Арчибальд Скайлс.

Без любви. Сборник рассказов



скачать книгу бесплатно

Часть 1

Доктор – Без любви 1

Он позволял себе это только с самыми безнадежными больными. С такими, вытащить которых было нельзя ни при каких обстоятельствах. Так он защищался от самого себя, когда терпеть было уже невмоготу. О человеческом возмездии он думал ровно столько, сколько это было необходимо, чтобы соблюдать осторожность. Там, где ему приходилось работать, никому и в голову бы не пришло проверять его работу. В этот раз желание не приходило долго. Так долго, что он уже начинал подумывать, а не исцелился ли он? Это было бы чудом. Доктор верил в чудеса. Он сам часто был их свидетелем.


То, что пациент безнадежен, доктору было ясно. Рана в боку была огромна. Большей части ребер с левой стороны просто не было. Легкое схлопнулось и через дыру было видно сердце. Казалось, оно, как испуганный ребенок, хочет свернуться калачиком, забиться под одеяло и уснуть. Сестра молча смотрела на него. Человеческие глаза – орган речи и слуха. Когда долго работаешь в маске, это понимаешь и начинаешь так разговаривать. Взгляд сестры сказал доктору именно то, что он и сам видел.

– Вы идите, приготовьте следующего и позовите санитаров, тут мы уже не нужны, – сказал он сестре и, убедившись, что она вышла, повернулся к больному. Жизнь, казалось, уже отсоединила от тела почти все миллионы и миллиарды тоненьких невидимых ниточек, которыми была к нему привязана и вот-вот должна была сорваться и выпорхнуть на свет. Момент приближался. Смерть тоже была чудом. Доктор знал это. Он видел много чудес за свою жизнь.


Доктор хорошо помнил свою первую смерть. Помнил состояние присутствия перед чем-то невообразимым. Но еще лучше он помнил другое свое одуряющее до звона в ушах состояние свидетеля ухода жизни через его руки. Помнил чувство близкое к восторгу и упоению точно и правильно описанное у Пушкина в «Маленьких трагедиях». С тех пор доктор попался. Точно так же, как попадаются на наркотики, секс или первое преступление. Доктор знал свой диагноз.

Он еще раз оглянулся назад, а потом сунул руку в рану и ощутил пальцами завораживающее движение сердца. Он коснулся его, обвел его пальцами, погладил и, сделав паузу, быстро сдавил со всех сторон, ощущая почти, как свое собственное. Пульсация резко ускорилась, теряя амплитуду и затем, внезапно, все стихло. Доктор безвольно опустился на пол прямо у стола. Пальцы на руках и на ногах кололи тысячи иголочек. Доктор ждал, когда пьянящая волна, накрывшая его, схлынет и оставит с чувством наполненности и покоя. Больше всего в этот момент доктор желал, чтобы этот раз был последним. В такие моменты, он искренне верил в это.

Мальчик – Без любви 2

Официально они брак не расторгли, но их отношения стали даже глубже и ответственнее, когда с них спали лишние ожидания. Жили они с Викторией, как муж и жена. Стали жить, как брат и сестра. А развелись потому, что выросли и поняли, что не совпадают там, где нужно, чтобы жить вместе. И никаких обид, никаких претензий. Новый муж Виктории Александра вначале принял с опаской, но потом увидел, что тот дистанцию держит верную, живет своей жизнью и успокоился.

Так что и с новым мужем Виктории они даже подружились. Вокруг все удивлялись, зачем вообще они развелись, если так хорошо друг к другу относятся.


С Викторией Александр встречался от случая к случаю. В основном, когда надо было помочь друг другу, но был в курсе всех ее проблем. Основная была в том, что Виктории не получилось забеременеть и, после лечения, ей оставалось только ЭКО. Времени на сбор документов, официальный развод и новый брак было мало. Не в сорок же лет рожать первого ребенка, когда уже сейчас начинаешь чувствовать, что далеко не так здорова и молода, как раньше. Да и не хотела Виктория новых официальных отношений. Почему? Александр не спрашивал. Просто отметил для себя и предложил:

– А чего тебе ждать? Ты со мной на очередь встань. Свидетельство о браке у тебя есть. Я тебя прикрою, где надо будет, а он только семя сдаст.

Виктория только рассмеялась. Дикая ведь идея, но через месяц вдруг сама позвонила и спросила, точно ли он готов им помочь? Дальше все пошло по заведенной рутине. Все делала Виктория. Присутствовать самому Александру пришлось всего несколько раз. Только однажды возник скользкий момент. Сестра выдала Александру баночку, которую он передал новому мужу. И вдруг что-то словно стукнуло его по голове. Он вошел к медсестре в кабинет и сказал:

– А баночку-то вы мне дали?

Сестра смутилась.

– Я же вам дала? Разве нет?

– Нет, – сказал Александр уверенным голосом.

Сестра выдала ему новую и он, выйдя из кабинета, сразу же направился в туалет. Он еле успел и сам потом удивлялся, как уверенно он забрал баночку с драгоценным содержимым у нового мужа и вошел с ней в кабинет сестры. В кабинете он отдал свою, а ту спрятал в кармане. По дороге домой он не мог избавиться от мысли: «Как странно устроена жизнь! На секунду потерял контроль и отец уже кто-то другой.»


Они со своей бывшей были даже внешне похожи, поэтому мальчик, как все говорили, вышел в маму. И все же мысль о том, что она не просто догадывается, а знает, точно знает о его подмене никогда не покидала Александра. Каждый раз, когда они встречались глазами, ему казалось, что она говорила взглядом: «Я знаю. Я знаю. Я знаю.» Но подтвердить свою догадку Александру не удавалось. И только однажды, его сердце екнуло чуть сильнее. Они гуляли по осеннему парку втроем. Шли по аллее, Арсений пинал ногами опавшие листья и, кажется был абсолютно рад жизни и всему, что происходит вокруг, как и должны быть счастливы здоровые любимые дети. Виктория шла рядом с Александром, смотрела на Арсения и, как бы невзначай, сказала:

– Хороший мальчик растет. У нас.

– Да, – сказал Александр. – Я так рад, что ты счастлива.

Он посмотрел на нее, но она уже смотрела в другую сторону.

Женя – Без любви 3

Евгений сидел перед компьютером и молча смотрел на заголовок своей статьи. Чем дальше, тем больше он понимал: статью не примут. Если он напишет то, что думает, что знает… нет. Это будет скандал. В кулуарах друзья коллеги будут говорить, что он прав, но общее мнение будет убийственным. Евгений выдохнул и откинулся на спинку кресла, положив ноги на стол. Он стал вспоминать их с Женей.


Он вспомнил как они встретились с ней во второй раз. Прошло уже несколько лет с того их лета. Они встретились, и она посмотрела на него так ласково, так открыто и по-дружески, что его сразу же отпустило. Жене было уже четырнадцать, и она теперь стала очень красивой девушкой. Костер горел во всю. Бревно, на котором он сидел было уже другое, побольше, поудобнее. Женя подошла и села рядом. И опять, как тогда, повинуясь внутреннему движению, он придвинулся к ней вплотную.

Женя прислонилась к нему так естественно и так по-женски, что он чуть не задохнулся. Такой интимности, такой близости он даже не мог предположить. Как будто бы не юная почти девочка, а взрослая, зрелая женщина, абсолютно осознающая все древние механизмы, сводящие их вместе вдруг оказалась рядом с ним. Как будто бы в миг стали они с ней такими же древними и молчаливыми, как и звезды в ночном небе. Такими же мудрыми, как античные боги, жившие когда-то.


Он вдруг подумал: «А если бы мы тогда попались? Если бы кто-то увидел? Что бы тогда стало?»

Тогда. Тогда ему самому было едва тринадцать, а ей… И тем не менее их сразу дико начало тянуть друг к другу. Они проводили вместе все, вообще все время и только поздно вечером мама уводила ее домой. Бабушки шутили: «Наши Жени идут», даже в именах они были созвучны: Евгений и Евгения. Совершенно не сговариваясь друг с другом, они искали уединения и делали это так правильно, что ни разу не вызвали подозрения. Обнимаясь и целуясь там, где их никто не мог увидеть, они не могли остановиться. И только один раз, когда все зашло уже слишком далеко, Женя тихо сказала:

– Наверное, не надо.

И он послушал ее.


Евгений закрыл компьютер и позвал:

– Женя, пошли на улицу прогуляемся.

– Давай, – отозвалась она из кухни.

Письмо – Без любви 4

– Посмотри как пишет, – Алекс развалился в старом, почти развалившемся кожаном кресле. Это древнее кресло он практически выпросил продать ему своего товарища. То ли мастер, который его делал, был настоящим чудотворцем, то ли сидел на нем неизвестный святой и оставил после себя такую ауру, но сидя в нем, Алекс чувствовал не просто физический комфорт, а настоящее душевное блаженство. – «Я всей душой желаю тебе счастья и пишу только потому, что полюбила и чувствую лучше тебя самого, вижу, что мешает тебе быть счастливым. Ты лучший мужчина, которого я встречала. Большинство тебе даже в подметки не годятся. Ты не просто умный или образованный, ты очень глубокий. Многие и десятой доли того, что ты понимаешь не понимают. Но ты не понимаешь, что не это сделает тебя счастливым. Твое понимание женщин не сделает тебя счастливым. Ты очень тонкий и чуткий в отличии от других. Но именно твоя тонкость – это твое слабое место. Хорошему человеку везде плохо. Тонкому человеку все больно. Я тут статью прочитала. Оказывается, что самые тонкие и чутки мужчины больше страдают от одиночества именно потому, что больше страдали и разочаровывались. И им трудно открыться навстречу новым отношениям. Они не делают первый шаг. Они не торопятся, осторожничают, а женщины ждут противоположного. Я не совсем понимаю, как можно продолжать осторожничать, когда женщина сама открывается навстречу и это сводит меня с ума. Неужели ты испытал так много боли, что уже вообще не способен открыться? Тогда мне безумно жаль. Я не знаю, чем могу помочь в такой ситуации, но если хоть чем-то могу, тебе стоит только сказать.»

– А сколько ей лет? – Человек сидевший напротив, протянул руку, взял со столика стакан с виски и снова откинулся назад.

– Сорок, – Алекс сделал большой глоток из стакана, который держал в руке и сказал: – А ты хоть понимаешь, что у этой старой твари вообще нет никаких сомнений в себе? Ей даже в голову не приходит, что я не хочу с ней отношений не потому, что я боюсь близости или, что я не отошел от прошлых разрывов, а просто потому, что она старая, страшная, потасканная кошелка с куриными мозгами. Потому, что она мне на хрен не нужна. Никакой обратной связи с реальностью. Она бл…дь, полюбила. И че?!

Сидевший напротив улыбнулся.

– В сорок лет одинокие бабы влюбляются также легко, как в туалет ходят. У них там что-то щелкает, и любому нормальному мужику, у которого на них еще стоит они говорят, что влюбились, – сказал он.

– Ага. Подсознание выдает сигнал, что время уходит, последний шанс и все такое, вот они и слетают с катушек. Бешенство коровье, амок. У баб вообще все, как у животных. А где вы суки были, когда вам было двадцать? Принца искали? От нормальных мужиков нос воротили? Вот и получайте сейчас. Она, сука, полюбила. Вот тварь!


Сидевший напротив молчал. Возникла долгая, неприятная пауза. Алекс грел в руке стакан дорого виски и вдруг, с ужасом начал понимать, что выдохся. Устал от этих бессмысленных разговоров с Анатолием. Устал от одиночества. Устал от разочарований. Устал от этого виски и от этого кресла. И еще он понимал, что сил ему хватало только на это. На такое вот паскудное, злобное глумление. Оно хоть как-то приподнимало его разбитый, вялый, разочарованный дух над протертым кожаным креслом, которое он почти выпросил продать ему своего товарища.

В лодке – Без любви 5

– Маша! Маша-Маша-Маша-Маша-Маша. Кажется, я могу повторять твое имя бесконечно.

Серега бросил весла и обнял ее, но потом отстранил от себя и стал смотреть ей в лицо. Смотреть в ее глаза, вдыхать запах ее волос и повторять ее имя. Больше ему ничего не хотелось. Больше не нужно ничего было. Больше ничего и не было.

Серега влюблялся и раньше. Он вообще был влюбчив. С взаимностью только не везло. Но, оправившись после очередной неудачи, Серега снова начинал искать. «Её». За эту способность его и выбрал Учитель. Так и сказал, что ищет людей, которые не бросают поисков, которые не озлобились, не разуверились, не отчаялись. Только такие смогут дойти до конца. Серега не разуверился.

Он влюблялся часто, но в этот раз все было как-то по-другому. Маша вообще была не в его вкусе. Он бы ее и не заметил, да встретился случайно глазами и, как за рыболовный крючок зацепился. Начали разговаривать, общаться и тут Серега вдруг увидел: в Маше вообще не было лжи, не было жеманства, не было притворства, а была правда и простота. Она говорила то, что думала, делала то, что говорила и впервые в жизни на ее фоне он вдруг увидел себя настоящего и понял: всю свою жизнь он притворялся кем-то другим и тут, рядом с настоящим вдруг ему стало стыдно за себя. Он понял, что недостоин ее любви. Но Маша не думала о том, кто чего достоин и полюбила его. Маша полюбила его так, как умеют любить честные, простые, сильные люди. По-настоящему. И впервые в жизни Серега был счастлив.

Они отплыли уже так далеко, что от берега осталась только полоска. Северное Солнце садилось медленно. В воду. Они молчали. Маша не говорила о своих чувствах. Она была из тех, кто молчит, да делает.

– Ты понимаешь что то, что с нами случилось – это чудо? – Тихо спросила она его однажды. Вот и все.

Маша сидела к нему спиной и смотрела на закат. Серега бросил весла и пододвинулся к ней ближе. Он обнял ее за плечи и попросил:

– Скажи, что-нибудь.

– Не надо, – сказала Маша и стала целовать его пальцы.

– Ну, скажи.

Серега прислонился губами к ее затылку, наложил руку, которую она целовала ей на рот, а другой взял молоток и, чуть привстав, ударил ее по голове. Маша упала без звука. Серега привязал к ее ноге груз, который держал на лодке вместо якоря и перевалил ее через борт.

Он вспомнил, как говорил учитель: «Слышал пословицу: «Увидишь Будду, убей его»? Бог не хорош и не плох. Бог всяк. Это мы почему-то отказываемся принимать в нем зло. И то, что делает тебя счастливым еще больший соблазн, чем то, что ты ненавидишь. Счастье еще опасней. Ты отказываешься видеть бога во враге, но хотя бы помнишь, что его надо прощать и еще можешь спастись. А когда любишь, тебя уже не оторвать от твоего счастья. Когда ты любишь и любим – ты пропал. Вот так вот. Поэтому, если встретишь любимую – ты знаешь, что делать.»

На могиле – Без любви 6

Мужчину было почти не видно в зарослях. Он сидел на корточках и тоскливо смотрел на надгробие. Володя заметил его случайно. Он подошел поближе и, заглянув мужчине через плечо, все понял.

– Мама? – Спросил он сочувственно.

– Мама, – вздохнул мужчина.

– Ах мама… Маму надо посещать. Мамы нам даже с того света помогают. Могилка-то заросла вон как. Уже давно не приходили, да?

– Да, – ответил сидящий.

– У вас вон надгробие покосилось. В следующий раз придете, может вообще упасть. Надо бы укрепить. Приятное мамочке сделать. Вы ни к кому не обращались?

– Да нет.

– Что же вы? Ведь мама ваша. Если вам недосуг, то хоть почистить памятник наймите ребят или цветы посадите.

– Да я думал. Да, говорят, дорого.

– Ну, почистить-то не дорого. – Володя присел на корточки рядом с мужиком и стал глядеть куда-то вдаль, мимо надгробия. – Мамы на нас денег не жалеют. Пока родители живы, мы о них и не помним, а потом вот только так им долг сыновний отдать и можем. Ведь так?

– Так, – ответил мужчина.

– А вы в рассрочку договоритесь, если дорого. Ребята тут хорошо делают. Вы придете в следующий раз, а могила цветет, надгробие стоит ровно, и маме приятно и вам на душе легко. И ограда чистая. Тысяч двадцать-то можно для мамы не пожалеть.

– Все-таки дороговато как-то двадцать тысяч за чистку.

– Так подсчитайте. Аренда пескоструйного аппарата, да его еще до вашего участка дотащить, да еще песка приволочь, чистить все, а убирать потом после этого. Два человека целый день будут работать, а, может, и два.

– А если цветы посадить и надгробие поправить, не знаете случайно, сколько стоить может?

– Ну, цветы посадить только после того, как надгробие поправят. Тысяч пятнадцать. Тут тоже ведь все выполоть, перекопать, земли привезти покупной, чтобы росло. Рассаду выбрать хорошую. Но это тоже вы все в рассрочку можете договориться. Да вы не жалейте денег для мамы-то. Знаете, как потом на душе легко станет.

Помолчали.

– А надгробие? – Вдруг спросил мужчина.

– Надгробие? Тысяч тридцать попросят. Тут ведь, видите, фундамент просел. Надо менять, а это значит, все снимать, новую опалубку ставить, раствор готовить и сюда носить, заливать, потом ждать, когда встанет и устоится. Потом только надгробие назад ставить. Вы с этого и начните. А-то чего его чистить, если оно того гляди упадет? И цветы сажать потом надо.

– Ну, это уж совсем неподъемная сумма для меня получается, – вздохнул мужчина.

– Торгуйтесь. И потом, ведь все это в рассрочку. Вы закажите надгробие укрепить и почистить, а потом цветы посадить. Через месяц придете, а могилка то у мамы сияет! Цветы вокруг. Первый взнос дадите тысяч десять, а остальное, как сможете. Зато потом все время приходите, а тут все чисто, светло, убрано. Забота ваша маме видна. А деньги потом будете частями отдавать. Тысяч по пять.

Володины слова, кажется, произвели необходимое действие. Взгляд у мужчины стал решительным.

– А к кому тут можно обратиться, вы не знаете? В контору?

– А вы, что хотите заказать?

– Ну, если можно в рассрочку, то, как вы и сказали, вначале надгробие укрепить, потом почистить и цветы.

– А у вас на задаток деньги-то какие-нибудь есть?

– Да вот, только тысяча с небольшим.

– Ко мне и обращайтесь. Давайте сейчас хоть какой-то задаток, чтобы уж точно мы договорились. Ну, хоть тысячу рублей, если больше нет. А я уже сегодня на работу человека поставлю.

– А когда… приступят? – Промямлил мужчина и протянул Володе тысячу, недоумевая. Тот, кто стоял с ним рядом, оказался продающим, а не сочувствующим.

– Как когда? Да завтра же и начнут работать. Вы только еще хотя бы десять тысяч соберите к концу недели, чтобы уж начать, так начать. А через месяц все готово будет. И цветы уже будут расти и надгробие сиять. Вы приходите к маме-то порадовать ее. Заодно и посмотрите, как тут у вас все хорошо сделано. Давайте, я ваш телефончик запишу, а вы мой.

Вова знал, что никакого пескоструйного аппарата не будет, а просто за пятьсот рублей кладбищенский «негр» «отпидорит» надгробие железной щеткой, а за тысячу обкопает его по кругу и зальет в щели немного цемента. Цветы, самое дорогое, покупаемое у своих бабок, вместе с посадкой, обойдутся ему в две с половиной тысячи. Но главное, что ему самому из всех денег, которые заплатит мужик, останется всего лишь десятка. Все остальное придется отдать «в контору» и дальше целыми днями колесить на велике по кладбищу, выискивая таких вот «сынков». А самое главное, что ему человеку незлобивому и кроткому, ласковому и доброму, попавшему работать сюда случайно, вдруг перестало везти в жизни. Сын начал болеть, жена исходила на истерики, два раза его обворовывали, один раз опоили чем-то и забрали все. Он начал выпивать и пристрастился к игровым автоматам. И никуда было не деться. Надо было рыскать по кладбищу, искать деньги на лечение сына, подшиваться, успокаивать жену.

Надо было крутить педали.

Исповедь – Без любви 7

– Александр Васильевич, а вы не могли бы меня заодно и исповедовать? – Спросил Антон отца Александра, которого пригласил освятить свою квартиру.

– Давайте, – отец Александр вытряхнул угольки из кадила и повесил его остывать на крючок над раковиной. После чего открыл большой и старый кожаный кофр, который когда-то носили заядлые фотографы, снова достал из него большой крест и Евангелие и повернулся к Антону. – В чем хотите исповедоваться?

Антон замялся.

– Да я и не знаю, как сказать, – начал он. – Понимаете, мне иногда кажется, что я не люблю свою мать. Даже, пожалуй, хуже.

Антон вздохнул, но лицо его вдруг на одно лишь мгновение, стало как у ребенка, который собирается заплакать и тут же снова стало нормальным.

– Я пытаюсь как-то справиться с этим, но как только у меня получается, она, как чувствует! Начинает мне названивать, что-то просить, навязываться с какими-то глупыми просьбами. У меня такое впечатление, что она вцепилась в меня и не отпускает. Я постоянно в каком-то стрессе. Если я не делаю что она просит, то я виноват. Если делаю, то все равно виноват потому, что делаю без энтузиазма. Я почти физически чувствую, как она повисла на мне, но каждый раз, когда я срываюсь, оказывается, что это я виноват, я неблагодарная сволочь. А я… мне иногда кажется, что у меня в жизни ничего именно из-за не и не складывается. Стоит мне только познакомиться с какой-нибудь хорошей женщиной, тут как тут – она и у меня все разваливается. Стоит только прийти успеху и снова она. Это ведь ужасно, так к матери относиться! Но я не могу ничего поделать. Иной раз я просто ненавижу ее. Ненавижу!? Вот это, наверное, мой самый главный грех.

Антон отвернулся от отца Александра. Было видно, что ему стыдно и то, в чем он признался и то, что чуть не заплакал, говоря все это.


Отец Александр стоял, скорбно опустив голову. Ему часто приходилось выслушивать обиды на родителей. И многие из его прихожан тоже ненавидели их, хотя не всякий был способен в этом признаться даже себе. Самооправдания и исповедь в своих обидах на других, вот то, к чему давно стало привычно его ухо. Но тут было немного другое. Видно было, что Антон себя не оправдывал. Антон хотел понять. Отец Александр знал Антона давно. Года три назад Антон стал посещать церковь, где служил отец Александр. Приходил часто, сдружился с причтом, стал почти своим. Отец Александр знал, что он работает консультантом. Видимо Антону часто приходится выслушивать тоже, что и ему. Значит, нельзя было отбрехаться готовой фразой. Отец Александр молча мысленно обратился к Богу. Из тишины такой молитвы часто приходили к нему самые правильные, самые нужные ответы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное