Арест Ант.

Как стать контрабандистом 3. Транзит



скачать книгу бесплатно

Услышав непонятные звуки, он, наконец, заткнулся и важно кивнул в сторону багажного отделения. Я засунул туда пакеты, зацепив ручками за свисающие крючки, и вопросительно оглянулся, но этот гад уже открыл свою переднюю дверь и исчез внутри автобуса.

– Ну и что я здесь вечно торчать буду? – я произнёс это уже достаточно громко, – Может кто-то догадается и мне дверь открыть? Или надо вначале самому бирку на шею повесить и ноги помыть?

Минут десять я стоял перед автобусом, медленно наполняясь яростью. Кто их знает, что будет, если стронешься с места? Бежать здесь всё равно только до забора, а вот так возьмут и припаяют как попытку. Просто так, за здорово живёшь, но с очередной высокой долей вероятности3.

Я уже совсем закоченел, когда появились два жующих вертухая. Остановились. Совершенно по-хозяйски оглядели меня, а только потом открыли дверь. Я залез в салон и плюхнулся в ближайшее кресло. Вертухаи закрыли за мной дверь, и вернулись назад в пристройку дожёвывать. Водитель подумал-подумал и потрусил за ними, оставив меня в автобусе совершенно одного. Меньше народу – зэкам больше кислороду.

Я повертел головой. Салон как салон. Мрачноватая переделка из обычного автобуса. Ни бара, ни туалета, конечно, нет. Примерно две трети салона надёжно отделили толстой стеклянной перегородкой с дверью. Над дверью повесили телевизор. Спереди и сзади по видеокамере в ударопрочных корпусах.

За перегородкой для вертухаев установили железный закрытый шкаф, два стола с техникой и несколько кресел. Ну, железный шкаф явно напичкан всякими демократизаторами и правдовбивателями на случай подозрений на побег или бунт. Рядом с компьютерами стоят мониторы наблюдения. Один вроде даже работает, значит и сейчас пишет. Всё как у взрослых. Хорошо, что хоть к креслу не приковали, как в заокеанских боевиках.

Я присмотрелся к стеклу своего окна. Толстое, собака. И закреплено с усердием. Такое не всякой кувалде под силу.

Я плюнул на дальнейшее изучение обстановки, застегнул ремень безопасности, нахохлился и стал ждать. Ну не может же быть, чтобы эту бронированную колымагу только за мной одним пригнали? А если да, то где тогда почётный караул и местные пионеры со знамёнами и горнами?

Через полчаса появился местный вертухай, который буквально пинками подталкивал шарообразного бомжа с огромной сумкой. Тот недовольно огрызался, но особой прыти не проявлял. Медленно и осторожно он уложил сумку и, пыхтя, заполз в салон. Проходя мимо меня, он слегка поклонился, но не остановился и тяжело протопал в самый конец. Вертухай повернулся к автобусу спиной и помахал рукой. Из дверей, как по команде, выскочили насытившиеся вертухаи и, весело переговариваясь, полезли через свою дверь. Автобус медленно тронулся.

Путешествие проходило скучно. Через тёмные и замызганные окна ничего особо не разглядишь, а видюшник вертухаи и не подумали включать. От неудобного холодного и жёсткого кресла навязчиво заныла спина.

Вместе с наваливающейся тяжёлой дрёмой стало накатывать уже столь привычное пораженческое настроение.

Отвлёк меня бомж, который подошёл к перегородке и начал по ней вежливо похлопывать кулаком. Мне стало интересно. Вертухаи, расслабленно сидевшие за своими столами, синхронно отрицательно помотали головами. Бомж со стуком унялся, зато теперь стал трясти мотнёй и надувать щёки. Выходило очень выразительно, хоть и довольно комично. Приспичило челу, и, видать, прихватило совсем не на шутку.

Это даже вертухаев зацепило. Один не выдержал, медленно выполз из-за стола, открыл боковой шкафчик, недолго рылся, а потом выудил пластиковый сосуд с широким горлом. Что-то вроде наших древних кефирных бутылок, только побольше и с завинчивающейся крышкой. Ну, вот и довелось увидеть пресловутую санитарную ёмкость воочию. Теперь буду вынужден хоть и не зрительно, но уж точно органолептически оценить её практическое использование.

Вертухай открыл дверь и сунул «санитарку» Бомжу. Тот закудахтал и вернулся на своё место. Результат не заставил себя долго ждать. Сзади раздались пыхтение, трубные звуки, а только уж потом мощно зажурчало. Видно долго копил. Тихо пополз запашок. Вот в данной ситуации я полностью поверил в присказку каков стол, таков и стул. Хотя вернее будет, какую химию в себя впихивают, такая эссенция и выходит. И это явно не благородный Eau de Cologne.

Бомж удовлетворённо крякнул, послышался противный скрип заворачиваемой пробки и его надвигающиеся шаги. Я задержал дыхание и прикрыл глаза. Только процесса торжественной сдачи использованной тары мне ещё не хватало отслеживать. Однако и вертухаи были того же мнения. Даже через стекло донеслись их возмущённые вопли. Я приоткрыл один глаз и увидел их активную жестикуляцию. Бомж ругнулся, но послушно уполз на своё место. Вместе с бултыхающей канистрой.

Стало быстро темнеть. Значит уже где-то в районе четырёх-пяти вечера. Скоро должны приехать. Здесь всего-то не более сотни вёрст.

Уже в полной темноте мы остановились на узкой улочке возле высокого забора. Дверь автобуса, зашипев, открылась, и я двинулся к выходу. Один из вертухаев побежал открывать багажный отсек, а второй быстро двинулся к красным кирпичным воротам, выделяющимся на светлом фоне стен, и стал нажимать кнопки интеркома. Над входом вспыхнул яркий свет.

Я огляделся. Зрелище довольно впечатляющее. Почти в центре маленького городка стояла старая крепость, обнесённая белой отштукатуренной стеной. Высота никак не менее пяти метров. С нашей стороны, точно посередине, в стену была встроена прямо таки триумфальная арка из красного кирпича с массивными воротами и скромной дверью. Самой тюрьмы за стеной видно не было.

Я быстро схватил свои пакеты и двинулся за вертухаем. Бомж, громко сопя, одной рукой с трудом выволок свою сумку, так и не бросив свой наполненный почти доверху гигиенический сосуд. Уж никак не меньше пары литров этот Водолей подзаборный туда надул.

Интерком крякнул, раздался громкий стук и дверь открылась. Вслед за вертухаем мы прошли в дверь и оказались в просторной железной клетке. Подождали, пока закроется входная дверь. Через некоторое время щёлкнул замок на внутренней двери клетки, и мы по очереди вышли в тюремный двор.

Действительно старинное сооружение. Никак не меньше полутора веков этой постройке. Но на крепость или замок явно не тянет. Видно с самого начала задумали как тюрьму для местных смутьянов.

Мы обошли белую примыкающую пристройку и вошли в основное здание через боковую дверь. Мрачный подвальный коридор с полукруглым сводом. Неизбежный металлодетектор. Впереди видна совершенно нелепо выглядевшая здесь стеклянная вертухайская будка с очередным сонным разгильдяем. С правой стороны проёмы тюремных дверей. Почти в конце коридора начинается винтовая лестница. С другой стороны – широкий проход в закрытую часть здания, а дальше почти нормальные двери служебных помещений.

Нас заставили выложить вещи на тележку и пройти через арку. Я снял ремень и без проблем прошёл, а вот бомж стал звенеть, что твой Ironman. Я оглянулся, но вертухай коротко и довольно зло прошипел:

– Свои вещи взять и идти прямо. До конца коридора.

Жаль, что не дали узнать интимной тайны такого могучего звона. Я подхватил пакеты и двинулся строго по прямой. Перед последней дверью стояла широкая скамейка. Я поставил на неё пакеты и заглянул в приоткрытую дверь. За ней анфиладой располагалось две комнаты. В дальней, у освещённого стола, стояли два пожилых вертухая и рассматривали документы.

– Можно войти?

– Да.

Я осторожно подошёл к ним.

– Вещей нет? – тон одного был очень холодным и откровенно враждебным.

– Есть.

– Где?

– Оставил перед дверью.

– Быстро принести сюда.

Я сходил и, вернувшись, остановился, не зная, куда девать пакеты.

– Положите на стойку, – говорил опять только один, а второй в это время дочитывал мои бумаги.

Я положил пакеты на длинную стойку у стены.

– Сколько судимостей?

– Ни одной.

– Где взяли тюремную робу?

– В Коннунсуо выдали.

– Где своя одежда?

– В пакете.

– Раздевайтесь.

Я стал медленно снимать с себя вещи и передавать верухаю. Он их быстро ощупывал и откладывал на свободный край стойки.

– Нижнее бельё и носки тоже, – в голосе было совершенно неприкрытое раздражение.

Второй вертухай долго и тщательно натягивал резиновую перчатку на левую руку. Любовно оглядел. Потом в правую взял пальчиковый фонарик и стал давать отрывистые команды:

– Откройте рот… язык вверх… вниз… повернитесь… наклонитесь… раздвиньте ягодицы… не напрягайтесь… встаньте лицом к стене. Не поворачиваться.

Я мысленно, но от всей души пожелал ему прямо после смены попасть в лапы садисту со всеми мыслимыми сексуальными отклонениями, а потом стал обречённо обдумывать, какую бытовую заразу подхвачу от такого долгого стояния голышом на каменном полу.

– Одевайтесь, – с сожалением произнесли у меня за спиной.

Трясущимися руками я стал натягивать одежду, пока вертухаи заполняли свои формуляры.

– Эти вещи запрещены, – вертухай показал на горку предметов, куда вошли мои дезодоранты, гель, шампунь и одеколон, которые мне доставили с последней передачей, – Остальное соберите. И в коробке возьмите один набор.

Проследив за направлением его пальца, я увидел под стойкой большую картонную коробку, набитую прозрачными целлофановыми пакетами с наборами первой тюремной необходимости. Расчёска, одноразовые бритвы, зубочистки, зубная щётка и зубная паста, одноразовые пилочки для ногтей. Что-то ещё, но толком пока не разглядеть.

– Возьмите анкету и подождите в коридоре.

Собрав в охапку оставшиеся вещи и листки анкеты, я выскочил в коридор, где пропущенный металлодетектором бомж в грязных ботинках уже взгромоздился на напольные весы и, покачиваясь, наблюдал за колебаниями стрелки.

– Следующий, – донеслось из комнаты.

Бомж суетливо двумя руками схватил свой неподъёмный баул и затрусил на шмон. Я бросил вещи на лавку и не раздумывая полез на весы.

– Всего 75 кило в одежде?!! Потерять больше пуда за 43 дня? Да за это шкуру с козлов спустить надо, – вырвалось у меня помимо воли. Знал, что похудел, но чтоб на столько?

Я сел на лавку и стал запихивать вещи в пакет. Всё внутри меня яростно дёргалось и пузырилось. Я оглядел мрачные своды, поостыл и уже обречённо добавил:

– Вот тут мне точно настанет пора гроб заказывать. Раньше предки чётко знали, как на психику давить.

Вертухай вышел из будки и, растягивая слова, спросил:

– Ven?l?inen mies? Do you speak English?

– Yes, sergeant! Sir!

Вертухай ухмыльнулся и вполне сносно залаял, как на аризонском плацу:

– Телефонная карта есть?

– Нет. Нет, сэр!

– Один бесплатный звонок нужен?

– Нет, сэр!

– Тогда взять вещи и в камеру.

– Есть, сэр!

Я подхватил пакеты, и мы вернулись назад по коридору до второй от входа камеры. Вертухай открыл дверь и широким жестом пригласил. Я кивнул и протиснулся мимо него. Бросив вещи на ближайшую койку, обернулся и, не выходя из образа raw recruit (неопытного новичка), спросил:

– Последствия русской атомной бомбардировки, сэр?

Вертухай по-детски прыснул и сообщил:

– Завтра вас переведут в нормальную камеру.

Он закрыл дверь, и я услышал, как он, продолжая хихикать, стал весело тарахтеть в коридоре. Только выловленные слова Russian atomic bombing effect (последствия российского ядерного удара) позволили догадаться, что с памятью здесь хорошо, а вот с юмором явная напряжёнка.

А вот у меня оснований для смеха уж совсем не было никаких. Камера в длину не превышала и трёх метров, а в ширину и того меньше. Зато потолки высоченные. По бокам две двухъярусные кровати. Между ними втиснули карликовый столик. Две колченогие табуретки, которые уместились только в ряд. Под потолком окно. Я залез на батарею и выглянул. Стены в метра полтора толщиной, древняя решётка квадратного сечения и только потом окно. К окну приделан металлический штырь для открывания форточки. Как и ожидал, само окно было вровень с землёй, и если пройдёт хоть пара снегопадов, то точно перекроет дневной свет. Но пока проходы к окну старательно расчищены.

Я слез и сделал два шага по камере. Хлипкие двери по бокам. Одна заперта, а вторая ведёт в туалет с рукомойником.

– Блин, зубами здесь всё так изгрызли, что ли? – задал я себе риторический вопрос, – Ну нельзя же вот так просто всё ухайдакать, будучи в нормальном рассудке. Это какой же должен накатить озверин?

Вся камера сплошь, а местами и в несколько слоёв была исписана, изрисована, закопчена… да хрен её знает, чем эти стены измалевали. Все металлические части кроватей также явно подвергались неистовым нападкам буйствующих сидельцев.

Но больше всего некие уроды отыгрались на сортире.

Как воспоминание, от зеркала осталось не закрашенное пятно и рваные дырки от шурупов. Раковина была оббита по краям наподобие пилы, но имела только две сквозные трещины. Кран погнут и покрыт неприятной слизью. Не удивлюсь, если на него регулярно испражнялись. Унитазу досталось больше всего, но он пока стойко держался явно из-за фекалий, закаменевших на его стенках. А если учесть, что здесь не убирались, по меньшей мере, с момента образования ЕС, то становится вообще тревожно. Это сейчас я тут один, а если сюда впихнут ещё троих?

В подтверждение моих опасений дверь заскрипела, и в неё стал втискиваться бомж, с трудом протаскивая свою сумку. Я непроизвольно втянул воздух, но мужик явно успел проветриться и помыться в прошлых культурных условиях. Только вот от куртки застарело попахивало.

Бомж дружелюбно поздоровался и спросил:

– Только английский?

– Нет, также и русский. Остальные лучше не использовать.

– Давно по-английски ни с кем не говорил. Больше приходилось на шведском.

Он стал раздеваться, и стала понятна его шарообразность. Под толстой зимней курткой была поддета осенняя куртка, потом просто куртка и, в придачу, пара рубашек.

– В сумку не поместились, – буднично ответил он на мой немой вопрос, – Зима начинается. Мне надо месяца 3-4 провести в тёплых условиях.

– А за что посадили? – тут уже я не выдержал.

– Вооружённое ограбление банка.

– Какое ограбление?

– Ну, hold-up… armed robbery… я не помню, как точно это у следователей называется.

– Наверное, так и называется. А чем бы были тогда вооружены?

– Только своей сумкой. Пришёл в отделение банка и сказал, что там бомба. Пока мне кассир собирал деньги, приехала полиция. Я не оказал сопротивления. И вот я здесь. Весной уже выйду.

– А семья?

Бомж вздохнул и опустил голову. Потом поднял и тихо сказал:

– Мне 64 года и мне ещё надо успеть побывать во многих местах. Незаконченных дел с разными плохими людьми много. А путешествую я только когда тепло. С мая по ноябрь.

Я понял, что совершенно не стоит дальше в его душу лезть. Только чужих секретов мне не хватало. Достал сигареты и положил пачку на край стола. Бомж посмотрел на неё с жадностью, но не шелохнулся.

– Угощайтесь. Извините, но я курю только ментоловые.

– Спасибо, – он проворно выбил сигарету из пачки и сделал глубокую затяжку, – С утра не курил. Говорят, ментол для сердца очень вреден.

– Слышал. Если захотите, то эти сигареты можете курить.

– Спасибо, но будет лучше, если мы будем курить по очереди и в туалете. Иначе мы здесь задохнёмся. Я уже был в этой камере, – с этими словами он проворно вскарабкался по спинкам коек и железным рычагом приоткрыл форточку.

– Долго нас здесь продержат?

– Это подвал и камеры для транзитников. Завтра нас с утра разведут по камерам.

– Здесь много заключённых?

– Не очень. Три этажа, максимум 100-130 человек. Только первый этаж специально для snitch.

– Для кого? – тут я про себя недобро помянул Гарри Поттера и его умение ловить золотой шарик с крылышками, – Это кто, мелкие воришки?

– Нет, police informers, – он развеселился, – thief и snitch – это две очень большие разницы.

– Догадываюсь, – даже такому как я понятно, что честный вор и стукач это противоположные полюса в тюремной иерархии, – Неужели их так много, что они занимают треть тюрьмы?

– Не совсем так, – бомж удручённо вздохнул, – там, на этаже находится медпункт, магазин и комнаты для свиданий. Для стукачей выделено не больше четырёх отдельных камер.

– Ничего себе, всё равно это почти 10% от здешних заключённых.

– Это только явные… о которых уже все знают, а сколько их ещё продолжают работать по камерам? Это же Финляндия… у нас и так вся страна добровольных информаторов. В тюрьме вообще лучше молчать и слушать. Иначе можно легко получить дополнительный срок.

– Спасибо за ценный совет, – в голове всплыло: «Тук-тук… я твой друг… стук-стук».

– А мне только и осталось, что советовать.

Скрипнула дверь, и появился вертухай. Глядя только на меня он сказал:

– Возьмите постельное бельё, лекарства и ужин.

На тележке лежали два свёрнутых рулона постельного белья и четыре бумажных пакета.

– Это наш обед и ужин, – негромко мне в спину сказал бомж, – Забирайте еду и получайте свои таблетки, а я возьму постельное бельё.

Мы по очереди приготовили себе спальные места и уселись у столика напротив друг друга, касаясь коленями.

– В камере мало места. Совсем плохо, когда открывают вон ту дверь, – он махнул в сторону закрытой двери, – Тогда получается камера уже на 8 человек. Это очень, очень плохо. Много скандалов, если здесь продержат больше 2-3 дней. И совсем плохо, если у наркоманов начинается withdrawal pains… ломка.

Трудно сравнивать с российскими условиями, но лучше обойти эту тему, чтобы его не особо огорчать. Собственного опыта у меня нет, а вот отечественным репортёрам я буду доверять только в самую последнюю очередь. Неопределённо повздыхав, я покачал головой, раскрыл и стал осматривать содержимое сухих пайков. Явно не для меня. По очереди выпил два пакета молока. Остальное придвинул бомжу.

– В тюрьме надо всё есть, – наставительно произнёс он, проворно забираясь в пакет, – Иначе свободы не увидите.

– У меня зубы испортились, уже месяц как не могу починить, – я достал и показал свои челюсти, хотя на языке вертелось напоминание про типун… это, вроде как… curse that tongue of yours. А то очередной прорицатель мне попался.

– А я уже видел однажды такую конструкцию. Хотите совет? Если есть деньги, то попросите купить вам в аптеке специальные прокладки. Название легко запомнить. Snug. И сами сможете починить. Здесь вы нормальной помощи не дождётесь.

– Snug? Странное название, – раньше я сталкивался только с выражением snug jeans – удобные обтягивающие джинсы и snuggery – забегаловка. Чтобы не забыть, я несколько раз повторил про себя запоминалку: только босяк клеит на снаг.

– Давайте заполнять анкеты, – он посмотрел на мою, – Уже и на русском сделали? Быстро же ваша страна лезет в капитализм. Значит и тюрем у вас скоро будет очень много.

– Ешь ананасы, рябчиков жуй… будет всем счастья… и каждому… но это на следующий день, – невнятно продекламировал я, но уже исключительно для себя попробовал на вкус лозунг, – Господа, больше тюрем хороших и разных!


Утром я не успел раскрыть глаза, как взгляд наткнулся на встрёпанную и распухшую физиономию бомжа. Нет, это не для слабонервных. Я снова закрыл глаза. Надо привыкнуть.

«Вот в таком виде надо банк грабить», – мелькнуло в голове, – «И с бомбой не надо заморачиваться».

Я сдержался, приоткрыл один глаз, кивнул в знак приветствия. Сел и машинально постарался пригладить свои волосы. Умываться в здешней раковине я начну только под реальной угрозой суровых телесных наказаний. Лучше подольше на нарах полежу. Для лицезрения наших утренних рож явно нужно придумать какую-нибудь домашнюю заготовку. Из нашей исчезнувшей реальности4.

Понятна ярость предшественников, так качественно расколошмативших зеркало. Тут не только заикой станешь, когда попрёшься облегчиться, а на тебя такое чудище из стены ненароком глянет.

После приёма таблеток и утренней каши, нас по очереди отвели в уже знакомую комнату досмотра. Нервный вертухай крутил в руках мою заполненную анкету, потом заглянул на обратную сторону, но пока не стал ничего вносить в свой комп.

– А почему не написали ответы на английском?

– Но анкета же на русском.

– Это для вашего удобства, а не для нашего.

– Перевести?

– Нет, у нас тут есть эстонцы.

– Мне подождать?

– Нет. Только скажите, у вас тут отмечены проблемы с питанием?

– Да.

– Проблемы с лактозой?

– Нет.

– Аллергия?

– Нет.

– Вы вегетарианец?

– Нет.

– Какие тогда ещё у вас могут быть проблемы?

– У меня нет зубов.

– Это ваши личные проблемы, а не проблемы с питанием.

– Получается так. Но мне нужна мягкая пища.

– А бифштексов вы и так ещё долго не увидите. Нужен ли доктор?

– Нужен.

– Наркозависимость?

– Нет.

– Венерические заболевания?

– Нет.

– Зачем тогда вам доктор?

– Мои зубы…

– Только что сказали, что их у вас нет.

– Но мне надо сделать челюсть.

– ОК. Записал. Что ещё?

– Сердце.

– Нужна операция?

– Нет, операцию уже сделали.

– Давно?

– Давно.

– И чего сейчас хотите? Персональную медсестру?

– Нет, но…

– Давайте побыстрее. По медицине всё?

– Спина очень болит.

– Это к доктору. Я вас уже записал, но он будет только после праздников… 5 января.

– Но это через две недели! А у вас что, только один доктор на всю тюрьму?

– А вы подумали, что попали на медицинский курорт? Доктор посещает тюрьму раз или два в неделю, и то если есть серьёзные больные.

– Здесь что, только один доктор отвечает за все медицинские проблемы?

– А сколько докторов вам надо одновременно?

– Обычно одного достаточно. Но, я думал…

– Теперь за вас охрана будет думать.

– Понял, – я с трудом сдержался от встречного вопроса.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8