Антон Мартынов.

Темноборец



скачать книгу бесплатно

Андрей запрокинул Анину голову, зажал пальцами ее нос и принялся изо рта в рот вдувать в нее воздух. Два вдоха – тридцать нажатий на грудную клетку. И так до тех пор, пока не появятся пульс и дыхание. Или до тех пор, пока руки не перестанут слушаться.

Нет пульса. Еще надавливание. Нет пульса. Еще раз. Глухо. Еще одно нажатие, с хрустом ломающее трупу ребра.

На глаза Андрея наворачивались слезы. Ему не нужно было ничего объяснять. Аня мертва. Все кончено.

Андрей не стал закрывать ей глаза. Эти остекленевшие зрачки слишком много для него значили, чтобы лишиться возможности заглянуть в них в последний раз. Обряды, навязанные традиционным обществом, не имели ничего общего с сентиментальностью или практичностью. Андрей отрицал суеверия и никогда не решился бы прикрыть веки любимой женщины и, уж тем более, придавить их монетами.

Анино лицо выражало умиротворение. То есть не выражало ровным счетом ничего. Она лежала на спине. Одна рука была неестественно согнута. Второй она будто тянулась к ножке стола. Назад, к тому месту, с которого начинались последние минуты, а может, и часы ее жизни.

Андрей не знал, как долго длился обряд, не знал, испытывала ли Аня боль, когда умирала. Анины ресницы были длинными и густыми. Лицо, не успевшее побелеть, играло красками. Нос был похож на пологий участок разгона горнолыжной трассы, заканчивающейся трамплином. Аккуратная ямочка между носом и губами едва проступала. Согласно легенде, разумное существо знает все об устройстве Вселенной и замыслах Демиурга до своего рождения, а перед рождением сам Создатель накладывает печать на его уста. Желобок между носом и губами, та самая ямочка, – след Его пальца. Анечке Демиург, видно, оставил часть знаний, и потому она притягивала к себе мужчин, замечающих в девушках сладостную изюминку. Аня была красива. Красива, молода и мертва.

Андрей крикнул что-то невнятное, схватил со стола пистолет и, не прицеливаясь, выпустил в Енисея обойму. Три пули оставили дыры в деревянной тумбе, расположенной за спиной колдуна. Еще две достигли цели, угодив старику в живот и в плечо. Красная жидкость выплеснулась на пол, словно из перевернутой банки с томатом. Несмотря на фонтанирующую кровь, колдун продолжал корчиться.

Золото низкопробное. Небесный Совет выдает темноборцам оружие, способное убить Темное существо, только в случае необходимости, предупреждая таким образом случаи превышения темноборческих полномочий. Для самообороны такие пули сгодятся, а вот для убийства – навряд ли.

Енисей Григорьевич усыновил Андрея, когда тому исполнилось пять полных лет. Родных родителей Андрей не помнил и, будучи воспитанным колдуном, всецело ему доверял.

Идею о том, что колдуны опасны и подлежат полному истреблению, распространяли на всех уровнях темноборческого образования: от школ до высших учебных заведений. Колдуны – болезнь мира, чума, поражающая города. Колдунов следует убивать. Согласно постановлению № 84 Небесного Совета «все колдуны, как ныне живущие, так и вновь рождающиеся приговорены к смертной казни за преступления против разумных существ, человечества, человека и человечности, а также за наличие наследственной склонности к перечисленным преступлениям».

Колдуны жгут разумных существ на кострах, рвут на части, вершат над ними темные обряды. Они не просто убивают. Они отправляют живых существ прямиком в Лоустэйр, к Хэйлу. Забирают души. И бла-бла-бла…

Разве мог Андрей верить во все эти постулаты, если он не видел в своей жизни другой отцовской любви, кроме как любви колдуна? Разве мог он не отвечать взаимностью и доверием любящему родителю? Енисей Григорьевич любил Андрея. Он делал все, что было в его силах, дабы обеспечить ребенку достойную жизнь. Кормил, поил и воспитывал. Разве этого мало, чтобы держать язык за зубами?

Андрей никогда никому не рассказывал про отца. Ему ни разу не приходило в голову исполнить свой темноборческий долг. Он думал, что Небесный Совет преследует свои интересы, истребляет колдунов лишь потому, что боится их. Именно так пояснял отец.

Колдуны обладают неизмеримой силой. Силой от Демиурга, а не от Хэйла. Есть те, кто использует силу во благо, есть те, кто во вред. Но существующая неопределенность и страх – не повод для убийства. А как же гуманизм, пропагандируемый темноборцами и Небесным Советом? А как же целители, знахари? Формально они такие же колдуны, как и прочие. Колдуны, спасающие жизни разумных существ.

Все изменилось, когда Енисей заболел. Врачи давали ему от силы год, но он продержался девять. Андрей успокаивал Енисея, старался найти лекарство, а находил мертвых кошек у порога своего дома. Енисея не интересовала традиционная медицина. Он питался энергией чужих тел. Сначала это были кошки. Потом собаки, свиньи и даже лошадь. Енисей изменился. Это было заметно, как внутренне, так и внешне. Он почти перестал разговаривать на русском. Все чаще Андрей слышал в доме колдовские наречия. Губы старика иссохлись, потрескались от заклинаний, лицо осунулось, а лоб покрылся морщинами.

Попытки Андрея убедить отца перестать заниматься бессмысленным живодертвом не приводили к каким-либо результатам. Обычно старик делал вид, что не слышит или не понимает по-русски, бормотал что-то на колдовском, а потом отворачивался к стене, скрестив руки в наполеоновской позе, или претворялся спящим. Иногда даже казалось, что Енисей не узнает своего сына, будто в приступе болезни Альцгеймера. Но с головой у старика все было в порядке, во всяком случае, с точки зрения классической темноборческой психологии. В болезненном состоянии колдун был ведом инстинктом самосохранения, у него проявлялись естественные хищнические повадки, которыми темноборцев пугают с самого детства.

Андрей не верил, что жертвоприношения положительно сказываются на здоровье отца. Скорее, считал все эти убийства проявлением старческого маразма. Поцелуется с парочкой потрошеных кошек – на этом все и закончится. А там и до смертного одра недалеко. Так думалось изначально, хотя думать-то о плохом как раз не хотелось.

В моменты, когда Енисей склонялся над очередным животным, которому только что разворотил позвоночник, и водил над его телом скрюченными руками, бормоча что-то себе под нос, в его глазах загоралась едва заметная зеленая искорка, казавшаяся огоньком надежды. Андрей полагал, что отец лечит себя самовнушением, и, видимо, слишком много ему позволял. На некоторые вещи нельзя было закрывать глаза.

Зеленая искорка светилась в глазах Енисея и в тот момент, когда он склонялся над телом Ани, тогда еще находившейся в полном сознании. Более того, искра превратилась из метафорического образа во вполне реальный биологический объект. Зрачки колдуна обрамились зеленой пятиконечной звездой. Такая же звездочка отражалась в глазах девушки. Силой своей колдовской воли Енисей сжимал хрупкое Анино тело, словно многотонными тисками, и по ее спине струился ручеек крови, начинавшийся в том месте, где рвалась не выдерживающая напряжения эпителиальная ткань.

Колдуны опасны. Нельзя было спорить с темноборческими аксиомами. Но ведь Енисей проявил сострадание, подобрав маленького Андрея практически на улице. Значит, колдуны умеют любить, как люди, как темноборцы!

Андрей в ярости перевернул письменный стол, на котором несколько минут назад лежала его возлюбленная. По полу рассыпалась кипа бумаг, выпавшая из выдвижных ящиков. Андрей грязно выругался и сел на пол. Его лицо представляло собой на скорую руку сваренный компот из пота, грязи и слез.

– Ань!..

Длинные волосы Ани занимали значительную часть узенькой комнаты, походящей скорее на кладовую, нежели на гостиную или кабинет. Единичные локоны ее преимущественно прямых волос слегка закручивались у кончиков. Русые, гладкие и шелковистые, без секущихся кончиков, которые так ненавидит большинство женщин. Зато уже с проседью. Впрочем, проседь была не естественной. Старик Енисей пытался провести обряд вечной молодости, и уже начал разменивать девичью юность на собственную болезнь.

Темноборец наматывал локоны мертвой девушки на свой палец и в последний раз умилялся ее красотой. Он находился в комнате с двумя бездыханными телами. Глаза уже мертвого старика даже через веки продолжали светиться зеленым. Этим последним отблеском он прощался с жизнью и отдавал Демиургу или Хэйлу – кто их там разберет, эти высшие силы – последние капли сознания.

Прощание было долгим и, как считают темноборцы, бессмысленным. Андрей не хотел отпускать Аню, особенно потому, что эти минуты действительно были прощанием. Индивидуальные похороны у темноборцев, да и у многих разумных существ, давно уже вышли из обихода. Умерших за сутки, вне зависимости от их видовой принадлежности, ранга и жизненных достижений, загружают в одну труповозку, вываливают в ежедневно вырываемые погребальные ямы, а потом закапывают безо всяких опознавательных знаков. Так что Ане и Енисею, жертве и убийце, вероятно, суждено коротать бесконечность в одной и той же яме. Искать яму со своими родственниками, а тем более навещать этот кусок земли с перегноем считается дурным тоном. Так что Андрей даже не будет уведомлен, когда заберут труп и в каком месте захоронят его возлюбленную.

Тело Ани холодело, и Андрей замерзал вместе с ней. Когда его зазнобило, пришлось укутаться в плед, которым был устлан компактный диван-пантограф. Слезы Андрея капали на мертвую девушку.

Нужно было на что-то решаться. Брать в руки телефон и звонить. Зачем? Ведь звонок ничего не изменит. Но звонить надо. Хотя бы уберут трупы. А потом уже станет видно, как дальше жить. Дрожащей рукой Андрей достал мобильник и набрал простой, хорошо знакомый номер.

– Отдел Скорби. Слушаю.

– Улица Манежная, дом… – Андрей через силу выдавил из себя адрес.

– Принято. Специалисты уже выехали по Вашему адресу. Ожидайте, – с профессиональной бездушностью резюмировал женский голос из трубки.

Для кого-то простая работа диспетчера, а для кого-то весь смысл жизни в этих минутах между звонком и приездом по вызову коронеров. Оставалось надеяться на заполненные автомобилями московские дороги, день ото дня замирающие в нескончаемых пробках. Люди, Темные существа, темноборцы, прочие разумные виды, ожидающие зеленого сигнала светофора или объезжающие поцеловавшихся капотами безалаберных автолюбителей. Но кого-то и пробки радуют, если взглянуть на них глазами темноборца, склонившегося над мертвым телом любимой в ожидании коронеров с мешками для трупов. Благодаря пробкам Андрей мог позволить разрывать себе душу затягивающимся прощанием.

Глава 3. Камера самоубийств

От резкого движения потемнело в глазах. Андрей не успел обернуться, как два полицейских подняли его с пола и поочередно врезали ему под дых. Протянутые в знак повиновения органам правопорядка руки немедленно скрутили за спиной.

– Что здесь произошло? – повторил свой вопрос полицейский, но темноборец продолжал непоколебимо молчать. Сопротивляться и что-либо объяснять было незачем. Сокрытие агрессивно настроенных существ, в частности, колдунов и посягательство таким образом на незыблемые ценности темноборцев было преступлением куда более тяжким, чем простое убийство. Касательно таких преступлений границы служебных полномочий становятся зыбкими и размытыми.

Хотя вряд ли полицейские могли так быстро понять, что именно произошло в залитых кровью стенах темноборческой квартиры. Вполне возможно, они сочли Андрея за съехавшего с катушек психопата, расстрелявшего собственную семью. Впрочем, одно другого не лучше. В любом случае разбирательство затянется не на один месяц, а по итогу Андрея приговорят к смертной казни.

Яд или расстрел? Темноборцы – единственные существа, которым предоставлено право выбора. Яд – способ более гуманный, но в расстреле есть что-то изысканное, отдающее стариной, галантно кланяющейся современности. Резные узорчатые стволы специализированных ружей, исписанные молитвами, кажутся скорее декоративным украшением, нежели орудием убийства. Однако они и вполовину не так красивы, как Зал убиенных, который построили специально для таких мероприятий, дабы не популяризировать насилие уличными казнями.

В углу Зала установлен Стол отравлений, а по центру располагается обрамленная чистым золотом и испещренная пулями Стена боли. Нередко казнь обоими способами проводят одновременно, и кровь от Стены летит на Стол, небрежно забрызгивая отравленного преступника. Капли крови зачастую попадают в рот отравляемому, отчего и сложилось народное выражение «смерть с металлическим привкусом».

Из-за сбитых прицелов палачи даже не пытаются целиться. Хаотичная стрельба приводит к кровавым фонтанам, которые забрызгивают Стол отравлений, в результате чего перед смертью напиваются кровью как отравленные, так и расстрелянные. Эстетически неправильное и унизительное убийство. Оружие следовало регулировать и отдавать на ремонт. Давно так и сделали бы, если бы не запрет на прикосновение к нанесенным на стволы молитвенным символам, исключающий всякую модернизацию ружей.

А не рано ли думать о смерти? В момент, когда разом теряешь всех близких, становится все равно: жить или умирать. Потом это ощущение, конечно, уходит, оставив тяжелый осадок, ложащийся на душу трупами скребших кошек. Но нужно время, которое, как говорят, лечит. Ближайшие пару часов или дней жить будет невмоготу. Посему Андрей думал о казни и собственной смерти, пока его избивали и запихивали в автомобиль для перевозки подозреваемых. Казнь не пугала, а скорее казалась отдушиной и избавлением.

Автозак подпрыгивал на кочках по пути к Полицмейстерству. Дорога оказалась короткой. Не успел Андрей в полной мере ощутить все свои ссадины, как машина остановилась. Водитель резко нажал на тормоз, будто с нарочитым удовольствием собираясь впечатать товарищей в лобовое стекло. Из кабины донеслось переругивание полицейских.

– Слепой, что ли? Ты не видишь, в ворота чуть не впечатались!

– Прошлый раз они были открыты. В темноте ничего не видно. Да еще и туман.

– Ну, точно слепой!

– Знали, что едем в соседний двор! Зачем закрывали?

Продолжая переругиваться между собой, полицейские выволокли Андрея на улицу и подтолкнули его к зданию Полицмейстерства. «Да иду я, иду», – подумал Андрей, потирая ушибленные места.

– На допрос?

– В камеру, до утра. Потом разберемся, – ответила фигура, выплывшая навстречу полицейским из темноты.

Андрей услышал до боли знакомый голос, но вспомнить, кому он принадлежит не смог, как ни пытался. Голос полицмейстера – не иначе. С некоторыми полицмейтерами Андрей был знаком, но кто именно приказал запереть его на всю ночь, оставалось загадкой.

Приказ «в камеру» был незамедлительно исполнен. Толстая железная решетка отделила Андрея от внешнего мира и ограничила его свободу пустой комнатой с потрескавшимися стенами. Двухъярусная кровать со стальными полосами вместо пружин, изъеденные блохами, убежавшими с потных тел, матрасы, унитаз и раковина – все, чем ограничивался интерьер камеры.

Верхний ярус кровати был занят. Оттуда с любопытством выглядывала небрито-лохматая сонная физиономия.

– Доброго времени суток! – с нелепой улыбкой поздоровался незнакомец.

Сквозь полутьму с трудом можно было разглядеть его волосы, бороду и брови, все ярко-рыжего цвета. До полной картины мальчика из «убил дедушку лопатой» не хватало веснушек. Если бы не место знакомства, можно было бы подумать, что веснушки замазаны толстым слоем пудры.

Андрей молча сел на нижний ярус кровати. Хотелось, если ни спешно умереть, то хотя бы нарваться на проблемы и врезать кому-нибудь кулаком. Не здороваться с сокамерником – первый шаг к этому. Хотя, вряд ли подобное поведение приведет к желаемому результату с таким добродушным мужиком, как этот рыжий. Жаль. Руки чесались не только после случившегося в квартире, но и после избиения полицейскими.

– Хочешь, уступлю тебе верхнюю койку?

Мужик спрыгнул вниз и посмотрел на Андрея, протянув ему руку:

– Меня, кстати, Турий зовут.

– Андрей. Ничего мне не нужно, – неохотно ответил Андрей.

– Очень зря. Там блох меньше. Сверху. Говорят, они концентрируются в местах наибольшего пролеживания материала. Многие заключенные боятся упасть во сне с верхнего яруса, поэтому отдают предпочтение нижнему. А блохи предпочитают места скопления объектов прикрепления. Слышал такую теорию?

– Не знаю, что тебе от меня нужно, но мне неинтересно, – Андрей лег на кровать и отвернулся к стене.

Трупы из квартиры, наверное, уже забрали. Аня и Енисей не только упакованы в мешки для трупов, но и выброшены в погребальные ямы. Поскольку сейчас уже часов десять вечера, скоро подъедет экскаватор и все закопает. Вместе с сотней других трупов. Этакая братская могила. Или их забрали на экспертизу? Если догадались, что Енисей колдун, то, как минимум, его тело могли забрать. Если нет, оценивать произошедшее Полицмейстерству и Небесному Совету придется со слов единственного свидетеля и подозреваемого, то есть Андрея. Такой вариант развития событий наиболее благополучен. Придумывать можно все, что угодно, когда нет доказательств.

Вот только зачем? Какой это имеет смысл, когда нет цели в жизни, и хочется умереть? Казнь – лучший выход.

А если не казнь, то что? Вернуться в свой окровавленный дом. Оттереть с пола кровь. Жить дальше. Смотреть в наполненные скорбью, ненавистью и, наверное, непониманием глаза Аниной матери.

Мать Ани, Лариса Викторовна, стараниями Андрея лишилась единственного ребенка. Она думала, что нашла примерного зятя, радовалась благополучию дочери, и тут – на тебе! Вместо платья невесты мешок для трупов. Казалось бы, что может быть не так с галантным, стеснительным молодым темноборцем, мечтающим о свадьбе и боящимся лишний раз пальцем притронуться к своей же невесте? Что может быть не так с темноборцем, представителем высшего социального класса живых существ? Планы на будущее, высокие цели, амбиции. К зрелым годам Андрей мог продвинуться по карьерной лестнице и попасть в Небесный Совет, что сулило общественное уважение и лучшие условия жизни. Как минимум, должность Третьего секретаря Небесного Совета была уготована для Стопарина. Если бы не свекр-маньяк, через год на Анином безымянном пальце красовалось бы гладкое золотое кольцо.

«Темноборец – хорошая партия», – думала Лариса Викторовна, выгоняя взашей прочих Аниных воздыхателей. Хотя, Ане и без того они были не нужны. Любовь крутилась в ее голове бетоном в бетономешалке, не давая чувствам застыть и вызывая непрерывный выброс дофамина с серотонином. А потом ее изнасиловал и убил колдун. Я вправе сравнивать его обряд с сексуальным насилием, поскольку девушка в момент передачи собственной молодости в тело колдуна испытывает наравне с болью удовольствие, связанное с мощным выбросом эндорфинов и сравнимое разве что с диким оргазмом.

Во всяком случае, так говорят. И это могло бы быть утешением. Она умирала болезненно, но абсурдно счастливой.

– А теперь слушай!

Андрей наконец-таки смог задремать, когда его схватили за ноги и сбросили с кровати. Желанная пару часов назад драка теперь казалась несвоевременной. Темноборец инстинктивно отполз к двери и принялся осовело оглядываться по сторонам.

– А теперь слушай внимательно, – повторил Турий, как и прежде, расплываясь в широкой улыбке. – Утром тебя поведут на допрос.

– Я в курсе, – кивнул Андрей, поднимаясь с пола и отряхиваясь. Отвечать рыжему наглецу на его неуместные шутки ни словами, ни кулаками не было никакого желания.

– Не перебивай. Я еще не договорил, и у тебя вряд ли так рано возникли сколько-нибудь значимые вопросы. На риторические отвечать вовсе не обязательно, – по-детски невинно продолжил беседу Турий. – И не спеши бросаться на меня с кулаками. Извини, что сбросил тебя с кровати. Мне нужно было стимулировать нежеланный тобой диалог.

Андрей хотел было возразить, но понял, что в ту же секунду его прервут, а потому решил промолчать и сглотнул слюну.

– Я знаю, что ты кого-то потерял, и тебе тяжело говорить, – продолжил Турий. – Но ты можешь принести пользу обществу именно сейчас, оказавшись в такой ситуации. Насколько я знаю, темноборцы всегда исполняют свой долг и чтят принципы, установленные Небесным Советом. Одним из таких принципов является защита мировой общественности от Темных существ. Одного из них я попрошу тебя убить.

– Убить?

От невинности и доброты Турия не осталось и следа. То ли первое впечатление столь обманчиво, то ли Турий продолжает нелепо шутить. Говорит он все время с улыбкой, но серьезность его намерений чувствуется сквозь стену радушия.

– Да, я прошу тебя убить вампира, который будет вести допрос. Это напрямую связано с твоей работой. Так что не удивляйся. Будь уверен, этот уважаемый полицмейстер отнесется к тебе без должного почтения. Однако куда большее значение имеет роль этого вампира в мировой политике и активизации агрессивно настроенных Темных существ.

«Спасибо, что помог вспомнить», – подумал Андрей. Голос, отправивший его в камеру принадлежал единственному в мире темноборцу-вампиру, каким-то чудом оказавшемуся за пределами резервации на законных основаниях, да еще и работающему в Полицмейстерстве. Слухи о его жестких методах ходили по всей Москве. Однако наравне с ними обсуждали и эффективность его работы, число справедливо задержанных и осужденных, а также обоснованность криминалистических выводов. Андрей сам не раз сдавал преступников в руки этого полицмейстера и наблюдал за его работой. Однажды Стопарин даже присутствовал на допросе в качестве контролирующего представителя от Небесного Совета. Нарушений не выявил.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7