Арик Татонов.

Из кожи вон. Жизнь и любовь в мире, который рухнул



скачать книгу бесплатно

– Нет, я на земле.

– Понимаю. Примите задание. Драка на сорок восьмой улице…

Андрей оборвал ее:

– У меня опасный преступник. Везу в центральный отдел.

– Хорошо. Дайте знать, когда освободитесь.

Барков выскочил из машины. Обошел легковушку со всех сторон, пытаясь заглянуть внутрь. Безрезультатно. Металл был спрессован так, что увидеть внутренности кабины было невозможно.

Андрей вернулся за руль. Обогнув грузовик по тротуару, продолжил движение. Тысячи вызовов. Что произошло в городе?

Ответ на этот вопрос стал очевидным, как только он выехал на скоростное шоссе Дикси, где всегда было оживленное движение. На всем его протяжении стояли искореженные, дымящиеся электромобили. Между ними сновали люди, многие из которых были в крови. Полицейские, пожарные и врачи уже оказывали помощь пострадавшим; тяжело раненых переносили в кареты скорой помощи на носилках. Отовсюду доносились крики и рыдания.

Гравитация. Из-за ее усиления транспорт потерял управление.

Андрей замедлил скорость, осторожно лавируя между людьми и техникой. Справа, метрах в двухстах от дороги, показалось здание стадиона. Он весь был окутан облаком пыли. Из всех трех выходов выбегали люди, рассеиваясь по площади. У поворота к стадиону Андрею пришлось вновь остановиться, чтобы пропустить несколько «скорых». В этот момент на перекресток выскочили двое подростков с раскрашенными в белый и синий цвет лицами – фанаты какой-то футбольной команды.

Высунувшись в окно, Барков крикнул:

– Эй, пацаны! Что там произошло?

Один из парней, худой коротышка с всклокоченными волосами, остановился на «зебре» перед машиной Андрея и истерично засмеялся, глядя широко открытыми глазами словно сквозь Андрея:

– Кусок крыши рухнул. Половина игроков погибла. И судью убило! Так ему и надо, гаду – не засчитал гол!

Второй подросток вернулся и, схватив дрожавшего коротышку за руку, потащил за собой.

У парня шоковое состояние. Не понимает, что говорит.

Впереди слева показался густой дым – наверное, тот самый, что был виден из окна спальни Мортимера. Сначала Андрею показалось, что горит станция метро, расположенная высоко над землей на бетонных опорах. Но, подъехав ближе, он разглядел, что источник дыма находится ближе к шоссе. Горел целый ряд магазинов – вернее, то, что от них осталось. У первых трех строений были снесены крыши, следующие пять или шесть были разрушены почти до основания, а на месте последних двух лежал догорающий фюзеляж самолета без крыльев. На кабине виднелась надпись «Боинг H-17». Несколько пожарных расчетов стояли вдоль дороги, заливая огонь пеной.

Барков всего несколько дней назад видел репортаж об этом новейшем пассажирском лайнере. Машина была рассчитана на триста пассажиров и приводилась в движение четырьмя водородными двигателями. Он даже запомнил восторженную фразу репортера: «Перед вами – экологически чистое и абсолютно безопасное чудо техники. Вероятность катастрофы – ноль целых ноль десятых процента!».

У них не было шансов.

Самолет рухнул под собственной тяжестью.

Раздался сигнал вызова.

– Слушаю, – ответил Барков.

Над панелью приборов электромобиля вспыхнул лазерный экран. На нем появилось лицо женщины лет шестидесяти с коротким вьющимся волосом каштанового цвета и большими, добрыми серыми глазами.

– Привет, малыш! – полушепотом сказала она. – Как ты? Не пострадал?

Андрею стало стыдно. Почему он не догадался позвонить первым сразу после катастрофы?

– Нет, мама. Ты как?

– Все нормально, не беспокойся. Скажи, пожалуйста, ты очень занят?

– Да. Я на работе, а что?

Нелли Баркова замялась. Андрей заметил, что она находится в подвале своего гаража, пристроенного к дому, – на заднем плане виднелась полка с инструментами.

– Ты не мог бы приехать… когда закончишь дела?

– Что случилось?

– Ничего, сынок. Я жива-здорова.

– Мама, говори! Почему ты внизу? И почему шепчешь?

– Просто спустилась. Наверху посторонние. Кажется, грабители. Но ты не беспокойся, я заперлась. Они даже не знают, что я здесь.

– Я сейчас приеду.

Его тактичная мама боялась доставить ему беспокойство. Барков мгновенно представил себе, как здоровенные отморозки врываются в подвал и избивают ее, чтобы узнать, где лежат наличные. Она не сможет им указать это место, потому что его просто нет. У нее есть сбережения, но они небольшие и находятся на счету в банке. Поверят ли бандиты в это? У нее хороший дом в престижном районе. В таких обычно припрятаны шкатулки с бриллиантами, а где-нибудь за шкафом имеется и сейф, набитый деньгами – так, по крайней мере, могли думать грабители.

Только бы успеть.

Барков круто развернул электромобиль и повел его в обратном направлении. Шины начали скрипеть, когда он делал зигзаги, объезжая препятствия, но увеличить скорость по-настоящему не удавалось.

Эмили забарабанила в перегородку:

– Здесь одностороннее движение! Мы разобьемся!

Андрей включил аварийные огни и звуковую сигнализацию. Вся поверхность капота, крыши и багажника засверкала, как новогодняя гирлянда. Из динамиков понеслись воющие звуки.

Ему пришлось проехать по встречке около полутора километров. На ближайшем перекрестке он свернул на дорогу, по которой можно было двигаться в сторону района Пайнкрест, где жила мама.

Двадцать пять минут в пути показались ему вечностью. В голове мелькали ужасные образы. Его мама избита… Она вся в крови… Она умирает, пытаясь выползти из дома…

Повернув на улицу Монтгомери, он выключил сигнализацию. Грабителей надо было застать врасплох, а не предупреждать о своем прибытии. Еще два поворота – и впереди показались три кокосовые пальмы, росшие перед домом матери. Справа и слева от них располагался въезд – узкая асфальтированная дорога, проложенная к дому полукругом. В тот момент, когда машина Андрея приблизилась к одной стороне въезда, с другой стороны вынырнул старый синий «Кадиллак». Сбив стоявший у дома ящик, из которого высыпалось несколько черных пакетов с мусором и пара пустых бутылок «Колы», он помчался прочь по улице.

Мысленно сфотографировав его номерной знак – «USW 116 F», Барков повернул к дому.

У мамы был одноэтажный, но красивый дом с большими окнами, декоративными колоннами на фасаде и черепичной крышей. Гараж примыкал к дому слева. Ворота его оказались закрытыми, и перед ними, как всегда, стоял кактус в горшке. Значит, в гараж грабители не заходили. Но входная дверь дома была распахнута. Остановив машину у порога, Андрей бросился внутрь:

– Мама!

В доме был полный разгром: шкафы раскрыты, на полу предметы одежды, бумаги, разбитые вазы. Непривычный и неприятный запах пива и сигарет. И мертвая тишина.

Заглянув во все комнаты, он пробежал через разгромленную гостиную и распахнул дверь, ведущую в гараж. Здесь ничего не изменилось. В центре стоял мамин белый двухместный мини-электромобиль. Его задний бампер нависал над деревянной крышкой люка, ведущего в подвал. Крышка была плотно закрыта.

Громко постучав по ней костяшками пальцев, Андрей крикнул по-русски:

– Мама! Ты там?

Снизу послышался ответ на том же языке:

– Да, сынок!

Замок щелкнул. Крышка медленно приподнялась.

Откинув крышку, он помог Нелли подняться по ступенькам и обнял:

– Слава богу. – Он перешел на более привычный для себя английский. – Как ты, мама?

– Нормально. Я слышала грохот. Они, наверное, перевернули все вверх дном?

– Да. Не беспокойся, я их найду. Ты видела лица?

– Да, – ответила она. – Морды уголовников. Они сначала влезли к соседям. Я пыталась вызвать полицию, но не смогла дозвониться. Потом они направились сюда. Я спряталась и тогда уже позвонила тебе. Они не разбили вазу, которую твой отец подарил мне на день рождения?

Андрей смутно помнил отца. Георгий Барков погиб в бою против солдат сепаратистов на севере России, когда Андрею было пять лет. Но вазу, о которой беспокоилась мама, он хорошо знал. Это был изящный сосуд из китайского фарфора с высоким узким горлышком, который всегда стоял на полке в ее спальне.

Она прошла в спальню и уставилась на осколки вазы, валявшиеся на полу.

– Разбили!

Андрей попытался ее успокоить:

– Мама, мы ее склеим.

Нелли возразила:

– Не нужно. Плохая примета. – Она огляделась. – А где моя плетеная шкатулка?

Андрей прошелся по комнате, заглянув во все углы.

– Наверное, забрали… Там было что-нибудь ценное?

– Ничего, кроме перстня твоего отца.

Барков помнил этот перстень. Это была стильная вещь, сделанная из платины и украшенная изображением Козерога.

– Мама, не переживай, я постараюсь найти этих сволочей и вернуть перстень. Это же память о папе…

– Память о нем у меня вот здесь, – она приставила палец ко лбу. – Ваза и перстень – не самое страшное. Перед приходом бандитов я смотрела телевизор. Новости ужасные со всех концов света… Ты смотрел?

Пока она говорила, они прошли в гостиную. Телевизор работал – очевидно, она включила его еще до появления грабителей. Древний жидкокристаллический экран висел на стене, целый и невредимый. Незваных гостей он, как видно, не заинтересовал – на блошином рынке он стоил не больше пяти долларов. Звук был выключен, но картинки разрушений мелькали на экране.

– Нет. Но я видел, что произошло у нас в городе. На дорогах аварии. Крыша стадиона провалилась. Один самолет упал на жилой квартал…

Нелли понизила голос:

– Упали все самолеты, которые были в воздухе. Корабли ушли на дно… Целые флоты… И даже спутники с околоземной орбиты, два из них – с космонавтами! Такого никогда не было. За несколько минут погибло больше народу, чем за всю Объединительную войну… Хорошо хоть дальние спутники остались, иначе я бы с тобой и связаться не могла!

На глазах ее выступили слезы. Андрей взял ее за плечи:

– Но мы живы. И будем жить.

– Главное – ты жив. Мне-то уже пора…

– Не говори глупости, мама!

Ее взгляд переместился на экран, где появилось сообщение о спецвыпуске новостей:

– Смотри! Сейчас должен выступить Президент с заявлением. Послушаем? – Она озабоченно глянула на сына. – Или ты торопишься?

Барков мог бы включить телевизор в машине, но оставлять маму одну сразу после нападения грабителей не хотелось. У нее в последнее время часто скакало давление. Я должен убедиться, что с ней все в порядке.

Он заглянул в окно. Его электромобиль по-прежнему стоял перед домом. Эмили сидела на заднем сиденье. Да и куда бы она делась? Замки открывались электроникой только с места водителя, куда ей было не добраться из-за прочной перегородки. Извне открыть машину тоже было нельзя. Двери не «слушались» никого, кроме владельца – Андрей настроил систему так, чтобы ему было удобнее перевозить арестованных.

– Нет, я еще побуду. Посмотрим, что скажет Президент. Заодно помогу тебе убрать в доме.


Андрей нажал кнопку питания. На экране появилась надпись «Экстренное заявление Президента мира». А под ней – обратный счетчик времени.

– Две минуты до выступления! – воскликнула Нелли, усаживаясь на диван и вытирая слезы.

Барков начал складывать разбросанные вещи обратно в шкаф.

– Не надо, сынок, садись, отдохни, – остановила она его. – Я сама потом все сделаю. Половину барахла надо выбросить. Спасибо грабителям – я бы еще сто лет собиралась это сделать!

Шутить пытается. Это хорошо.

– Ладно.

Он сел рядом.

На экране появился седеющий человек с раскосыми глазами и сильно выступающими скулами. Это был Чэнь Вэньмин, второй Президент Соединенных Штатов Мира. Против обыкновения, на лице его не было и тени улыбки.

– Дорогие друзья, – глухим голосом, медленно начал он. – Сегодня я обращаюсь к вам с плохим известием. Астероид, который считался безопасным, принес неисчислимые бедствия. Пролетая мимо Земли, он многократно усилил гравитацию нашей планеты. За несколько минут в мире погибло около тридцати миллионов человек. Мы скорбим о погибших. Это – боль для всех нас. – опустив голову, Президент замер на несколько секунд в таком положении, после чего вновь посмотрел в камеру. – Но испытания еще не закончились. Астероид вызвал торможение планеты. Ее вращение вокруг своей оси начало замедляться. В результате земные сутки уже удлинились на пять минут. И, хотя воздействие со стороны астероида прекратилось, процесс торможения продолжается. Причина, скорее всего, в ядре. По расчетам ученых из Международной академии наук, металлическое ядро нашей планеты теперь вращается медленнее, чем мантия и кора. Это – аномальное явление. В недрах Земли возникло трение. Оно уже стало причиной землетрясений и извержений вулканов в различных частях мира. Сейсмическая активность не утихает, а, наоборот, усиливается. Ученые предсказывают, что этот процесс продлится еще несколько дней – до тех пор, пока скорости вращения ядра, мантии и коры не сравняются. Скажу честно: нам предстоит пережить сложное время. Возможно, оно окажется страшнее, чем все мировые войны, вместе взятые. В таких условиях я вынужден объявить режим чрезвычайного положения. Все стратегические объекты будут взяты под особую охрану. Всем нуждающимся будет оказываться помощь. Соответствующие инструкции уже даны Мировому правительству. Мужайтесь – никто не останется один на один со стихией. Вместе мы преодолеем трудности. Это я вам обещаю!

Последние слова Президент произнес твердо и уверенно, повысив голос.

На экране появилось изображение вращающейся планеты и подпись: «Текущие земные сутки: 24 часа 05 минут 28 секунд». Через некоторое время цифра «28» сменилась на «29», чуть позже – «30», затем – «31»…

Обозначение времени уменьшилось и переместилось в правый верхний угол, а на всем остальном пространстве экрана появился горный пейзаж с великолепным водопадом и порхающие над ним птицы. Послышались звуки флейты. Видимо, информационщикам хотелось успокоить перепуганные массы.

– Ужас, – прошептала Нелли Баркова.

Андрей взял ее за руку и повторил слова Чэнь Вэньмина:

– Вместе мы преодолеем трудности. Это я вам обещаю!

Неожиданно сзади раздался голос Эмили:

– Интересно, каким образом?

4. Совет матери

Андрей вскочил. Эмили стояла в проеме двери.

– Простите за вторжение, я не вооружена. – Она подняла руки и покрутила кистями в воздухе, растопырив пальцы.

– Это – твоя девушка? – спросила Нелли Баркова, с улыбкой поднимаясь с дивана. – Как тебя зовут, милая?

– Мама, это – арестованная, – объяснил Андрей.

– Жаль. Симпатичная!

Знала бы ты, что эта «симпатичная» пыталась сделать.

Он медленно двинулся к Эмили:

– Как тебе удалось открыть машину?

Девушка улыбнулась:

– У меня необыкновенные способности. Я чувствую электронику.

– Генная модификация?

– Да.

– Неудивительно при таком отце… Значит, тебя будут судить еще по одной статье – за утаивание генетических отклонений. Ты должна была носить метку на переносице. Идем в машину!

Она выставила вперед ладонь, останавливая его:

– Минуточку! У тебя переносица тоже чистая. Где твоя метка?

– Мне она зачем? Я – нормальный человек.

– Да ну! А когда тебе делали анализ ДНК?

– В детстве, как всем.

– Значит, кто-то подменил результаты. Верно? – Девушка посмотрела на мать.

Нелли нахмурилась:

– С чего Вы взяли, барышня, что у моего сына генетические отклонения?

– У него быстрая реакция. Наверное, за все годы службы в полиции не получил ни царапины. Так?

– Ты угадала, – ответил Андрей. – Но дело не в отклонениях. Я с детства тренировался.

Зачем я оправдываюсь, черт побери?

Эмили не унималась:

– А по-моему, ты заранее чувствуешь угрозу, и тренировки тут не при чем, – она перевела взгляд на мать. – Ваш сын должен знать правду, потому что от этого будет зависеть его жизнь. Президент Чэнь врет! Правительство готовит для себя тайное убежище, потому что на поверхности никому не выжить.

– Откуда ты знаешь?

– Я только что подслушала разговор директора Службы безопасности Новака с каким-то генералом. Наверняка Президент в курсе!

Она ненормальная?

Барков взял девушку за руку:

– В машину!

– Андрей, подожди! – вдруг воскликнула мать жестким, почти приказным тоном.

Он с удивлением повернул к ней голову:

– В чем дело?

Нелли обратилась к арестованной:

– Как тебя зовут?

– Эмили.

– А фамилия?

– Хаусман.

– Ясно… Как тебе удалось подслушать разговор директора с генералом?

– Я же говорю: у меня способности. Могу настроиться на любую волну. Радио, телевидение, мобильная связь… Звук доносился сверху. Я думаю, что генерал только что пролетел над нашим городом на самолете, поэтому я очень хорошо их услышала.

– Бред, – сказал Андрей.

– Нет, – возразила Нелли. – Ученые «БиоТех» проводили опыты над крысами, чтобы те реагировали на радиосигналы. – Она сделала знак сыну. – Давай отойдем. Я хочу тебе кое-что сказать.

Поколебавшись, Андрей отпустил руку арестованной:

– Жди здесь.

Он последовал за матерью. Нелли приблизилась к дальнему окну, и ее взгляд остановился на кусте роз, росших перед домом. После долгого молчания она взяла Андрея его за руку и, притянув к себе, тихо проговорила:

– Возможно, эта девочка не врет. Я не собираюсь дожидаться, пока мой сын погибнет. Я тебе все расскажу.

– Что ты имеешь в виду, мама?

– Я участвовала в опытах корпорации «Био-Тех». Мне изменили генетический код.

Андрей не мог поверить своим ушам. Он всю жизнь занимается поиском преступников, использующих технологии «Био-Тех», а мама участвовала в программе этой корпорации?! Невозможно!

Как будто угадав его мысли, она продолжала шепотом:

– Я сделала это, когда еще не было знакома с твоим отцом. Молодая была, глупая. Они обещали, что, когда я выйду замуж и рожу ребенка, он будет лучше приспособлен к жизни… И они платили за это хорошие деньги. Вред продукции «Био-Тех» тогда еще не был широко известен. Корпорация много занималась благотворительностью. Помогала сиротам, строила школы, больницы… Кто ж знал, к чему это все идет!

Она замолчала, снова уставившись на розы. Молчал и он, пытаясь переварить информацию. Вздохнув, Нелли продолжила еще тише – так, что ему с трудом удавалось разобрать слова:

– Сынок, я – ГМО. Генно-модифицированный организм. Ты тоже – ГМО. В «БиоТех» меня сразу предупредили, что изменения передадутся по наследству. Позже я поняла, что допустила ошибку. Когда тебе делали анализ ДНК, я действительно подменила результаты. Но теперь… Теперь я не уверена, что это была ошибка.

Барков был шокирован ее признанием больше, чем известием об очередном «конце света». Он всегда считал себя обычным парнем. Ничего особенного в своей хорошей реакции не видел – как и в умении других людей, например, шевелить ушами или доставать языком до кончика носа. Выходит, его мать – преступница? А он сам не имеет права заводить детей и работать в полиции?

– Подменить результаты невозможно. Во всех лабораториях есть система защиты.

– Тогда она не была такой совершенной. Мне повезло.

– Почему ты раньше не рассказывала?

– Хотела, чтобы ты жил нормальной жизнью, а не в резервации для уродов. Ты меня простишь?

Нелли смотрела на сына просительным взглядом. У него сжалось сердце.

Да, она – преступница. Родила сына, зная о своих генетических отклонениях. По закону за это ей грозило двадцать лет тюрьмы. А за подмену результатов анализа – пожизненное заключение.

Я не могу допустить этого.

Андрей обнял ее, стараясь казаться спокойным:

– Мама, не переживай. Я тебя не виню.

– Слава богу! Тюрьма – не самое страшное. Я боялась, что ты меня не поймешь… Пусть другие меня осудят, но только не ты! Никому ничего не рассказывай. Если катастрофа не случится, ты будешь работать, как и раньше, в полиции.

В скорый конец света Андрей по-прежнему не верил, но с его карьерой было уже покончено. Разве можно ловить нарушителей закона, зная, что ты сам – преступник?! Теперь мне сам Бог велел сменить профессию. Попробую устроиться певцом в ресторан.

Барков с детства любил музыку. Из рассказов матери он помнил, что это у него от отца. Георгий часто пел русские народные песни, особенно в хорошей компании за праздничным столом. Но это было всего лишь хобби. Ни у него, ни у его сына не было выдающихся голосовых данных.

Не стоит ей пока говорить, чем я собираюсь заняться.

– Я в любом случае уволюсь. Найду другую работу.

В этот момент Барков вспомнил, что они с матерью не одни в комнате. Но было поздно – последнюю фразу он произнес слишком громко.

– Другую работу? – спросила Эмили. – Значит, я права? У тебя испорченные гены?

Андрей повернулся к девушке. Она смотрела на него с вызывающей улыбкой, высоко подняв голову. Конечно, он был не обязан ей отвечать. Она – арестованная, а он пока еще – полицейский. Но что если Эмили начнет задавать те же вопросы в ходе судебного разбирательства? Где гарантия, что судья не назначит экспертизу?

– Это тебя не касается, – резко ответил он.

Улыбка слетела с ее лица:

– Разве? Обвинение против моего отца выдвинуто с твоих слов. Свидетелей нет. Может, это не он стрелял в тебя из гранатомета, а совсем другой человек, которого ты не смог поймать?

Нелли Баркова в ужасе охнула:

– Из гранатомета?!

Эмили продолжала:

– Наш адвокат заявит, что ты обвинил невиновного! А твое слово ничего не будет стоить, потому что ты – ГМО.

Возразить было нечего. Как только суд получит результаты экспертизы, Андрей превратится из полицейского в подозреваемого. Кроме того, наверняка будет назначена экспертиза ДНК его мамы, чего допускать нельзя…

– Чего ты хочешь? – мрачно спросил он.

– Ты должен немедленно освободить моего отца, – быстро ответила Эмили.

– Не получится. Он уже в следственном изоляторе. У меня нет права выводить его оттуда.

– К черту право! У тебя отличная реакция!

Очевидно, Эмили намекала на то, что Барков должен освободить Эдди Хаусмана силой, напав на полицейское управление. То есть совершить еще более тяжкое преступление. Она его шантажировала!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное