Антон Текшин.

Миры Артёма Каменистого. S-T-I-K-S. Окаянный



скачать книгу бесплатно

– Да ладно, мне всё равно у вас тут не нравится, – отмахнулся я.

Мы ненадолго замолчали, думая каждый о своём.

Наконец-то всё стало понемногу проясняться. Вот только особой радости от того, что узнал сегодня так много нового, у меня не возникло. Достаточно вспомнить, что со мной в скором времени сделают.

– Как часто нам под нож?

– Всё индивидуально, – пожал плечами Шумахер. – Но долго такое издевательство организм всё равно терпеть не может, циклов десять-пятнадцать максимум. Начинаются проблемы, вот как у Похера, хотя у него всего восемь операций за спиной. И девятая, походу, будет последней. Да и долго сидеть на попе ровно мы не можем – у кого регенерация выше среднего, того трясучка доканывает.

– Ты же говорил, мы ничем не болеем? – напомнил я.

– Только если соблюдаем положенный этим миром режим – пьём живец и время от времени шаримся по кластерам. А здесь стаб, хоть и махонький, поэтому после длительного пребывания начинается мандраж, вот как у тебя. Если забить на симптомы, можно поиметь проблем. Естественно, ты ни черта не понял, что я сейчас сказал, верно?

– Угадал.

– Ох, как всё запущено… Как же ты выжил-то, везунчик?

– Я бы не стал себя так называть.

– Ну, раз сюда попал, то возможно и ты и прав, – азиат зевнул и потёр глаза. – Уморил ты меня, надо отдыхать ложиться, скоро свет погасят. Ну ладно, кратенько, раз ты быстро на лету схватываешь. Окружающий нас мир напоминает пчелиные соты, поэтому много кто вполне оправданно называет его Ульем. Каждый участок-сота имеет строгие границы, а вот площадь у них произвольная – это кластеры и есть. Время от времени там происходит перезагрузка, всё заволакивает вонючим туманом, и хлоп! Появляется кусок чужого мира, со всем, что там находилось в момент переноса. И начинается обычная такая возня – кто-то кого-то жрёт, кто-то мародёрит, а остальные грабят и убивают всех, кто на глаза попадётся. Пока всё ясно?

– Более чем. Я встречал резкую смену ландшафта, и как раз не мог понять, что это такое. Получается, здесь везде такая чехарда?

– Не совсем. Внешка-то она потому так и называется, что граничит с такими дрянными участками, жить на которых нельзя от слова – совсем. Это окраина обитаемых земель, за ней жизни нет. Дальше царит вечная чернота, где зазеваешься – и станешь обсидиановым памятником самому себе, а потом вовсе рассыплешься кучкой праха. Обитаемые же кластеры бывают трёх видов – быстрые, стандартные и долгие, это от времени всего цикла зависит. Попадаются и такие, на которых перезагрузка происходит настолько редко, что ждать её можно десятилетиями, а можно и вовсе не дождаться – это те самые стабы. Понимаешь, тут вот какое дело – оказаться в перезагружающемся кластере, такого даже врагу не пожелают. В лучшем случае просто умрёшь, а в худшем… Ну не будем об этом, на ночь глядя. Стабы тем и хороши, что в них можно относительно безопасно строиться и жить, не всё же время наперегонки со смертью бегать. Но сидеть там безвылазно тоже не получится – через некоторое время организм начинает барахлить, пока не отказывает совсем.

Лекарство простое – снова выйти на большую дорогу. Вот так и живём, как белки в горящем колесе.

– Да уж, будет о чём ночью поразмыслить, – потёр я подбородок здоровой рукой. – Ты кто по профессии, не преподаватель ли часом?

– Не, – хмыкнул Шумахер. – Окончил, правда, питерскую Чернильницу, но работал в автосалоне – дорогие тачки лохам толкал.

Наш разговор прервал оживший интерком под потолком, который я сначала и не заметил:

– Внимание, отбой!

Я задрал голову и увидел небольшую камеру слева от динамика, угол обзора которой охватывал большую часть помещения. Какие же предусмотрительные здешние живодёры, однако. Интересно, у них на мониторах один из местных «сизых» сидит или грамотный человек?

Яркий свет в камере плавно начал тускнеть, как в вагоне поезда, но до полной темноты так и не добрался. Я пожелал словоохотливому Шумахеру спокойной ночи, дохромал до оставшейся пустой кровати и рухнул на матрас. Плечо всё ещё пульсировало болью, но мне сейчас было не до него. Нужно переварить свалившуюся на меня гору информации и придумать, как отсюда свинтить до того, как мне отрежут что-нибудь из нужного.

По палате разнёсся громкий храп – это Сыч, наконец, убрал подушку с лица, и перевернулся на спину. Всегда везло мне на таких соседей.

Я какое-то время задумчиво наблюдал сквозь стекло за бредущими на пересмену надзирателями, но, видимо, химия не прошла для организма даром – сморило и меня.

На этот раз кошмаров избежать не удалось. Сначала за мной кто-то гнался по тёмным бесконечным коридорам, затем я оказался в стерильной операционной, связанным и беспомощным. Сколько бы я ни дергался в путах, меня все плотнее прижимало к хирургическому столу, окружённому людьми в больничных масках. От адреналина кровь застучала в голове, а между тем одна из фигур, вооружившись блестящей пилой, склонилась надо мной, выбирая место, с которого лучше начать. Понимая, что второй попытки уже не будет, я рванулся душой и телом прочь…

И провалился в густую, липкую черноту.

Но способность мыслить на этот раз осталась со мной. К тому же, и места оказались знакомые – здесь мне уже довелось однажды побывать. Со всех сторон на меня злобно вытаращились немигающие алые глаза, будто я ненароком громко испортил воздух.

«Чего вы от меня все хотите!?»

Внезапно до меня дошло, что это не сон. Я прекрасно помнил себя, осознавал, что лежу на кушетке посреди современного концлагеря, но проснуться никак не мог. Что за бред, у меня снова обморок?

Глаза понемногу вроде бы стали приближаться. Не знаю, в темноте, подсвеченной лишь алым, трудно было судить о расстояниях, но они явно стали больше. Пронзительно заныло в затылке, как тогда, в деревне, когда за мной по пятам шла перерожденная тварь. Неужели…

Но тут меня, наконец, выплюнуло на свет божий, как косточку от вишенки – далеко и без мякоти. Я очнулся весь мокрый от холодного пота, сердце истошно колотилось об рёбра, а на губах стоял отчётливый привкус крови, стекающей из носа. Зато мерзкое ощущение в затылке принялось понемногу стихать.

– Подъём! – взревел интерком.

И тут же пронзительно вспыхнул свет, выжигая привыкшую к полутьме сетчатку глаз.

– Да вашу ж мать, ублюдки!

Сыч безуспешно тёр слезившиеся глаза, сев на кровати. Покер продолжал лежать, лишь набросил простыню на голову, а вот Шумахер поднялся и, как ни в чём не бывало, приступил к простенькой гимнастике. Я тоже сел, наклонившись вперёд, и попытался остановить кровотечение. Жаль, из подручных средств ничего не было, так что я опять умудрился испачкать пижаму. В лучших своих традициях.

– Эй, чего это с тобой? – подскочил ко мне Шумахер.

Ответить я не успел. Дверь, ведущая наружу, бесшумно распахнулась и в камеру заскочила парочка надзирателей.

– Что за юшка, кто разрешил махач!?

– Никто, он сам! – испуганно заверещал Покер с кровати, хотя на него подумали бы в последнюю очередь.

– Захлопнись, лежак, – уже спокойней произнёс «сизый», приближаясь к моей кушетке с расчехлённой дубинкой. – Эй, тринадцать-семьдесят три, кто тебе вшатал?

– Давление подскочило, – совершенно честно признался я. – У меня так бывает.

Надзиратели переглянулись, и тот, что постарше, пожал плечами:

– Лепилы разберутся. На выход!

За дверью нас поджидала уже знакомая каталка с ремнями-фиксаторами и парочка внешников в защитных костюмах. Я покорно лёг в ложе, поморщившись от прострелившего болью плеча, когда меня пристёгивали, и поехал к лифту. Лишь отметил про себя, что товарищи иностранцы предпочитают без особой нужды в камеру не заходить.

В просторную кабину мы забились впятером, но стоило нам опустится, как надзиратели нас покинули. На нижнем уровне оказалась своя охрана – затянутые в боевые скафандры бойцы, вооружённые ухватистым пистолетом-пулемётом, отдаленно напоминающим бельгийский P-90. Один из них и сопровождал каталку до конечного пункта поездки – нескольких смежных отсеков, забитых медицинским оборудованием под завязку.

Меня попросили раздеться и заполнить для анализов несколько ёмкостей в тесном санузле, после чего последовал внушительный забор крови и самое неприятное – срезание кусочка кожи на руке. Получившуюся рану обработали и поставили капельницу, после которой у меня, наконец, перестало дёргать повреждённое плечо, а по тёлу разлилось приятное тепло. На некоторое время меня оставили в покое и всё та же парочка внешников наблюдала, как быстро восстановится повреждённый кожный покров.

Не спорю, здорово ощущать себя бессмертным Дунканом Маклаудом, чьи раны затягиваются на глазах, но радость несколько преуменьшало то, что регенерацию здесь будут использовать по полной программе. Снова и снова, пока не выпотрошат меня полностью.

Ну, уж нет! Не получится отсюда сбежать – живым я им точно не дамся.

Последним пунктом обследования шла странная установка, похожая на противоестественную помесь кабины для солярия и МРТ, где пришлось лежать около двадцати минут в костюме Адама. Даже пластиковый напульсник с личным номером на это время сняли.

Получившийся результат сканирования озадачил вивисекторов и они, судя по звукам, задействовали гарнитуру. Мне же не оставалось ничего другого как лежать и ждать появления более компетентных специалистов.

Доктору Стерве я практически не удивился, а вот она напротив – не ожидала встречи и сходу отчитала неразумных коллег, побеспокоивших её по пустякам. Но показания, что они ей успели подсунуть, похоже, удивили и её. Минуты две происходил оживлённый спор, в котором большую часть времени говорила именно женщина, после чего тот из внешников, кто немного владел русским, спросил:

– Тринадцать-семьдесят три, чем ты болеть?

– Злокачественная опухоль в затылочном отделе головного мозга, – припомнил я. – Как там по-медицински диагноз звучал, не помню.

Толмач перевёл мои слова остальным. Доктор Стерва удовлетворённо хмыкнула и ледяным тоном изрекла:

– Idiots, he hasn`t recovered yet! [Идиоты, он просто ещё не восстановился!]

Меня извлекли из саркофага и выдали свежий комплект больничной одежды, не забыв снова защёлкнуть браслет на запястье. Раздражённая женщина покинула отсек, выговорив напоследок двум смущённым аквалангистам всё, что она о них думает.

Обратно каталку сопровождал один-единственный внешник, погружённый в нерадостные мысли. Даже код на панели у него получилось правильно набрать лишь с третьего раза.

В общей зоне за время нашего отсутствия ничего не изменилось. Всё та же парочка «сизых» надзирателей встретила нас по прибытии, сопроводив до самой камеры, где мне вручили пластиковую бутылочку с живцом и оставили в покое.

Плечо давно уже перестало ныть, срезанный участок на руке затянулся новой розовой кожей, так что можно смело заявлять, что отделался я лёгким испугом. На этот раз.

Но спокойно поваляться на кровати, погрузившись в тяжёлые размышления, не дали мои новые сокамерники. Стоило только надзирателям отойти от прозрачной двери, как рядом приземлились Сыч и Шумахер. Оба напряжённые, с хмурыми лицами, как обычно бывает у мужиков перед дракой. И вряд ли они в моё отсутствие успели поссориться между собой.

После тяжёлой мхатовской паузы тишину нарушил Сыч:

– Слышь, Полоз, или как тебя там, мы хоть и не на хате в настоящей зоне паримся, но брехливых здесь тоже не слишком уважают…

О как, не успел тут и суток пробыть, а уже что-то предъявляют. Ничего у людей не меняется.

– Обоснуй свои слова, – спокойно ответил я.

– Ты утверждаешь, что новичок, всего неделю в Улье, – веско проговорил мужик. – И когда тебя честно спросили, открылась ли твоя способность, сказал, что чувствуешь заражённых. Сенс типа.

– Всё верно, так в чем проблема?

Сыч нехорошо улыбнулся. Настолько нехорошо, что мне невольно захотелось нашарить рукой чего-нибудь потяжелее, ибо не гожусь я такому верзиле в спарринг-партнёры – килограмм на тридцать разница.

– А скажи-ка мне тогда, сенс Полоз, – процедил он, не переставая скалить зубы. – Куда это ты исчезал сегодня ночью?

Глава 7

Встречал я упёртых людей, но таких…

– Ты просишь слишком уж дохрена для человека, который здесь всего пару дней, – скривился Сыч. – Пришёл непонятно откуда, никто тебя не знает…

– Мне нужен твой горох, – в который уже раз повторил я. – Без него способность не прокачать, сам же говорил.

– А тебе больше ничего в газетку не завернуть?!

– Один я всё равно не справлюсь. Либо мы вместе, либо нас тут рано или поздно разделают, как рождественскую индейку.

Но сокамерник не собирался так просто сдаваться.

– Ты сам ещё толком своим даром управлять не научился, откуда знаешь, что получится?

– Другого выхода у нас всё равно нет, – пожал я плечами. – Нужно попробовать.

– Ну, исчезаешь ты и что? Худини хренов… Выхлоп от этого в здешних стенах всё равно миллипиздрический. Думаешь, самый умный, да? Отсюдова такие Кулибины не смогли сбежать, которым ты и в подмётки не годишься! Охранная система только на первый взгляд кажется слепленной на коленке, но чем дальше от хаты, тем больше будет у тебя проблем.

– Кстати, расскажи о прошлых попытках, раз уж речь зашла, – попросил я тихо.

– Вот пусть Шум тебя просвещает, раз он в добровольные экскурсоводы записался, – отмахнулся Сыч. – А мне чесать языком некогда, видишь – товарищи ждут. Ты уж постарайся к моему приезду выдать достойную причину, ради чего я страдать должен.

И действительно, за прозрачной дверью уже переминалась в ожидании надзирателей парочка внешников с неизменной каталкой. Те появились лишь спустя минуты полторы, и с гаденькими ухмылочками вывели заключённого наружу.

Интересно, а как лежачего Покера эти боязливые товарищи забирать будут? Нас всех отведут куда подальше или доверят каталку «сизым»?

– Что пригорюнился, Полоз? – Шумахер подошёл ко мне, и вполголоса поинтересовался. – Не оставил ещё свою авантюрную затею?

– И не думал, – так же тихо ответил я. – Раз уж выпал такой шанс…

– Мы ещё толком ничего не знаем про твою способность, не радуйся заранее. И вообще – ты мутный тип какой-то. Мало того, что свалился не пойми откуда на нашу голову, так теперь вот подстрекаешь к совершению самого тяжкого здешнего проступка. Если бы не твоя болезненная худоба, подумал бы, что ты никакой не новичок, а подсадной, дабы начальники Фермы смогли перед своим руководством козырнуть предотвращённой попыткой побега. Слишком уж ты сметливый.

– Не вижу смысла в такой комбинации – мы здесь всё равно смертники, – возразил я. – Расскажи-ка мне лучше о моих предшественниках. Хочу сначала поучиться на чужих ошибках.

– Только не думай, что это тебе это сильно поможет.

– Уж как-нибудь разберусь.

– Ну, тогда слушай. Ежели самые удачные вспоминать, то на первом месте, пожалуй, Лис будет. Умел он человека уболтать на что угодно, хоть мать родную продать. С внешниками, правда, фокус не выходил – не понимают они по-нашему нихрена, а брали его, как и тебя – на рейде. Глупо попался… Но вышел отсюда гоголем, как только сил набрался – сам бывший пахан его под ручку выводил, никто даже пикнуть не посмел. Переоделся он под обычного мура и уехал с очередной машиной к ближайшему быстрому кластеру, ага… Никто подмены и не заподозрил, но только стоило ему пересечь ворота, как сработал браслет – вот этот самый, что у нас на руке, да так нехорошо сработал, что машину ту часа полтора от его останков отмывали. Такие вот дела…

– Я уже понял, что это не бижутерия. Что ещё про них известно?

– Они вроде бы считывают состояние заключённого, как и что именно – поди, разбери. Но штуку эту так просто не снять, не пластик это галимый, а какой-то сплав, без инструмента никак. Но загвоздка-то не в этом. Даже если Улей тебя силушкой не обидел, и сможешь-таки его как-то повредить, смело засекай время до того момента, как муры за тобой придут и сдадут тебя на колбасу. Не знаю, как у тебя, а на моей Земле весь скот чипировали, вот прям как нас…

Я невольно провёл рукой по гладкому напульснику. Был он не толще тех, что в иностранных отелях туристам на запястье вешают, а вот начинку, судя по всему, имел самую продвинутую.

– Так, с этим моментом всё ясно. А что с остальными беглецами?

– Да в основном-то все во дворе сыпались, – пожал плечами Шумахер. – Охрана снаружи из внешников, хоть и мало их, но оружие серьёзное – крупнокалиберные пулемёты и снайперки на каждой вышке. Стена, опять же, вокруг здания метров пять. Это без колючки, которая в свою очередь, под напряжением, для пущей бодрости.

– Тяжёлое что-нибудь имеется?

– А тебе этого мало, юморист? Есть и посерьёзнее – миномёты, для тех идиотов, кто снаружи напасть вздумает. Ну, и «Скарабеи» – броневики те самые, на которых они по своему району катаются. Это то, что на Ферме. А база их совсем рядом, если надо, оттуда маленькая армия сможет подойти. Достаточно?

– Вполне, – кивнул я и уточнил. – А почему они нас на этой самой базе и не держат?

– А нахрена им заразу в собственный курятник заносить? – вопросом на вопрос ответил азиат. – Они к себе даже муров не пускают, а мы им тем более ни разу не сдались. Тем более тут, по слухам, несколько быстрых кластеров неподалёку, туда они регулярно в рейды ходят, заражённых отстреливают, а иммунных – сюда, на откорм и забой. Так что внешники здесь посменно, охраняют персонал внутри Фермы и следят за периметром.

– Понятно. Время подскока подкрепления известно?

– Вот это чёрт его знает. Но думаю, что не особо долго – они наверняка очкуют слишком далеко такой щекотливый объект держать.

– Прежде на Ферму уже нападали?

– Ох, и любопытный ты… – вздохнул Шумахер. – При мне нет.

– А что старожилы рассказывают? – невинно поинтересовался я, и, увидев недовольную гримасу сокамерника, улыбнулся – Да ладно тебе, идиоту же понятно, что вы как-то общаетесь меж собой. Всё-таки отсюда выпускают прогуляться?

– Это ты сериалов про тюрьмы насмотрелся, наверное, – вздохнул азиат. – А здесь не зона – никому до пресловутых прав человека дела нет. Естественно, общаемся, особого секрета здесь нет, даже охрана в курсе, но это дело ими не поощряется, мягко говоря.

– Отлично, мне нужно будет несколько людей в помощь.

– Если только Сыч даст отмашку, – мотнул головой Шумахер. – А он точно её не даст, пока ты не закрепишь свой успех. Поэтому нужно долго и упорно тренироваться. И, помимо прочего, ещё есть одна существенная проблема – наш соседушка.

Покер, до этого тихо дремавший на своей кровати, заворочался и с кряхтением перевернулся на бок. Тут не надо быть гением тактики, чтобы понять – с нами в побег он пойти не сможет, а вот заложить, и выиграть себе немножко времени на восстановление…

– Что ему могут предложить за нас? – уже шёпотом спросил я.

– Если ты реально крут, то могут даже и комбинезончик подогнать, – мрачно ответил азиат. – Им мясо на затычку какой-нибудь опасной дыры всегда нужно, там текучка покруче, чем в риэлтерской конторе, а для него, дурака, это покажется шансом.

– Думаю, эта проблема решаема.

– Ну, смотри сам.

Окончательно проснувшийся Покер прочистил горло и подал голос:

– Эй, голубки, чего там шепчетесь?

– Думаем, как тебя по-тихому придушить ночью, чтоб у нас тут не воняло под носом, киндер ты сюрприз в подгузнике, – Шумахер отошёл от прозрачной стены, у которой мы общались, и сел на свою кровать.

– Ага, удачи, узкоглазый! Помахать в камеру не забудь, если успеешь, конечно, – ехидно оскалился больной.

Я не стал вслушиваться в их вялую перепалку и направился в санузел, состоящий из хлипкого пластикового унитаза и крохотной раковинки в дальнем углу палаты. Видеокамера, судя по углу обзора, сюда доставать не должна, вдобавок это шикарное убранство огораживалось тонкой тканевой ширмой. Лучше места для тренировки не найти, не под кровать же лезть.

Сев на крышку толчка, я туго намотал на руку гибкий капилляр от капельницы. Помню, некоторые ребята в больнице из них делали настоящие произведения искусства, мне же пока достаточно было и этого. Надеюсь, получится потом незаметно подкинуть его обратно Покеру, чтобы он не обнаружил пропажи.

Покончив с приготовлениями, я закрыл глаза и постарался сосредоточиться. Как выяснилось, концентрация – ключ к управлению большинством способностей, а уж с моёй строптивицей…

Трудней всего было в первый раз. Сидел, пыхтел, как дурак, не вполне понимая, что вообще надо делать, а время, между тем, поджимало – зрители нервничали. Но в этот критический момент неожиданно помог адреналин, кипевший в крови. Теперь же предстояло взять дар под контроль и попробовать покинуть палату не на жалкие доли мгновения.

Я выровнял дыхание и закрыл глаза. Понятное дело, что в стрессовой ситуации организм способен проявить чудеса, но в идеале мне хотелось бы научиться применить способность до того, как испугаюсь.

Тут всё просто. Я знаю, что умею это делать, мне просто нужно очень сильно захотеть…

Голова резко закружилась, а в глазах потемнело уже по-взрослому – искусственный свет сквозь сомкнутые веки больше не пробивался. Однако я непостижимым образом стал видеть окружающие меня предметы, будто они превратились в стекло. На дне прозрачного унитаза плескалась мутная вода, поступающая через трубу, ответвляющуюся от магистрали где-то под полом. Её я видел вполне отчётливо, как в колбе, а вот моих сокамерников, наверняка валяющихся на своих стеклянных кроватях, разглядеть отчего-то не мог. Ещё одна странность.

Собственных рук я тоже не различал, а вот пластиковый браслет и колечко капилляра никуда не делись, они просто будто повисли в тёмном воздухе. Так-так…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9