Антон Кротков.

Проклятие Дома Ланарков



скачать книгу бесплатно

– Но вы ведь пьёте не чай – заметила американка. – Я вижу, сэр Уильям, вы развлекаете моего мужа не только интересным

разговором

.

– Уверяю вас, я с удовольствием и вас угощу коньяком! – ещё более оживился граф и сам протянул ей бокал.

Вэй поблагодарила, после чего мужчины продолжили разговор, причём Арчи несло. Жестикулируя, он размахивал руками почти как итальянец. И куда только подевалась его некоторая угловатая медлительность и застенчивость, за которую в юности друзья прозвали его крабом.

– В работе я локомотив! – горделиво рассказывал раскрасневшийся писатель, не замечая смущения Клэр и смешков Флоры. – Если я решусь на что-то, то меня невозможно остановить. И у меня такое чувство, что я оседлал интересную тему.

– Хорошо сказано, дружище, – понимающе усмехнулся граф. – Хорошо сказано! Чувствуется, что в своём деле вы отличный наездник.

– Что ж, вы разбираетесь в людях, сэр Уильям, – обернулся к нему Арчи, принимая комплимент за чистую монету. Он поправил сползающее с носа пенсне, и пояснил:

– Просто у меня природный дар проникать в суть вещей и распутывать ребусы. Руководству полиции стоит сделать мне предложение – учить их сыщиков. Но, к сожалению, быть пророком в своём отечестве – не просто.

– О да, я вас вполне понимаю – с большой серьёзностью потрафил писателю граф и заинтригованно взглянул на быстро опустевший бокал его супруги:

– Хотите ещё выпить, мисс Вэй? – граф подозвал слугу. Скалли поставила пустой бокал на поднос и взяла новый. Так же по распоряжению хозяина поместья её заботливо укрыли пледом. В этот момент граф посетовал писателю, что, к сожалению, книги некоторых нынешних его коллег по литературному цеху грешат поверхностностью:

– Да, это так – охотно признал Арчи. – Но лично я основательно готовлюсь к каждой большой работе и изучаю массу источников по теме.

Граф уважительно покачал своей львиной головой, но Вэй почувствовала, что в ней появились недобрые мысли.

– Охотно соглашусь с вами, мистер Арчибальд, – снова заговорил сэр Уильям. – Ведь ваши книги написаны очень толково. Особенно тот роман об Индии.

– Моего мужа консультировал капитан Стивен Маккензи из 21-го гусарского полка, расквартированного под Бомбеем – заступилась за мужа Скалли, будто её мужу угрожает некая смутная опасность.

– И всё же не обо всём можно судить с чужих слов, не правда ли? – уклончиво заметил граф, и глянул из-под густых бровей так, что Скалли смутилась и замолчала. Но Арчи не обратил внимания на скрытый в словах хозяина подтекст, и продолжал рассказывать как для него важна точность даже в самых мельчайших деталях.


…В золотисто-сиреневых сумерках Скарлетт и Арчи в сопровождении сестёр Ланарк вышли из дома. Уже был подан автомобиль, чтобы отвезти писательскую чету обратно в гостиницу. Но неожиданно графский роллс-ройс отказался снова заводится. Вышел конфуз: гости уже попрощались с хозяевами и заняли места в салоне, а шикарный «Серебряный призрак» не собирался трогаться с места.

Как шофёр старательно не вращал ручку стартёра, сколько не копался в двигателе, ничего не выходило. На то, чтобы запрячь лошадей в карету, требовалось около часа, между тем начинало смеркаться.

Правда, Арчи сейчас было море по колено, но Вэй вовсе не улыбалась перспектива оказаться на лесной дороге ночью. На помощь поспешила Флора, она молитвенно сложила руки у груди:

– Отец, позвольте нашим гостям остаться!

Законы гостеприимства практически не оставляли сэру Уильяму выбора:

– Что ж, – добродушно обратился граф к писателю и его спутнице, – с удовольствием приглашаю вас на ужин. Надеюсь, он станет для вас незабываемым.

А завтра утром я пошлю своего водителя в город, и он привезёт из гостиницы нужные вам вещи.


Глава 14

К ужину вышла графиня Элизабет Ланарк. В глаза бросилась её смертельная бледность, прозрачность кожи и влажные, как от слёз глаза. Болезненную бледность и худобу подчёркивал чёрный шёлк траурного платья и чёрная кружевная наколка, прикрывающая строгую причёску. При этом необычайное достоинство было разлито во всей её фигуре.

Хотя в доме имелось электричество, ели при свечах. Арчи заикнулся было, что это даже романтично – вот так сидеть в потёмках. Но миссис Ланарк взглянула на него с таким осуждающим недоумением, что писатель пристыжено замолчал и уткнулся глазами в тарелку.

Между тем ужин оказался гораздо обильнее и изысканнее обеда: блюда следовали одно за другим. И всё это на чудесном сервизе с видами усадьбы и парка. Но тяжёлая гнетущая атмосфера поминок за столом окрашивала всё в скорбные тона. Миссис Ланарк сидела прямая и молчаливая, горестные и строгие складки возле губ, выражение затаённой грусти в глазах, сама её величественная и трагическая поза действовали на всех подавляюще. Естественно, что говорили лишь об усопшей, отдавая почтительную дань её светлой памяти. В присутствии старшей графини завести беседу о чём-либо менее печальном было невозможно. Даже граф теперь сидел с насупленным видом, в отблесках пламени свеч его суровое тяжёлое лицо казалось свирепым.

Вэй исподволь рассматривала леди Элизабет, и к своему удивлению обнаружила, что у них небольшая разница в возрасте. Миссис Ланарк была лет на тридцать младше супруга, но переживания и болезнь превратили её в старуху. Тёмные волосы на её висках были будто припорошены серебром, а в покрасневших набухших глазах блестели невыплаканные слёзы.

– Вы верите в царство небесное? – обратилась к ней Вэй, но миссис Элизабет будто не поняла адресованного ей вопроса. Тогда Скарлетт пояснила свою мысль: – Верите ли вы, что ваша Анна на небесах в раю?

У графини мелко затряслись пальцы, одновременно задрожал, задёргался подбородок. Миссис Элизабет положила вилку и нож, поднесла платок к глазам и сказала:

– Простите, я оставила лекарство в спальне, – после чего торопливо покинула комнату. Граф последовал за супругой. Хлопнула дверь и в столовой повисла гнетущая тишина.

– …Мне жаль, что я невольно причинила новую боль вашей матери,– виновато сказала Вэй сёстрам. – Жизнь в приёмной семье научила меня, что вера в Бога помогает продолжать жить даже с ножом в сердце. Но теперь я понимаю, что мне не следовало этого говорить.

Вернулся граф. Как ни странно он не был зол на американку. Или же старательно прятал свой гнев.

– Уверен, что вы хотели помочь, мисс Вэй. – спокойно сказал он. – Я попытался объяснить это жене. Но, к сожалению, моя супруга пребывает в столь подавленном состоянии, что это трудно…

– Она мать, её можно понять – вздохнула Скарлет. – Несчастная… каждому ясно, как она страдает.

– Вы правы, но в конечном итоге нам ничего не остаётся кроме как принять волю божью и смириться с тем, что произошло. – Граф минутку подумал и мрачно добавил: – Только ведь одним лишь смирением бога не разжалобишь…коль вексель предъявлен оплате… – сэр Уильям медленно перевёл насупленный странный взгляд с лица Вэй на её мужа.

Ужин продолжался, беседа пошла более непринужденная. Через некоторое время хозяин дома вернулся к теме, которую уже затронул в разговоре с писателем:

– Из ваших недавних рассуждений я понял, что вы очень серьёзно подходите к своему ремеслу, мистер Флетчер – голос графа звучал вкрадчиво: – И так как вы часто описываете жизнь в наших восточных колониях, то верно разбираетесь в вопросе?

– Вполне – благодушно подтвердил Арчи. – В тех рамках, конечно, что необходимы мне для написания романа.

– А как насчёт индийской кухни? – граф улыбнулся. Нет, это была даже не улыбка, но хищный оскал с холодными глазами в предвкушении беспомощного трепыхания жертвы.

– Я специально посещал индийские рестораны, чтобы основательно изучить предмет – горделиво подтвердил ничего не замечающий писатель.

Вэй почувствовала, что лорд тянет мужа в ловушку, но разве можно спасти того, кто так тщеславен и чувствителен к похвалам аристократов?!

– О, чудесно! – воскликнула граф, едва не хлопнув себя по коленям от удовольствия. – Тогда у меня для вас приготовлен приятный сюрприз. Вы наверняка обрадуетесь ему.

Слуга тут же ловко и без малейшего стука поставил перед литератором новую тарелку под крышкой с неким кушаньем.

– Что это? – полюбопытствовал Арчи, бросая вопрошающий взгляд на хозяина.

– Знаменитое блюдо, его подают во дворцах махараджей. Попробуйте! Уверен, вы сразу поймёте, о чём речь.

Слуга убрал крышку, Арчи нанизал на вилку кусочек и отправил себе в рот. Граф весь подался вперёд, жадно ловя каждый нюанс на лице литератора:

– Ну что? Согласитесь, что оно так же прекрасно, как и всё, что происходит из Индии?

– О… ум…оно превосходно… – с большим усилием проговорил Арчи, испытывая адские муки от острейшего кайенского перца, которым была обильно нафаршировано кулинарная мина на тарелке. Ему словно напихали полный рот свирепых красных муравьёв. По щекам несчастного покатились крупные слёзы, и он из последних сил сохранял невозмутимый вид.

Вэй было больно видеть мужа в столь бедственном положении, она испытывала к нему почти материнскую жалость. Но одновременно Скарлетт чувствовала восхищение: настолько владеть собой, чтобы в столь болезненных обстоятельствах не выдать своих чувств! На такое способен лишь истинный мужчина и истинный британец! Как образцовый джентльмен, Арчи оказался на высоте положения, чем явно удивил графа.

– Клянусь честью, вы первый писатель, которого есть за что уважать – даже воскликнул он. Но Вэй то знала про мужа и раньше, что за маской бесхитростного благодушия скрывается гораздо более сложный характер. В определённых ситуациях этот увалень мог проявить неожиданную твёрдость, стремительность, ловкость и даже жёсткость. Правда, об этом знали не многие.

– О, я же говорил, что вы оцените искусство моего повара – хихикал граф. – Он у меня настоящий кудесник! Хоть он и француз, но виртуозно владеет рецептами со всего мира. – Злая забава развлекла хозяина, однако он не желал униматься

– А вы? – обратился граф к Скарлетт с любезной улыбкой, за которой сквозила издёвка, – не желаете ли кусочек чили?

– Чили? – холодно переспросила Скалли. – Извольте, – внутренне содрогнувшись, она положила зелёный стручок в рот, чтобы разделить с мужем его страдания, а заодно показать, что никто не заставит их кричать от боли и умолять о стакане воды. У наблюдающих это дочерей хозяина глаза расширились от ужаса и изумления.

Рот обожгло ужасной болью, словно она по ошибке хватила кипятку. На лбу её выступил пот, а из глаз – слёзы. Казалось, не хватит человеческих сил, чтобы выдержать такое мучение. Но Скарлетт заставила себя спокойно улыбнуться мучителю…


Вэй никак не ожидала, что в аристократических домах Британии в ходу подобные грубые шутки, словно в какой-нибудь торговой лавке, где хозяева любят жестоко насмехаться над приказчиками и прочими зависящими от них людьми. А тут всё-таки пэр и виконт! Получается, что и кичащиеся безукоризненными манерами титулованные вельможи вовсе не такие уж совершенные небожители. Но почему граф повёл себя так? У Вэй имелось лишь одно объяснение: похоже, так у здешнего диктатора прорвалось раздражение на дочерей, которые навязали ему нежеланных гостей, да ещё и уговорили оставить их на ужин.

Скарлетт также истолковала выходку хозяина дома, как месть за неумышленно причиненное его жене страдание; и как предупреждение чужакам не совать носы в дела его семьи. И не факт, что мстительная фантазия сэра Уильяма на этом становится. «Интересно, каким ещё испытаниям нас подвергнут в этом доме, коль мы тут персоны нон грата?» – с опаской размышляла американка.

Но граф снова удивил её. Отужинав, он бросил на стол скомканную салфетку, сыто откинулся на спинку стула и с неожиданным дружелюбием в голосе пригласил писателя в свой кабинет, при этом он пояснил:

– Я стараюсь в своём доме придерживаться традиций, а наш старинный английский обычай требует, чтобы после ужина мужчины уходили в курительную комнату или в кабинет, а женщины – в салон. Хотя нынче люди перестали чтить старые порядки. В Лондоне даже в приличных домах дамы без стеснения в присутствии джентльменов вытаскивают золотые портсигары и закуривают папироски. Но я считаю это проявлением вульгарности, и у меня так не будет. Так что прошу, сэр, в мою мужскую берлогу!

Перед тем как увести Арчи с собой, сэр Уильям с необыкновенным изяществом поцеловал Вэй руку. Было ли это простым проявлением галантности или же хозяин таким образом проносил ей свои извинения, – это осталось для Вэй загадкой. Столь крутой поворот, ввёл её в состояние растерянности. Стало тревожно за мужа. Лишь бокал превосходного французского шампанского немного восстановил душевное равновесие. А Флора, пытаясь сгладить у гостьи неприятное впечатление, устроила ей нечто вроде экскурсии по дому, который представлял собой музей предметов искусства. Предки нынешних обитателей Ланарк-Грэй-Холла за два последних века собрали несколько первоклассных коллекций живописи, античной скульптуры и фарфора.


Глава 15

О том, что граф резко переменил своё отношение к гостям, можно было судить по спальне, которую по его распоряжению им выделили. Поистине она была достойна королей! Дворецкий со свечой в руках долго вёл Вэй сюда – вначале по большой холодной каменной лестнице на второй этаж, мимо застывших в нишах великолепных мраморных статуй из Греции и Рима. По пути старый слуга проверял платком чистоту перил. Затем они проследовали по длинному коридору мимо череды больших мрачных дверей и далее сквозь анфиладу тёмных залов. Шаги их звучали гулко, отчего создавалось впечатление покинутости этой части дворца. В коридорах было холодно. Вероятно, хозяева не могли себе позволить отапливать те помещения, которые пустовали. Чтобы согреть весь дворец требовалось столько дров, что любой богач вылетит в трубу.

Наконец, двери распахнулись, и Вэй ахнула от восхищения, настолько комната была красива. Она хранила на себе печать давно ушедшей эпохи. Это касалось величественной отделки стен и потолка, камина, старинной мебели, больших напольных часов. Дворецкий осмотрел комнату, проверяя, хорошо ли здесь всё подготовлено подчиняющейся ему прислугой, вплоть до того как взбиты подушки. Наконец, он пожелал гостье хорошего сна и удалился.

Оставшись одна, Вэй с величайшей живостью обежала всю комнату, полюбовалась на картины и старинные часы, чей маятник качался абсолютно бесшумно. Затем заглянула в огромные гардеробы, шкафы и комоды, попробовала пооткрывать ящики, которые оказались незапертыми; осмотрела туалетные принадлежности.

Её немного смутили лишь два ночных горшка под громадным мраморным умывальником, которые стояли по соседству с кувшинами с водой. И если наличие умывальника Вэй даже обрадовало, – всё лучше чем очередная новомодная американская штучка, которую можно сложить и превратить в стул или тумбочку, – то вид ваз интимного назначения смутил. «Ну ничего, – сказала она себе, – ночные горшки, так ночные горшки; в конце концов один раз можно обойтись и без ватерклозета». И всё же было странно, что в доме, где имеются городской телефон и электричество и даже лифт! (которым впрочем, похоже, почти не пользовались), не озаботились организацией современной канализации. Видимо, у этого обстоятельства была та же причина, по которой в комнате было довольно прохладно (огонь в камине едва теплился): похоже, хозяин был человеком экономным, если не сказать прижимистым. Что ж, это было вполне в местных традициях. Как тут было не вспомнить, что совсем недавно этой страной правила знаменитая королева Виктория, которая не признавала электричества и печатных машинок, поэтому требовала освещать свой дворец свечами, а документы подавать в рукописном виде.

Впрочем, что касается убранства комнаты, то всё было просто шикарно. Особенно великолепна кровать – с основанием из чёрного резного дерева и столбами в форме античных богинь, которые поддерживали раму с балдахином. Интересно, сколько тайн может быть связано с этим местом. Тяжёлый и плотный балдахин из красно-золотой парчи позволял скрывать всё, что происходило в кровати, – от супружеских измен до убийств…

Кровать была огромная и величественная, использовать её лишь для сна было бы кощунством. Скалли с нетерпением ожидала мужа, чтобы забраться с ним под одеяло и прижаться друг к другу. В объятиях они быстро согреются. А чтобы время ожидания пробежало быстрее, молодая женщина взяла со стола толстую библию, открыла наугад и прочитала: «И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне». Щенячий восторг в её душе как-то сразу приутих, вспомнилось, что по пути сюда она не встретила ни единой живой души. С книгой в руках Скалли задумчиво подошла к окну: темнеющий в ночном мраке лес вдали вызывал бессознательную тревогу. Перед этим диким лесом дом выглядел уязвимым. Во всяком случае, она предпочла бы провести ночь в цитадели за крепостными стенами…


Вернулся муж. От него пахло дорогими сигарами и коньяком. Оказалось, что кабинет хозяина поразил писателя не меньше, чем его жену спальня:

– Только представь себе, кошка, – взволнованно рассказывал Арчи, – за неприметной на первый взгляд дверью открывается фантастический вид, словно входишь в пещеру из восточной сказки. Или в древний храм, в пирамиду. Кабинет графа – настоящий путеводитель по его жизни, и эпохе имперских завоеваний. Я любовался бронзовым Буддой, которому больше тысячи лет! Рассматривал великолепные модели кораблей; трогал алтарь, на котором древнеегипетские жрецы ещё за пятьсот лет до рождения Христа приносили жертвы своему богу Ра (сэр Уильям финансировал раскопки гробницы фараона в Долине царей). На стенах кабинета развешено экзотическое индейское оружие, чучела убитых животных, повсюду видишь удивительные предметы, а вместе они повествуют о человеке невероятной судьбы. Если бы над моей головой пролетела тропическая птица, я бы не удивился!

Будто опасаясь, что жена начнёт его упрекать в мягкотелости и отговаривать, Арчи с несвойственной ему твёрдостью заявил, что намерен задержаться в имении, даже несмотря на то, что граф обошёлся с ним за ужином не слишком учтиво:

– Можешь смеяться надо мной сколько угодно, но переубедить меня тебе не удастся!

– Ну вот и отлично, – мягко улыбнулась Скалли и выразила желание выслушать в подробностях, как всё было.

Арчи стал рассказывать, как раскрыв перед ним коробку с кубинскими и манильскими сигарами, граф сказал:

– До вас порог моего кабинета не переступал ни один посетитель, который бы не принадлежал к избранному узкому кругу моих ближайших друзей и помощников. И конечно я не пущу сюда ни одного писаку. Но вы другое дело, – вы джентльмен! Поэтому я хотел бы просить вас об услуге. Дело в том, что я решил опубликовать кое-что из семейного архива, и мне нужна помощь в отборе документов.

У Вэй на языке крутился вопрос: отчего бы графу не поручить это своему секретарю. Но она не стала портить мужу настроение. Ведь Арчи обожал старые свитки и пергаменты.

– Ещё граф зачем-то спросил меня, владею ли я итальянским так же хорошо, как один из героев моего последнего романа – немного озадаченно вспомнил Арчи. – И я ответил, что к тому же ещё свободно говорю по-французски и по-немецки, а также знаю на приличном уровне древние языки, ибо в молодости хотел посвятить себя археологии и востоковедению. Этим я заслужил ещё большее уважение сэра Уильяма.

Арчи был страшно доволен и горд тем, что такой человек предложил именно ему, а не какой-нибудь архивной крысе из Оксфорда поработать в своей домашней библиотеке с бумагами, которые, несомненно, представляют собой большую историческую ценность:

– Ты должна понимать, что эти аристократы очень разборчивы, и можешь не сомневаться, что их благосклонность может заслужить далеко не всякий!

– Ну конечно, милый.

– Скалли, дорогая, ты только на минуту подумай, в какую настоящую сокровищницу я попаду волею счастливого случая! Наконец-то я чувствую запах тайны. Любой писатель мечтает о такой возможности и ждёт её – иногда всю жизнь. По сравнению с этим все обиды кажутся мелкими.

Молодая женщина мягко улыбнулась:

– У тебя доброе отходчивое сердце, ещё несколько часов назад я видела по твоему лицу, что ты готов вызвать шутника на дуэль.

– Поверь, я ни в коей мере не разочарован оказанным мне приемом, – заверил Арчи – Сэр Уильям весьма уважительно относится к моему творчеству и к моим взглядам на политику и историю Британии. Он разговаривал со мной необыкновенно любезно и даже сказал, что хотел бы видеть таких людей как я среди тех, кто вершит политику страны.

Вэй снисходительно смотрела на мужа, ведь если ты любишь мужчину, то надо принимать его со всеми его достоинствами и недостатками. Арчи же был простым парнем из шахтёрского Уэллса, которому просто повезло в юности вытянуть счастливый билет. Но быть просто модным писателем ему было мало. У мужа имелась слабость, которую Вэй про себя называла «Комплексом Вольтера», ведь известно, что великий философ, который любил подчёркивать собственную независимость от славы и денег, втайне просто млел от счастья, когда его обхаживали знатные персоны. Вот и её Арчи при всяком удобном случае был счастлив сойтись на короткой ноге с каким-нибудь титулованным господином. А заодно очень старался освоить манеру произношения и поведения, принятую в высшем английском обществе, чтобы в перспективе стать там своим. Поэтому то ещё он с такой охотой принял предложение сэра Уильяма подольше задержаться здесь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10