Арест Ант.

Смурь



скачать книгу бесплатно


На меня такая смурь11
  Смурь – тяжелое состояние, плохое настроение; похмелье; сплин, хандра, тоска; плохая погода, пасмурность.


[Закрыть]
напала,

хоть веревку мыль.


ЗИМА


Такое пробуждение отвратительно любому благоразумному человеку, забывшему про регулярные застолья. Наступает момент расплаты, когда совершенно зверски трещит голова. Во рту, явственно отдающем помойкой, клинит распухший язык, а внутренности подозрительно сводит нездоровыми судорогами.

Только сейчас, вдобавок, ко всем обычным симптомам, примешивается новая пытка. Отвратительно злые раскалённые иглы впиваются в беззащитную правую ногу, которую умудрился как-то отлежать за ночь.

Надеюсь, что на этом основные неприятности на сегодня исчерпываются.

Нет, ещё есть явные провалы в памяти.

Последствия вполне ожидаемые. Всегда знал, что нет никакой толерантной утончённости в истинно русском бодуне. Тут не просто трубы горят, а вся свора казней египетских собрана в одном флаконе. И почему ни одна зараза до сих пор не придумала нормальное бухло, которое вообще не оставляет похмелья, а самое главное – перегара? Благоухал бы сейчас лавандой или свежей клубникой. Даже на запах огуречного рассола согласен. Кстати, очень заманчивая идея.

Я с трудом приподнялся и с натугой приоткрыл расползающиеся глаза. Попытался осмотреться. Какое-то хмурое марево стоит в совершенно незнакомой квартире. Вокруг раритетная обстановочка времён активного Брежнева. Заполированная стенка под потолок. В неё почти упирается раздвинутый стол-книжка со сползшей скатертью.

Стол завален грязными тарелками, хрустальными рюмками, фужерами, стаканами и пустыми бутылками. Обляпанные салатницы, и как апофеоз – на самом краю гордым флагманом возвышается полупустая трёхлитровая банка домашних огурцов с начинающими тонуть разномастными окурками.

Жаль, но рассол отменяется.

Застонав, я перевёл глаза на здоровенный настенный ковёр исключительно ядовитой химической расцветки. По глазам резануло, а ломанные линии зловеще зашевелились. От греха подальше начал оглядывать себя, с трудом двигая затёкшей шеей.

Жуть. Моё тело безвольно раскинулось наискось разложенного, но не застеленного дивана. Давно и солидно продавленного. А вот к моей ноге, как к подушке, приткнулось калачиком нечто женское, судя по прилично выпирающей округлой корме. Я повнимательнее присмотрелся, но вроде никаких знакомых или отличительных черт вот так с ходу не обнаружил. Да и не разобрать ничего среди спутанных прядей. Возраст вроде не детский, но позитива это ничуть не добавляет. Сейчас такие бройлеры вылупились, что с ходу не разобрать.

– Жизнь всё расставляет по своим местам… только меня туда ещё и глубоко засовывает! – мрачно, но очень тихо сообщил я в прокуренный сумрак комнаты.

Не хватало ещё разбудить это чудо-чудное для выяснений диво-дивных. То, что она сейчас полностью одета никак не гарантирует моего ночного алиби. Надо делать ноги. И очень срочно.

Отпраздновали Новый год, пора и честь знать. По личному опыту не раз проверено, что уйти по-английски не всегда получается. Тут надо собрать все силы в кулак, чтобы потом не было мучительно больно от несвоевременно вернувшихся родственников. Сначала сильно удивлённых, а потом быстро впадающих в недоброе. Такое вот у нас наследство от доисторического материализма и ветхозаветного домостроя. До сих пор ходокам-одиночкам никаких скидок нет.

Так, а что со мной? Вроде без травм и увечий, рубашка на месте, джемпер не особо измят, даже джинсы застёгнуты на все пуговицы. Только нет одного носка. Причём правого. Я очень осторожно пошевелил оголёнными пальцами ноги. Прислушался к ощущениям. Отлежал, но терпимо. Вроде всё на месте. Может эта незнакомка раздевать меня начала, да не рассчитала сил – только на один носок хватило?

Сведя руки ковшиком, я аккуратно приподнял её голову и, изогнувшись по мере возможности, вгляделся в слегка смазанную боевую раскраску. Убей не помню кто такая, как зовут, и не уверен, что вчера я её вообще видел. Надеюсь, что не местная и никто её сейчас не будет слишком рьяно искать с полицией. Запаришься потом отпираться от разных гнусных инсинуаций. Здесь слово джентльмена ни в грош не ставят.

С трудом сдвинул в сторону свою задеревеневшую ногу и медленно опустил упрямо сопящую головку на освободившееся место. Заодно и свой бежевый носок обнаружил, комком прилипший к её подбородку. Обслюнявленный, но уже подсохший, с яркими вкраплениями бордовой губной помады. Стирать она его задумала, что ли? Или может художница какая, новомодная?

Аккуратно отодрал носок, пока намертво не приклеился и не стал очередной инсталляцией в её нелёгком творчестве.

– Не в то творчество силы вложила, декораторша, – укоризненно шепнул я ей в затылок, – Так и до извращений докатиться осталось. Хотя, с другой стороны, может ты и права. Сразу бери в рот – легче выплюнуть будет. И к славе дорога станет короче.

Я с натугой натянул скукоженный носок и, слегка подволакивая ногу, стал пробираться к самому необходимому мне сейчас месту, пытаясь осторожно ступать по скрипучим паркетинам. Дополнительно насторожило, что меня стало нехорошо потряхивать и весьма ощутимо знобить. Но это пока не так страшно. Главное, чтобы никаких позывов не последовало, тут уж точно шуму не оберёшься, если приспичит рычать на белого друга.

Со второго шага даже перестал выдыхать, чтобы своими миазмами не спровоцировать желудок и не разбудить это сонное царство. Мне ещё у туалета очереди советчиков не хватало.

Но весь хитрый план стать первым, завершился полным обломом. Не я один такой умный.

За дверью совмещённой «гаванны» открылась непреодолимая полоса плохо переваренных салатов, мощно сдобренных закисшим алкоголем и вообще чем-то невообразимым. Всё это безобразие обильно покрывало не только пол, ванну, но и нижнюю часть кафельных стен.

Вид переполненного унитаза неожиданно выдавил скупой мужской всхлип.

Здесь точно никакой помощи не будет.

В носках никак не подобраться. Полный комплект химзащиты нужен. Радует, что хоть догадались дверь прикрыть. Сердобольные всё же у нас люди. Их только отечественная сантехника изредка подводит.

– Мощно кто-то отработал, – констатировал я очевидное и грустно поплёлся на кухню. При этом в голове крутилось чьё-то достаточно спорное утверждение: «Сами по себе свиньи довольно милые и полезные животные».

Стараясь не захлебнуться и при этом не особо облиться, жадно осушил две кружки красноватой воды из-под крана. С трудом отдышался и понял, с нарастающей тревогой, что мутильник слегка загасился, но включился обратный отсчёт до очередной катастрофы. Одно несчастье временно отступило, а вот мочевой пузырь, зараза такая подлая, получив добавку, моментально вздулся и теперь вступает в бой с джинсами.

Пришлось расстегнуть верхнюю пуговицу, придерживаясь технике безопасности, и перейти на осторожную кавалерийскую походку матёрого сапёра.

Найдя среди завалов свои куртку, зимнюю фуражку и ботинки я медленно, стараясь не особо отклоняться от вертикали, кое-как облачился. Больше всего времени убил на попадание в ботинки, стараясь и из себя ничего не выдавить. Удачно вышло, что шнурки оказались надёжно прижатыми к стелькам. Меньше возни.

Осталось напоследок злобно хлопнуть дверью.

Но тут внезапно проклюнулись жалкие остатки совести. Меня же сюда не просто так занесло, а кто-то ведь привёл? Точно, Моня. Хоть он и гад, но надо его поискать и выяснить в каком он сейчас состоянии. Это же была его «блестящая» идея объединить празднование Нового года со знакомством «вслепую».

Я вздохнул, собираясь с силами, и привалился к стене. Надо немного сконцентрироваться. Заодно перебрать сохранившиеся в памяти жалкие остатки воспоминаний о прошедших сутках. А это не так просто.

Вчера, ближе к вечеру выяснилось, что давным-давно запланированное высококультурное мероприятие-празднование «стань моржом – побудь здоровым» на загородной даче с сауной и шашлыками, было отложено на неопределённый срок. Хозяева внезапно загрипповали. Спешили очень и сократили путь. Только вот к внеплановому купанию оказались морально не готовы. Или зимняя одежда снизила лечебный эффект.

Так я не приобщился и не выяснил правду о чудодейственных свойствах криогенного оздоровления с попутным омоложением. Жаль. Хозяева клятвенно утверждали, что после купания любой хмель как рукой снимает. Вот именно сейчас бы весьма пригодилось.

Так, а потом?

Навязываться к кому-то другому в гости было не поздно, но откровенно в лом. Да и никаких дополнительных подарков я на такой случай с собой не прихватил. Мелькнула идея провернуть халявный вариант «и тут нагрянул еврей с тортиком». Вот только мысль о том, что для этого придётся выползать на грязную и мокрую улицу в поисках подходящего реквизита, была сама по себе аморальна и потому сразу удавлена в зародыше.

Я просто смачно плюнул на всё и расслабился. Закинул на антресоли треух, трофейные валенки с телогрейкой и решил отмучить эту шумную ночь в одиночестве. Цивильно. Ностальгически изнывая под праздничные потуги всё никак не затухающих, но крепко заматеревших телевизионных звёздунов, звездуниц и даже отдельных качественно отрихтованных звездунищ.

Стоило настроиться на предпраздничную волну и отхлебнуть первый ознакомительный глоточек недурственного односолодового вискаря22
  Whisky произошло от гэльского «uisge beatha» или «usquebaugh», что означает «вода жизни». Изначально виски рекомендовался как лекарственное средство для сохранения здоровья и продление жизни, его прописывали для облегчения болей при коликах, от паралича и даже от оспы.


[Закрыть]
, как телефон взвыл с дурным надрывом: «Только рюмка водки на столе…». У меня под эту кабацкую непотребность собраны исключительно те, кому лучше вообще никогда не отвечать. Себе дороже выйдет. Ибо потом печень с селезёнкой сильно обижаются и долго мстят.

Но тут вроде праздник и люди могут сподобиться доброго сказать или пожелать чего хорошего. А ласковое слово если не насмешит, то отвлечёт.

– Слышь, едкий перец, это Моня, – раздался жизнерадостный голос моего старого приятеля Вовки Неруса.

Он противно хихикнул и забасил как заправский Дед Мороз:

– Кто в гостях сейчас у нас? То чухона-контрабас33
  См. «Как стать контрабандистом».


[Закрыть]
! Сколько лет, сколько зим был в Россию не ввозим!

– Монь, привет. – рад, что по телефону не видно, как меня передёрнуло, – Спасибо за поздравление. Оценил повышенную кондовость твоей домашней заготовки. Надеюсь, не долго мучился? Постой! Так мы же вроде как вчера должны были пересечься? Кто-то клятвенно обещал старый должок вернуть в зад?

– Правда? Извини. Телефон вчера сдох, а из головы вылетело. Праздник на носу, куча звонков, сам понимаешь. – в голосе Мони не было даже лёгкого намёка на раскаяние, – Как сам? Уже гуляешь? Где? С кем?

– В норме. Да. В пустой квартире. Один. – кратко, но ёмко ответил я на все поставленные вопросы.

Считая, что на этом разговор подходит к закономерному концу, стал плотоядно посматривать на стакан. Вискарь вполне себе приличный и моё дальнейшее знакомство с этим «лекарством от тоски» значительно предпочтительнее пустопорожнего трёпа.

– Молитесь на меня, Киса! Есть предложение, от которого не отказаться! – его взрывной энтузиазм заставил телефон нервно завибрировать в руке. – Собирайся. Срочно. Пулей. Поедем к таким лялям, что ты в слюне своей чухонской захлебнёшься-ёшься-ёшься…

Последнее слово он мог долго смаковать, добавляя разные неправильные буквы.

– Эй, кончай выносить мне мозг, Магомаев. – прервал я эти истошные вопли, – Лично я никуда не собираюсь. Поваляюсь тут сам-один в трусах до курантов. Имею на нос полный литр отличного вискаря. Смотрю старый силикон и кривые подтяжки на неувядаемых светских, пардон, советских телесах. Слушаю забытые с колыбели песни. Упьюсь от тоски, но хоть без приключений.

– Это ты мне брось! Сам … без ансамбля. Забудь ты хоть сегодня свои замшелые турмалайские привычки. Раз припёрся в Питер, будь любезен быть настоящим культурным русским! Как встретишь Новый год, так и лечиться будешь. – радостно заухал Моня, – У тебя там, небось, дома искусственная ёлка, скопидом? Вот туда точно припрётся ваш одноглазый Йолопукий с китайскими скороломками! И никакой радости целый год не будет. Вискарь вот свой вонючий добьёшь и под телек закатишься, вконец офинаревший. На всю праздничную ночь. Знаю я таких, насмотрелся. Активность нужна! А тут, прикинь, такие звездатые Снегурочки затомились. Нас ждут. Ей-ей по чесноку! И вообще: «В Питере пить»! Правильно пацан пропагандирует. Но в одиночку – последнее дело. Всё. Я к тебе лечу…

На середине фразы в ухо ударили короткие гудки, а в душу стала закрадываться вполне понятная тревога. Последний наш совместный поход на Новый год закончился рекордно быстро в женской общаге каких-то там хитрых военных телеграфисток или телефонисток. Совершенно не разобрался. Потому, что наше празднование завершилось ровно в полночь. Запомнилось исключительно шумным и позорным выдворением с привлечением проходящего мимо патруля. И сопровождалось исключительно нехорошими словами и разнообразными неуместными эпитетами.

Моня тогда реально выступил.

Он прилично принял и, вместо того, чтобы запустить праздничную шутиху в гостеприимно открытое окно, неловко уронил её в большую салатницу с солидными остатками оливье. Полученный эффект совершенно не вызвал ожидаемого восторга у расфуфыренных девиц, именно в этот момент стоявших с поднятыми бокалами под бой курантов. Да и нас осколками, вперемежку со шрапнелью от оливье так накрыло, что потом ни в метро не пустили, ни частники не соблазнились.

Мы сполна вкусили ночную питерскую романтику. До сих пор вздрагиваю от воспоминаний.

Господи, пронеси от рецидива!

Моня ввалился через час. От него несло убойной смесью водки, коньяка и исключительно мерзких духов.

– Ты что это, Год Петуха решил встретить… – я пощелкал пальцами, подбирая слова, – Во всеоружии? Что надушился, я даже из-за двери уловил. А вот что тогда губки не подкрасил? Или бы хоть глазики подвёл. Типа: «С Новым годом, петухи»! Введёшь на пару недель модное направление.

– А вот вам розовая птичка «обломинго», господа чухонцы, а не наш красный пролетарский петух! – он принюхался к своему свитеру, – Хотя действительно резковато как-то. Это я с нашей новой бухгалтершей потискался, но там пока сплошные непонятки. Да и Новый год за стол зовёт. Пришлось отступить и благородно ретироваться. Да, а на твой наезд. Ка-а-к говорит один мой коллега литовец: «В э-этот год «Один рас – не петухас»!

– Угу, но лучше петух-с, чем петух-ас. Ты бы поправил человека, кабы потом вам обоим за «аса» не пришлось непотребство из булок выковыривать. От разъярённых борцов за евроценности.

– Короче, собирайся. А я тебе буду подробно рассказывать что, где, кому и как. И это, трусы смени. У тебя есть какие-нибудь праздничные? С гномиками там, с ёлочками?

– Вот так прямо разбежался. Может сразу с популярным в этом году сюжетом «В лесу голубые ели, а гномики терпеливо ждали своей очереди»? Не дождёшься, интриган. Нам такие трусы – ни в тренд не сдались.

– Может у тебя хоть командировочные резинки заныканы какие-нибудь особо навороченные? С усиками или там сильно шипастые? Ну, на худой конец, хотя бы с запахом праздничным?

– Да ты на свой худой конец хоть пожарный шланг натяни – всё одно будет как под ёлкой… Просто поверь на слово, этот парфюм – зверская вещь. Тебе сейчас экстрасенсом в больнице выступать – поголовно насморк лечить. Напрочь.

– Лады, уломал языкастый. Буду соблюдать дистанцию. Собирайся, а я тебе пока культурно свою «дорожную карту» в консенсус введу. Тут я, значит, зачатился с одной клёвой такой милашкой. Да не с одной. Там как у Чернышевского: «Две сестрички и мамаша – выбирай, кто будет наша».

– Моня, ты нашего патриархального Чернышевского в свой блуд не впихивай. Он туда невпихуем, этот вечный подкаблучник. Дядька на «Что делать?» весь свой запал истратил.

– Да? А вот скажи, как мне, одному такому несчастному, разделиться на это трио? Они заочно мне все нравятся. Так что делать?

– Карусель крутить. Пусть побегают барышни лошадками по кругу, раз к такому готовы. У тебя целая ночь впереди – сиди себе и оценивай рабочие органы – авось выберёшь самую выносливую, которой алименты платить намерен. Или представь обратную картину: стремительным коршуном кружит вожделеющий гномик Моня вокруг трёх замерших (или окончательно замёрзших?) в страхе (или бесплодном ожидании?) Белоснежек. А я будут тебя игриво подбадривать. Или циничные советы давать, что вернее и совсем уж ближе к истине.

– Ты давай, одевайся-собирайся, глумитель. Ночь-то впереди длинная, а я не железный. Пока водочка-закуски, шампусик под шуры-муры, так до звона кремлёвских колоколов точно никакого баловства не ожидается. – тут Моня встал в позу и жалостливо продекламировал: – А там и сил уж нет и свет зари в сон беспробудный клонит.

– Вкури, Моня, от чухоня. Я тебе зачем? Там при любых раскладах всё равно останется одна лишняя женская особь. Не оприходованная лаской и оттого обиженная. Может даже злая. И всё пойдёт насмарку. Без балды для балды.

– Каламбурить изволите? Аппетит приходит во время… или вовремя – ну, ты меня понял. Тут раньше выйдем – там больше вставим. Аксиома нашей жизни. Всё остальное уже на месте сообразим. Может у одной герпес будет или ещё какая уважительная напасть. У женского пола это часто бывает. В нужный-то момент. Иль гостя аспирин мигрени не преграда?

– Типун тебе на страдающее место, которым ты всё это задумал. И герпес этот туда же. Для полноты коллекции. Значит так. Первое – чем ближе ночь, тем меньше дружбы. Второе – лично я сижу дома очень тихо сам-один и не ищу никаких казусов с их «мирными» люлями. Мужик, ты меня понял? Зато утром буду как фреш-огурец без всяких трагических воспоминаний. Я ещё тот прошлый праздник не забыл. Усёк? А через три дня отбываю себе спокойно в своё провинциальное захолустье, в маленькую, но очень гордую страну Европопию.

Моня не стал настаивать и резко сменил тактику. Мелким бесом быстренько втёрся ко мне в компанию по совместному уничтожению вискаря. Преувеличенно громко и смачно дегустировал каждый глоток, морщился, но причмокивал, при этом постоянно выдавая хвалебные тосты в адрес непревзойдённых островных мастеров.

Не прошло и часа, как мы оба вдруг одновременно пришли к выводу, что раз Моня железно обещал, то будет просто самая распоследняя гнусность и совершеннейшее похабство не явиться в гости, раз добрые девушки готовились и с таким нетерпением нас ждут. Гусары мы или твари неблагодарные?

Да и пожрать очень захотелось.

Дальше небольшой кусок вечера слегка затуманился, и я выпал в реальность уже в этой самой мрачноватой трёхкомнатной «хрущёвке». Осознал я себя сидящим с низко опущенной головой, тупо ковыряющим вилкой в полупустой тарелке. Упрямо пытаясь наколоть одинокую, но очень хитрую горошину, стремительно бегающую между размазанных пятен от салатов. Видно эта целеустремлённая настойчивость что-то переключила в голове и на меня одновременно навалился цвет и окружающий нестройный шум.

Моня громко заливал, а хозяйки, преданно глядевшие ему в рот, изредка вразнобой прыскали:

– … и тогда Наталья ему этак зло говорит: «Ты опять хочешь перед гостями на своих съёмках вусмерть упиться? Тогда моё встречное условие. Хочу шубу на Новый год»! Тут Гоблин вскакивает с колен и радостно вопит: «Дементий, хватай камеру, и мухой в кладовку за свеклой и селёдкой»!

Девицы с некоторой задержкой, но вежливо хихикнули. Я поморщился, однако сдержался, и вместо ненужного критиканства, решил приглядеться к праздничному столу. Целостность салатов уже давно и варварски порушена. Типичная Монина тактика. Разрыть, надкусить и обложить. Одна пустая бутылка водки стоит в уголке и к ней явно скоро присоединится бутылка вина и бутылка коньяку. Зато рюмка передо мной стоит пустая и явно ни разу не пользованная. Как и фужер.

– О, а вот и наш чухонский тормоз очнулся, – бурно отреагировал Моня, – А то мы всё одни, да одни. Совсем заброшены таким задумчивым челом. Правда, мои Снегурочки? Давай свой тост, Склифо-финский. Новогодний и без ваших затягиваний. Ба, да у него рюмка пуста! Штрафную! А потом опять начнём знакомиться на брудершафт. Или снова, но заново. По полной программе!

Вместо рюмки мне подсунули резной хрустальный стаканчик, с бережно сохранённой золотистой этикеткой из социалистической Чехословакии. Щедро налили водки.

– Тост. – я лихорадочно попытался вспомнить что-нибудь весёлое, но память никак не отреагировала. Пришлось отделаться тягучей канцелярщиной, – Новый год нужно встречать без долгов, без обид и без проблем! Хочу всем пожелать не только встретить, но и провести весь этот наступающий год в таком же духе! Kippis! Ура!

– Ну ты и гад, – внятно пробурчал Моня, – Мог бы хоть здесь не напоминать. – тут он подхватил вилку и постучал ею по своей рюмке, – Пей до дна, не сачкуй, а не то получишь… ха-ха, новую штрафную!

Пока я давился тёплой водкой и искал чем забить отвратительный сивушный привкус, Моня повторно накатил себе, и несколько сбивчиво сообщил:

– А я вот успел в старом году свою последнюю обиду ликви-диро-вать. – он немного помучался с последним словом, но дальше пошло вполне внятно, – Это им за мою, так гнусно замыленную годовую премию. У нас шеф, кобелина московская, сподобился намедни мелкий сабантуйчик на точке замутить. Немного перебрал и такой спич закатил, что сам обильную слезу пустил. От переполняющих лично его «патриватических чуйств». Жена его, та ещё совладелица подколодная, барственно этак подсела к «народу», да от умиления самое весёлое клювом прощёлкала. Я у неё телефон тихонечко так тиснул. Слюнявую сценку заснял и фото со стишатами на центральный сайт компании закинул. Потом телефон назад ей в сумочку аккуратно положил. Чин-чинарём. Пусть потом вместе повеселятся после возвращения со своих тропических островов. Да и стишата получились неплохие. Мои. Почти. Главное, что жизненные: «Новогодняя снежинка зацепилась за бокал. Дед Мороз Снегурку лапал, шеф при жёнушке страдал».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3