Антон Леонтьев.

Крылатый сфинкс, печальный цербер



скачать книгу бесплатно

Чувствуя, что пульс у нее резко ускорился, Наталья прошептала:

– Не совсем обычный? Но что это значит? Он что, инвалид? Или сирота?

Кирюша взглянул на нее и ответил:

– Нет, просто этот мальчик…

А потом смолк, развернулся и крикнул:

– И так ведь всегда, мамочка! Ты всегда получаешь то, что хочешь! Он же запретил мне говорить о нем и о том, о чем мы с ним беседуем, а ты меня заставила это сделать. Ты плохая, мамочка, плохая!

Наталья, положив Кирюше руку на плечо, попыталась привлечь сына к себе и поцеловать, но он вырвался и, плача, закричал:

– Ты плохая, мамочка! Зачем я это тебе сказал? А если он больше никогда не придет, то я лишусь своего единственного друга?

Наталья увидела, как сын схватил жука, который полз по странно изогнутому, засохшему стеблю внутри чаши, бросил его на землю и раздавил. До нее донесся смачный, неприятный звук, как будто что-то лопнуло. Она поняла, что это был панцирь насекомого.

– Кирюша, сынок, что такое… – пролепетала она, а мальчик, рыдая, побежал прочь. Наталья устремилась за ним, а когда заворачивала за угол дома, отчего-то обернулась – и на мгновение ей показалось, что там, в глубине сада, застыла невысокая фигурка с белыми, как у альбиноса, волосами. Но когда она через мгновение снова взглянула в ту сторону, то ничего уже не увидела. Наверняка игра воображения, вызванная странными рассказами сына.

– Кирилл, стой! Стой, я тебе сказала! – крикнула она, выбегая с территории их участка на дорогу. Фигурка сына мелькала где-то впереди. Внезапно из-за угла вывернул допотопный «Мерседес», и мальчик едва не угодил под колеса.

Наталья бросилась к сыну, который, не шевелясь, лежал на дороге. Схватив его, Наталья ожидала увидеть все что угодно: море крови, переломанные кости, дергающиеся в конвульсиях губы.

Но Кирюша был цел и невредим и отделался лишь испугом. Плача на плече Натальи, он твердил:

– Мамочка, извини… Я не хотел…

Дверца «Мерседеса» поспешно раскрылась, из-за руля вылезла, опираясь на трость с золотым набалдашником, дама аристократической внешности.

– Ах, какой ужас! С вашим малышом, надеюсь, ничего не случилось? Вызвать «Скорую»? Мне так жаль, мне так жаль, но он появился столь внезапно…


– Нет, нет, с моим сыном все в полном порядке, – сказала в двадцать пятый раз Наталья, кляня себя за то, что приняла предложение соседки, которая на днях едва не переехала Кирюшу на своем ветхом «Мерседесе», и посетила ее особняк, располагавшийся рядом с их домом.

– Какой живой и прелестный мальчик! – заявила соседка, звавшаяся Аглаей Филипповной и являвшаяся вдовой некогда известного, а теперь напрочь забытого советского композитора.

Наталья автоматически посмотрела сквозь огромное панорамное окно, около которого они с хозяйкой восседали, поглощая крошечные разноцветные пирожные-безе и попивая крепчайший кофе.

Наталья наблюдала за Кирюшей, который носился по ровному, покрытому зеленой травой газону, играя с пожилой таксой, любимицей Аглаи Филипповны.

Мальчик явно наслаждался игрой с животным, и Наталья уже знала, с какой просьбой он обратится к ней, когда они вернутся к себе: завести щеночка! И понимала, каким будет ее ответ.

– А почему бы вам, милая моя, не завести домашнее животное? Я могу посоветовать отличного заводчика… – произнесла соседка, пододвигая к Наталье фарфоровое блюдо с тающими во рту разноцветными финтифлюшками. – Вы берите, берите, я же вижу, что они вам нравятся. Я сама пекла, по старинному рецепту моей прабабушки, а та была родом из Парижа…

Покосившись на столь соблазнительные пирожные, Наталья вздохнула и налила себе еще кофе. Похоже, калорий она и так перебрала на неделю вперед.

– Вашему мальчику нужна компания, нужен друг, – заявила Аглая Филипповна. – Уж не обижайтесь, милая моя, что смею давать вам советы, но ведь это видно невооруженным глазом.

Соседка была права, однако Наталья не собиралась обсуждать с этой особой перипетии своей личной жизни. Вместо этого она попыталась вычислить, сколько же лет их соседке, которая сама была охоча до компании. Наверняка под восемьдесят, а она все еще лихо управлялась с «Мерседесом», оставшимся после отдавшего Богу душу еще в девяностые супруга. Наталья задумалась о том, есть ли у Аглаи дети, но спросить не решилась: знакомы они были всего ничего.

– Это, безусловно, так, однако обстоятельства принудили нас сменить прежнюю обстановку, – произнесла Наталья, понимая, что Аглая отдала бы свой раритетный «Мерседес» или, по крайней мере, фарфоровый сервиз за то, чтобы узнать, что же это такое за обстоятельства.

– Ах, у нас тут мирно и покойно! – произнесла наконец хозяйка, явно поняв, что больше информации из гостьи не выжмет. – Ведь в советские времена здесь, в этом идиллическом местечке, обитали деятели искусства и корифеи науки. А потом, когда настали новые времена, у нас появились новые соседи. Со временем этих новых стало больше, чем старых. На данный момент я одна из немногих старожилов…

Говорила Аглая с улыбкой, но Наталья заметила, что она явно не одобряет эти перемены.

– Кстати, дорогая моя, я хоть и сказала, что у нас тут мирно и покойно, однако забыла добавить, что так здесь было не всегда. Во всяком случае, не везде. Вам ведь говорили, что вы поселились далеко не в самом счастливом особняке? Он как будто притягивает к себе несчастья. Первый жилец, который принимал активное участие в строительстве всего нашего поселка, был известным советским детским фантастом. Хотите верьте, хотите нет, но однажды он просто исчез! Словно растворился в своем особняке, хотя приходящая прислуга клялась и божилась, что он вечером поднялся к себе в кабинет, закрыл за собой дверь – и утром, когда после безуспешных попыток заставить его открыть дверь оную сломали, то в кабинете его не обнаружили. Только горящую еще с ночи лампу, гору свежего пепла в камине, а на письменном столе лист бумаги, на котором было выведено красными чернилами: «Я ухожу туда, где меня никогда не найдут». И ведь его никогда больше не нашли – ни живым, ни мертвым!

Наталья пожала плечами – эта история обсасывалась в Интернете со всех сторон, однако ее саму она оставила равнодушной. Кто сказал, что это вообще правда? Обычно все эти таинственные случаи всего лишь байки, и в действительности все было совершенно иначе. Фантаст в самом деле исчез в конце сороковых или самом начале пятидесятых, и никто не знал, что с ним случилось, но Наталья была уверена, что его исчезновению имеется самое тривиальное объяснение. Он мог сбежать с любовницей или любовником. Быть убитым мужем любовницы или женой любовника. Отправиться купаться ночью на близлежащую речку и утонуть. Принять решение совершить кругосветное путешествие пешком. Наконец, быть арестованным и увезенным в неизвестном направлении суровыми чекистами.

Да мало ли что…

Но многие были уверены, что его украли столь любимые им и фигурировавшие в его произведениях жители иных галактик, что он открыл проход в иное пространственно-временное измерение, что его поглотил ад.

– А как вы думаете, что с ним случилось? – спросила Наталья Аглаю, и та, усмехнувшись, отпила из чашечки и произнесла:

– Черт его знает, милочка! Причем в данном случае это следует понимать буквально: черт его знает!

Наталья взглянула на Кирюшу, который забавлялся с таксой их странной соседки. Может, в самом деле купить ему собаку? Или хотя бы морскую свинку?

Аглая же, явно смакуя как кофе с пирожными, так и историю прошлых лет, продолжила:

– Следующий владелец, чин в Госплане, обитавший в особняке не более года, был арестован прямо там и увезен на Лубянку, а позднее расстрелян. Его преемник, снова представитель советской интеллигенции, а именно крупный литературный бюрократ Союза писателей, покончил с собой – уже при Хрущеве, не вынеся решения Двадцатого съезда. Он не выдумал ничего лучше, чем повеситься в стенном шкафу!

Наталья в ужасе подумала, не в том ли самом, в котором обнаружился вход в зашкафье? И откуда, по утверждению сына, регулярно выходит мальчик-призрак.

– Потом кто-то умер от флегмонозной ангины, и еще кто-то молодой и несмышленый перерезал из-за несчастной любви вены в ванне. Мы живем тут с конца семидесятых, и перед тем, как мы въехали, в этом доме случилось несчастье с женой высокопоставленного военного, которую ревнивый супруг, несвоевременно вернувшись с учений где-то в Средней Азии, застукал в постели с местным киномехаником. Этому повезло больше всего, ему муж отстрелил то самое, на что была падка его неверная жена. А вот потом он застрелил и ее, после чего выстрелил себе в рот из табельного оружия. От головы, говорят, ничего не осталось…

Аглая хихикнула и жеманно отпила из чашки.

Наталья подумала, что и в этом нет ничего мистического. Во времена «чисток» хозяева менялись каждые несколько месяцев наверняка не только в этом особняке, но и в массе других. Что же до семейной трагедии в семье военного, подобное могло случиться и в гарнизонной квартире, и в общежитии, и в панельной «брежневке».

– И, наконец, апофеоз – убийство женой бизнесмена своего супруга уже в нынешние, капиталистические времена. Она не додумалась ни до чего лучше, чем размозжить ему голову молотком, а потом перетащить тушу своего ненаглядного в ванну и в течение нескольких дней разрезать труп при помощи столового ножа. И это, заметьте, в самый разгар аномально жаркого лета. Когда ее взяли, то дом был заполнен мириадами мух, а труп несчастного… Впрочем, опускаю неаппетитные подробности. Дама была признана невменяемой, потому что утверждала, что в нее вселилась некая бесовская сущность, обитавшая в доме, и заставила совершить убийство. Она до сих пор сидит где-то в специализированном отделении одной из столичных психбольниц.

Наталья вздохнула и пристально посмотрела на Аглаю Филипповну.

– Разрешите поинтересоваться, зачем вы мне это все рассказываете? – спросила она. – О последней трагедии я отлично информирована, агент по продаже недвижимости ее от меня не утаил. Да и сложно утаить то, о чем в свое время сообщали все бульварные СМИ. История, как вы верно заметили, неаппетитная, однако смерть – это часть жизни.

Аглая поднялась и, опираясь на трость, подошла к панорамному окну.

– Ах, милая моя, вы неверно меня поняли! В мои задачи не входило вас запугать или, более того, подвигнуть к переезду. Я так рада, что по прошествии стольких лет кто-то наконец въехал в соседний особняк! Просто… Просто вы хорошо все обдумали?

– Что именно? – спросила Наталья.

Вдова композитора, указывая тростью в сторону резвившихся на газоне Кирюшу с таксой, ответила:

– То, что это не самое подходящее место для вашего сыночка. В этом доме произошло так много трагедий, так много смертей… Такое впечатление, что само зло поселилось там! Или, скорее, изначально там обитало…

Грузно опустившись в кресло, она подала Наталье фарфоровое блюдо и произнесла с милой улыбкой:

– Не обижайте меня, старую больную женщину, возьмите еще одно пирожное!

– Я не верю в некое абстрактное зло, обитающее в каком-то отдельно взятом доме, – произнесла Наталья, – как не верю вообще в абстрактное зло. Зло всегда персонифицировано.

Тут она подумала о шкафе, за которым находился тайный ход, о кирпичной стене и о двери и приняла решение – как можно быстрее нанять рабочих и приказать им разобрать стену и вскрыть дверь. Чтобы узнать, что за ней скрывается.

– А в вашем доме имеются потайные ходы? – спросила вдруг Наталья, и Аглая, сузив глаза, произнесла:

– О чем это вы, милочка? Какие такие потайные ходы?

Наталья продолжила:

– Говорят, этот фантаст, который активно тогда, в конце сороковых, участвовал в строительстве этого поселка для представителей советской интеллигенции, обожал такие вещи. У себя в доме я недавно обнаружила потайной ход, который, однако, привел к каменной стене и металлической двери. Поэтому и предположила, что нечто подобное имеется и в других домах тех лет, например, в вашем.

Аглая с мелодичным звяканьем поставила чашечку на блюдечко и заявила:

– Может, и имеются, но ни я, ни мой муж никогда на них не наталкивались и ни о чем подобном и не подозревали!

Наталья отчего-то не поверила вдове композитора. Еще в холле она увидела массивный встроенный в стену шкаф, явно такой же, какой был в ее собственном доме. Разумеется, тот факт, что в ее особняке имелся тайный ход, не значил, что тайные ходы были и в прочих особняках, которые сохранились с тех пор. Однако вероятность такая все же существовала.

И особа, которая жила в одном из подобных домов уже пятый десяток лет, должна была быть в курсе всех секретов и тайн.

– Жаль, – протянула Наталья, – потому что мой Кирюша в восторге от подобных вещей. Ему наверняка это бы понравилось, он бы проводил все время в доме с тайными ходами.

Она уже поняла, что Аглая в восторге от визита ее сына. И теперь у соседки был шанс выложить правду и поведать о тайных ходах в своем доме, надеясь, что это привлечет Кирюшу и он станет проводить у нее как можно больше времени.

– Гм, нет, мне ничего не известно! – отчеканила старуха. – И вообще, я вам уже говорила, что для маленького мальчика это далеко не самое лучшее место обитания.

– Почему? – спросила Наталья, а вдова композитора сделала вид, что не расслышала вопроса, налила себе кофе и, взяв чашку, уставилась в панорамное окно.

Повторять вопрос Наталья не стала, решив, что не стоит вести себя невежливо. Однако потом, повинуясь непонятному импульсу, она медленно произнесла:

– А дети? Дети среди жертв были?

Раздалось звяканье и скрежет – Аглая выронила из дрожащих морщинистых рук чашку, которая, расколовшись, лежала теперь на ковре.

– Мой сервиз! Мой драгоценный дрезденский сервиз! – запричитала старуха. – Он столько лет оставался целым, а теперь я разбила чашку!

Наталья, как могла, постаралась успокоить побледневшую и находившуюся на грани истерики хозяйку, она подняла с ковра чашку, принесла из кухни мокрую губку и попыталась оттереть светлый персидский ковер, на котором расплылось грязное кофейное пятно. При этом она не удержалась от того, чтобы не открыть стоявший в холле шкаф и не убедиться, что он забит завернутыми в целлофан и пропахшими нафталином шубами. Если задняя панель и скрывала вход в подземелье, то обнаружить это в течение нескольких секунд, пока Наталья рассматривала содержимое шкафа, было невозможно.

– Благодарю вас, милая, благодарю! – заявила уже пришедшая в себя Аглая, напрочь отвергнув предложение вызвать «Скорую». – Я такая неловкая… Это был любимый сервиз моего супруга, все предметы которого были до сих пор целы. И вот н? тебе, я разбила одну чашку!

Она причитала и причитала, не давая Наталье вставить и слова, как будто… Как будто боялась вопроса. Например, того самого, который Наталья задала ей до того, как старуха уронила чашку.

Приведя кое-как в порядок ковер (хотя полностью удалить пятно не представлялось возможным), Наталья поняла, что настало время прощаться.

– Вы ведь задали мне вопрос, – сказала внезапно Аглая, медленно вставая с кресла. – Нет, с детьми, слава богу, ничего такого не случалось, только со взрослыми. Увы, у нас с мужем не было детей, так уж получилось… Так что будьте уверены: наш поселок – идеальное место для вашего мальчика.

Наталья, сопровождая Аглаю в сад, подумала, что согласиться со старухой явно не может. Она не верила во все эти проклятия и ужасы старого особняка, тем более что особняк, в котором они обитали, быть может, и стал сценой для некоторых трагедий, однако таким уж старым явно не был: это не средневековый замок и даже не барская усадьба из тургеневского романа.

И вообще, все это попахивало каким-то третьесортным фильмом ужасов: мать-одиночка въезжает в заброшенный дом, в котором обитает зло. У сына появляется выдуманный друг, которого никто, кроме него самого, не видит, и…

– Мамочка, мамочка, можно я еще поиграю! Ну пожалуйста! – закричал Кирюша, подкидывая небольшой мячик, за которым с тявканьем тотчас устремилась такса их соседки.

– Ах, пусть поиграет, милая моя! И моей Гертрудочке движение на пользу, а то она день-деньской дрыхнет около моего кресла.

Гертрудочкой звалась полнотелая, но, как выяснилось, обожавшая гоняться за мячом пожилая такса.

Наталья кивнула. Что же, если отбросить то, что она не мать-одиночка, потому что на заднем плане имеется еще и отец, то в остальном все сходилось. У ее сына появился воображаемый друг, которого никто, кроме него самого, не видел. Точнее, она не видела, но ведь Кирюша уверял, что безымянный друг существует и что он просто очень застенчивый.

И разве не видела она тогда мельком в саду фигуру ребенка с белыми волосами?

Нет, не видела, это была секундная галлюцинация под воздействием рассказа ее сына. Наталья в этом не сомневалась. Или…

Или в их доме в самом деле обитало зло? Но почему сразу зло, ведь этот мальчик мог быть очень даже добрым.

Если он вообще существовал, а в этом Наталья очень и очень сомневалась. И вообще, она ведь сама придерживалась точки зрения, что наиболее таинственные явления имеют самое простое объяснение. А если Кирюша общался с каким-то мальчиком, и даже она сама была уверена, что видела его в саду, то это значило…

– Скажите, а в поселке есть дети? – осторожно спросила она, глядя на Аглаю. Они уже вернулись в гостиную.

– Ну, не так много, как хотелось бы… Тем более я хоть и старожил, но учета местным жителям не веду. За последние годы здесь столько изменилось: старые дома были снесены, на их месте возникли эти огромные роскошные хибары.

Наталья едва сдержалась, чтобы не заметить, что это не является ответом на ее вопрос, однако сдержалась, потому что это было бы явной грубостью в отношении их хоть и эксцентричной, но неплохой в целом соседки.

– Понимаете, моя дорогая, в основном здесь селятся люди пожилые и солидные. Ну, или доживают свой век те, у кого детей нет или о ком дети и внуки забыли. Семейные пары с деньгами предпочитают иные места, но не наш поселок. Хотя, кажется, там, в районе новых вилл, по ту сторону пруда, имеются дети, но сюда они не заглядывают.

У Натальи вертелся на языке вопрос, нет ли среди этих детей мальчика с белыми волосами и синими-пресиними глазами, однако она не знала, следует ли его задать или нет.

– А вот мальчик в красной рубашке, с белыми волосами, ну, как у альбиноса, и с синими-пресиними глазами, – начала она и вдруг услышала тихий вздох, сопровождающийся падением чего-то массивного. Обернувшись, Наталья увидела их соседку, лежавшую на ковре.

Только этого не хватало! Судя по ее синюшным губам, у Аглаи приключился сердечный приступ. Наталья, вынув мобильный, оперативно вызвала «Скорую помощь», а потом взглянула через панорамное окно на газон, по которому носился Кирюша с таксой Гертрудочкой. Сына беспокоить не стоило, он все равно ничем помочь не сможет, будет только вертеться под ногами.

Ведь до того, как она встретилась с Алексеем и занялась издательским бизнесом, она получила среднее медицинское образование и даже работала в роддоме. Наталья надеялась, что не растеряла навыки, которые требовались ей теперь, и склонилась над переставшей дышать Аглаей.

Она рванула ворот узкой блузки, по всей комнате разлетелись горошины жемчужного ожерелья. Обнажилась покрытая пигментными пятнами морщинистая старческая грудь, бледно-лиловое исподнее и тяжелый золотой медальон. Наталья сорвала его с груди, отшвырнула в сторону и, взглянув на фиолетовые губы Аглаи, рванула блузку еще раз. Срочно требовался непрямой массаж сердца, и, глубоко вздохнув, Наталья отсчитала до трех.


– …что в итоге, без сомнения, спасло ей жизнь, – завершил свой краткий монолог бородатый парамедик, а Наталья, уставившись на каталку, на которой вывезли подключенную к капельнице Аглаю, только кивнула. Она и сама знала, что ее слаженные действия вытащили вдову композитора с того света. «Скорая» плутала, так что ей пришлось в течение почти получаса реанимировать Аглаю.

– Кажется, я ей нечаянно ребро сломала, – заметила безучастно Наталья, а парамедик положил ей на плечо руку.

– Вы спасли старушенции жизнь. Далеко не каждый на вашем месте смог бы оказать столь квалифицированную помощь, к тому же продержаться в течение такого времени.

– Она ведь будет жить? – спросила Наталья, а бородач, застегивая чемоданчик, заявил:

– Во всяком случае, мы приложим все усилия. Но если бы не вы, то мы бы увозили уже труп. Вы молодец! Кстати, надо кое-какие документы заполнить. Вы ей кто, внучка?

Когда все формальности были улажены и «Скорая» увезла Аглаю в столичную больницу, Наталья осмотрелась. Она ведь осталась в пустом чужом доме, а поговорить с соседкой у нее возможности не было – та хоть и пришла в сознание после того, как прибывшие парамедики сделали инъекции и посадили ее на капельницу, однако мало что понимала и ничего путного сказать не могла.

– Мамочка, а если наша соседка умерла, то можно мы теперь возьмем к себе Гертруду? – спросил Кирюша, который, привлеченный появлением «Скорой», был в восторге от суматохи.

– Она не умерла! – заявила Наталья, однако подумала, что не знает, что делать, если Аглая действительно умрет. Детей ведь у нее, по собственным ее словам, не было, а вот имелись ли какие-либо иные родственники, хоть и дальние? Потому что, сама того не желая, она вдруг осталась в соседском особняке.

Наталья подумала, что если на то пошло, то она может безнаказанно прошерстить его и узнать, имеются ли в нем подземные ходы или нет. Нет, и о чем она только размышляет!..



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6