Антон Кротков.

Проклятие Дома Ланарков



скачать книгу бесплатно


Глава 24

Они едва успели освежиться и переодеться, как за ними явилась служанка, чтобы пригласить к ужину. Но Арчи попросил дать им ещё немного времени, он хотел появиться сегодня перед этими аристократами при полном параде.

– Можно подумать, что из нас двоих ты женщина, – с иронией сказала Скарлетт, наблюдая, как муж прихорашивается перед зеркалом. – Послушай, нас всё-таки человек ждёт за дверью, а ты усики подстригаешь.

– Ничего, пусть подождёт, на то она и прислуга – небрежно ответил Арчи. – Сегодня я стану одним из них.

– Почему ты так мечтаешь об этом? Ведь это означает расстаться с изрядной частью внутренней свободы, быть вынужденным играть по их кондовым правилам. Не лучше ли оставаться самим собою?

– Боюсь, Кошка, этого ты никогда не поймёшь. Это всё равно, что мечта игрока когда-нибудь сыграть в высшей лиге. Мне нужно это, чтобы утолить все свои комплексы, и начать по-настоящему уважать себя. А чтобы быть допущенным в избранный круг, для начала необходимо выглядеть как они. Я же видел какими глазами этот Ланарк смотрел за обедом на мой красный шарф – словно бык на тряпку тореадора.

– Неужели, можно судить о человеке по его галстуку? – скривилась Вэй.

– Зря иронизируешь – серьёзно произнёс муж, тщательно поправляю бабочку. – Хороший галстук стоит дорого, научиться правильно и красиво завязывать узел – почти искусство. А выглядеть, как джентльмен с обложки модного журнала, хочется, вот для плебеев и изобрели галстук, незаметно закреплённый на шее и почти неотличимый от классической модели. А ещё пристяжные манжеты, фальшивую сорочку под смокинг и прочие «эрзацы». Впрочем, опытный взгляд сразу разоблачит фальшивку.

Арчи криво улыбнулся:

– Представляю, как поморщился бы граф, если бы узнал, что я ношу галстук-самовяз! То есть галстук-регат с готовым узлом на потайной застёжке, – эта мысль показалась Арчи даже забавной. Хотя его ирония была показной. Уж Вэй то знала, как муж бывает неуверен в себе и мучим комплексом неполноценности. Бедный Арчи всегда жил с подсознательным ощущением, что лишь по какой-то ошибке он занял чужое место, и однажды выясниться, что вовсе он никакая не знаменитость, а шарлатан. Отсюда проистекала его болезненное честолюбие, доходящее до смехотворности:

– Да, – усмехнулся Арчи снова, – если бы граф узнал, что перед ним обладатель регата с «фабричным узлом», то никогда бы не пригласил меня в свой кабинет, ведь такие обычно носят официанты, портье и прочая мелюзга.


…С массивным подсвечником в руках служанка шла впереди, освещая путь в тёмных коридорах. Но даже огонь семи свечей не мог рассеять тьму, захватившую залы и комнаты. Что тут скажешь! В отношении этого дома нельзя было утверждать, что он является примером «чисто английского рационализма», ведь потратив явно немало средств на проведение электричества, хозяин отчего-то запрещал им пользоваться для нормального освещения своего огромного дворца. Да и вообще, чем дольше Скалли находилась тут, тем больше она сочувствовала аристократам, вынужденным ради поддержания своего статуса обитаться в родовых гнёздах.

Это только с парадного фасада всё выглядит безупречно, а на деле жить в постройках многовековой давности накладно, да и не слишком уютно.

В этой части дома стояла уже сделавшаяся привычной тишина. Лишь их собственные шаги гулко отзывались в безмолвии. Пока Арчи и Вэй шли следом за своей провожатой, они не встретили ни одной живой души. Неспокойное пламя свечей освещало причудливую лепнину, украшавшую потолки, и портреты на стенах. Вэй вглядывалась в лица на потемневших от времени холстах. И казалось, мёртвые предки Ланарков неприязненно следят за каждым её шагом.

Служанка вела их по длинному коридору с множеством дверей. И тут сердце Скалли ёкнуло и бешено заколотилось в груди. Она узнала место, которое видела накануне во сне. Вэй взглянула на мужа: Арчи шёл чуть впереди следом за служанкой, погружённый в глубокие размышления. И даже не повернул головы, когда она остановилась.

Дождавшись когда её спутники скроются за поворотом, Скалли осторожно толкнула дверь, которая оказалась незаперта. Какая-то сила потянула её зайти. В комнате было темно. Скалли с порога увидела кресло, стоящее у самого окна спинкой к двери. То самое! В тусклом свете лунной ночи, ей снова показалось, что в кресле кто-то сидит. Господи! У молодой женщины мурашки побежали по телу. Первым желанием было захлопнуть дверь и бежать вслед за мужем, но Скалли умела брать себя в руки: «Там никого нет и быть не может, потому что приведений не существует! – властно сказала она себе. – Сейчас ты сама в этом убедишься».

Немного подождав, пока глаза привыкнут к темноте и внутри всё немного успокоиться, Скалли переступила порог. На столе стояла массивная электрическая лампа. Это было не просто, но она преодолела эти несколько метров. Осветив комнату, Вэй убедилась, что кресло пусто. Сразу сделалось легко, даже гордость появилась за себя. Всё же напрасно мужчины считают всех женщин тепличными растениями. А то, что ей вначале стало немного не по себе в большом чужом доме, так в этом нет ничего постыдного. Как и многие, она начиталась книжек про знаменитые привидения британских замков, вот детские страхи и всплывают на поверхность.

Скалли внимательно осмотрелась: теперь в комнате царил уютный – из-за изобилия всевозможных тканей – полумрак. Не только мебель, но и стены были обтянуты шёлком, парчой, атласом; окно наполовину прикрыто тяжеловесными гардинами красного бархата.

С висящего на стене портрета взирала красивая статная девушка с непокорной гривой рыжих волос. Взгляд её был горд и даже надменен, а вьющиеся рыжие волосы свободно спадали на плечи – подстать неукротимому темпераменту их обладательницы. Это была покойная Анна. В чём-то они были похожи, даже внешне. Прежде Скарлетт тоже приходилось носить длинные волосы. Она всегда недолюбливала сложные причёски, и если того требовала необходимость, укладывала волосы «с помощью двух шпилек».

Скарлетт продолжила осматриваться. На мебели, многочисленных безделушках и книгах не было заметно пыли; в камине аккуратной горкой уложены дрова, – словно всё готово к возвращению хозяйки с прогулки. И что странно, всё выглядело примерно так, как и в её недавнем сне.

Скалли подошла к старинному зеркалу в потемневшей бронзовой раме и остановилась в нерешительности, не смея заглянуть в него: воспоминание от привидевшегося ей во сне кошмара ещё было свежо. Лишь после некоторой внутренней борьбы Вэй всё же удалось перебороть себя. А в результате она даже подмигнула своему отражению:

– Ну что, убедилась, что приведений не существует?

Американка опустилась за туалетный столик перед зеркалом и попыталась вспомнить свои ночные ощущения от привидевшегося ей ужасного оборотня. Рискованная игра показалась даже увлекательной, – совсем как тогда на аэродроме, когда знакомый лётчик предложил кому-нибудь из приятелей Арчи «прошвырнуться» с ним за сто пятьдесят миль к побережью в задней кабине старенького одномоторного аэроплана. Она единственная из всей их компании вызвалась, и получила массу удовольствия. Особенно от высшего пилотажа над аэродромом, видя как внизу, задрав головы, испуганные мужчины следят за всеми их «мёртвыми» петлями и переворотами…

Так что она старалась не упустить любую возможность пощекотать собственные нервы. Тем более что новым сильным переживанием можно подлиться с Арчи, – он с писательской жадностью коллекционировал всё необычное, и многое впоследствии использовал в работе над новой книгой…

Чувства Вэй были обострены до предела, так что воображение включилось почти мгновенно и настолько мощно, что Скалли даже уловила резкий запах волчьей шерсти и крови… Она вздрогнула и прислушалась. Почудилось, что снова в коридоре прошелестели тихие крадущиеся шаги. Впрочем подозрительный звук тут же слился с окружающим безмолвием. «Старый дом упорно хочет меня напугать» – сквозь страх усмехнулась Скарлетт. Обычно в старых домах, наподобие этого, постоянно что-то поскрипывает, постукивает, ветер свистит в дымоходах, а кажется, что это кто-то сипло дышит за стенкой.

И всё же молодая женщина поднялась со стула, чтобы запереть дверь. За спиной – со стороны окна послышался странный звук, будто ветка скребёт по стеклу. Вэй резко обернулась, но на улице было темно, и она ничего не увидела. Однако через несколько секунд звук повторился. На этот раз ей показалось, что там за окном появилось лицо: страшное, чёрное, будто в маске; с отчётливо белеющими белками глаз. Оно прильнуло к самому стеклу! Скалли в ужасе отпрянула и налетела спиной на комод. Раздался жутковатый механический смех.


Глава 25

«Успокойся! И присмотрись получше! За окном же никого нет! – убеждала себя Скарлет. – Тебе просто в очередной раз померещилось». И в самом деле, что это, как не игра собственного ненормально разыгравшегося воображения. Похоже, всё дело в её снотворно-успокоительных порошках, пора заканчивать ими злоупотреблять! Не даром же Арчи предупреждал её неоднократно, что добром это не кончиться.

Что же касается внезапного жутковатого хихиканья за спиной, то тут как раз никакой мистики. Его источником стала шкатулка в китайском стиле, точнее выскочивший из неё фарфоровый болванчик. Вэй даже мстительно щёлкнула пальцем по улыбающейся физиономии статуэтки.

Перед тем как уйти она в последний раз окинула комнату взглядом. И вдруг…заметила в дальнем углу потолка небольшую тёмную прорезь, очень похожую на потайной глазок для скрытного наблюдения. Вероятно, в иной ситуации она бы не обратила внимания на столь мелкую подробность, тем более что в том месте на потолке залегла тень. Но после пережитых волнений её чувства обострились настолько, что взгляд фиксировал малейшие изменения в деталях обстановки.

Тем не менее, Скалли постаралась внешне никак не отреагировать на сделанное открытие. А через несколько секунд щель исчезла – потолок снова стал ровным, будто там ничего и не было.

Вэй вышла из комнаты, плотно затворила за собой дверь и немного постояла в тёмном коридоре, прислушиваясь и обдумывая сделанное открытие: «Неужели граф ведёт слежку за своими дочерьми? Но тогда это низко, и уж конечно никак не достойно человека его воспитания и положения». Вэй сочувственно представила, каково приходиться бедным девушкам под постоянным пристальным контролем со стороны тирана-отца. Похоже, что Флора не сгущала краски, когда жаловалась ей на свою нелёгкую жизнь. «За что страдают эти невинные души? – задавалась вопросом Скалли. – Неужели это расплата за грехи предков, пытавших в здешних подвалах врагов и провинившихся слуг; и хоронивших следы своих преступлений в окрестной земле».

Погружаться в тайную жизнь этой семьи было довольно грустно, да и жутковато. Слишком много несправедливого и трагичного выплывало на поверхность. Но коль уж так случилось, то не попытаться как-то помочь бедняжкам, было бы безнравственно с её стороны. Да она и не привыкла оставаться равнодушной к чужим несчастьям.

В одной из комнат по соседству часы пробили десять. Неужели она здесь уже полчаса! Вэй поспешила к лестнице. По пути ей показалось, что с первого этажа доносится музыка. Чудесные задумчивые звуки наполняли сумрачные коридоры и залы, и будто даже становилось светлее.


Скалли тихими шагами зашла в гостиную и увидела Флору, которая сидела за роялем и играла грустную мелодию. Вэй остановилась в дверях и залюбовалась ею. Странно, что при первом знакомстве эта девушка показалась ей бесчувственной надменной куклой. Оказывается, она не всегда бывает говорлива и поверхностна.

Флора выглядела немного бледной. Эта бледность делала её ещё более аристократичной и утончённой. Средняя дочь графа задумчиво смотрела в ноты, не замечая американку.

Скарлетт хотела подойти и пожелать Флоре доброго вечера, но тут она услышала тихие шаги за спиной. Вэй обернулась и увидела в полумраке коридора высокий и тонкий женский силуэт. Это была жена графа Уильяма, миссис Элизабет: статная, ещё не утратившая былой красоты, и при этом исхудавшая, будто высохшая и вытянувшаяся, отчего изящное чёрное платье висело на ней словно саван. Из-за этого графиня напоминала привидение.

– Добрый вечер, леди Элизабет – учтиво поздоровалась Вэй. Графиня вышла на свет. На измождённом лице отчётливо проступали следы болезни и крайней усталости. С прошлой их встречи она стала выглядеть ещё хуже. Веки её были воспалены, под глазами залегли тёмные круги. Вэй сразу поняла, что супруга графа не спала ночью. Скорее всего, это была далеко не первая её бессонная ночь. И всё-таки Скарлетт снова испытала неловкость и чувство вины за свою вчерашнюю крайне неловкую попытку утешить её, будто это её «заслуга», что графиня тает на глазах.

– Благодарю вас, мисс Вэй, – любезно ответила графиня, но в ее улыбке чувствовалось какое-то напряжение, будто что-то причиняло ей боль. «Конечно, ей неприятно меня видеть – догадалась Вэй. – Приходиться улыбаться и терпеть присутствие бестактной иностранки!».

Флора услышала их разговор и перестала играть.

– О, мисс Вэй! – обрадовано воскликнула девушка, затем подошла к матери и ласково поцеловала её.

Следом за женой появился граф. Он извинился, что из-за срочных дел приходиться садиться за стол гораздо позже обычного, после чего пригласил всех в столовую. Сэр Уильям выглядел настолько спокойным, что Вэй засомневалась, что это он мог подглядывать за ней в комнате Анны сквозь щёлку в потолке.


Глава 26

Арчи единственный сидел за пустым столом в окружении слуг, и читал газету. И выглядел он действительно безукоризненно элегантно. «Как концертный рояль» – усмехнулась про себя Скарлетт.

Сама она надела «простое» шёлковое платье-тунику светло-голубого цвета, отороченное мехом, и нитку жемчуга в качестве украшения, довольно и этого. Хотя вполне могла бы обойтись и бижутерией. Некоторые искусственные украшения Вэй ценила даже больше, чем подаренные ей Арчи дорогостоящие «цацки» «от Картье». Эти вещицы больше шли к определённым нарядам. И в этом был определённый шик – носить то, что нравится, а не то, что положено и престижно.

Недаром Габриель Шанель, которая ввела моду на искусственные украшения, постановила: фальшивые бриллианты – это не дурной тон, и не жалкая попытка подделать натуральные драгоценности, а новый вид искусства и символ женского феминизма. Женщина больше не мужская игрушка!

Она просто пожалела мужа, который бы не «пережил» унижения, если бы его супруга украсила себя на аристократическом ужине «стекляшками» и «пластмасками».

Другое дело Арчи! Он был словно «принц Уэльский» – гладко причёсан, в смокинге или как говорят в Англии в «dinner jacket», то есть в «пиджаке для ужина»; при обязательном жилете, белоснежной сорочке с воротником-стойкой и в чёрном галстуке-бабочке. На ногах лаковые туфли при белоснежных замшевых гетрах-гамашах. Именно белоснежных, а не в тон костюму. Тщеславие требовало продемонстрировать хозяевам, что в его гардеробе нет вещей из обихода среднего класса. Ведь мужчина, обладающий белоснежными гамашами, словно рассказывает окружающим: в своей повседневной жизни он мало передвигается пешком, в основном ездит на автомобиле. У него есть прислуга, которая следит за чистотой гардероба, да и сам гардероб подобран по последней салонной моде. То есть мужчина в белых гетрах – состоятельный, очень благополучный джентльмен-интеллектуал.

Скалли всегда немного забавляло трепетное отношения мужа к собственной внешности, когда дело касалось великосветских салонов. Тут он не упускал ни одной мелочи – «воротник сорочки не просто должен стоять, но уголки его при этом обязательно должны быть загнуты ровно на положенное количество сантиметров, как того требуют строгие правила приличия». Что ж, теперь щепетильный хозяин дома наверняка одобрит новый облик своего гостя.

Однако вид при этом у Арчи был расстроенный, он недовольно сверкнул моноклем на жену; и едва Скалли села рядом, раздражённо прошептал, наклонившись к самому её уху:

– Куда ты подевалась? Я тебя потерял. К счастью в этом доме не так строго придерживаются собственного распорядка, а иначе мы бы снова оскандалились.

– Не обижайся, милый, я потом тебе всё расскажу.


За ужином хозяин поинтересовался у Арчи, как ему работается в семейном архиве.

– Я чувствую себя золотоискателем на Клондайке, которому повезло наткнуться на золотую жилу! – с восторгом ответил писатель.

– А как вам гостится у нас? – обратился граф к Скарлетт.

– Спасибо, сэр, прекрасно – ответила Вэй, и перехватила напряжённый взгляд Флоры, в её глазах читалось напоминание о данном ей обещании поговорить с отцом.

– Но я слышал, будто вас что-то напугало в парке? – ехидно прищурился сэр Уильям.

– О, не стоит придавать происшествию такого значения. Теперь мы с мужем даже рады этому приключению. Не так уж важно, кто это был на самом деле. Важно, что в Лондоне такого точно не услышишь.

– Это точно – согласился сэр Уильям, и было непонятно, то ли это льстит ему, как хозяину поместья, то ли, напротив, удручает: – Хотя осенью парк представляет собой довольно унылое зрелище. Начинаешь невольно задумываться о жизненном увядании и смерти. И этот волчий вой… По-моему нет в мире песни тоскливей. – На лице хозяина поместья промелькнуло странное выражение тревоги. Что-то мимолётное и неуловимое. Граф тряхнул головой, и оживился: – А я то думал, что этот «волк» – тут он хмыкнул, – напугал вас и отбил всякую охоту покидать дом – в голосе Ланарка прозвучали одновременно ирония и уважительное удивление.

– Ну что вы! Я с удовольствием снова прогуляюсь по чудесному парку завтра утром. Он очень красив и величественен. Хорошо, что он не испорчен чрезмерной искусственностью. Признаться мне не слишком импонируют все эти игрушечные ландшафты, которые регулярно публикуются в журнале Country life Illustrited. В них нет души. И потом, все эти новые усадебные парки так похожи друг на друга, что создаётся впечатление, что их разбивают по одному стандартному плану. Поэтому мне бы хотелось, чтобы муж описал именно ваше поместье в одном из своих романов.

Сэр Уильям благосклонно закивал головой:

– Да, уважаемая мисс Вэй, именно так! Этот парк появился ещё при моём пра-пра-прадеде. Пруд вырыли почти сразу. Правда, не все понимают, почему я не привожу его в «порядок». Чтобы понять меня, требуется развитое чувство вкуса. – Граф с благодушным видом откинулся на спинку стула и произнёс с явной симпатией: – Я вижу, мисс Вэй, мы с вами мыслим похоже. Оказывается, у нас много общего…

Скалли могла бы поздравить себя, что почти сумела подружиться с этим сложным человеком. И спокойно завершить вечер, если бы постоянно не чувствовала нетерпеливое ожидание Флоры.

Вэй бросила на девушку быстрый взгляд: средняя дочь графа смотрела на неё с плохо скрываемой мольбой. Её младшая сестра уткнулась в свою тарелку и не произнесла ещё ни слова, но ведь и её положение в этом доме не лучше. Если всё обстоит именно так, как поведала ей Флора, то отец держит их обеих, словно в тюрьме: запрещает покидать поместье без разрешения, свободно видеться с друзьями, просматривает их письма. Тайком следит за дочерьми даже в их личных покоях! И это в наше время, когда права отдельной личности выходят на первый план в цивилизованном мире! Не удивительно, что старый граф пугает родную дочь. Со временем сёстры даже могут ощутить к отцу ненависть, если он, пока это ещё не поздно, не осознает, что душит детей своей чрезмерной опекой, и не переменится к ним. Уберечь дочерей от всех опасностей мира граф не сможет, ведь они уже не девочки, а взрослые девушки, которым нужно выходить в самостоятельную жизнь, и чрезмерная родительская опека травмирует их души.

Скарлетт даже готова была допустить, что сэр Уильям психически не совсем адекватный человек, иначе, зачем ему все это нужно. Если же всё дело в деньгах или в непомерном честолюбии, то графу можно попытаться объяснить, что он совершает серьёзную ошибку, ставя на одни весы любовь своих близких и собственные меркантильные интересы.

Скалли осторожно завела разговор о том, что молодёжь в её стране пользуется гораздо большей свободой от родителей, чем ещё двадцать лет назад. Война многое поменяла во взглядах общества на традиционное воспитание. Даже в южных штатах, где во многих семьях сохраняется патриархальный уклад жизни, конфликт поколений в целом решается мирно и в духе времени.

– Кстати, вы не читали книгу знаменитого профессора-психиатра Кроули о причинах неврозов у молодых людей?

Граф ничего ей не ответил, однако Вэй показалось, что, не смотря на явное недовольство, сэр Уильям всё же нехотя слушает её, поэтому она продолжила: – И конечно у нас в США никому и в голову не придёт ограничивать свободу своих детей после достижения ими совершеннолетия. Ибо это уже насилие над личностью. Я слышала, что в Англии это тоже не приветствуется.

Но оказалось, что все её слова падали в пустоту. Только теперь Вэй начинала понимать, что за гордый и упрямый человек – здешний хозяин. На его тяжёлом мрачном звероподобном лице в обрамлении густых бакенбардов легко читалось, что гордыне и надменности его нет придела. И конечно, хозяин дома не собирался придавать ни малейшего значения тому, что она сказала. Похоже он вообще не понимал, как эта безродная иностранка, плебейка смеет лезть в его семейные дела! Сэр Уильям продолжал молчать и время от времени зло исподлобья оглядывал американку. Наконец произнёс ледяным тоном:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10