Арест Ант.

Тень № 14



скачать книгу бесплатно

Умиротворяюще шумел прибой на пустынном берегу. Я неторопливо разбирал ловчие снасти, чтобы с завтрашним отливом отправиться за поживой. Предмет за предметом осматривал походный набор, с сожалением отмечая редкие темные пятнышки патины1 в самых недоступных местах, неизбежные сколы и мелкие зазубрины. Дело ответственное, тут надо без лишней суеты. Всё должно быть тщательно проверено и сложено в нужном порядке, чтобы потом в процессе не суетиться и опять недосчитать чего-нибудь ценного.

Шаркающие шаги я услышал задолго до появления блаженного Недотыка2. Только он один умел создавать везде, даже при ходьбе по песку, такой посторонний шум, что пугались самые ленивые квагги3. Вздохнув, я прервал свою работу и стал быстро собирать походный уклад4. На сегодня приготовления точно закончены. Наступает время обязательного занудства и поучений. Можно тихо исчезнуть, но иначе не будет никакой удачи в поживе. Проверено несколько раз. Такая вот новая примета.

– Любовь среди нас! – поприветствовал меня Недотыка очередным своим философствующим заумством.

– Сила есть и не убудет! – невнятно ответил я, прикидывая сколько времени потеряю на блаженного. Мне ещё питательной едой в дорогу надо озаботиться. Ясен пень, что в этот раз придётся обойтись без тщательного отбора.

– Куда готовишься, добрый молодец? – голос у Недотыка сейчас был льстиво-вкрадчивым, а вот глаза привычно излучали неприкрытую злобу и ненависть.

– За поживой5, вестимо. Подарок невесте подобрать. У неё сей день возраст подходит. Вот лик6 надо довести для моего увера7. Перси8 скруглить, выю9 слегка вытянуть… да, мне годится, когда одно око янтарное, а другое – лазоревое. А вот про гузно10 предстоит обдумать.

– Дело доброе, – он слегка опешил от моего напора, но решил не отвлекаться на житейское, – Но может отложишь?

– Не, никак, – я понимаю, что от него никак не отвертеться, раз даже сюда, на самый край острова припёрся, но и голос лучше не повышать, – Лучше проводите словом добрым. Буду благодарен.

Недотыка натужно повздыхал, сложил из пальцев хитрую фигуру и стал медленно и торжественно прикладывать к разным частям своего несуразно изломанного тела. Это у него так заведено, чтобы потом надолго не отвлекаться. Странно и непонятно, но остается только вожевато11 терпеть. Мне моя удача всяко дороже. Я пониже склонил голову и решил обдумать конкретные планы на завтрашний день, но и тут блаженный не дал подступиться.

– И сколько лет твоей избраннице?

– Лет четырнадцать, а зим – ажно полных пятнадцать.

– И цикл у нее нормальный?

– Так, – ответил я односложно. И с чего это он так моей невестой озаботился? Другие темы надоели?

– А ты знаешь как за этим следят ваши повитухи12?

– Не знаю и знать не хочу. У меня свои хлопоты дельные13, а этим пусть назначенные ведают.

– Но я расскажу, – Недотыка начал вроде спокойно, но тут его разом желчью накрыло и он весь задёргался, а в уголках рта стала тревожно собираться пузырящаяся слюна, – Такое знать надо.

Даже таким как ты!

Нет, теперь точно надолго. Это уже всем известная примета – если Недотыка трясётся и пенится, то до заката забудь про все свои дела. Я поудобнее уселся и постарался состроить особо умное выражение лица. Может за глазопялку14 сойду. Если не поверит, то будет одно и тоже повторять, пока язык не отсохнет. А может и огреть чем-нибудь тяжёлым. С него станется. Пользуется, мухоблуд15, что без приказа никто тут руку на него не поднимет.

– Послушай, отрок, – начал он, специально делая вид, что не заметил переливчатого багрецового16 клейма на моём плече. Я мысленно застонал. Если Недотыка с такой глупой подначки начал, то своё назидание он точно будет вбивать с особым рвением. Тут простыми кивками и мычанием не отделаешься. – Да, именно отрок, ибо молод ты и не любопытен. А знать надобно многое. Может так хоть один здесь станет благочестивым. Ты понял?

– Понял, странник, – в голове другое вертелось, но произносить затёртое «Ведать17 – кручиной оброчиться18»19, это самому наказать себя муторным бездельем аж до самой глубокой ночи.

– Так что ежедневно начинают давать повитухи вашим девам за неделю до начала цикла?

– Нужный отвар? – чтобы только отделаться, наобум ляпнул я. Ну и зачем ему знать? Мои дети завсегда здоровыми рождаются, вот и ладно20. Я же не интересуюсь, он свой стручок, когда нужду малую справляет, одной рукой держит или двумя? Или вообще сидя опорожняется, тюрюхайло21?

– Кровь! – дробно заверещал Недотыка, – Кровь невинных дев! Полную ложку! Каждый день! И так целую неделю!

– Ну да, пьют её они, но потом лишняя сама наружу выходит. Природный круг. – попытался я слегка утихомирить начинающийся словесный камнепад. – Повитухам всяко виднее.

– Мне! Мне виднее! Праведному человеку! – он выпятил хилую грудь, демонстрируя висящую на шнурке кособокую железку, больше напоминающую здоровенный четырёхгранный гвоздь22, и даже осторожно потыкал кулачком себе чуть выше живота. – А вы греховные твари. Животные.

– Люди мы, – не удержался я, – Сами давеча говорили: «Раз чаю23 – значит жительствую24».

– То не я, то великий Картезиус нам истину сию поведал: «Cogito, ergo sum»25, – Недотыка слегка умерил свой пыл, но это у него всегда так, словно затишье перед бурей. – Недоумок, не замай вещих26. Даже им можно иногда заблуждаться. С такими… – сделав паузу, он вдохнул побольше воздуха и привычно заныл, – Только один я здесь человек! Судьбой заброшен в неведомое зло. Но я не вкушаю крови человеческой и не приемлю его плоти!

– Подумаешь, одна маленькая ложечка в день, – тихо проговорил я в сторону лениво набегающих волн, – А сам намедни с голодухи смачный шмат мяса втихаря27 умял и не спросил от кого.

Недотыка подозрительно покосился на меня, видно отметив шевелящиеся губы, занегодовал и начал медленно наливаться нездоровой фиолетовостью. Всё, сейчас только на мою личность перейдет.

– И ты кровь пьёшь? – его указующий перст почти упёрся мне в нос, – Сознайся, ирод28!

– Мы все пьём, – не стал я отрицать столь очевидного, – Но только обычную, с морской солью, чтобы побыстрее от ран отойти. А вот кровь невинных дев я здесь точно ни разу не пробовал. Мало её, да и не для нас она. Сами знаете, разврат весь известный зень29 захлестнул, не дорожат девственницы ценным снадобьем. Так и норовят, волочайки30, сразу продукт никчёмно спортить31.

– Вот! – от его визга аж уши заложило, – Но ты и плоть человеческую аки зверь пожираешь!

– Ну, вашу-то мы ни разу не потребили. – пришлось напомнить ему почти миролюбиво, – Сидите сычом в своём углу целыми днями. Только вот по вечерами нам мысли разные думать выносите.

– Паскудство какое! – он задохнулся от злобы, схватился за горло и стал надрывно кхекать.

– Зря вы так. Плоть и кровь есть основа нашего бытия. Передача памяти предков. – я подумал, что если сейчас осторожно на него надавить, то может на сегодня он во мне вовсе разуверится и пойдёт искать себе более покладистого слушателя? Но мои слова вызвали только очередной шквал ненужных воплей.

– Евхаристия32? Ваша основа бытия? – Недотыка теперь непрерывно дёргался и разбрызгивал слюну, – Выблядки33 рода человеческого! Скверна34! На костер! Всех! До единого!

– Можно и на костер, – моё терпение не безгранично, но с этим точно надо как с малым дитём. – Только вот у нас столько дев на сносях35 не наберется. Убыль будет. Жалко. Нас и так очень-очень мало.

– Всех, всех надо под корень вывести. Дай мне сил… – Недотыка упал на колени, забормотал что-то невнятное, мелко затрясся головой, и принялся за свой обычный ритуал. Сначала медленно отклонять свою кривую спину назад, вскидывать руки и затем упоённо биться оземь, глубоко увязая лбом в песке. Балийский36 мазохист37, не иначе.

Я слегка попривставал, чтобы слегка колени размять, пока он ямку свою поглубже сделает. Что-то странное на него порой находит. Хотя, если бы не истязал себя сам, то был бы обычный маракуша38 и ерохвост39. И зачем вообще его занесло тем великим штормом в наши пределы? Надо было дозорным сразу ему или дух его заполошный40 выпустить, или назад в пучину закинуть, никчёмного. Раков бы больше вылавливали. Но Семаргл41 узрел некий тайный символ у него на груди и строго-настрого наказал всем всячески о нём заботиться и безропотно ловить каждое вылетевшее слово в ожидании откровения42. Семаргл, конечно, один из самых старейших, но тут он точно обольщается. Ничего путного, кроме истошных воплей и проклятий, от Недотыка за все прошедшие три луны никто так и не зачаял43. Теперь вот негаданно и мне внеплановая очередь выпала внимать, выискивая заветное неведомое. Вот ведь не повезло.

– Изыди, тварь! – вдруг завизжал Недотыка, бросив свои землеройные мельтешения и, кособоко поднимаясь, ладонями с силой размазал по лицу обильные слезы, смешанные с песком. Остались красноватые полосы, моментально засочившиеся кровью, но он, в запале, видно боли уже совсем не чуял. Воинственно подковыляв ко мне, он истово замахал сцепленными пальцами по воздуху. – Могущий, молю, избави мя от всякаго действа нечистых, повели нечистым и лукавым духом же отступити от души и от тела маво, и не пребывати, ниже сокрытися в нем. Да пребудет так!44

– Ухожу, ухожу, – с облегчением сообщил я. Это удача, что ещё не весь вечер бесцельно истрачен. – Поверьте, уединение здесь поспособствует созерцанию и отдохновению истерзанной…

– Вон! Изыди! – голос блаженного опять сорвался в визг. Он отвернулся и плашмя упал на песок, вновь сотрясаясь в истеричных рыданиях.

Я подхватил свой походный набор и неторопливо направился в сторону своих палат. Но далеко не ушёл. Из-за ближайших кустов меня поманил неугомонный Семаргл.

– Что он важенного поведал? – такой требовательный вопрос из уст пятилетнего розовощекого карапуза невольно заставил меня усмехнуться.

– Ничего, базыга, – захотелось его поддеть, но Семаргл пропустил мимо ушей «старый хрыч», либо ошибочно отнес моё определение к Недотыке. – Ну какой из него балий45? Да и из меня выжлец46 плохой. Ты вот здесь вящий47 – тебе и надо строгий спрос48 вести.

– Ты совсем не меняешься, Велес49, – мальчонка сокрушённо покачал головой, – У нас язва50, а ты опять занят тем, что себе новую невесту выбираешь. Какая она у тебя?

– В этот год последняя, она закрывает дюжину. Всё по лунному споду51. – я постарался придать побольше убедительности в голосе, – Мне зело52 навь53 отвратить надобно.

– Да-да, – он над чем-то своим сокровенным задумался на долгий миг, машинально полез ковырять пальцем в носу, но потом спохватился и надменно спросил, – А какова вообще твоя стезя54?

– Не помню, – нет, ну именно здесь и сейчас мне вот так просто приспичило обсуждать с великовозрастным мальцом о том как меня на протяжении последних столетий убивали разными способами, а потом я в муках возрождался в одном из своих бесчисленных тупых отпрысков? А пару раз и вообще в непонятных чужих. И что я после это собираюсь полезного делать? Нет уж, увольте.

– Надо помнить! – старческая наставительность в его голосе уже больше не развлекала, а начинала раздражать, – Не дружину55 по ирийным вервям56 сбирать на увер57 своему ненасытному уду58, а нашу последнюю чадь59 сохранять.

– Да пошли они… – я вовремя спохватился. Этот сопляк пока всю свою силу не набрал, но и той на меня с избытком хватит. – Сам-один я, за гурт60 не в ответе.

– Сей день будешь ответ нести, – он попытался сообщить это сурово, но опять вышло неубедительно, слишком высокий голос подвёл. – У нас здесь некоторые не возродились. Намедни весть пришла, что даже Подага61 на девятый день не вернулся. Ведаю62 – то не иоанниты63, то храмовники64 наводят залом65.

– Так сгинули они три сотни зим назад, исполать66 жадности Комоня-то67, ихнего Доброзначного68. И себя, и всех своих прямых потомков под «демолинское»69 проклятие подвел70, но вот он сам напоследок хоть златом вволю насытился.

– Мне точно ведомо, – как мог веско отрезал Семаргл, подобравшись. Вокруг его фигурки угрожающе замерцало, ясно намекнув на начало боевой трансформации, но почти сразу неохотно развеялось. «Фу, обошлось!» – мысленно поздравил я себя, глядя на отходящего от непонятной злобы пацана. Видно у него в голове какое-то неприятное воспоминание всколыхнулось из их совместного непростого прошлого. Семаргл отвел смягчающийся взгляд, медленно выдохнул и тихо добавил, – Не все сгинули. Ты, Велес, прямо сейчас напрочь забываешь о своей чередной невесте, а завтрева поутру вершником71 в стольный Бург72 наведайся. Семь дён тебе сроку. Хоть весь Бург под корень изведи, но найди заломника73.

– Жалко, они теперь красивый городишко отстроили. Где потом резвому парню будет разгуляться? – но, заметив его вновь насупленные белесые бровки, решил хоть попытаться перевести дурацкий наказ74 в чужую сторону, – Тогда зачем ты этого Недотыку сохранил? Он же блаженный75. Прок-то76 от него каков?

– Он из храмников-тамплиеров. – видно для придания большей доверительности сообщаемому, Семаргл этак небрежно совсем соскочил на обыденную речь, – У него на груди очень хитрая такая наколка, где, между разных знакомых мне лиц, вплетен крест и по краям отмечены начальные буквы от «Vive Dieu Saint Amour!»77. Если сам не в курсе, то сразу и не разберешь. Да и все предки его вроде родом из Бурга. Надобно тебе калёным железом пройти по накопившейся там плесени.

– Вящий78, подожди, а ты что, планировал прямо здесь с этим Недотыкой нам всем боевое ристалище79 устроить? А сам из первых рядов понаблюдать весёлое представление «Явь, Правь и Навь»80? – меня, как ранее Недотыка, чуть трясучкой не накрыло. Как начали некоторые глупцы приписывать мне этот чредимый81 бред, называемый «нашим особым порядком в мире», так видно намертво в некоторых слабых головах засело. Этот древний совсем в младенчество впал, раз для развлечения захотел краткую версию как на ярмарке разыграть, но только в удобных домашних условиях. Юный алхимик. Вдалбливали же ему: «Легко заповедати82 пока ворогов не видати»83, но видно бестолку84. Но, пока он здесь основатель всего и даже сейчас всем вроде как верховодит, надо сдерживаться. – Если бы он был таким, как ты думаешь, то уже давно весь этот остров в буяву85 превратил. Без надзору-то.

– А я за ним следил, – совсем по-детски похвастался Семаргл, – Мне ещё тогда, в позапрошлом гриде86 донесли самое важное. С тех пор и жду. Смертельное заклятие начинается со слов: «Non nobis solum, sed omnibus…»87. И если бы блаженный только начал…

Я глухо застонал, представив даже его текущие, ограниченные незрелым возрастом, возможности. Он бы вообще тут всех положил бы в радиусе сотен лиг, оставшись на острове в гордом одиночестве, но донельзя довольный свершившимся собственноручным правосудием. Такое надо пресекать на корню или срочно всё бросать и начинать снова одиноко скитаться в поисках спокойных мест. Но, вспомнив о своей многочисленной повадной88 дружине с наследоком89, решился и позволил себе резко перебить разошедшегося ёрника90:

– Прямо сейчас отправлюсь.

– Вот речь не мальчика, но мужа91! – весьма двусмысленно провозгласил он, – Там я наказал подготовить тебе нужных разносолов, – он захихикал, – Или непорочной невестой перед дорогой закусишь?

Я молча развернулся, подцепил уже ставший ненужным дорожный уклад, и направился в замковый подземный кладезь92 выбирать годную справу93 в дорогу.


Прыжок с верхней галереи замка всегда вызывал лютый страх, который я постарался скрыть за бравадой94 перед челядью95, испуганно жавшейся к каменным стенам. Никак и ничем не могу изгнать ярких воспоминаний, как давным-давно развеселые греки меня, в шар скрученного бронзовыми цепями, забросили специально разработанным палинтоном96 далеко в море, или как совсем недавно в заснеженной Московии, раскачав, скинули с колокольни на выставленные квадратом разномастные пики и бердыши97 стрельцов98, ревущих от восторга.

В последний раз внимательно осмотрел на отсутствие прорех свою «вершникову милоть»99 из крепких шкур дронтов-отшельников100, подёргал потемневшие от времени медные застёжки, уделив особое внимание ножным, и, не оборачиваясь, шагнул в пустоту. Всё внутри сжалось от ожидания неизбежного, а охвативший ужас заполошно101 требовал каких-то немедленных действий, но я всё же сумел заставить себя опустить голову вниз и перевести тело в строго вертикальное падение. Когда до камней осталось не более дюжины пядей102, я резко раскинул руки и ноги, полностью расправляя милоть, изогнулся и почувствовал зельный103 удар воздуха по всему телу. Милоть горбом вздулась за спиной и меня резко подкинуло вверх где я, непроизвольно издав торжествующий вопль, стал лавировать, лихорадочно реагируя на перемежающиеся слои тёплых и холодных воздушных струй.

Только после нескольких нервно прожитых частей104 я смог уловить нужное течение, несущее меня в направлении к Бургу. Сердце унялось и тело, наконец, стало послушно только влиятельной воле эфирного потока. Я расслабился, пошире раскрыл зрачки и стал с интересом разглядывать проносящийся понизу ночной пейзаж105. Часы полёта пролетали незаметно.

Бург завиделся издалека благодаря колеблющемуся свету немногочисленных факелов, установленных на развилках крепостной стены и вокруг проездной башни, от которой через ров был устроен немалый разводной мост. На холме неприступной островерхой скалой с несколькими блуждающими огоньками выделялся сам замок с высокой собственной защитной стеной.

– Прямо куда нам надобно. Моё нелюбие106 там и начнётся, – встряхнул я себя и зашептал заговор на отвод глаз.

Осталось проверить требен107 ли мне именно сейчас переход в боевую ипостась108. Ибо не любо и не годно мне это состояние. Сознание всё в багровом мареве меркнет, наваливается буесть109, а потом вдруг разом очнешься среди бесцельно попорченной крови вперемежку с рваными ошмётками и требухой по колено, а дрожащее малое число полонённых110 несёт только несусветные небылицы о минувшей сече. Всё тело угнетает долгий отход, а добивает зачинающийся всеобщий глум111, когда каждый встречный норовит достать тебя настойчивым: «Деяти ли детель?»112. А ты упорно делаешь вид, что всё так и было изначально задумано. Сице113 сгинул Перун114 – от множества ран на поле остывающем одиноко угас, но перед этим лютой смерти предал всех ворогов южных, а заодно, в пылу битвы, и всю свою дружину положил с малыми обозами. И в неком ему оказалось возродиться к девятому дню. Так и остался он в памяти недолгой как Евпатий Неистовый115 с любимым девизом из своей другой жизни: «Мёртвые сраму не имут»116.

Я совершил несколько вполне реалистичных имитаций атак на главные смотровые бойницы, убеждаясь в полном безразличии часовых к моим провокационным действам. Чисто озорства ради, краем милоти загасил самый яркий факел, чем вызвал только поток беззлобных ругательств в адрес неведомого Вернера117-жмота. Это убедило, что пока и обычного отвода глаз достаточно. Совершая широкие круги, поднялся выше шпиля замка, выбирая укромное место для бесшумного появления и последующего неминуемого возмездия. Садовый парк позади замка полностью отвечал задуманному. Я начал плавно снижаться к одиноко стоящей беседке, приткнувшейся почти к самой стене, как левая рука зацепила и порвала тончайшую нить. Раздались мелодичные звуки маленьких колокольчиков, моментально яркие вспышки ослепили меня, а вдогонку раздались тугие хлопки и воздух наполнился гулом сотен стрел, летящих в моём направлении. Я только и успел прикрыть глаза, как тела настиг с десяток стрел, отправляя в полное беспамятство.


Боль нахлынула на меня даже опережая возвращение сознания. Не открывая глаз, я вслушался в негромкий, но такой знакомый канцелярский бубнёж.

– … плащ непонятного назначения, порванный в шести местах, одна штука; одноручный клинок неизвестной работы, определяемый мной как гросс-мессер118, одна штука; кинжал милосердия119 неизвестной работы, одна штука…

– Он очнулся, – раздался сбоку от меня испуганный голос.

– Вот и чудненько. Здравствуйте, господин Тень! Заждались, право слово. Добро пожаловать в наши благословенные пенаты120, – раздался прямо над ухом жизнерадостный голос, – Открывайте, открывайте глаза. Что там пара-другая царапин для таких как вы.

Я с трудом разлепил в некоторых местах склеенные затвердевшей кровью глаза, проморгался и попытался осмотреться, не имея никакой возможности повертеть головой. Судя по всему я сидел в крепком кресле, скованный по рукам и ногам, а через шею и лоб проходили плотно подогнанные обручи, ограничивающие любое движение. Во рту противно отдавал кислым внушительный шарообразный кляп. Прямо передо мной была надёжно укреплена странная конструкция, как монумент121 извращённому воображению окончательно свихнувшегося мясника.

– Любопытно? – в поле зрения появился невысокий полноватенький субъект, основными достоинствами которого являлись непомерная плешь с небольшими клочками всклокоченных рыжеватых волос и длинный хрящеватый нос, непрерывно двигающийся в такт словам. «Просто вылитый любопытствующий крысёнок», – прорезалась у меня первая внятная мысль.

– Нравятся механизмы? Мы за эту защитную систему господину Френсису122 немало золота отправили. Очень увлекающийся человек. У нас таких днём с огнём не сыщешь. Вот с неё и начнём. Создана сия машинерия123 специально для вам подобных, господин Тень. Очень удачная комбинация устрашения и принуждения. Вот полюбуйтесь, – он любовно, но осторожно погладил небольшие острые лезвия, – стоит вам только подозрительно пошевелить рукой, как тут же, раз, и её напрочь отсечёт. Что левую, что правую, что обе сразу. Такие же и снизу есть. Вдруг вы и ногами свои фокусы можете показывать? А вот это вообще шедевр передовой мысли, – он указал пальцем на два блестящих спаренных буравчика, – Если в ваших глазах вдруг заметим непонятное свечение, или вы просто нам чем-то не понравитесь… – он подленько хихикнул, – Мы коварный глазик, а то и оба, аккуратненько вынем, не попортив. Для наших будущих научных дел. Рассказать про остальные детали? – увидев, что я усиленно отрицательно задвигал глазами, Крысёныш радостно потёр ладошки и вкрадчиво уточнил, – Говорить будете? Без всяких там разных балаганных чудес? А то, если что, ваше кресло ещё и схлопывается, выдвигая такие, знаете ли, остренькие шипы. Как кухарка, ха-ха, превратит вас в тонкую мясную отбивную. Ага, вижу-вижу, что готовы. А если кляп выну? Ну, вот и договорились.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3