Антонина Евстратова.

Прощать любимым. Роман, основанный на реальных событиях



скачать книгу бесплатно

Игнат следом поплелся за ним, всматриваясь в сторону косильщиц, взглядом искал Матрену.

Глава 2. Что ждёт тебя, девочка

Матрена закончила косить ряд раньше других косильщиц и торопилась домой. Думала о прошедшем дне, и почему-то, образ Игната предстал перед ее глазами, как он курил и как поглядывал на нее.

– Мужик он, конечно видный, сильный и работящий! – она пыталась найти в его внешности то, чтобы ей не понравилось, но не находила и подумала: – Если бы, он предложил мне замуж, чтобы я ему ответила? – она улыбнулась, – а ответ свой знаю, как всегда нет! Может, он добрый и надежный, а вдруг какой-нибудь деспот! Тут никак не угадаешь! – размышляла она. – Да, замуж не напасть! – сказала она себе, и облегченно вздохнула.

Подходя к своей избе, ей на встречу бежала Тоня – ее внучка.

– Мама-мамочка! – она обхватила Матрену худенькими ручками, и прыгала на тонких ножках.

– Я Розку пригнала домой, – похвасталась она.

Матрена погладила кучерявую, кипельно-белую головку, – молодец, Танина, ты так быстро выросла, уже помогаешь мне по хозяйству, а совсем недавно, была маленькая, как кукла, а теперь вон какая, уже за коровой ходишь!

Тоня от ее похвалы была самая счастливая, громко смеялась и прижималась к матери.

Матрена с нежностью посмотрела на нее, – что ждет тебя в жизни? – подумала она, – если с самого первого дня появления на свет Божий, была нежданной и нежеланной! – Она тяжело вздохнула, грудь ее сдавило, в горле появился комок горести, и невольно полились слезы. Она приподняла девочку на руки и крепко прижала к своей груди, – я никому тебя не отдам, никому, никому, я люблю тебя больше своей жизни! – дрожащим голосом еле слышно сказала она.

Тоня смотрела на плачущую мать, и не понимала, почему она плачет и говорит, что никому ее не отдаст! – Мам, не плачь, – она обняла ее за шею, – почему ты плачешь, мам?

– Я не плачу, – она обратила свой взор за горизонт, – нам пора Розку доить, пойдем, помощница, хозяйничать будем! Видишь, Васька ждет молоко?

Тоня рассмеялась, глядя на своего любимого кота, побежала к нему. У них была взаимная любовь, кот с удовольствием, терся своей толстой мордочкой об худые ноги своей подружки. Она вместе с котом каждую вечернюю дойку ходила с матерью, брала алюминиевую пол-литровую кружку, садилась на корточки рядышком с Матреной и подставляла ее под соски огромной коровы. Молоко через минуту наполняло кружку до краев, а сверху поднималась пушистая пена, затем не отходя от матери, она пила его маленькими глоточками, с удовольствием смакуя, сопела в кружку, а в горле было слышно, как она его глотала. Напившись, она облизывала губы, а что оставалось на донышке, отдавала коту, который терпеливо ждал свою порцию.

Спать ложились засветло, потому, что местность была не электрифицирована, а керосин для лампы экономили.

Больше всего, Тоня любила спать с матерью на мягкой перине и слушать ее голос.

Иногда она рассказывала о дедушке, своем муже и, каждый раз ругала его, что не слушался ее, поэтому закапали его в ямку.

Она представляла себе, как это было, и очень боялась, что и ее закапают, старалась слушаться всех и никогда не забывала об этом. Ее радовало хорошее настроение матери, но это было очень редко. Одно смешило мать, она часто вспоминала соседку Феклу, как та испугалась радио. После ВОВ в деревне во всех избах проводили радио и всем выдали безвозмездно редукторы, это были большие, круглые, черные тарелки, которые вешались на гвоздь, вбитый в стену. Все жители ждали включения, так как никогда не видели и не слышали, чтобы тарелка говорила. Кому еще не успели выдать тарелки, пришли к Фекле, чтобы посмотреть на это чудо.

В её однокомнатной просторной избе почти не было мебели. Кроме русской печи, стоял широкий топчан. На нем можно было поместиться всем домочадцам из трех ее взрослых дочерей вместе с самой Феклой. Посередине комнаты стоял самодельный деревянный стол, а под ним две длинные скамьи. В углу у печи стоял жестяной небольшой бак, наполненный водой закрытый деревянной крышкой, а на ней стояла алюминиевая солдатская кружка.

Любопытных набралось полная изба. Те, кто моложе, сидели даже на печи, спустив босые ноги, а кому не хватило места стояли в сенцах и на улице.

Никто не верил, что тарелка заговорит, со всех сторон комнаты доносились разговоры, перекрикивали друг друга, переспрашивали. Было очень шумно и похоже на жужжание роя пчел.

– Все это брехня! – говорили одни.

– А может не брехня! «Обождем, осталось ждать недолго», – говорили другие, размахивая руками.

Фекла, маленького роста, тощая, но очень проворливая, всегда была впереди всех, и к тому же очень любопытна. Она, как хозяйка избы, могла позволить себе всё, подтянув скамью ближе к стене, где висела тарелка, поставила на нее старую табуретку, взобравшись на нее, она оказалась выше всех собравшихся. Приложила ухо к тарелке, ее худое лицо было серьезным, а черные глаза, запавшие в орбиты, застыли в ожидании, что заставило всех собравшихся затихнуть и насторожиться.

В избе, как по команде воцарилась мертвая тишина, казалось, все кто в ней находился, перестали дышать.

В это время, из тарелки прорвался властный, могучий твердый баритон диктора Левитана. – «От советского информбюро».

От неожиданности Фекла свалилась на рядом стоявших людей и заорала благим голосом: – Дьявол, бабыы! – поднявшись с пола и расталкивая собравшихся гостей, размахивала руками, – пропустите меня, пропуститеее!

Еле успокоили ее, но после, спустя даже несколько лет, она всегда вздрагивала и матерно, смачно ругалась, когда внезапно включалось радио: – Чё орешь?.. Чай не у себя дома!

Каждый раз, когда Матрена вспоминала про этот случай с Феклой, смеялась до слез. – Ну, и Фекла, черт бы тебя побрал, рассмешила всю деревню!

Глава 3. Борьба с голодом

Прошло два года, как закончилась Великая Отечественная Война, а в деревне продолжалась война с голодом, он уносил человеческие жизни каждый день.

– Видимо, Господь Бог отвернулся от нас, – с горечью говорила Матрена, – за то, что Землю-Матушку залили кровью, изранили взрывами снарядов, усыпали трупами людей, да и не только человеческими! От того может, и урожая нет, да и с чего ему быть? – В огородах сеяли только тыкву и огурцы, вместо клубней картофеля ложили от него очистки, недаром говорят: «Что посеешь, то и пожнешь»!

С весны и почти до первого снега, люди, как животные паслись по холмам, полям и пашням, в надежде набрать хлебных колосков или мерзлой картошки. И если кому-то посчастливилось набрать узелок колосков, прятали под самые интимные места от посторонних глаз. После шелушили, жарили и ели по зернышку, утоляя голод. До сих пор ощущается вкус жареной пшеницы и ржи и, кажется, нет ничего вкуснее!

Трудно сейчас поверить в то, что за колоски лишали свободы. Доносчиков было много и все друг друга боялись.

Ели все, что летало, бегало, ползало и ходило. Кошек, собак и даже крыс, в деревне не осталось.

В небольшой речушке без названия, глубина местами по грудь подростка, ловили мелкую рыбу подолами своих платьев, рубахами и платками. После, жарили без масла на воде и ели целиком с потрохами. Голод неумолимо уносил жизни людей.

Матрена выбивалась из сил, но собак, кошек и тем более крыс, на столе у себя не могла представить.

– Лучше умрем, но такого не допущу! – говорила она.

Еще при жизни ее мужа, задолго до войны зарезали молодого бычка, а шкуру от него оставили для выделки на сапоги. Муж был мастером на все руки, но болезнь его скрутила, а шкура так и осталась нетронутой, высохла в сухарь, и про нее давно забыли.

Тоня с Юрой младшим сыном Матрены хотя и были маленькими, но вели себя по-взрослому, помогали матери перекапывать огород, в надежде что-нибудь найти из овощей и когда это случалось, они с нетерпением ждали, когда мать сготовит и скажет: – Дети, идите есть!

В этот день, играя в прятки, Тоня спряталась за дверью, где весела шкура, от прикосновения к ней она испугалась и закричала: – Мама здесь «Бирюк»!

Матрена поспешила к ней и увидела за дверью у самой стены, что-то накрыто тряпкой, которая по сроку давности истлела. Она вспомнила, как муж оставил эту шкуру для выделки на сапоги.

Как же она была рада, что не выкинула ее раньше.

Сейчас же она отрезала от шкуры кусок, опалила шерсть, два дня вымачивала в воде, а после сварила холодец.

– Тоня, Юра, идите есть! – позвала она детей.

Дети с удовольствием кушали, а она благодарила Бога, что дети будут сыты, пока шкура не закончится.

– Почему, мам, ты не ешь? – спросила Тоня, – вкусно, попробуй, – и протянула ей ложку с холодцом.

– Я уже поела, а вы ешьте, ешьте! – ласково сказала она.

Она была очень брезгливой и не могла себя пересилить, хотя бы попробовать, от одного виду этой еды, ее выворачивало наизнанку. От голода, силы покидали её, очаровательные глаза запали, нос заострился.

– Ноги вытяну из-за своей брезгливости! – ругала она себя.

А в это время в совхозе держали овец, кормов для них, как и людям не было. Несчастным скормили даже солому, которой была накрыта крыша кошары. Животные погибали не только от голода, но и от морозов. Каждый день, рабочие вывозили трупы особей далеко в поле, сбрасывали в яму и закапывали. Об этом дошли слухи до жителей деревни, они умоляли управляющего совхозом, отдавать им замерзших овец, чтобы как-то поддержать семьи, но тот наотрез отказал, и даже пригрозил: – Узнаю, кто возьмет, пойдет под суд!

У Марии – дочери Матрены, подружка работала на кошаре, еще с вечера, она предупредила Марию: – Завтра ночью будут вывозить овец, если хочешь, пойдем со мной, я зайду за тобой. Попробуем раскопать яму и, хотя бы одну овцу на двоих принесем домой!

– Конечно, Нюр, пойдем, только ты не забудь зайти!

– Как можно, подруга? Обязательно зайду, ты жди меня и возьми веревку, она нам пригодится.

На следующий день, как нарочно к ночи разыгралась непогода, поднялся штормовой ветер со снегом, света белого не видно. Это было безумием, чтобы решиться идти в лапы смерти, но метель не остановила девушек, они надели на себя фуфайки, отцовы штаны, теплые старенькие платки, изношенные до дыр валенки, и брезентовые верхонки.

Привязались веревкой друг за друга, чтобы не потеряться и шли шаг вперед, два назад.

– Ничего, Мария, пурга нам на руку, – утешала ее Нюра, – никто не увидит нас, и «горбун» будет сидеть дома, черти бы его с квасом съели!

– Не говори, Нюра, носит же его земля!..

Сколько нам еще идти, Нюр? – часто спрашивала Мария.

– Может, мы сбились с дороги?

Нюрка начинала злиться на бесконечные её вопросы, – откуда я знаю, мне тоже так кажется, что сбились, но, как сейчас разберешь, ничего не видно! Ну, не возвращаться же назад, по моей памяти, яма должна быть где-то рядом!

Внезапно, они наткнулись на высокий бугор, Нюра поняла, они на месте.

– Ну, вот, Мария, здесь наш неприкосновенный запас, склад с мясом! – прикрывая рот рукой от шквального ветра, крикнула она под ухо Марии.

– Ну, что, Нюр, отдыхать некогда, полезем за мясом!

Нюра обтерла верхонкой обледеневшие ресницы, – начнем, подруга!

– Ну, с Богом, пусть он поможет нам, – сказала Мария, глотая ветер.

Не менее часа ушло на расчистку ямы от снега. А после долбили штыковыми лопатами замерзшую землю. Веревка, которой, они были привязаны друг к другу, мешала им размахнуться, но без неё нельзя, ветер унесет каждую как соломинку.

Прошло несколько часов, пока они наткнулись на замерзшие тела животных.

– Кому было охото закапывать этих тварей так глубоко? – сказала Нюрка.

– Фу, Нюр, откуда несет зловонью? Ажно голова кружится!

– Это овцы разложились, которых закопали месяц назад.

Марию стошнило.

Нюрка рассмеялась, – ничего, подруга, от этого не умрешь! А вот с голоду… точно ноги вытянешь, так что давай, вытащим свеженьких барашков, а завтра накроем праздничный стол!

Только под утро девушки пришли домой.

– Ну, слава Богу! – сказала Мария, соскребая замерзший снег с пушистых ресниц. – Ой, мам, еле дотащила две овцы, такой сильный буран, ничего не видно! Снегу навалило, выбились из сил, думали не дойдем, замерзнем! Я хотела уж бросить одну, но жалко было, столько протащила, а после подумала, другого случая, может и не быть!.. Хорошо, что взяли с собой веревки, туши привязали к себе, а иначе не знаю, смогли бы мы, что принести или нет! Ну, слава Богу, помог Он нам, теперь детей немного поддержим!

Матрена с болью в сердце смотрела на дочь, прелестные губы ее задрожали, но она, никогда не позволяла себе плакать при детях. У нее и так не просыхали глаза с той минуты, когда дочь скрылась за занавесой бури, она стояла на коленях перед образом Богородицы и просила вслух: – Пресвятая, Дева Мария, помоги моей дочери, дай ей силы и укажи дорогу, пусть она видит твоими глазами, да пусть ослепнут глаза доносчика, Аминь.

– Полезай, дочь, на печку, погрейся и поспи немного, а то на работу скоро!

Мария, как кошка запрыгнула на горячую печку, почувствовав приятное тепло, с восхищением сказала: – Какое чудо печка, как на ней уютно!.. Я вот думаю, мам, настанет ли, когда-нибудь конец нашим мучениям?

– Это, дочь, одному Богу известно! Что поделаешь, такая жизнь у нас, никому мы не нужны! И за что наши мужики воевали и отдали свои жизни?

Они там, на верху от жира бесятся, а народ крыс ест, чтоб их там разорвало! Прости меня, Господи! – она перекрестилась. – Да враги у нас в правительстве сидят! Видела я одного, в газете была его фотография, Берия Лаврентий, по его физиономии видно враг он, хоть и пишут о нем хорошо, но я увидела в нем предателя, и сказала своим учителям, что думаю о нем, так они зашикали! – «Тише, никому больше не говорите, а то и вас и нас повяжут!» – Ничего, время покажет, кто был прав! А сколько там их таких?

– Ничего, мам, на некоторое время у нас есть что поесть!

– Да, дочь, но с каким трудом это досталось и, что это за еда? Им бы туда на столы нашу еду! – Наконец, успокоившись, она разделала овец, порубила на куски и вынесла на мороз. Часть мяса отварила и прожарила.

Дети ели с аппетитом, облизывали пальчики.

– Вкусно! Ешь, мам! И ты, Мань, ешь, смотри, какие кусочки зелененькие! – нахваливала Тоня.

Матери смотрели на детей и радовались, что они сыты и мясо можно растянуть на пару месяцев.

– Мам, ты помнишь, как мы жили хорошо до войны? – спросила Мария.

– Конечно, дочь, помню, богачами мы не были, но у нас все было, благодаря отцу!

– Да, мам, тятя у нас был мастером на все руки! А, каким был душевным, добрым и жалостливым отцом! Он всегда меня защищал, когда ты меня ругала!

Матрена тяжело вздохнула, – если бы, он тебя меньше защищал, может, у тебя была бы совсем другая судьба!

Глава 4. Воспоминания о первой любви

Перед глазами Марии сразу же всплыло довоенное время, как она в шестнадцать лет, уехала погостить к своей тете в город Славгород, встретила там молодого, красивого офицера. У них была большая настоящая любовь, завязались близкие отношения, и через некоторое время она забеременела. О своем положении, она рассказала своему любимому.

Он был рад и пообещал жениться на ней. С предложением не затягивал, как и обещал, на следующий день пришел к тете, где жила Мария.

Она обрадовалась приходу любимого, прильнула к нему.

Он заглянул в ее счастливые глаза и нежно поцеловал.

– Я рада, что ты пришел, Ванечка, проходи! – Услышав приближающиеся шаги тетки, она обернулась к ней: – Тетя Лена, это Ваня, мой знакомый!

Тетка резко отодвинула ее от себя, как грязного котенка и обратила свой любопытный взор на Ивана, измерив его с ног до головы.

Молодой офицер высокого роста, спортивного телосложения с очень приятной смуглой кожей полуовального лица, темно-серыми глазами, над ними выделялись черные дуги бровей.

Сняв с головы военную фуражку, он пригладил ладонью аккуратно подстриженные черные волосы, – Здравствуйте! – он, чуть приоткрыл тонкие, строго очерченные губы, при этом, показав ряд белых ровных зубов, и по всей форме представился: – Я, Васильев Иван Константинович, прохожу воинскую службу здесь в Славгороде!

Тетя Лена крупного телосложения, очень своенравная, вредная особа, была одета в байковый длинный халат. Жидкие рыжие волосы, закрученные паровой завивкой, выглядели смешно и забавно. Она недоверчиво посмотрела на него и ехидно промычала: – Мне это, ни о чем не говорит! – она встала перед ним, загораживая возможность пройти ему в комнату. – С чем пожаловал, капитан?

– Я люблю вашу Марию, – смело сказал он и, глядя в ее холодные серые глаза, продолжил: – Прошу вашего согласия на наш брак!

Тетя подперла руками свои пышные бока, – согласие на брак просишь? А ты знаешь, Иван Константинович, она несовершеннолетняя, мала для замужества, придется подождать!

– Подождать? Нет, ждать нам нельзя! – возразил он.

– Почему же нельзя, позволь спросить?

– Понимаете, – с уважением заговорил он и взял тетю под локоть. – Меня переводят в другой город, а еще! – он ласково посмотрел на Марию. В ее серо-зеленых глазах, он увидел испуг, она боялась, что он скажет о ее беременности. На ее лице появился яркий румянец, машинально она взяла прядь своих пышных волос, и прикрыла лицо.

Он притянул ее к себе, – не бойся, любимая, все будет хорошо, – и взял ее за руку. – У нас с Марией будет ребенок!

– Ах, вот как? – вскрикнула тетя. – Вы уже и ребенка успели сделать? – она небрежно отодвинулась от него.

Мария подошла к тете. Обняла ее за плечи. – Тетя Лена, так вышло, что теперь делать?

– А, что ты собиралась делать, когда ложилась под него? А ты, о чем думал, капитан?

– Я люблю Марию! – он понимал, то, что сейчас происходит с любимой это его вина. Она несовершеннолетняя, но у него и в мыслях не было обмануть ее. Ему казалось, что его и ее любовь так чиста, и ничто не помешает, им быть вместе.

– Тетя Леночка, – умоляла ее Мария, – пожалуйста, разреши нам пожениться, и влажными глазами заглянула в её ледяные глаза.

– Милочка! – тетя презренно посмотрела на неё. – Как ты посмела приехать к нам? Ты уличная, девка! Что я скажу твоей матери? Она обвинит во всем меня! Ты не знаешь, какого она нрава, честности и чистоты! Не то, что ты, не успело молоко на губах обсохнуть, а ты, уже ножки раздвинула, ты распутная девка!

– Никогда еще Мария не чувствовала себя такой ничтожной и униженной, да ещё перед любимым человеком, ей казалось, лучше бы провалиться сквозь землю, на её глазах появились слезы.

– Иван с пониманием посмотрел на нее и привлек к себе, – не расстраивайся, милая! А вас, тетя, – прошу не оскорблять Марию, не унижайте её!

– А ты, пакостливый кот, помолчи, по тебе тюрьма плачет! Будешь еще учить меня, как мне с этой дворняжкой обращаться! Пошел вон с глаз моих!

У Ивана вспыхнуло самолюбие, он подошел к ней вплотную и, глядя на нее с высоты своих ног, интеллигентно проговорил: – Прошу, подбирайте выражения, тетя!..

А ты, Мария, собирайся, ко мне в часть поедем, обойдемся без благословения!

Отпор Ивана разозлил тетю, оттолкнув его в сторону, лицо ее побагровело, а изо рта со слюной вылетели фразы: – Ты, капитан, иди к себе в часть, а эта… – она бросила злобный взгляд на Марию, поедет к своей матери и пусть родители решают, что с нею делать, а я не хочу брать на себя такую ответственность! – она ударом своей ноги открыла дверь, – прошу, капитан, на выход, и советую больше не беспокоить меня, для твоего же блага!

Иван посмотрел на неё оценивающим взглядом, усмехнулся краешком губ и повернулся к Марии, – идем ко мне в часть! – и взял её за руку.

– Нет! – выкрикнула тетя, резко оттолкнув от него Марию, – я за неё в ответе, а ты пошел вон!

Иван знал, дальнейшие его действия только усугубят жизнь любимой, – Мария, я заберу тебя отсюда!

– Пошел вон, заберет он!

– Я люблю её! – бросил он через свое плечо.

– Люби, капитан, тебе никто не запрещает! – и закрыла за ним дверь на ключ.

– Мария! – кричал он за дверью, – никуда не уезжай, я завтра за тобой вернусь! Решу вопрос в части и заберу тебя! Ты меня слышишь, Мария?

– Слышу, я подожду тебя, – прижавшись щекой к двери, крикнула Мария и, рыдая, сползла по ней на пол. Её светло-русые волосы рассыпались по всей спине. Она сидела на коленях, и плечи ее часто вздрагивали.

– Уйди от двери и замолкни! – тетя схватила ее за волосы, оттащила в сторону, – устроила здесь «дом терпимости»! – бесцветные большие глаза тетки стали еще больше, багровое лицо приобрело бордовый цвет. Ноздри носа значительно расширились, тонкие губы, как у рыбы то открывались, то закрывались.

Мария не обращала внимания на оскорбления и унижения тетки, обняла её. – Тетя Лена, миленькая, не сердитесь на меня, разрешите нам пожениться, я люблю его!

– Забудь об этом! – оттолкнув её от себя, добавила: – Завтра же поедешь к матери, в свою деревню!

– Ночью Мария пыталась открыть дверной замок и убежать от тетки, но «Заботливая» тетка не спала всю ночь, чтобы не упустить племянницу.

Всю ночь Мария проплакала, боялась разлуки с любимым. У нее было предчувствие, что никогда больше не встретится с ним. Так и случилось. На следующий же день, рано утром, тетка отправила Марию домой. А часом позже, Иван пришел за Марией. Но не успел он, закрыть за собой дверь, как услышал змеиное шипение тетки.

– А, женишок, явился! Опоздал ты, уехала твоя невеста!

– Как уехала? – растерянно спросил он.

– Как и все уезжают! – ехидно ответила она.

– Вы шутите? Не может она уехать! – криво улыбаясь, произнес он.

– Смогла! Хотя и не хотела, – ледяным тоном сказала она.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11