Арабелла Картер-Джонсон.

Айрис Грейс. История особенной девочки и особенной кошки



скачать книгу бесплатно

Папа всегда был душой компании, его обаяние и сердечность создавали невероятно радостную атмосферу, пробуждая непосредственные и искренние эмоции.

* * *

Когда Пи Джей вытащил из кухни последнее ведро битой коричневой плитки через парадную дверь, мы оба почувствовали неимоверное удовлетворение. Медленно, но верно мы двигались в выбранном направлении.

– Оглянуться не успеешь, как мы всё закончим. Я всегда говорил, что этот дом супер. – Широко улыбаясь, поддразнил меня Пи Джей.

Он снял покрытую пылью панамку, и мы уселись за кухонный стол, чтобы выпить по чашечке чая. Перед зелёной плитой лежала Меоска.

– Что у нас дальше по списку?

– Отпаривание обоев, – ответила я, вытаскивая из буфета помесь чайника со слоном: весьма любопытный предмет сервиза.

– Точно! Но, увы, на сегодня у меня назначена очень важная телефонная конференция с партнёрами из Америки, и она может затянуться.

Я знала, во что это выльется: мы с отпаривателем стали добрыми друзьями ещё во Франции. При первом знакомстве люди тоже не сразу ладят, и только потом видят достоинства друг друга. Так и я сдружилась с этим удивительно простым, но о-о-очень эффективным устройством, которое Пи Джей, наверное, так никогда и не подержит в руках.

Когда мы говорили о наших планах на дом, – о всевозможных изменениях, о расширении сада, – мне нравился позитивный взгляд мужа на всё это, хотя ему и удавалось увильнуть от части работы.

И теперь я бурно жестикулировала, пытаясь показать мужу, как можно расширить нашу крошечную прачечную в задней части дома.

– Здорово придумала, – похвалил он, – давай попробуем. Сделаешь пару набросков?

У нас пока не хватало денег на все задумки, но Пи Джей никогда не опускал меня на землю и не ограничивал в идеях. Я была неугомонным планировщиком, всегда заглядывала вперёд и сметала всё на своём пути, тогда как он подходил ко всему более спокойно. Пока я дёргалась, размышляя о возможных подводных камнях, Пи Джей говорил: «Давай решать проблемы по мере их поступления».

Следующие недели наш английский деревенский дом медленно, комната за комнатой, преображался, и Пи Джей занялся садом. Высокое дерево, загораживающее свет и вид, спилили, и остался один пенёк, на котором было здорово посидеть, любуясь открывшимся пейзажем.

Во время прогулок по той части сада, которая находилась на возвышенности, у нас появилась новая идея: посадить полевые цветы. Мы сняли полоски дёрна и подготовили почву, затем, успев до холодов, посеяли семена. Мне не терпелось увидеть яркие маки в цвету, ромашки, васильки, наперстянку и весёлый поповник. Получится отличное пристанище для птиц, бабочек, стрекоз и шмелей. За изгородью расцвела бы красная смолёвка, слегка разбавив зелень травы розовым, а златоцветы добавили бы немного жёлтого.

Изучая травы, я полюбила их всей душой: с ними наш сад станет намного веселее. Там будет и лисохвост с длинными соцветиями, раскачивающимися на ветру, словно дерзкие лисьи хвосты, с лёгкими пушистыми семенами, взлетающими, как по мановению волшебной палочки; и шерстистый бухарник – клочковатая серо-зелёная пушистая трава с плотно упакованными соцветиями, пурпурно-красными на кончиках.

И листья, и цветы её настолько мягкие на вид, что к ним так и тянет прикоснуться.

В нашем генеральном плане мы не учли лишь одного: всё заколосится и зацветёт лишь к середине лета следующего года. Поэтому зимой и весной следующего года наш сад походил скорее на кладбище. Да, не так я представляла себе идиллию. Нетерпеливая часть меня не могла не чувствовать разочарования, но у природы свои законы, её не поторопишь, поэтому, держа в голове поговорку «Обещанного три года ждут», я терпеливо ждала.

Дом требовал постоянного внимания, но как только старая столовая превратилась в переговорную и монтажную моего салона свадебной фотографии, настало время сосредоточиться на карьере. У нас появилось множество планов и идей, как сделать дом лучше, но для этого требовался дополнительный доход.

Я решила обновить фотографию профиля своего сайта, для чего отправилась в местную городскую студию. Оказалось, они смотрели мои работы, и портретная съёмка, на которую я настраивалась, превратилась в собеседование. Несколько недель спустя я стала ведущим свадебным фотографом в известной портретной студии города, и мне начали стабильно поступать свадебные заказы. Моему успеху способствовали типичная английская сельская местность с прекрасными величественными домами и частными поместьями, нередко открывающими свои двери для проведения свадеб и вечеринок, чтобы оплатить их содержание. Так что я увековечила несколько незабываемых дней в этих живописных окрестностях и, что ещё лучше, могла работать в паре с мамой, настоящим свадебным флористом. После стольких лет, когда нас разделяли океаны, это очень много значило для нас обеих. Я и раньше с ней работала: помогала с цветочным бизнесом, будучи ещё подростком, и знала, как он устроен. Пока мы работали, мама одновременно учила меня, проговаривая названия цветов и рассказывая об их особенностях. Она никогда не указывала мне, только подсказывала, и это больше походило на пожелание.

– Чуть посвободнее здесь, может, чуть побольше здесь. Как будет смотреться, если повернуть вот так? – Мама говорила о цветах, их характерах, о том, что им нужно, как их лучше всего использовать и когда для каждого наступает сезон. – У тюльпанов, – объясняла она, осторожно отрывая нижние листья от стебля и демонстрируя мне срез, – мягкие стебли. На первый взгляд они кажутся крепкими и прямыми, словно солдатики, но на самом деле лучше реагируют на нежное обращение. Не стоит сразу втыкать их во влажную губку: они сломаются. Сперва проделай небольшое отверстие карандашом. Вот так, видишь? А уже потом вставляй. – Она обрезала другой стебель под углом. – Это даёт лучшее сцепление, а также большую площадь поверхности, чтобы всасывать воду. – Затем мама аккуратно вставила тюльпан в губку. – Со временем цветы раскроются, но у них есть собственная голова на плечах: они поворачиваются в поисках солнца, сгибаясь и скручиваясь, когда открываются лепестки.

В то время я открыла для себя много нового.

Мне нравилось, как мама обожала садоводство. Журналы и книги о цветах заполнили книжные полки в нашей старой детской, а в вазах на столах и подоконниках всегда стояли свежие цветы.

На первый взгляд мой сад казался простым деревенским садом, но каждая клумба была тщательно продумана, и этот сад таил для каждого из нас множество сказочных моментов. Один раз в год он открывался в благотворительных целях, и люди бродили по разным «комнаткам», бесконечно наслаждаясь, как и мы, красочной гармонией.

У меня была и собственная часть, на которой я выращивала овощи. Там же мы с отцом устроили прудик. Если честно, этот прудик напоминает скорее лужу, зато чрезвычайно богатую флорой и фауной. Хотя его наполнили много лет назад, лягушки по-прежнему возвращаются сюда из года в год: видимо, подобные знания передаются из одного лягушачьего поколения в другое.

Мамины икебаны всегда получались впечатляющими; она отлично понимает пропорции и не ограничивает себя чужим опытом. Иногда её композиции поражают размахом, и, замечая реакцию гостей на свадьбах, которые я фотографировала, меня переполняла гордость. Люди задерживали дыхание от восторга, входя в церковь или шатёр, и разговоры о чудо-флористе не стихали. Опыт художника-постановщика на «Би-би-си» в сочетании с английскими садами и любовью к цветам давали потрясающую комбинацию.


Лисохвост, акрил, июль 2014


Сначала свадебная фотография казалась мне нервной работой. Я чувствовала сильнейшее напряжение, но чем больше фотографировала, тем слабее становилось это ощущение, и я даже начала получать удовольствие. Однако проводить весь день до поздней ночи на ногах, бегая, как угорелая, постоянно пытаясь сохранить достоинство и авторитет, – тяжёлая работа. Некоторые свадьбы получались по-настоящему незабываемыми; меня впечатляло, сколько времени и внимания на них уходило, и я старалась запечатлеть каждую замысловатую деталь. Мне нравилось фотографировать при дневном свете, и любимая часть дня наступала, когда я могла, смешавшись с гостями, снимать искренние счастливые мгновения, смех и радость, окружающие жениха и невесту в их день.

Чтобы решиться на большую групповую фотографию, мне приходилось уговаривать себя: иногда, выстроившись перед каким-нибудь грандиозным зданием, на меня смотрело до четырёхсот человек. Хотя подобное и казалось мне вызовом, адреналин и любовь к фотографии подстёгивали.

Вроде бы, всё налаживалось. Мы затеяли большую работу, и частенько брали на себя слишком много, но оба чувствовали, что всё встаёт на свои места. Мы говорили о том, чтобы завести ребёнка, но с возвращением в Англию времени ни на что не хватало. Я вила гнёздышко и хотела как следует всё устроить, чувствуя себя более спокойной, чем раньше, поэтому мы решили, что готовы к следующей главе жизни. Я представляла нашего ребёнка, маленького мальчика или девочку: как он или она бежит по лугу, учится держаться в седле, любуется сельской местностью, в которой я выросла и которую обожала.

Сидя на кухне, мы только и болтали, что о ребёнке. Меоска пристраивалась у меня на коленях, а мы смеялись: нам было интересно, что она подумает о пополнении. Мне очень хотелось увидеть, как они играют вместе. Пи Джей думал о будущих приключениях и путешествиях с ребёнком, о том, сколько удовольствия мы получим, посмотрев на далёкие края новыми глазами.

Мы ужасно волновались, это движение вперёд казалось нам потрясающим: конечно, немного страшно, но и захватывающе.

Я забеременела к новому году. Мы ужасно обрадовались, но старались как можно дольше сохранить эту новость в тайне. Однако мой внезапный отказ от бокала вина на воскресном обеде с родителями выдал нас в мгновение ока, и, широко улыбаясь, мама заключила меня в объятия. Наши семьи пришли от известия в восторг, ведь это был их первый внук. Пи Джей оказался первым из троих детей, кто женился, так же обстояли дела и у меня.

Меня не выпускали из объятий: все радовались будущему прибавлению в семействе. Мой отец был не из тех, кто сдерживает эмоции, так что меня то внезапно обнимали, то стискивали руку, пока мы шли с родительской собакой к старой ферме, где я ездила верхом ещё ребёнком. Он очень радовался, что наша жизнь переходит на новую ступень, и с нетерпением ждал появления внука.

Мы с Пи Джеем нашли много старой одежды и игрушек из нашего детства, и после этого начали готовиться к рождению ребёнка, докупая всё необходимое.

Родители обсуждали, что сделают с ним или с ней, когда маленький человечек подрастет. Папа хотел рыбачить и ходить на праздники. Мама, обожающая горы, – кататься на лыжах, мама Пи Джея – верхом. Конечно, родители пропускали первые пять лет, сразу переходя к удовольствиям. В своих обсуждениях и исследованиях они дошли и до школы. В то время я очень напряжённо работала, всё лето фотографируя уже оговоренные свадьбы. Некоторые стояли пугающе близко к моему сроку, так что я строила планы, привлекая больше помощников и переводя резервных фотографов в режим ожидания. В течение недели монтируя фотографии с мурлычущей Меоской на коленях, я чувствовала себя ужасно счастливой. Последнее обследование показало, что с нашей девочкой всё хорошо, и в перерывах между работой я занималась оформлением детской.

* * *

Однажды утром раздался стук в дверь. Человек на пороге казался чем-то расстроенным. Он сказал, что нашёл на дороге кошку: её сбила машина, но не его, а другого водителя, который уехал. А раз наш дом стоял ближе всего, он подумал, что, может быть, кошка наша.

Выглянув на дорогу, я увидела Меоску. Она лежала совершенно неподвижно. Я подбежала, сняла с себя джемпер, и, закутав её, понесла обратно к дому. Меоска дышала, но с большим трудом. Схватив ключи, я положила её на переднее сиденье машины, а потом крикнула что-то неразборчивое Пи Джею, работающему в своём кабинете. Я мельком увидела его в дверях, выезжая на дорогу, но времени объясняться не было.

Добравшись до ветеринара, я уже знала, что всё потеряно. А когда по щекам потекли слёзы, поняла, что и сама теряю контроль. Меоска умерла у меня на руках, мы даже не успели попасть к хирургу.

Я не могла поверить, что она ушла. Я отчаянно желала, чтобы она встала, встряхнулась и замяукала, уткнувшись в меня носом. Сердце разрывалось от боли. Этот маленький пушистый комочек поддерживал меня в самые тяжёлые времена, став моим лучшим другом. С Меоской я никогда не чувствовала себя одинокой.

Без неё наш дом опустел. Мы похоронили её в саду, и многие недели я сидела под яблонями, думая о ней. Я ясно представляла, как Меоска играет с нашим ребёнком, и от мысли, что этого никогда не случится, становилось больно.

Не знаю, что послужило тому виной: гормоны или внезапная потеря друга, но я долго не могла оправиться. Меоска успела стать частью нашей семьи, и я страшно по ней скучала.

Я начала бороться с некоторыми малоприятными сторонами беременности, например, с увеличившимся страхом родов. Чем ближе подходил срок, тем сильнее меня страшили больницы. Тогда же я задумалась о домашних родах, но они не давали никаких гарантий. Потом, побывав в больнице, я нашла обстановку там весьма беспорядочной и беспокойной. Шум и постоянно меняющийся персонал меня нервировали, и я стала терять уверенность. Всё, что касалась родов, навевало на меня страх. Стоило только подумать о больнице, как сердце колотилось, словно сумасшедшее, и мне казалось, что я задыхаюсь.

Поэтому я начала изучать вопрос домашних родов. Мне хотелось найти акушерку, которая вернула бы мне уверенность и сделала этот опыт положительным.

Через какое-то время я наконец нашла Сью, оказавшуюся самой добродушной и по-матерински заботливой акушеркой. Она сделала не только то, о чем я мечтала, но даже больше: она стала моей подругой и очень во многом мне помогла. Её опыт и проведённое со мной время определили то, что должно было произойти. Сью научила меня проявлять терпение, не сдаваться и, прежде всего, доверять своему телу и инстинктам. После наших встреч я чувствовала уверенность и прекратила бояться. Я начала ощущать, каким будет наш ребёнок, понимать её характер. Она всегда двигалась, когда играла музыка, а больше всего любила джаз.

Мне нравилось отдыхать на природе – в то время я проводила всё свободное время, гуляя с Пи Джеем. Мы выходили с заднего двора, шли через сад, за забор, а потом – по тропинке к поросшему дроком холму. С этого холма открывался чудесный вид на наш городок и даже дальше.

Мы разговаривали о том, какой будет наша дочь. Я остро чувствовала, что она будет уникальной, и хотела подобрать для неё соответствующее имя. Наверное, все родители так думают, и моё предчувствие, возможно, было совершенно нормальным, но иногда я задумываюсь: что если это предчувствие явилось знаком, и моё тело понимало её лучше любых тестов?



Я никогда не встречалась со своей бабушкой по материнской линии. Её звали Айрис, и она умерла, когда мама была беременна мной. Моя семья говорила о ней с большой любовью, никто не произносил её имени без улыбки. Бабушка стала бесплотным образом в моём детстве: поднявшись по лестнице, можно было увидеть её портрет, а по всему дому стояли её фотографии. Бабушка Айрис казалась мне прекрасной и душой, и телом. Меня очаровали её большие глаза, каштановые волосы и изящная поза. Я познакомилась с ней через её вещи: китайские украшения, драгоценности, вышивку, над которой она работала, произведения искусства, которые собирала, и вернувшуюся в моду одежду, которую я носила. Удивительно, сколько всего можно понять по чьим-то вещам, зная, что их любили и ими пользовались. Конечно, это не то же самое, что знать человека лично, но я очень дорожила бабушкиными вещами. Её кротость и любовь к искусству и природе перешли к маме, а потом ко мне. Поэтому, когда мы думали, как назвать нашу девочку, я сразу подумала об Айрис. А второе имя Грейс нравилось нам обоим, просто потому что оно элегантное и красивое.


Ты слышишь меня, Айрис? Надеюсь, ты знаешь мой голос. Жду не дождусь, когда услышу твой, узнаю, что ты чувствуешь и думаешь. Я терпеливо жду встречи с тобой, с каждым днём волнуясь всё сильнее и сильнее.

Этим вечером я чувствовала, как ты танцуешь под музыку. Ты придаёшь мне сил, когда они мне особенно нужны. Я фотографировала последнюю летнюю свадьбу, и, когда играл оркестр, ты пиналась в такт. Как я могла чувствовать усталость, когда ты танцевала внутри меня? Благодаря тебе я забыла и о ломоте в теле, и о долгом жарком дне, проведённом на солнце. Музыка словно играла специально для тебя. Мне кажется, она подарила тебе покой и радость.

Ты должна относиться ко мне терпеливо, как я учусь относиться к тебе. Вместе мы со всем справимся. Давай держаться вместе и не забывать, что говорит бабушка: «Всё пройдёт. Это просто ещё один этап, и он не продлится вечно». Пусть это придаст нам сил в непростые времена. Я хочу, чтобы ты знала: мы очень сильно тебя любим. Ты не одинока.

Так что теперь мы ждём. Мы готовы на все сто процентов. Ты поймёшь, когда настанет время.

Два

Айрис прижалась ко мне всем своим маленьким тельцем. Казалось, она сразу же освоилась, найдя удобную позу, которую явно собиралась «записать» в любимые: лёжа на мне вертикально, положила голову мне на плечо.

– Ты сделала это! – проговорил Пи Джей, поцеловав меня, держа Айрис за крошечную ручку и улыбаясь. У дочки оказались тёмно-каштановые волосы, и я прижимала её к себе так долго, насколько хватало сил.

Мы встретились с Айрис Грейс раньше, чем ожидали. Она родилась за несколько недель до срока в сентябре 2009 года: 7 фунтов 3,5 унций, каштановые волосы и голубые глаза. Не буду притворяться, говоря, будто мне было легко, но я никогда, ни на секунду, не пожалела о своём решении рожать дома. Я полностью доверяла своей невероятной акушерке, не боялась и не волновалась, но нуждалась в пространстве и тишине. Я ходила вокруг дома, к бассейну, от бассейна, вверх по ступенькам, вниз по ступенькам, спокойно лежала в одиночестве. Включала и выключала музыку, когда хотела. Прислушивалась к своим чувствам и телу, и окружающие старались идти в ногу с моими желаниями. Знаю, всем тем, кто находился рядом со мной всю ночь, когда я рожала, тоже было нелегко, в том числе и Пи Джею. Временами мне просто хотелось отключиться и позволить телу отдохнуть без всяких вмешательств, накапливая необходимую энергию.



Пока я находилась с акушеркой, Пи Джей держал Айрис на руках, и я никогда не забуду выражение его лица: они оба словно пребывали в собственном мире. Даже сейчас, закрывая глаза, я снова слышу шёпот Пи Джея:

– Привет. Как дела, Айрис? Какая ты хорошенькая! Ты просто замечательная, и всё у тебя будет замечательно. Твоя мамочка здесь, и с ней тоже скоро всё будет в порядке. Не бойся, крошка Айрис, я не дам тебя в обиду. Всё будет хорошо. Нас ждут самые удивительные приключения на свете – подожди немножко и увидишь.

Я отдыхала, набираясь сил, чтобы перебраться в соседнюю комнату на диван. Уютное гнёздышко, дополненное одеялами, чаем, пряником и Айрис на руках, таило в себе столько удовольствия. Я похихикала над крошечной шапочкой – подарком акушерки. Мой маленький эльф выглядел довольным. Она спала, я отдыхала, а потом пришло время первых посетителей: счастливых бабушек и дедушек. Когда мой отец взял Айрис на руки, сразу стало понятно, что она произвела на него сильнейшее впечатление. Он устроился в кресле, мама присела рядышком, не переставая улыбаться, и оба смотрели на Айрис с обожанием.

– Осторожнее с головкой! Поддержи здесь, – командовала мама, когда папа решил передать ей Айрис. Как же чудесно было смотреть на родителей, обнимающих их первую внучку. Я знала: что бы ни случилось, любящая семья её никогда не оставит.

После Рождества, волшебного и в то же время совершенно изматывающего, мы решили крестить Айрис. Но её сон становился всё менее предсказуемым и более неуправляемым. С каждой неделей эта сторона жизни постепенно выходила из-под контроля. Просто уложить дочку вечером спать стало настоящим испытанием: она признавала только меня и устраивалась на моём плече, пока я гуляла, слушая музыку, или лежала на мне в кресле-качалке. Поддерживать сон Айрис также оказалось невозможным. Она просыпалась через час или два и плакала, пока не получала моё тёплое плечо, движение и музыку. Это утомляло: к тому времени, как я отправлялась спать, уложив её, меня снова будили.

Я не могла поверить своему счастью, когда Айрис заснула в своём крестильном платьице, пока мы шли в церковь от родительского дома. Она утомилась за беспокойную ночь, и на сей раз это сыграло мне на руку: дочка спокойно проспала всю церемонию, пока не настал её черёд, и она мужественно позволила викарию побрызгать ей лоб.

Родные и друзья затем вернулись в расположенный напротив церкви дом моих родителей на обед. Айрис выглядела недовольной, поэтому я переодела её в одежду помягче, но ей по-прежнему не нравилось, когда кто-либо, кроме основных членов семьи, держит её на руках. Она любила песню «She'll Be Coming 'Round The Mountain» – только она и успокаивала дочку, пока Айрис находилась внизу вместе со всеми. Так что мы пели ей эту песню, а потом Айрис захотелось побыть подальше от шума и суеты.

Чем больше я наблюдала за тем, как она ведёт себя с остальными, тем сильнее беспокоилась. Дочке не нравилось находиться в компании, как другим малышам, которых я фотографировала.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное