Сергей Антонов.

Расслоение



скачать книгу бесплатно

Часть первая

Глава 1

Не то, чтобы пенсионерка Нина Павловна Бутина жаловалась на бессонницу. В свои восемьдесят два она засыпала сразу после программы «Время», чтобы проснуться аккуратненько к утреннему выпуску новостей. В снотворном эта, не по возрасту, крепкая старушенция не нуждалась, а лишь сетовала на дефицит тишины и покоя.

– В деревне молодежи почти не осталось, трактора в колхозе заводятся только по большим праздникам, а петухи от куриного гриппа голос окончательно потеряли! Тише чем у нас, в Липовке только в могиле бывает! – говорили Бутиной те, кому она изливала свою печаль

– В могилу мне, пока рано, – скромно отвечала Нина Павловна. – На этом свете еще маленько задержусь и если Колька-бизнесмен под моим окошком свой «мерседес» разворачивать будет, то управу на него найду!

Предприниматель Николай Астахов жил по соседству с Павловной. Пахал в поте лица, чтобы удержать на плаву свою пилораму и, естественно не соблюдал режима дня, установленного соседкой. В райцентр мог выехать в пять утра, а вернуться за полночь. Он ни в коей мере не хотел мешать Бутиной, о чем неоднократно ей заявлял, но пенсионерка была уверена в том, что главной целью Коли была не распилка бревен на доски, а методичное выживание ее с белого света.

Нина Павловна не раз вызывала местного участкового Платова и демонстрировала глубокие колеи у своих ворот. Инспектор, отчаявшись убедить бабку, в том, что плохие дороги являются визитной карточкой Липовки, приносил с собой рулетку, измерял геометрические характеристики ям и ухабов, аккуратно записывал их на чистый лист и обещал Павловне принять меры. После этого бабка на неделю-другую затихала, но вскоре несчастному старлею приходилось опять доставать из ящика с инструментами рулетку-выручалочку.

К своему счастью, участковый не знал, что Бутина имеет на Астахова еще больший зуб. Бабка была уверена в том, что бизнесмен ворует у нее электричество, но об этом не распространялась, поскольку версия находилась в стадии разработки и ограничивалась наблюдением за вращением диска счетчика и верхушкой столба напротив дома. В ближайшем будущем Нина Павловна собиралась доказать, что Колька вертит свою пилораму за счет ее пенсии и потребовать компенсации.

В эту ночь Нину Павловну разбудили не всхлипывания чахоточного двигателя «мерседеса». Но все равно в нарушении ее покоя был виноват проклятый Колька. Точнее его овчарка, отличающаяся злобным нравом и нарочито противным голосом. Долгих десять минут Бутина лежала в постели и с терпением истинного стоика выдерживала мерзкие звуки, издаваемые, на удивление крепким горлом овчарки. Чаша терпения переполнилась, когда собаке надоело лаять, и она решила позабавить спящую деревню своим воем.

Старушка с вздохом поднялась, доковыляла до окна и выглянула на улицу, освещенную мертвенно-бледным светом полной луны. Отсюда не было видно ничего, что могло бы привести в такое неистовство соседскую собаку, поэтому Нина Павловна не знакомая с основополагающими принципами голливудских киноужастиков, набросила на сухонькие плечики вязаную кофту и поперлась во двор.

Первым делом старушка проверила, свободны фарфоровые чашечки столба от несанкционированных подключений, а затем, навострив уши, установила источник ночного беспокойства.

Шум, заставивший псину позабыть о чести и достоинстве доносился из-за забора соседнего дома, где жила бывшая библиотекарша Зоя Петровна Аскаленко.

Бутина сурово покачала головой: уж от кого-кого, но от Зои она такого удара не ждала. Какого лешего и с кем ей приспичило разводить диспуты среди ночи?

Зоя Петровна что-то доказывала своему собеседнику и явно нервничала. Поеживаясь от ночного холода, Бутина пробралась поближе к дому Аскаленко и собиралась приложить ухо к забору, но не успела. Короткий, наполненный ужасом возглас Зои Петровны заглушил лай собаки. Затем раздался грохот, опрокинутого жестяного ведра и удар о землю чего-то мягкого.

Нине Павловне захотелось как можно скорее оказаться дома, за запертой дверью. Она была согласна слушать овчарку ночь напролет и даже весь следующий день, однако этот обет не помог. Нанесенный сзади удар был таким точным и сильным, что мог бы свалить и Илью Муромца, не то, что тщедушную старушку. Бутина безропотно рухнула у забора. Перед тем, как потерять сознание, она увидела, бешено прыгающую по небу полную луну и лицо склонившегося над ней человека. Его ярко-желтые глаза пересекала узкие продольные линии зрачков, а красные губы кривила улыбка, обнажавшая загнутые, как рыболовные крючки и такие же острые зубы. Вместо галстука шею чудища обвивала петля, а конец веревки был, заткнут за отворот черной хромовой куртки.

На землю упал кирпич. Отодвинув носком высокого сапога, безвольное тело старушки в сторону, монстр не спеша, вошел в калитку соседского двора…

***

Старший лейтенант милиции Иван Платов проснулся с ощущением того, что наступивший день принесет одни неприятности. И дело было вовсе не в интуитивном их предчувствии. Просто накануне участковый получил от начальства взбучку за чернильное пятно на кармане форменной рубашки.

– У нас что, стиральные порошки в сельмаг не завезли? – начиная издалека, ядовито пророкотал двухметрового роста майор Ляшенко, начальник отдела безопасности и профилактики РОВД. – Или шариковые ручки теперь без колпачков продаются?

– Никак нет! – с напускной молодцеватостью ответил Платов – Стержень, стервец, потек товарищ майор!

– Ага. Значит просто течка! У стержня.

Слегка припухшее личико майора говорило о том, что употребление сорокоградусной в больших количествах может иметь последствия даже для его пуленепробиваемой комплекции. Платов понял, что начальник решил сдобрить кислоту похмельного утра, небольшим упражнением по вставлению ему мозгов и виновато опустил голову.

– А у тебя самого Иван Александрович, стержень имеется?

– Имеется, товарищ майор…

– Я не про тот, что между ног, а про внутренний! – рявкнул Ляшенко. – Про тот, который должен быть у каждого сотрудника органов охраны правопорядка!

Майор недавно, с третьей или четвертой попытки закончил академию МВД и приплюсовал к отличным физическим данным массу умнейших словечек, поэтому Платов вплотную занялся изучением носков своих ботинок, что было гораздо интереснее лекции начальника. Судя по изменившемуся углу наклона солнечных лучей словесный понос майора, длился довольно долго.

Все закончилось так, как и предполагал Иван. Ляшенко от души выговорился, а затем потребовал показать протоколы, составленные по административным правонарушениям. Протоколов у Платова было хоть пруд пруди, благо самогонщиков и дебоширов на участке хватало. Однако качество составления бумаг оставляло желать лучшего.

Ляшенко, как и следовало ожидать, отобрал у участкового листочки с фиолетовыми обличениями правонарушителей и, явно довольный растерянным видом Ивана, спрятал их в ящик письменного стола.

– Послезавтра, нет завтра, я должен видеть составленные по всей форме документы, а не эту туалетную бумагу! Работай, старлей!

Платов понуро вышел из кабинета, а напоследок услышал:

– И форму после течки отстирать не забудь!

Приема у майора дожидались несколько участковых, которые ехидно захихикали. Оплеванный Иван понуро вышел во двор, в сотый раз, убедившись, что его служба не столько опасна, сколько трудна.

Черную полосу на тельняшке судьбы Платова добавило спущенное колесо мотоцикла.

Насос, конечно же, был забыт дома и Иван не меньше получаса носился по двору вместо того смыться в свою Липовку. Камера, в конце концов, получила причитающийся ей запас воздуха, но на этом неприятности не кончились.

Не доезжая до деревни, Платов засек на автобусной остановке до боли знакомую фигуру. Вспугнутый шумом двигателя уголовник Витька Рыжов юркнул в заросли кукурузы, как заяц, почуявший охотника.

Такое поведение матерого зека предвещало очередную горку дерьма на и без того скользкой дорожке участкового. Иван остановил мотоцикл и привстав на подножках, как богатырь в стременах попытался определить направление, в котором двигается Рыжов. Спустя минуту участковый удовлетворенно хмыкнул и завел двигатель. Витька явно направлялся к березовой рощице на противоположной стороне поля и Платов решил его перехватить. Оставляя за собой шлейф пыли мотоцикл помчался по объездной дороге. Инспектор был уверен, что прекрасно знает местность, поэтому на въезде в рощу скорости не сбавил. Самонадеянность подвела Платова. Переднее колесо ткнулось в склон кювета. Мотоцикл резко остановился, а участковый согласно закону сохранения и превращения энергии продолжал двигаться. Он перелетел через руль и сделав в воздухе кувырок достойный опытного акробата ударился о землю с такой силой, что отключился.

Определить сколько именно пролежал под палящим солнцем Платов не смог. Может вынужденный отдых длился несколько минут, может – целый час. Очнулся от рева мотоцикла, который продолжал работать, но выбраться из кювета без помощи хозяина никак не мог. Иван сел и помотал головой. Как ни странно, та оказалась на месте и только слегка побаливала в области макушки. Инспектор с удовольствием посидел бы еще немного, но требовалось заглушить разбушевавшийся мотоцикл. Первые шаги дались с трудом: земля под ногами слегка раскачивалась. Платов стиснул зубы, героически преодолел несколько метров отделявших его от кювета, повернул ключ зажигания. Двигатель протестующе всхлипнул и затих. И тут… В наступившей тишине Иван отчетливо услышал голос, который не мог принадлежать молодому уголовнику.

Прутик к прутику,

Ветка к веточке.

Вот моя корзинка,

Деточки!

В незамысловатом четверостишии, продекламированном дребезжащим, как лопнувшее стекло голосом не было ничего страшного. Тем не менее Платов почувствовал себя крайне неуютно. Ему почему-то не хотелось видеть автора дурацкого стиха о веточках-корзинках. Ноги, однако сами понесли участкового на поляну откуда доносился голос. Выйдя из-за деревьев Платов в изумлении остановился и раскрыл рот до дозволенных природой пределов. В центре поляны расположился старик. Его длинные, белые, как пух и такие же невесомые волосы шевелил летний ветерок. Седая борода касалась незаконченной корзины, которую старик сжимал худыми, обтянутыми бледной кожей руками и время от времени ловко продевал между прутьями новую, заранее очищенную от коры, ветвь лозы. Незнакомец был в одет в белую полотняную сорочку, темные полосатые брюки с заплатами на коленях и сандалиях на босу ногу. Он устроился на одном пне, а в соседний воткнул перочинный нож, которым очищал лозу. Работа спорилась. Платов наблюдал за процессом не в силах произнести ни слова. Ирреальность происходящего заключалась в том, что сырье для своей корзины лозоплетельщик доставал… из воздуха.

Прутик к прутику…

Худая рука приподнималась над корзиной и в пальцах появлялся новый прут.

Ветка к веточке,

Старик брался за нож, кольца коры падали к его ногам.

Вот моя корзинка…

Пальцы уверенно продевали новый прут в нужные отверстия и рука вновь ныряла в невидимое хранилище лозы.

Деточки!

Иван почувствовал, как к горлу подкатил ком. Не в силах сдержаться откашлялся. Старик поднял голову и улыбнулся участковому.

– А, Иван Александрович! Мое почтение!

– З-з-дравствуйте…

Чтобы справиться с приступом головокружения, Платов вынужден был опереться на ствол ближайшей березы.

– А я вас признаться, заждался, – старик отставил корзину в сторону. – Дела?

– Да. Дела, – деревянно ответил Иван, осознавая всю нелепость разговора. – А вы кто?

– Я-то? – в зеленых и очень молодых глазах деда сверкнул задорный огонек. – Ну, во-первых, не местный.

– Это я вижу. Что вы здесь делаете?

– А во-вторых, – старик проигнорировал вопрос участкового. – У меня к вам дельце.

– Какое еще дельце? – к Платову возвращалось присутствие духа. – Повторяю: что вы здесь делаете?

– Плету корзину, как видите. Разве это запрещено законом?

– Нет, но…

– Эх, Ваня, столько предстоит сделать, а тебе бы все болтать!

Неожиданная фамильярность окончательно вывела инспектора из себя.

– Хватит молоть чепуху! Кто ты такой?

– Гм… Раз настаиваешь, – старик пожал плечами с таким видом, будто ему приходилось втолковывать прописные истины несмышленому подростку. – Ты слыхал о мойрах?

– Какие еще мойры?!

– Успокойся! – указательный палец старика описал в воздухе плавную дугу и Платов почувствовал, как его разгоряченного лба коснулся поток ледяного воздуха. – Остыл? Тогда продолжим. Клото, Лахесис, Атропос. Греческие богини судьбы. Неужели не приходилось читать о них?

Иван уже понял, что имеет дело с существом, которое способно стереть его в порошок и решил не пререкаться.

– Припоминаю…

– Так то – в Греции! – старик с досадой хлопнул ладонью по своей корзине. – Одна прядет, другая отмеряет, третья обрезает. Полное разделение труда. До чего красиво и цивилизованно! А я, как видишь, один.

– Корзина – это судьба? – спросил Платов дрожащим голосом. – А вы…

– Лозоплетельщик, Ваня. Наконец-то до тебя дошло. Чего побледнел? Я ведь не кусаюсь. Пока, по крайней мере, – старик улыбнулся демонстрируя ряд ровных зубов цвета слоновой кости. – И не стану этого делать, если ты выслушаешь меня без криков и попыток грохнуться в обморок.

– Вы галлюцинация, – с надеждой прошептал Платов. – Конечно, галлюцинация. Я упал и по всей видимости ударился головой. Так?

– Хоть горшком назови, только в печь не ставь, – рассмеялся Лозоплетельщик. – Не знаю ударился ты головой сейчас или тебя уронили в детстве с крылечка. Суть в другом. С этого момента твоя судьба станет такой же извилистой, как прут лозы вдетый в корзину. Изменить ничего нельзя. Зло, пришедшее в мир нарушило его равновесие и тебе, дружок предстоит выровнять чаши весов.

– Мне? Почему мне?

– Считать тебя, участковый, неким избранником было бы ошибкой, – Лозоплетельщик вытащил из воздуха прут и помахал им. – У каждого своя судьба. Карма, если хочешь. Предназначение. Только выполнив его ты освободишься от внимания высших сил. Станешь свободным. Относительно, конечно.

– И в чем же мое предназначение?

– Трижды, друг мой Ваня, тебе придется заглянуть в бездну. Трижды свернешь на дорогу мрака и исправишь то, что нарушает правильное течение бытия.

– А потом?

– Ишь какой шустрый! До «потом» еще нужно дожить.

– И все-таки?

– Потом я просто помещу прутик твоей судьбы в свою корзинку. Ты сможешь жить как все.

– Только-то?

– Я не золотая рыбка, Иван. Жить как все – не так уж и мало, – Лозоплетельщик смерил Ивана задумчивым взглядом. – Например, любить и быть любимым… Простая, но такая уж и доступная, как кажется на первый взгляд человеческая радость. Тебе ее придется заслужить.

– Итак, я должен выполнить определенную миссию, – Платов решил, что извлечь максимум пользы, пусть даже из общения с галлюцинацией и опустил глаза, пытаясь избежать гипнотического взгляда старика. – В чем она заключается?

Ответа не последовало. Иван поднял голову. Лозоплетельщик исчез вместе со своей корзиной. Не осталось даже остатков коры, которые еще секунду назад образовывали на траве горку.

– Черт, – Платов потер пальцами виски. – Привидится же такое! Здорово я, однако бабахнулся. Все Витька, мать его так!

Чтобы окончательно убедиться в том, что диковинный старик был не более чем плодом разыгравшегося воображения, Иван подошел к пню, с которого вещало привидение и провел пальцами по шершавому срезу.

– Лозоплетельщик…Чушь собачья!

Возвращаясь в Липовку инспектор старался думать только о повседневных делах и выбросить из головы встречу на поляне. Однако, услышанное четверостишие прочно засело в памяти. Платов то и дело ловил себя на том, что бормочет под нос песенку о прутиках-веточках.

Он уснул твердо убежденный в том, что утро не будет мудренее вечера.

И вот завтра наступило. Хмурое, по меткому выражению Алексея Толстого, утро встретило Ивана беспорядочно разбросанными по кухонному столу бланками протоколов. Все они находились в разной степени завершенности, но ни один не был готов к рандеву с майором.

Платов провел пятерней по растрепанной рыжей шевелюре, мельком взглянул на злополучное пятно, украшавшее карман рубашки и отправился во двор, к покрытому синей, местами облупившейся эмалью умывальнику.

Пухлый, ниже среднего роста, 32-летний страж сельских нравов очень страдал из-за веснушек, которые украшали его круглое лицо, не с приходом весны, как полагалось всем добропорядочным пигментным пятнышкам, а круглый год.

Такой набор недостатков привел к тому, что Иван мало интересовался своей внешностью и подходил к зеркалу только в случае крайней необходимости – придать должный наклон фуражке.

Став по вышеперечисленным причинам, убежденным холостяком, Платов жил в доме, оставшимся после смерти родителей и терпеливо сносил насмешливые взгляды прекрасной половины Липовки. Утешало лишь то, что самая молодая представительница упомянутой половины перешагнула сорокалетний возрастной рубеж и упорно предпочитала молочным продуктам спиртные.

В милицию, где прослужил без малого двенадцать лет, он попал после окончания автодорожного техникума: в застойные времена заставить напялить на кого-то форму было, куда как труднее. Попал случайно, по колхозной разнарядке, записавшись в дружинники и, незаметно для себя сделавшись участковым.

С тех пор, похожая на мячик фигура Платова, стала неотъемлемой частью деревенского пейзажа. Участковый катался по дорогам и дворам, систематически совал нос в выгребную яму сельских проблемок и не представлял себе иной формы существования.

Самым знаменитым делом Ивана было задержание Рыжова. Того самого Витьки, благодаря которому инспектор вчера еда не свернул себе шею.

Там были и погоня, и даже попытка вытащить из кобуры табельный пистолет, позорно закончившаяся тем, что оружие плюхнулось в лужу, на которой еще расходились круги от колес трактора, управляемого в стельку пьяным злоумышленником.

Рыжов остановился на втором снесенном заборе и безропотно, по причине полной отключки, отдался в руки правосудия.

Это дело было самым значимым в карьере Ивана и по другой причине: Витька получил два года условно, а уже через месяц, учинив пьяную драку, отправился в колонию и с тех пор из нее не вылазил. Два дня назад он вернулся в Липовку из очередной ходки и, судя по вчерашней выходке, собирался внести некоторое разнообразие в повседневную рутину деятельности участкового.

Досыта накряхтевшись от холодной воды, участковый протянул руку к полотенцу, но воспользоваться им не успел. В доме зазвонил телефон, но это было не самым худшим.

– Убили! Двоих убили! – донеслось из-за забора. – Что ж это делается, люди добрые! Куда только милиция смотрит!

Вестник несчастья, в лице краснолицей красотки Натальи Устиновой влетел в калитку, с такой стремительностью, что только крепкие завесы позволили ей удержаться на месте.

– Убили! – запыхавшаяся Наталья, размахивала руками, как крыльями ветряной мельницы. – Изверги! Никого не щадят!

У Устиновой был такой вид, будто она сообщал о прибытии в Липовку карательного отряда СС, намеревавшегося пройтись по деревне огнем и мечом, но Платов имел большой опыт общения с Наташкой.

– Это в семь утра-то? – Иван поднес полотенце к лицу. – Не смеши, подруга. В такое время все душегубы еще дрыхнут. Видно померещилось тебе с похмелюги.

– Это как понимать?! – Устинова уперлась руками в бока и выпятила вперед грудь, которой позавидовала бы и Памелла Андерсон. – Ему про двойное убийство сообщают, а он рожу полотенцем трет!

– У кого рожа, гражданка Устинова, а у кого и лицо! Рассказывай, дура, по порядку, что, как и где!

Контрастный душ из официального обращения и прямого оскорбления немного успокоил Наталью.

– Зоя Петровна, библиотекарша наша, с разбитой головой у своего крылечка лежит, а соседка ее, бабка Бутина на улице под забором. Холодные обе.

– Короче, не до протоколов, – констатировал Иван. – Впрочем, хрен редьки не слаще.

***

К приезду участкового на улице уже стояли два автомобиля скорой помощи. Молодой доктор, руководил санитарами, которые запихивали в машину носилки. Завидев человека в форме, он хмуро кивнул.

– Что это у вас в деревне творится? Старушки побитые, как грибы после дождя, через каждый метр лежат.

– Сам хотел бы знать, – развел руками Иван. – Два трупа?

– К счастью только один. Бабуля, которая лежала у забора получила тяжелую черепно-мозговую травму, однако жива и, судя по всему, выкарабкается. Для той, что во дворе все закончилось еще ночью. Там и черепно-мозговая и странгуляционная борозда на шее. Короче, не завидую я вам.

Платов тоже не завидовал себе. Особенно после того, как увидел Ляшенко, который выпрыгнул из подъехавшего УАЗа. Майор пожал руку врачу и участковому.

– Что произошло, Иван Александрович?

Платов, придав себе осведомленный вид, в двух словах пересказал сообщение доктора.

– Сейчас толпу разгоню и, посмотрим, что в доме творится.

Не дожидаясь разрешения начальника, Иван направился к группе односельчан, гудевшей, как пчелиный рой. Каждый высказывал свою версию ночных событий. Причем одна была фантастичнее другой.

– Значит так, земляки! Все по домам, а про то, что кто знает, расскажете при подворном обходе! Записывать адреса, телефоны домашние и служебные не стану. Расходимся граждане колхозники и пенсионеры!

Первым продемонстрировал дисциплинированность, Никита Сергеевич Гусев. Старик строго посмотрел на притихшую толпу.

– И то, правда. Нечего тут галдеть. Обязательно, Ваня, ко мне загляни. Я Павловну нашел, а уж потом и Зою Петровну.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6