Сергей Антонов.

Все вижу!



скачать книгу бесплатно

1

К половине двенадцатого рейсовый автобус, выехавший из Парижа, миновал предместья столицы и оказался на территории старой доброй Франции, среди бесконечных полей и однотипных сельских домиков. С дороги они казались игрушечными и могли бы стать прекрасной декорацией для съемок фильма из цикла «Волшебная Страна Оз», но девочку, занимавшую место в середине салона ничуть не интересовали виды из окна.

Ее хорошенькое, обрамленное каштановыми локонами лицо, время от времени озаряла улыбка. Юная пассажирка кивала головой в такт мелодии, лившейся из наушников и на протяжении нескольких часов пути успела сменить в плеере не один компакт-диск. Она выглядела вполне счастливой и только солнцезащитные очки в тонкой пластмассовой оправе, надетые несмотря на пасмурную погоду, говорили о том, что девочка не может видеть.

Женщина, занимавшая место рядом с Рэйчел Мидллуайт была не прочь поболтать. Всю дорогу она пыталась разговорить слепую попутчицу, но Рэйчел предпочитала отвечать на все вопросы односложно.

– Через пару часов будем на месте, – сообщила неугомонная соседка, не особенно надеясь на ответ.

– Я знаю.

Рэйчел наклонилась и погладила свернувшегося у ее ног белого в рыжих подпалинах пса. Колли в ответ лизнул руку хозяйки.

– Ты не можешь этого знать, милая, – заявила попутчица.

– И все-таки знаю, – улыбнулась Рэйчел. – Примерно двадцать минут назад автобус свернул с шоссе.

– Даже я не обратила на это внимание.

– Это потому, что вы видите, а я привыкла пользоваться другими органами чувств. Асфальт немного отличается от того, что был раньше. Не такой ровный, как на скоростной автостраде. Кроме того, здесь нет большегрузных машин. Двигатели легковушек гудят иначе.

Женщина с удивлением посмотрела на девочку, но выражать свое восхищение аналитическими способностями Рэйчел вслух не стала.

– Твой акцент, милочка…

– Я родилась и жила в Англии, мадам.

Рэйчел вставила новый диск, приготовившись слушать любимую аудиокнигу. Автобус плавно притормозил. С шипением рассерженной змеи распахнулась передняя дверь.

– Сен-Ла-Круа! – объявил водитель.

На этой остановке вышел только один пассажир. По звуку шагов Мидллуайт определила, что это был мужчина. Очень странный мужчина. Девочка нажала клавишу “стоп” и попыталась понять, откуда взялось чувство беспокойства. Скорее всего, из-за человека, который минуту назад покинул автобус. От него разило потом. И это при всем том, что кондиционеры в салоне работали исправно, а на дворе стояла поздняя осень. Пассажир, который сошел в предместье Сен-Ла-Круа, очень волновался. Рэйчел втянула ноздрями воздух. К ароматам булочек и духов примешивался запах опасности, который почему-то ассоциировался с недавней гибелью родителей.

В следующую секунду с ней произошло то, что Рэйчел определяла для себя как ВСПЫШКА. В такие моменты она видела то застывшие картинки, то короткие отрывки из многосерийного кинофильма о жизни на планете Земля.

Внутренним, конечно, зрением, но видела. Последняя вспышка произошла в ночь, когда Уильяма и Наоми Мидллуайт завалило в шахте, которая вела в самое сердце ритуального сооружения ацтеков.

Тогда неведомая сила прижала голову Рэйчел, находившуюся за тысячи километров от родителей, к подушке. Сейчас та же сила отбросила Рэйчел на спинку сиденья. Мерное гудение автобусного двигателя сменил шорох сыпавшегося со свода шахты песка. Беспорядочно заметались лучи фонарей, прикрепленных к каскам археологов.

– Наоми! – прозвучал в голове Рэйчел голос отца. – Нам нужно, как можно скорее выйти на поверхность! Бежим, милая!

– Это из-за взрыва? – задыхаясь от бега, выкрикнула мать.

– Да, черт его возьми! Я говорил, что пользоваться динамитом здесь – сущее безумие! Я преду…

Нарастающий гул перекрыл голос Уильяма Мидллуайта и растворил его в себе. Песок полился сплошным потоком, а затем наступила тишина. Слепленное из миллиардов песчинок, горячее и сухое безмолвие. Смерть, пахнущую как…

– Динамит, – хрипло прошептала Рэйчел, возвращаясь в реальность. – Он пахнет нитроглицерином.

Каштановые волосы девочки слиплись от пота, а лицо стало бледным, как мел. Тот пассажир оставил в автобусе что-то, что пахло нитроглицерином!

– С тобой все в порядке, милая? – поинтересовалась соседка.

– В полном, – Рэйчел попыталась улыбнуться и поняла, что ничего из этой затеи не вышло. – Тот пассажир, который недавно вышел…

– Молодой и очень симпатичный араб в клетчатой сорочке? – беспечно проворковала женщина. – Скорее всего, студент…

– Он ничего не забыл в автобусе? – нетерпеливо перебила болтушку Рэйчел. – Пакет, сумку, что-нибудь еще из багажа?

Женщина медлила с ответом, а Рэйчел, привыкшая мыслить литературными образами, подумала о часах в комнате, где за столом сидели Безумный Шляпник и Мартовский Заяц. Стрелки, всегда показывавшие время чаепития, сдвинулись с места. Пришел в движение маятник и часы принялись отсчитывать время до…

– Ты… Ты права, милочка, – беспечные нотки в голосе соседки сменил тон, в котором отчетливо слышался ужас. – Он сидел сзади, а теперь там лежит зеленый полиэтиленовый пакет. Ты думаешь…

– Тише! – приказала Рэйчел. – Паника – последнее, что пригодится нам в нынешнем положении.

– Там бомба?

– Я же сказала: тише! Где мы едем?

– Дорога проходит между полей…

– Отлично! Сейчас вы подойдете к водителю и совершенно спокойно попросите остановить автобус. Скажете, что мне стало плохо. Это понятно?

В голосе Рэйчел звучали решительность и властность, не оставлявшие ни малейшего повода для возражений. До смерти напуганная женщина встала и двинулась по проходу в голову автобуса. Мидллуйат потрепала колли за ушами.

– Бродяга Честер. Безумное чаепитие подошло к концу. Пришло время действовать. Ты поможешь мне? Вот и отлично. Пакет на заднем сиденье. Возьмешь и по моей команде вынесешь из автобуса. Все ясно, умная собачка?

Из головы салона доносился голос женщины, втолковывавшей водителю:

– Девочке плохо. Наверное, ее укачало…

Автобус начал останавливаться. Рэйчел легонько подтолкнула Честера. Тот, повиливая пушистым хвостом, прошел к заднему сиденью и вернулся к хозяйке с пакетом в зубах. Напрягшись, как струна, девочка дождалась звука открываемых дверей.

– Вперед, Честер!

Выбегая из салона, пес едва не сбил с ног соседку Рэйчел. Все пассажиры изумленно следили за слепой девочкой, которая, цепляясь за поручни, выбралась из автобуса.

– Бросай пакет и ко мне! Быстро, бродяга!

Колли послушно разжала зубы. Зеленый пакет упал на стерни скошенной кукурузы.

Честер рванулся к хозяйке. Первым справился с оцепенением водитель. Он вскочил с места, схватил Рэйчел за воротник свитера и втащил в автобус. Колли запрыгнул в салон уже на ходу и сразу принялся лизать лицо упавшей в проход хозяйки.

Рэйчел села на пол и обняла пса.

– Милый, милый Честер. Ты настоящий герой!

Автобус набирал скорость, удаляясь от зловещего пакета. Взрыв, хоть его и ждали, прогремел неожиданно. От гулкого динамического удара завибрировала земля. Автобус слегка качнуло. Все кроме Рэйчел приникли к окнам и заворожено смотрели на оседавший столб пыли.

– Террорист! – обрела дар речи соседка Мидллуайт. – Он хотел взорвать автобус, а эта девочка спасла нас всех!

– Благодарить надо не меня, а Честера, – возразила Рэйчел, возвращаясь на свое место. – В любом случае все позади.

Не обращая внимания на восторженные возгласы, она включила плеер, нацепила наушники и, откинувшись на спинку сиденья, слушала “Волшебную флейту” до тех пор, пока сирены полицейских автомобилей сделали процесс наслаждения музыкой невозможным. В автобус втиснулся толстяк в светлом плаще, сразу заслонил собой весь проход и обвел пассажиров внимательным взглядом, от которого даже самые законопослушные граждане почувствовали себя неуютно.

– Я – комиссар Мортрэ. – объявил он. – Кто-нибудь может связно рассказать мне о том, что произошло?

Юная Мидллуайт, не пыталась внести свою лепту в разговор. Она спокойно выслушивала показания пассажиров, ни один из которых не запомнил особых примет террориста. Все твердили одно и тоже: смуглое лицо, орлиный нос и клетчатая рубашка.

Когда сиденье рядом с Рэйчел жалобно скрипнуло под весом комиссара, девочка почувствовала запах пива и, повернувшись к Мортрэ, приветливо кивнула.

– Здравствуйте, комиссар. Меня зовут Рэйчел Мидллуайт.

– Если пожелаешь, зови меня просто Морис. Откуда едешь?

– Вообще-то из Англии, но я не думаю, что вы пришли сюда только для того, чтобы узнать, как поживает Ее Величество.

– Правильно, есть темы поважнее. Итак, тебе удалось предотвратить взрыв?

– Слишком сильно сказано. Просто мне показалось, что запах нитроглицерина в пассажирском автобусе также неуместен, как фламинго в крокете. Все остальное сделал Честер.

– Как я понимаю, Честером зовут твою собаку-поводыря. А при чем здесь фламинго?

– Ими пользовались, как клюшками, – с невинным видом сообщила Рэйчел. – В “Алисе” Льюиса Кэррола.

– Ах в “Алисе”! – буркнул Мортрэ, явно раздосадованный тем, что не сразу вспомнил о любимой игре Черной Королевы. – Теперь девочка, давай-ка обо всем по порядку.

Повествование Мидллуйат было коротким и обстоятельным.

– Яркая клетчатая сорочка – стандартный прием, – закончила Рэйчел. – Так поступают все преступники, чтобы отвлечь внимание свидетелей от более существенных деталей.

– Согласен, но гораздо больше меня интересует другое. Ты почувствовала запах нитроглицерина…

– Динамита, комиссар, – поправила Рэйчел. – Сам по себе нитроглицерин слишком нестабильная субстанция. Она реагирует на малейшие механические и температурные воздействия. Поэтому в нитроглицерин добавляют специальные примеси и получают динамит, который гораздо удобнее для транспортировки. Об этом рассказывал мне отец. Он был археологом.

Комиссар поерзал кресле.

– Теперь я понимаю, почему в столь дальнее путешествие тебя отпустили одну. Ты умна и не так беспомощна, как кажется на первый взгляд.

– Со мной Честер, а уж он не даст меня в обиду, – девочка ласково погладила колли по спине. – Правда, дружок?

Честер с готовностью тявкнул в ответ и провел лапой по коричневому ботинку Мортрэ.

Комиссар подозвал подчиненного, тихим голосом отдал ему указания.

– Что ж, Рэйчел Мидллуайт. Твой поступок достоин самых высоких похвал. Думаю, что наш террорист не сможет уйти далеко. Здесь кругом деревни, а сельские жители быстро замечают посторонних. В знак своей признательности могу подбросить тебя до дома родственников.

– Спасибо, комиссар. Я доберусь на автобусе. Дядя встретит меня на остановке.

– Что ж… Тебе виднее. А кто твой дядя?

– Его фамилия Мулеж. Он работает садовником в Крессе де Молэ.

– Знаю старину Пьера и скажу только одно: у него очаровательная племянница.

– Спасибо, комиссар. Рада была вам помочь.

Мортрэ встал. Рэйчел слышала, как он сделал несколько шагов к выходу, а затем вернулся.

– Прости мою назойливость, девочка. Ты собираешься жить в замке?

– Дядя Пьер – мой единственный родственник. А почему вас удивляет то, что мне придется жить в замке?

– Удивляет? Нисколько! – Мидллуайт уловила в голосе комиссара нотки смущения. – Просто… Просто о Крессе де Молэ ходят разные слухи. Возможно, они не имею ничего общего с истинным положением дел, но все равно это не слишком веселое место для юной леди.

– Другого у меня просто нет, – развела руками Рэйчел.

Получив разрешение ехать, водитель решил наверстать упущенное время и погнал автобус с такой скоростью, что жизнь пассажиров, спасшихся от взрыва, снова оказалась под угрозой. Впрочем, пассажиров мало интересовали скоростные режимы. Все они, кто украдкой, кто открыто смотрели на Рэйчел и перешептывались.

Очередной остановкой было Крессе де Молэ – конечная точка длинного путешествия Мидллуайт. Она вышла из автобуса, в сопровождении Честера, самоотверженно тащившего в зубах спортивную сумку хозяйки.

Раздался радостный возглас, шум приближающихся шагов и Рэйчел оказалась в объятиях дяди.

– Вот и ты! Как выросла и похорошела! Путешествие не было утомительным?

– Ничуть дядя Пьер! Даже скучать не пришлось, правда Честер?

2

– Четырнадцать, пятнадцать… Честер, глупый пес, перестань путаться под ногами! Ты хочешь, чтобы я упала и расквасила нос об этот каменный пол? Сколько раз предупреждала, что нажалуюсь в Международную Ассоциацию собак-поводырей и тебя исключат за поведение несовместимое с должностью!

Колли залаял, видимо добиваясь прощения.

– Ладно уж, – благосклонно сказала Рэйчел. – Ты же знаешь: я не ябеда. Шестнадцать…

Второй день, проведенный в замке Крессе де Молэ как две капли воды походил на первый, за исключением того, что сегодня Рэйчел закончила изучение комнат первого этажа старинного замка. Этот на первый взгляд простой процесс требовал от девочки целеустремленности, внимательности и хорошей памяти.

Теперь Рэйчел точно знала, что от входной двери ее комнату отделяет пятьдесят три шага, до ванной и туалета надо сделать четырнадцать шагов, а до каждой из двух лестниц на второй этаж, где находится комната дяди и его жены – двадцать один.

Из того, что ей удалось пощупать и измерить, больше всего понравились огромные напольные часы, с массивным маятником. Они отсчитывали минуты и часы так веско, громко и солидно, будто говорили: вы, людишки, ничего не понимаете в этой жизни, а я знаю о ней все.

Рэйчел любила прикасаться к старинным вещам, по всей видимости, унаследовав трепетное отношение к ним от родителей. А в замке, вещей, история которых уходила корнями в далекое прошлое хватало. Причем не все они были такими же дружелюбными ворчунами-всезнайками, как старые часы.

Поскольку осязание заменяло Мидллуайт зрение, то развито оно было значительно сильнее, чем у обычных людей. Рэйчел не просто касалась предметов руками. Она их сканировала. Так было с массивной дверной ручкой, отлитой из меди и привинченной к двери, ведущей, по словам дяди Пьера, в бывшую часовню.

Рэйчел коснулась ее всего один раз и, этого оказалось достаточно, чтобы дать себе зарок никогда не входить в часовню. Прохладный металл сохранил в ячейках своей кристаллической решетки липкий сгусток давней и очень негативной энергии. Тот, кто касался ручки много-много десятилетий назад, испытывал целый набор переживаний. Возможно, он сам не был плохим человеком, а может, просто оказался в отчаянном положении и входил в часовню, чтобы в разговоре с Богом на время избавляться от хлеставшей через край душевной боли.

Размышляя над этим, Мидллуайт не забывала вести отсчет шагам и добралась до конца холла. На очереди было обследование второго этажа, но Рэйчел решила сделать перерыв. Бродить по пахнущим сыростью, пропитанным астматическим дыханием древности помещениям, порядком надоело. К тому же на прогулке по саду, предмету своей особой гордости, настаивал дядя Пьер.

– Поверь мне, Рэйчел, – говорил он. – Садовников незаслуженно считают ремесленниками. Это глубоко ошибочное мнение. Любой, кто имеет дело с растениями и любит их – творческая натура, художник в своем роде. Я с удовольствием покажу тебе сад и опишу самые лучшие цветы. Жаль, что ты не сможешь их увидеть, но, почувствовав, ни с чем несравнимый аромат сразу скажешь: дядя Пьер – ты просто гений!

Предыдущую встречу с дядей нельзя было назвать знакомством: тогда Рэйчел исполнилось всего три года. Теперь они узнавали друг друга заново и Рэйчел успела понять, что ее французский дядюшка если и не гений, то уж во всяком случае очень хороший человек. Добрый и немного беззащитный. Для себя девочка решила, что он должен выглядеть как мастер Антонио, создавший Пиноккьо.

Что касается Фриды Мулеж, которую Рэйчел, не без внутреннего протеста, называла тетушкой, то в их отношениях не намечалось даже намека на зарождающуюся теплоту. Сразу после появления девочки в усадьбе и церемониала приветствий, “тетушка” постаралась расставить все по своим местам.

– Мы завтракаем в восемь, обедаем в два часа, а ужинаем в семь, – с претензией на аристократизм заявила мадемуазель Фрида. – Учти эти инструкции и постарайся не опаздывать.

Инструкции? Она что: новая электродрель фирмы “Чэбб”? Рэйчел покоробило не только это слово. Сам тон госпожи Мулеж, напрочь отбивал всякое желание садиться с ней за один стол, вызывая большие сомнения в качестве приготовленных ею завтраков обедов и ужинов.

Впрочем, отношения с Фридой могли со временем и наладиться. Сейчас у Рэйчел хватало других впечатлений и переживаний, никак не связанных с родственными проблемами.

Первая ночь показала: вжиться в быт французского средневековья не так-то просто. Перина оказалась чересчур мягкой, простыни – жесткими, а колеблющийся от сквозняка занавес балдахина наводил на мысль о том, что из-за него в любой момент может выглянуть исхудавший и бледный призрак какого-нибудь барона, которого девочка хоть и немогла увидеть, но очень живо себе представляла.

Кроме того были звуки… При воспоминании о них, Рэйчел почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок. Замок был полон мрачных воспоминаний и изливал их с помощью скрипения половиц, стука ветвей деревьев в оконные стекла, стонов ветра в каминных трубах и невнятного шепота.

Этой ночью, этой ночью,

Этой ночью, верь не верь.

Кто-то страшный,

Кто-то страшный.

Постучался ко мне в дверь!

Мурлыча под нос стихотворение, которое Стивен Кинг сделал эпиграфом к своим «Томминокерам», Мидллуайт сменила шлепанцы на кроссовки и уверенными движениями завязала шнурки. Со стороны могло бы показаться, что справляться со шнурками девочка умела с рождения. На самом деле эту нехитрый процесс она освоила только в восемь лет, а ходить, не пользуясь тросточкой иаучилась в десять. Вся жизнь Рэйчел была одной бесконечной борьбой за то, чтобы выглядеть, как обычные, зрячие люди. Она добивалась неплохих результатов, одерживала маленькие и большие победы, но понимала: все чего достигла, было только приближением. Некой кривой, которая приближается к оси координат бесконечно близко, но никогда ее не достигает.

Рэйчел покинула комнату, прошла положенные пятьдесят три шага, оказалась на крыльце и подставила лицо солнечным лучам, которые имели удивительную способность не оставлять от ночных страхов камня на камне.

Крыльцо было границей, за которой начинался новый, пока еще не изученный мир. Стартовая площадка для летательного аппарата космической путешественницы Мидллуайт, осваивавшей маленькую планету Крессе де Молэ. Пока для передвижения по ней девочке требовалась помощь.

– Честер, ко мне!

Не прошло и десяти секунд, как запыхавшийся от быстрого бега пес начал тереться о ноги хозяйки. Рэйчел достала из кармана джинсов поводок, привычным движением прикрепила его к карабину ошейника.

– Давай-ка, дружок, отыщем дядю Пьера.

Прогулка по саду доказала, что, рассказывая о его прелестях, садовник ничуть не преувеличивал. Рэйчел словно оказалась в огромном аквариуме, наполненном вместо воды всевозможными благоуханиями.

Вспомнился дом в Лондоне, место где Рэйчел провела лучшие годы жизни и голос матери. Наоми Рэйчел водила дочь по небольшой оранжерее и учила распознавать цветы по запаху.

– Это роза, малышка… Правда, замечательно пахнет? Розы бывают самых разных цветов, но их лепестки всегда гладкие, с тонкими прожилками, которые можно почувствовать, коснувшись пальцами. Если ты действительно моя дочь, то обязательно полюбишь эти цветы…

Рэйчел тряхнула головой, чтобы прогнать воспоминания. Любительница роз, известный археолог Наоми Мидллуайт теперь наслаждалась ароматом любимых цветов где-то в райских кущах.

А жизнь ее дочери навсегда разделилась на два временных отрезка «до» и «после». Граница между ними была не столь знаковой, как Рождество Христово, но значила для Рэйчел очень много.

Некоторое время девочка и пес шли по вымощенной каменными плитами дорожке. Убедившись в том, что дяди Пьера в саду нет, Рэйчел свернула с дорожки и углубилась в заросли кустов, которые благополучно обходила с помощью Честера.

– Не пора нам возвращаться, бродяга? – поинтересовалась она у пса.

Вместо ответа Честер неожиданно зарычал и, вырвав поводок из руки хозяйки, умчался в неизвестном направлении. Рэйчел пришлось идти, ориентируясь на лай своего колли. Ее не шутку встревожило то, что Честер так разозлился. Обычно очень добрый пес, на этот раз просто выходил из себя.

– Ну и с чего бы это ты так разлаялся? – спросила девочка.

Услыхав хозяйку, Честер отрывисто тявкнул и притих.

– Это твоя собака?

Голос доносился откуда-то сверху, но Рэйчел сильно сомневалась в том, что удостоилась чести беседовать с Создателем.

– Честер – мой пес, – кивнула Рэйчел. – А за замком и усадьбой присматривает мой дядя, который не потерпит вторжения в сад посторонних.

– Вторжение! Слово-то, какое! Можно подумать, что я проломил ограду тараном и ворвался сюда во главе полчищ косматых гуннов! Разочарую тебя: я не Атилла, а эта ограда не Великая Китайская стена.

Рэйчел уже сообразила, что разговаривает с мальчиком примерного своего возраста и улыбнулась.

– В своем нынешнем положении ты скорее Тарзан. Мне кажется, что если ты спустишься с дерева, то беседовать станет значительно удобнее.

– Ага! Так я и спустился! Твоему зверюге только этого и надо!

– Честер разрывает людей на куски лишь по моему приказу. Если вы будете вести себя по-джентельменски, мы сумеем договориться. Честер – свои!

Послышался шелест ветвей и стук ног о землю.

– Вообще-то я – прирожденный джентльмен. А зовут меня Клод Рэймонд.

– Рэйчел Мидллуайт. С Честером вы уже успели познакомиться.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3