Антон Кротков.

Проклятие Дома Ланарков



скачать книгу бесплатно

– Вы убийца, Дегриль! – с презрением объявила девушка, глядя прямо в глаза охотнику. – Вы воспользовались случаем и устроили в лесах моего отца очередную бойню. – Эмоции сострадания и боли отражались на её лице, в глазах.

– Это ещё надо доказать! – прорычал Дегриль. Высокий и массивный, с грубым лицом и голосом, с отрицательной харизмой убийцы, он сразу подавлял любого, но только не эту девушку, которая бесстрашно смотрела на возвышающегося над ней голиафа. И охотнику пришлось оправдываться!

– Я убил лис в другом месте. Главный егерь вашего отца может это подтвердить… Послушайте леди, прошли времена норманнского Лесного кодекса времён Вильгельма Завоевателя, когда достаточно было подозрения в браконьерстве, чтобы повесить любого на ближайшем суку.

Неизвестно откуда, точно из земли вырос констебль, не спеша, с сохранением подобающего спокойствия он приблизился к участникам конфликта, достал блокнот, в который был вложен карандаш, и вежливо поинтересовался, что ту происходит. Потом предложил посторонним разойтись, чтобы не мешать следствию…

В этот момент к охотнику подошёл один из его товарищей, которому громила вполголоса стал сыпать угрозами в адрес девчонки. Вэй стояла неподалёку и всё слышала. Приятель охотника удивился: девчонка же из Ланарков!

– Я знаю, – злобно ответил ему «пират», – и всё равно пусть лучше не связывается со мной.


– …Это Клэр – младшая дочь графа, – пояснила писательской паре маленькая старушка в огромной старомодной шляпе, в мешковатом платье и с тремя маленькими комнатными собачонками на поводках. Старушке оказалось по пути с гостями городка. – Добрая душа! – рассказывала пожилая собачница. – Уж будьте уверены, юная леди Ланарк позаботится о всякой заболевшей птахе или потерявшем мать лесном детёныше, коль им повезёт вовремя попасться ей на глаза. Пожилой граф прежде сам был страстный охотник, но похоже и ему при таком ангельском ребёнке стало совестно убивать и калечить зверей ради пустой забавы.

Арчи и Вэй были впечатлены. По скромной одежде девушки – грубой шерстяной юбке, вязаной кофточке и простых сапожках – никак нельзя было догадаться, что защитница зверей – представительница одной из самых родовитых и богатейших семей королевства!

Но больше всего Скарлетт и её мужа озадачило, почему юная графиня как будто даже не взглянула в сторону убитого ягуара. Всё же зверь был повинен в смерти её сестры. А обвинённый этой Клэр в жестокости Дегриль всё-таки как-никак отомстил за гибель близкого ей человека. Но пожилая собачница скептически фыркнула:

– Вы думаете кто-то всерьёз поверил, что почти ручная кошка убила леди Анну?! Старшая графская дочь была не чета своим сёстрам, – настоящая Диана-охотница! Скорее она сама бы прикончила пуму.

– Почему тогда все так рукоплескали охотнику? – удивился Арчи. Бабулька вздохнула и произнесла с непонятной обречённостью:

– А что нам остаётся! Всем хочется верить, что страх больше не вернётся.


Глава 6

Траурная процессия медленно двигалась от ворот вглубь кладбища мимо каменных крестов и массивных мраморных обелисков.

Гроб из чёрного морёного дуба несли на плечах восемь молодых мужчин – с непокрытыми головами и во фраках.

Покойница лежала на белом атласном ложе в подвенечном платье, красиво уложенные волосы её были украшены венком из живых белых роз, кожа выглядела розовой и тёплой. Казалось, она всего лишь уснула. Хозяин похоронной конторы «Крамер и сыновья» 47-летний мистер Филипп Крамер очень постарался с помощью грима и краски вернуть покойнице прижизненную красоту и скрыть полученное ею увечье. Он также пригласил первоклассного парикмахера. В результате леди Анна, по мнению Крамера, выглядела «даже лучше, чем при жизни».

Мать покойной – графиня Элизабет Ланарк едва могла идти, её приходилось поддерживать под руки. Тяжёлая болезнь в последнее время сильно состарила эту прежде весьма привлекательную и темпераментную женщину, а внезапно поразившее их с мужем страшное горе буквально подкосило её. На отпевании в городском соборе графиня упала в обморок. Доктору Эдмунду Йейтсу удалось привести даму в чувство лишь дав ей вдохнуть ароматической соли. После этого миссис Элизабет сумела взять себя в руки и далее держалась с поразительной стойкостью. Ни одной слезинки не появилось на её щеках даже во время последних минут прощания с дочерью. Лишь во время речи священника городской церкви, преподобного Альберта Джонса, когда викарий сравнил её Анну с ангельским созданием, которому место в раю, а не на грешной земле, она вдруг обвела всех изумлённых взглядом, словно очнувшись и плохо понимая, что тут происходит.

Но более всех присутствующих поразил своим поступком жених покойницы, молодой человек в форме лейтенанта королевского военно-воздушного корпуса. На отпевание он явился с опозданием. Сразу прошёл к гробу, будто не замечая никого вокруг себя. При его появлении в храме по рядам присутствующих прошёлся осуждающий шепоток. Да и на кладбище лётчик вёл себя странно: держался особняком; пока другие произносили пышные речи, он переминался с ноги на ногу и не спускал завороженного взгляда с такого живого лица своей возлюбленной. Было прохладно, задувал пронизывающий до костей ветер, а лётчик был в одном тонком мундире, без шинели. Он словно не замечал холода, хотя губы его посинели. Но когда гроб уже занесли в склеп, лётчик неожиданно вышел вперёд, и вдруг веско пообещал в полный голос:

– Мне всё равно, кого считают виновным в гибели моей невесты. Я не верю никому.

Это прозвучало, словно вызов здешнему обществу и одновременно обвинение всем присутствующим, что многих покоробило. Но лейтенанту было на это плевать, так что он продолжил:

– Поэтому пусть тот, кто убил мою любовь, знает: где бы он ни находился, к каким бы презренным уловкам не прибегал, я не успокоюсь, пока не узнаю всей правды. Клянусь, что истинный убийца тоже окажется в могиле!


С кладбища все (кроме лейтенанта, которому дали понять, что в поместье он нежелательная персона) отправились на поминальный ужин. Лишь агент Скотланд-Ярда, сославшись на срочные дела, решил откланяться:

– Я уезжаю со спокойной совестью, ибо зло уничтожено, – объявил детектив, крепко пожимая руку графу на прощание. Затем, повернувшись к графине и её дочерям, мордатый господин старший инспектор почтительно поклонился им и приподнял котелок: – Ещё раз примите мои соболезнования, и можете быть уверены: больше вашей семье ничего не угрожает.

С собой сыщик увёз большой ящик с тушей убитого ягуара.


В поместье всё было готово к возвращению господ. Вышколенная прислуга в чёрных шерстяных платьях и белых кружевных передниках, словно маленькая дисциплинированная армия под командованием дворецкого, выстроилась у парадного подъезда. Распорядитель ужина доложил графу, что можно приглашать гостей к столу. Все направились в столовую. Тут к графине подошла камер-медхен, служанка, которая заведовала женским гардеробом и запасом белья в доме. С испуганным лицом она что-то зашептала на ухо хозяйке. Элизабет Ланарк изменилась в лице и торопливо направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Вслед за матерью поспешили и обе дочери, которые тоже слышали слова служанка. Они выглядели очень обеспокоенными, и граф послал своего секретаря Пэрси Кендалла выяснить, в чём дело. Сам сэр Уильям Ланарк не мог оставить гостей, тем более что среди них было несколько очень важных персон из Лондона.

Возле комнаты Анны служанка в нерешительности остановилась.

Графиня осторожно толкнула дверь от себя. Вслед за матерью дочери боязливо переступили порог.

В комнате царил холодный полумрак. Невольно напрашивалось дурное сравнение со склепом. Девушкам сделалось не по себе. Хотя при жизни Анны здесь бывало очень уютно. Обычно свет лампы под зелёным абажуром или свечей освещал мягким светом изысканную обстановку – Анна любила окружать себя изящными дорогими вещами. В холодную погоду в камине потрескивали дрова, часто тихо играл граммофон. Но теперь здесь гулял ветер и слышно было как шуршат лёгкие занавески. Тяжёлые портьеры почему-то были раздвинуты, хотя графиня прекрасно помнила, что ещё сегодня утром они были плотно занавешены. Раздвижная створка окна поднята.

– Зажгите свет, Элли – велела графиня служанке.

– Слушаюсь, мадам.

Щёлкнул выключатель лампы.

– Вот посмотрите, – служанка указала на сделанную кем-то надпись по зеркалу – только одно слово «Ричард». Неизвестный использовал оказавшуюся у него под рукой губную помаду. Миссис Элизабет покачнулась, женщине стало дурно, и её пришлось увести.

Оставшиеся девушки и молодой секретарь их отца недоумённо осматривались. Достаточно было беглого взгляда, чтобы удостовериться: всё как будто осталось на своих местах, как в тот злосчастный день, когда сестра в последний раз ушла отсюда. Возле камина стояло небольшое кресло и кофейный столик, на котором обложкой вверх лежала раскрытая книга и пара запасных перчаток для верховой езды. Взгляд средней дочери лорда – Флоры скользнул по китайской музыкальной шкатулке на комоде, её недавно подарил Анне старый приятель их семьи, министр по иностранным делам в нынешнем правительстве. Затем она прошлась глазами по портрету старшей сестры на стене и снова взглянула на зеркало: перед ним Анна совсем недавно примеряла только что доставленное из лондонского ателье свадебное платье. А теперь она лежит в нём в могиле…

– Что за дурацкая шутка, – произнесла Флора в раздражении, имея в виду надпись на зеркале. – Кто это мог сделать?

Вопрос был адресован младшей сестре Клэр. Но та лишь пожала плечами. Выждав немного, ответил долговязый секретарь:

– Не сочтите меня болтуном, но я полагаю, что это сделал тот же шутник, что прибил игрушечного младенца к дереву несколько дней тому назад.

Сказано это было очень спокойным рассудительным тоном, но в глубине глаз несуразного на вид молодого человека вспыхнул на мгновение непонятный огонёк. Флора скользнула по нелепой фигуре секретаря недоумённым взглядом:

– Да? Неужели! Хм… Вы так полагаете? И что всё это может означать? – Флора прошлась по комнате, взяла в руки одну безделушку, тут же поставила её на место, чтобы схватить другую. Всё это небрежно – для отвода глаз, чтобы скрыть распаляющееся внутри неё любопытство.

Пэрси Кендалл слегка поклонился ей, взгляд его снова стал смиренным:

– Мне лестно, леди Флора, что вас интересует моё мнение. Но я видел то же, что и вы.

– Не скромничайте, Кендалл, – удостоила юношу поощрительной улыбки девица. – Мой отец не раз говорил, что считает вас на редкость смышленым юношей, который может далеко пойти.

– Я безмерно благодарен сэру Уильяму за столь лестную оценку моих скромных возможностей, – снова слегка поклонился длинноногий секретарь. – Но право же, вы напрасно наделяете меня даром проницательности.

Кендалл выдержал паузу. Втайне ему нравилось испытывать терпение самодовольной вздорной особы, у которой кроме кукольной внешности и наследственного титула ничего своего за душой нет. «Впрочем, в этом мире родословная и деньги решают всё» – при этой мысли мимолётное чувство превосходства рассеялось в нём, как дым. Молодой человек подошёл к окну, и некоторое время внимательно рассматривал его поднятую створку.

– Странно, на защёлках незаметно следов взлома, будто их открыли изнутри, – проговорил он задумчиво.

– Не мелите вздор! – грубо одёрнула слугу отца Флора. – Из домашних никто на такое не способен.

Кендалл будто получил пощёчину. Судорога прошла по его нервному лицу; он стиснул челюсти и гордо вскинул голову. Впрочем, мгновенно овладел собой и, слегка с достоинством поклонившись, отступил в тень.

Флора устремила взгляд в окно.

– Посмотри! – вдруг воскликнула она и, схватив сестру за руку, указала ей вдаль: – Видишь? Вон там, почти у самого леса что-то движется.

Но Клэр отчего-то растерялась:

– Я не уверена.

– Вот слепая мышь! – оттолкнула её старшая сестра и даже топнула ногой от досады…


Глава 7

В дверь комнаты постучали. Скалли открыла, перед ней стояла две девушки – одна лет двадцати, стройненькая фигурка, хорошенькое личико обрамлено каштановыми волосами, её чёрное траурное платье было пошито по последней моде. Впрочем, стиль её скорее можно было считать полутрауром, ибо наравне с чёрным цветом платья, барышня позволила себе весьма оригинальное украшательство – её шляпка с чёрной тончайшей сетчатой вуалью на лице была украшена чучелом «райской» птицы.

В руках она держала симпатичную собачонку, кажется породы шпиц, отличающуюся нежной и красивой шерстью.

Вторая гостья была года на три помладше и держалась скромно. Вэй с удивлением узнала в ней дерзкую особу, устроившую недавно публичный разнос здоровяку-охотнику из-за убитых им лисиц. Однако на этот раз говорила в основном та, что держала собачонку на руках:

– Я имею честь и удовольствие разговаривать с миссис Скарлетт Флетчер? – подняв с лица вуаль, осведомилась она безукоризненно вежливо, однако Скалли ощутила высокомерие. К тому же незнакомка недоумённо оглядела костюм американки – как настоящая модница эпохи джаза Скарлетт любила щеголять (причём не только дома, но и отправляясь на прогулку) в свободном костюме чем-то напоминающим «вечернюю пижаму» или японское кимоно.

– Да, Скарлетт это я, но моя фамилия Вэй.

Во взгляде гости появилась растерянность, казалось, услышанное поставило её в тупик, и она не знала, что ей теперь делать – немедленно развернуться и уйти или же всё-таки продолжить неудачно начавшийся разговор. В конечном итоге, барышня выбрала второе:

– Простите, но разве вы не жена писателя Арчибальда Флетчера?

– Мы женаты полуофициально, – небрежно ответила Скалли и в свою очередь осведомилась:

– Простите, а вы кто?

Визитёрша гордо вскинула голову:

– Я Флора Ланарк, дочь графа Уильяма Ланарка!… А это моя сестра Клэр, и «Принцесса», – последнее относилось к её собачке.

– Очень приятно.

– Дело в том, что мы узнали, что в наш город приехал знаменитый писатель Арчибальд Флетчер, автор «Авроры» и «Двух недель в аду» – продолжила Флора.

В эту минуту в комнату вошёл вернувшийся с прогулки Арчи. Он вошёл, побрякивая перчатками, как подобает истому британскому джентльмену и «звезде». Да ещё и насвистывая себе под нос модный мотивчик. При его появлении будто подёрнутые коркой льда глаза юной графини заблестели. Арчи вежливо поклонился незнакомкам и вопросительно посмотрел на жену. Вэй пояснила:

– Вот, милый, познакомься – сёстры Ланарк, дочери самого крупного здешнего землевладельца.

– Я и моя сестра ваши поклонницы, – кокетливо призналась Флора, и первой протянула руку для рукопожатия, как это принято у эмансипированных американок. Для юной аристократки она вела себя довольно свободно.

Впрочем, благодаря минувшей войне женская эмансипация коснулась всех, даже высшего сословия: границы дозволенного для слабого пола сильно расширились. Война за несколько лет сделала то, за что десятилетиями ранее безуспешно сражались представительницы «Женского Социально-политического союза» и прочих суфражистских организация Британии. Конечно, до полного уравнения в правах с мужчинами англичанкам было ещё далеко, но после того, как женщины добились права управлять боевыми аэропланами и самостоятельно оперировать раненых в качестве врачей-хирургов, их уже трудно было загнать в прежние рамки. Тем более что в Америке происходила настоящая гендерная революция, там женщины ещё три года назад получили избирательные права. А молодые во все времена наиболее чутко улавливают, куда дует ветер перемен.

– Мы и не думали, что представиться такая возможность – лично познакомиться со знаменитым писателем! – с детским восторгом защебетала Флора. – Ваш последний роман «Тлеющая ненависть» просто потрясающ! И очень приятно, что автор оказался примерно таким, каким мы вас себе представляли, верно, Клэр? – она повернулась к сестре, и та робко подтвердила с пунцовым румянцем на щеках.

Арчи был чрезвычайно польщён. Казалось, по всему его телу пробежал трепет удовлетворенного самолюбия. К тому же господин Флетчер считал себя очень интересным мужчиной (не смотря на некоторую полноту) и теперь буквально купался в обожании юных почитательниц.

Но тут на него нахлынула неудержимая застенчивость. Мужчина густо покраснел и виновато взглянул на жену. Скалли взглядом показала, что рада тому, что её «толстячок» пользуется таким бешеным успехом у поклонниц, и нисколько не ревнует. А про себя с иронией подумала: «Как же ты тщеславен, милый, и падок на лесть. В своих книгах ты так любишь порассуждать о том, что умный человек всегда должен быть выше пустых страстей мира – стремления пустить пыль в глаза, произвести впечатление. Что стремиться стоит лишь к обретению мудрости, глубокому понимания сути жизни, и не расходовать себя на такие пустяки, как погоня за сиюминутной славой, деньгами и успехом у противоположного пола. Но вот юная кокетка наградила тебя нехитрым комплиментом, и ты уже надул грудь, словно гусак, и страшно горд собой».

Девицы сознались, что первоначально в их намерение входило лишь получить автограф знаменитости. Но потом они подумали, а почему бы не пригласить писателя и его жену в гости. Правда в их доме недавно произошло большое горе, и траур по погибшей сестре ещё не закончился. Но с другой стороны, что в этом плохого, если их навестят такие интересные люди? Девушки признались, что прежде чем приехать, даже посоветовались с викарием здешней церкви, и он успокоил их, сказав, что не стоит отказывать себе в общении. И что это даже будет полезно в их нынешней ситуации.

– Наша бедная матушка пребывает в очень подавленном состоянии, – сказала Клэр, вторая из сестёр. – Она почти никуда не выходит и ни с кем не общается, поэтому мы очень надеемся, что визит знаменитого писателя вернёт ей хотя бы толику интереса к жизни.


Глава 8

Пока спускались по лестнице, сестрицы держались позади писательской четы и шушукались, совсем как старшеклассницы. Конечно же они обсуждали литературную знаменитость:

– Какой интересный мужчина, – довольно громко шепнула Флора своей младшей сестре Клэр.

– Ты так думаешь? – хихикнула та и пошутила. – Я передам ему.

Арчи даже споткнулся от смущения и едва не упал с лестницы. Отчего смутился ещё больше. Вэй, скромно потупив долу свои зеленые глаза, хладнокровно сохраняла нейтралитет, отлично понимая, что в этой игре ей отведена малопочётная роль статистки-наблюдательницы.

Муж всегда преклонялся перед аристократическим обществом и его представителями (а в особенности хорошенькими представительницами), и боялся показаться неотёсанным увальнем. Вероятно, и стать писателем его не в последнюю очередь толкнуло страстное желание войти в высшее аристократическое общество, куда безродного человека могли допустить лишь за редкий талант.

От волнения Арчи даже забыл взять перчатки, и вынужден был возвращаться за ними. А сей факт свидетельствовал о многом, ведь для пробившегося наверх с невероятным трудом Арчи этот атрибут являлся своего рода фетишем. Он особенно часто менял эту деталь своего гардероба; покупал всегда самые дорогие из тонкой качественной кожи, и не раз говорил, что именно наличие хороших перчаток отличает джентльмена от рабочего или клерка.


На улице возле гостиницы ожидала великолепная старинная карета с фамильным гербом Ланарков на дверце, запряжённая четвёркой откормленных лошадей гнедой масти в блестящей сбруе. Лошади были прекрасно подобраны по величине и стати. Конечно, это не могло не впечатлять. «И всё же почему юные леди не приехали на автомобиле? – удивилась про себя Вэй. – Тут вероятно одно из двух – либо их папенька экономит на бензине, либо же девчонкам просто захотелось поразить новых знакомых роскошью в духе имперского великолепия». И это им удалось. Один вид кареты чего стоил! Это был роскошный тяжёлый экипаж из дорогих пород дерева, расточительно украшенный серебром, слоновой костью и гравированной сталью. Настоящий дворец на огромных колёсах!

Как только Арчибальд и Скалли в сопровождении сестёр вышли из дверей гостиницы, чернокожий слуга в богатой ливрее, дремавший на козлах рядом с толстяком кучером, ловко спрыгнул на мостовую и распахнул перед ними дверцу. Арчи галантно помог дамам сесть в экипаж, потом высказал несколько комплиментов по поводу кареты и небрежно похвалился, что в Лондоне тоже любит иногда прогуляться верхом или в открытом ландо в Гайд-парк. Было видно, что ему страстно хочется выглядеть образцовым рыцарем и франтом в глазах этих девушек.


… Старый экипаж мягко, со скрипом покачиваясь на подвесных кожаных ремнях-рессорах, словно корабль по волнам, катил по лесной дороге. В этой части Англии ещё сохранились дремучие чащи, хотя соседние графства за два предшествующих века промышленной революции были превращены в равнины. Но в этих краях стук топора явно звучал редко. В окружающем царстве папоротников, мхов, гиблых торфяников и столетних замшелых дубов было где разгуляться писательскому воображению. Настоящая заповедная звероподобная глушь! Арчи, почти не отрываясь, глазел в окно. На задумчивом лице мужа временами появлялась довольная мальчишеская улыбка. Вэй давно не видела его таким – оживлённым, заинтересованным, будто помолодевшим.

Временами деревья подступали почти к самой дороге и ветви лесных исполинов задевали за фонари на крыше, царапали стёкла, словно предупреждая о чём-то. Между тем, похоже, что цель их путешествия – затерянное в чаще поместье – уже явно где-то рядом. Едва выехав на открытое пространство, карета оказалась перед каменной аркой. Своей массивностью и мрачной красотой ворота напоминали въезд в средневековый город – фантастический портал в таинственный мир.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное