам по имени Клава, всем представителям исчезающего среднего слоя; всем мечтающим, но ни разу не побывавшим за границей посвящается. Ей богу, нечего там делать!


ПРЕДСТАВЛЕНИЯ:

А также прошу наше великодушное и уважаемое правительство вынести по благодарности, и выдать по медали г—дам С.П.Ф—ву и А.И.К—ву, проявившим мудрость и снисходительность при некотором, совершенно незначительном литературном искажении фактов в данном сочинении.


ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ

Деткам до осьмнадцати:

Мальчик, немедленно закрой книжечку и положи туда, откуда только что взял!

Настоящим Дояркам, в том числе всем ненавистным Клавам:

Не парьтесь! Просто читайте!

Мужчинам:

Мы знаем то, что знают все настоящие мужики, но, давайте договоримся: этого мы никогда не расскажем женщинам. И, да простит нас всех Господь!

Часть 1. ЧЕМОДАННОЕ ОБОСТРЕНИЕ

Счётчик включён. Кислород в норме.

Помогите, помогите! SOS!

Меня не слышат.


Мадемуазель Неибисзади, Бантик и таможня

2010 год.

Издателю не повезло: раньше он такого рода псевдописателей не пускал даже на порог.

В данном случае его просто подставили. Обещали: будет недлинно. Хрена, батя, – принесли «Войну и мир», вставленную между страниц «Rough Guides»88
  «Rough Guides» – известный, практичный и авторитетный, достоверный и актуальный справочник о дешевых путешествиях. Серия начала издаваться с 1982г. в машинописном варианте.


[Закрыть]
 – не меньше.

Главных героев – по пальцам перечесть, попутных – десятки, левых – сотни. В глазах замутило от пьющей массовки и ссущей на каждом перекрёстке толпы.

Обещали: почистят ненорматив. Промашка опять: после двадцати возвращений к вопросу и тыщи якобы правок, так называемый «роман» во второй версии ещё гуще зарос чертополохом, или, мягко говоря, пустопорожней болтовнёй с антилитературной лексикой.

А, если говорить по—уличному, то он почти насквозь, за редкими островками безопасности, усыпан низкомолекулярным, бытовым матом и прозаическим свинством. Будто вторглось всё это на землю Европы вместе с заблудшими, издревле немытыми азиатскими всадниками, мотающимися на понурых, покрытых степной пылью лошадёнках. Отстали они от основной Орды по причине беспробудного пьянства.

Старик Рабле99
  Какой—то древний сатирик—пересмешник.


[Закрыть]
 удавился бы собственным жабо1010
  Воротник для мужчин и женщин для сословий от графского до королевского, из присборенной ткани, похожий на торт из выдавленных сливок. Изготавливается из тонкого суфлированного полотна, шелка, позже сатина. Способ изготовления: из полосы указанной ткани делается волна, которая потом изгибается и фиксируется вокруг шеи. Фиксация производится на тыльной стороне при помощи пуговичек и булавок. Для одевания жабо, как завершающего атрибута одежды достаточно обычного штата одевальщиц.


[Закрыть]
, если бы ему удалось прочесть это произведение, в котором так буднично, таким наплевательским мимоходом втоптали в грязь целый жанр, взлелеянный и отточенный гениальными сатириками, подъюбочными шалопутами, серунами, живописными убийцами1111
  Иже с ними современный «Парфюмер».


[Закрыть]
, плутами и извращенцами средневековья.


В третьей редакции к русским сорнякам и свежему навозу добавился иностранный канабис1212
  В России – придорожная травка, используемая как легкий и доступный наркотик. За проклятым рубежом для успеха принято иметь плантации…


[Закрыть]
, порнуха, сексуальные фантазии любвеобильных мачо1313
  Настоящие мужчины, загорелые и не обязательно потные любовники, занимающиеся соблазнением южноамериканок и гостей Южной Америки без применения мачете. Наличие развитых грудных мышц и обтягивающих шорт в цветочках обязательны.


[Закрыть]
 – кабыгероев, фонтанирующих перезрелым семенем. Проявился вовсю дешёвый и неполноценный, если говорить о чистоте жанра, хоррор1414
  Литературные пугалки. Жанр, когда нужно держать читателя в постоянном страхе.


[Закрыть]
. Обнаружились слабо аргументированные политические демарши, в которых любовь к человечеству пересекается с исторической неприязнью к отдельным народам, уж не говоря о великих чинах мира сего.

Затеялось общение с усопшими из потустороннего, жуткого, хоть и весьма любопытного, мира.

Засиял, обласканный писателем, прочий бытовой мусор, характеризующий стиль всякой низкопробной современной литературы.

Уважаемый господин Еевин – упомянём его мимоходом – тёмный император всех модных литератур, словесный эквилибр и ловкий факир—испытатель читательского долготерпения, с такой позицией издателя непременно бы согласился.


В четвёртой редакции с неба свалилась не обеспеченная дотошными алиби, прерывистая и по—сказочному правдоподобная детективная линия.


***


В пятой редакции на границе с Польшей из багажника Рено Колеос вылезло на свет божий полусонное крокодилье туловище в непромокаемом пальто с нарисованными в районе брюха кубиками… И о трёх непресмыкающихся головах. Одна – от незапамятного малорусского писателя – почти что классического ведьмака, с угольно-сальными волосами до плеч, другая – от слегка постаревшего киноактёра-красавчика.

С первым всё понятно: Гоголь! Второй, это статистический герой, продукт Страны Грёз, он на десяток лет прописался в каждом телевизоре.

Он побеждал в звёздных, модных рейтингах, одинаково любимых как городскими тётеньками и их дочурками, так и районными доярками.

Кажется, то был Бред Пит, может, Шон Пен.

Сам Кирьян Егорович Туземский не силён в кинематографии, и, тем паче, не помнит фамилий. К чему ему эти запоминалки? Если приспичит для спора с кем—либо, то он может позвонить лучшей своей подружке Даше Футуриной, прославившейся энциклопедическими познаниями в истории кино. У неё прекрасная память на всё блестящее.

Пуще всего Даша отметилась в «Живых Украшениях Интерьера»1515
  Автор тут явно с рекланой целью намекает на свою предыдущую по хронологии книгу. (Прим. ред.)


[Закрыть]
. А здесь она пребывает мимолётом.

Имя актёра прекрасно известно незамужним девушкам. Об этом можно легко догадаться, заходя на экскурсии в их спальни и глядя на вырезки из журнала «Звёздный путь», окроплённые девичьими слезами. Журналы покупаются на последние, выданные мамкой семейные деньги. Все эти божественные образа в розовых поцелуях. Сам Иисус Христос позавидовал бы такой искренней популярности. А ещё более удивился бы он экстатической готовности русских мадемуазелей к совокуплению с бумажкой – оживи её хоть на секунду.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное