Антон Кротков.

Голодный океан. Рикэм-бо



скачать книгу бесплатно

– Иисусе! – заплакала пожилая леди. Она схватила руку мужа и прижалась к нему. Её спутник потрясённо пробормотал что-то невнятное и крепко обнял жену. Неподалёку завизжала какая-то молодая женщина. Вскоре крики ужаса слились в один вой.

Последовал чудовищный по силе удар. Казалось, в борт судна ударила сорвавшаяся с небес исполинская кувалда. Паром накренился, но затем выровнялся. Габор вместе с потоком пассажиров поспешил туда, где находились спасательные шлюпки. Пока он бежал корабль потряс новый удар – гораздо более разрушительный, чем предыдущий. Раздался оглушительный треск, он шёл из-под палубы, из корабельного чрева. Чьи-то руки протянули Джорджу спасательный жилет. Он быстро стал надевать его, бормоча молитву. Едва дрожавшие пальцы справились с застежками, как судно переломилось надвое. Передняя часть резко нырнула и скрылась под водой. Тут началось безумие. Вокруг крики, грохот бегущих ног, вопли и стоны. Джорджа сбили с ног. Чья-то нога в женской туфле острым каблучком наступила ему на щёку. Он сжался в комок и прикрыл голову руками, а по нему продолжали ходить. В глазах Джорджа потемнело, он ощутил во рту вкус крови.

Кое-как мужчина сумел подняться и заковылял к борту. Корма быстро погружалась. До того, как палуба встала дыбом, писатель успел перевалиться через ограждение и полетел вниз.

Габор вынырнул на поверхность, выплёвывая солёную воду и мазут, и поплыл к ближайшей шлюпке, уже перегруженной пассажирами. Он ухватился за её борт, не в силах вскарабкаться внутрь. Его стали бить по рукам, но он в ужасе продолжал цепляться. И тогда последовал сильный удар чем-то тяжёлым по голове. Скорее всего, это было весло. Невероятно, но удар не размозжил ему череп и не отправил на дно в бессознательном состоянии. Однако ослепший и оглохший, Джордж бешено замолотил руками, цепляясь за воду, как перед этим цеплялся за уходящую из-под ног палубу. И вдруг он почувствовал преданную опору под руками. Сократ! Верный пёс, потеряв хозяина в толпе, нашёл его.

Отовсюду неслись крики и мольбы о помощи. Чувства вернулись к Габору, а с ними и новая волна ужаса и отчаяния. Обломков корабля видно не было. Шлюпки же качались далеко в стороне. Тут Габор заметил молодую женщину на обломке доски. Одной рукой она цеплялась за обломок, а другой прижимала к себе колыбельку с младенцем. Появился мужчина, сбросил их в воду, чтобы самому взгромоздиться на доску, и погнал её в сторону лодок.

Габор поспешил к женщине, ведь на ней не было спасательного жилета. До них было метров триста. Можно было не успеть. Джордж ласково потрепал Сократа по холке.

– Давай, мальчик! Спасай малыша.

Пёс посмотрел на него преданными глазами и заскулил.

– Ничего, за меня не волнуйся, твой старик благодаря этому жилету непотопляем.

Лабрадор быстро уплыл вперёд. Джорд поплыл следом, но выдохся примерно на середине пути. Он был слишком грузен, дряблые мышцы отвыкли от серьёзной физической работы. В изнеможении писатель перевернулся лицом вверх, распластался на воде, раскинув налившиеся свинцовой тяжестью руки и ноги; прикрыл глаза, чтобы солнце не так слепило…

Прошло несколько минут.

Неожиданно ему показалось, будто что-то прошло под ним: его подняло и опустило, словно на волне. Но море оставалось спокойным.

Мужчина быстро перевернулся. Что-то огромное кружило вокруг, пока скрываясь под водой. Он это чувствовал…

Габор закрутился волчком. Он был мужественным человеком, в своей жизни не раз оказывался на волосок от гибели и даже перед взводом расстрельной команды не спасовал бы. Но открывшееся перед ним зрелище заставило его затрепетать от ужаса. Вытаращив глаза, с перекошенным лицом мужчина следил, как смерть приближается – не торопясь, играя, заставляя кровь леденеть в его жилах.

Те, кто угрожал в анонимном письме устроить писателю самую страшную на свете казнь, слов на ветер не бросали. В последний момент мужчина вспомнил о кольте, с которым не расставался в последнее время. Боясь не успеть, мужчина сунул пистолетный ствол себе в рот и нажал на спусковой крючок.


***


Патрульный дирижабль L-14 32-й отдельной эскадрильи ВМФ был привлечён к работам по поиску пропавшего парома на второй день операции. Экипаж воздушного судна составляли всего два человека. Первым пилотом был лейтенант Эрнест Каду, вторым – мичман Эндрю Адамс. Бортмеханик Рэйли Анлайк остался на земле: ему объявили, что машина итак перегружена.

Во время войны дирижабли этой эскадрильи, способные зависать на месте, опускать в воду гидрофоны и многие часы находиться в воздухе, активно использовались для борьбы с германскими и японскими подводными лодками.

Моффет-Филд, крупнейшая база аппаратов легче воздуха в Калифорнии, располагала аэродромом на острове Трежер-Айленд в заливе Сан-Франциско. Именно оттуда главным образом поднимались дирижабли, патрулируя побережье в поисках вражеских субмарин. На случай встречи с врагом аппарат L-14 снабдили пулемётом «Браунинг» и двумя 160-килограммовыми глубинными бомбами.

Но и после войны для дирижаблей регулярно находилась работа.

Прибыв в район поисков пропавшего парома уже в сумерках, экипаж вскоре радировал, что они хотят проверить подозрительное масляное пятно на воде. Последними словами аэронавтов были: «Там что-то странное. Снижаемся. Остаёмся на связи».

По свидетельствам очевидцев, L-14 кружил над пятном довольно долго. Моряки с рыболовного судна «Мэри Грей», тоже принимающего участие в поисках, и с эсминца «Бенсон» наблюдали, как аэронавты обшаривали море поисковым прожектором и бросали осветительные бомбы. Пытаясь что-то рассмотреть, они то и дело опускались очень низко над водой. Потом луч прожектора вдруг исчез, дирижабль резко набрал высоту и, не выходя на связь, полетел в сторону берега вместо того, чтобы продолжать патрулирование.

Непонятное молчание экипажа насторожило авиадиспетчеров базы Моффет-Филд. Они предупредили всех, кто в это время находился в воздухе: если кто-то заметит дирижабль ВМФ, необходим немедленно доложить о нём на землю.

В 7 часов 15 минут утра экипаж пассажирского самолёта компании Pan Am заметил вдали дирижабль. Он летел в сторону городка Вентура.

Полчаса спустя дирижабль снова видели над прибрежным шоссе. Один из водителей остановился и сделал фотографию, которая вскоре обошла все газеты: моторы не работают, дверь в гондолу распахнута и там явно никого нет, наполненная гелием оболочка частично сдута. Но главное исчезла расположенная в носу кабины смотровая площадка с прожектором и пулемётной турелью!

L-14 ещё несколько раз обнаруживали и теряли из поля зрения. Наконец, он снова объявился на глазах многих свидетелей. Дирижабль быстро снижался, теряя газ. Двое молодых людей попытались поймать его на пляже, схватив за свисающие тросы, но воздушный аппарат оказался слишком тяжёл.

Подгоняемый ветром, L-14 ударился о землю на площадке для гольфа. Одна из бомб сорвалась с креплений, но к счастью не взорвалась: предохранитель глубинной бомбы автоматически становился на боевой взвод только в воде. Освободившись от тяжёлого груза, дирижабль снова выполнил подскок, и окончательно рухнул через пятнадцать минут в поле. Местные жители и полицейские, следившие за спускающимся аппаратом, не стали ждать приезда военных. Они проникли в гондолу, но никого там не обнаружили. Пожарным даже пришла в голову мысль поискать лётчиков внутри сдувшейся оболочки. Её разрубили топорами, выпустив остатки газа, но никого не нашли.

Прибывшие представители флота обнаружили, что в резервных баках осталось ещё много горючего. Три парашюта, спасательный плотик, личное оружие пилотов, рация, громкоговоритель – всё было на месте. Не было там лишь спасательных жилетов – в мирное время пилоты дирижаблей часто отправлялись на задание «налегке», облачаясь в аварийное снаряжение лишь в случае реальной угрозы.

Одна дверь гондолы была распахнута настежь. Но главное – смотровая площадка – от неё остались лишь куски скрученной арматуры и обрывки электрического кабеля прожекторной установки!

Комиссию по расследованию возглавил капитан третьего ранга Френсис Кассиус. Следователи проверили разные версии, но так и не смогли дать внятное заключение о том, что произошло. Достоверно удалось установить лишь то, что резкий «скачкообразный» подъём дирижабля, который одновременно наблюдали моряки с рыболовецкого судна и с эсминца, мог быть вызван только потерей части груза, и резкое «полегчание» аппарата не было компенсировано экипажем выпусканием излишков гелия из оболочки. Так как бомбы и балласт тогда ещё оставались на месте, утерянным «грузом» могли быть только тела пилотов и оборудование с прожекторной площадки. В темноте на расстоянии моряки не могли видеть, что там произошло.

Военные поспешили объявить инцидент несчастным случаем. Вначале комиссия пришла к выводу, что экипаж мог случайно выпасть из кабины. Однако расчёт военных на то, что неудобную для них историю удастся быстро сдать в архив на фоне катастрофы с гражданским паромом, оказался ошибочным. Вскоре следователям пришлось выступить с опровержением собственной вердикта, ибо в прессе поднялся шквал возмущения такой непрофессиональной работой. Представитель береговой охраны тоже подлил масла в огонь, заявив, что если бы пилоты просто вывалился из дирижабля, их бы обязательно нашли – живыми или мёртвыми, так как пограничники тщательно прочесали акваторию пролива над которой дрейфовал дирижабль. Ведь спасательные жилеты пилотов надувались автоматически при соприкосновении с водой.

Тогда комиссия пришла к другому заключению. Якобы на прожекторной площадке, где в тот момент находились сразу оба члена экипажа (командир мог временно застопорить штурвал и выйти на балкончик – что-то посмотреть внизу), случайно взорвался подсумок с ручными гранатами. Далее мог сдетонировать контейнер с осветительными бомбами и боекомплект к пулемёту. Осколками повредило спасательные жилеты пилотов, поэтому то мол их тела и не удалось обнаружить в воде.

Но и эта версия не выдерживала никакой критики. Ведь в случае взрыва разлетающимися осколками неизбежно была бы повреждена оболочка газовой сферы и кабина. Между тем уцелели даже стёкла в окнах гондолы. Но армейское начальство удовлетворились «взрывной» версией. После этого представители флота стали говорить о пропавших пилотах, как о погибших.

Но тут одному репортёру удалось найти очень ценную свидетельницу, которая поведала сенсационную историю. Сотрудница федеральной почтовой службы Ида Барни проезжала на велосипеде мимо пляжа и видела дрейфующий со стороны океана дирижабль. «Я заметила его над водой, – рассказала мисс Барни. – Я могла чётко видеть буквы NAVY (ВМФ). Затем буквы N и A исчезли, когда аппарат прогнулся посередине».

Это произошло около восьми утра и гораздо южнее того места, где пилоты гражданского самолёта примерно часом раньше заметили дирижабль после его странного ухода с места поисковых работ. Впрочем, эту загадку легко было объяснить, ведь ветер в тот день несколько раз резко менял направление. Неуправляемый аппарат просто мотало по воле воздушных потоков.

Юной почтальонше показалось, что оболочка дирижабля повреждена. Это её встревожило. Дирижабль летел очень низко, едва не задевая волны. Этому тоже имелось техническое объяснение. Освободившись от веса пилотов, дирижабль должен был подняться до критической высоты. Там автоматически включился аварийный клапан и начал выпускать гелий. То, что девушке L-14 показался частично сдутым, объяснялось скорее всего именно этим, оболочка его не обязательно была повреждена.

«Ветер нёс его к берегу, – ещё рассказывала свидетельница. – Я долго следила за ним и твёрдо уверена, что никого не видела в кабине. Аппарат пролетел почти надо мной».

Девушка также вспомнила, что её удивил странный вибрирующий звук. Сперва Барни решила, что он исходит от воздушных моторов дерижабля, но, их винты безжизненно висели. Прислушавшись, она поняла, что источник шума находится не в небе, а на земле. Эффект был очень необычным, будто сам воздух вибрировал. А потом Барни увидела двух людей. Откуда они появились, она не поняла, ибо местность там холмистая, поросшая густым кустарником. Один из неизвестных, сумел взобраться по канату в кабину, но почти сразу выпрыгнул обратно. В руке он что-то держал…

Ушлый газетчик, имел своего информатора на базе дирижаблей (имя которого он, конечно, не собирался раскрывать). И тот сообщил, что на месте авиакатастрофы военные не нашли свинцовый чемоданчик с секретными шифрами, который при любой опасности по инструкции необходимо сбросить в океан.

Представитель командования ВМФ тут же выступил с опровержением, заявив, что оба погибших пилота имели безукоризненные послужные списки, большой лётный опыт, поэтому они, несомненно, до конца выполнили свой долг и уничтожили чемодан с шифрами. Видимо в редакции газет были направлены армейские цензоры с целью разъяснения понятия «военная тайна», потому что дальнейших публикаций на эту тему не последовало. Тем более что основное внимание публики было приковано к другой тайне.


Глава 26

Середина июля 1947 года, Западное побережье США

На десятый день после исчезновения парома «Быстрый Георг» поисковая операция была свёрнута. Причина – отсутствие результатов. Всё что удалось, это с помощью военных обнаружить крупные обломки на дне пролива, и ни одного живого или хотя бы мёртвого пассажира! А ведь, по словам представителя береговой охраны, поисковые мероприятия осуществлялись на площади в сотни квадратных километров и были задействованы десятки единиц техники. Власти списали исчезновение пассажиров на плохо изученные течения. Кроме того, в опубликованном официальном коммюнике говорилось, что станки людей могли быть съедены гигантскими крабами и акулами. Как и в случае с военным дирижаблем создавалось впечатление, что информация о деле замалчивается, жёстко регламентируется. А может и умышленно искажается. Но с какой целью?!

Странное поведение гражданских и военных властей настолько бросалось в глаза, что в прессе снова поднялась шумиха. По-прежнему непонятно было главное, что же произошло с паромом? Ведь море в тот день было спокойное, на корабле имелось достаточно шлюпок, а айсберги в этих широтах никогда прежде не появлялись. В случае кораблекрушения большая часть экипажа и пассажиров должны была остаться в живых. Но даже при самом наихудшем варианте развития событий, например, если всё произошло внезапно и судно затонуло в считанные минуты, всё равно на поверхности должны были плавать тела в спасательных жилетах. Кого-то из утонувших могло выбросить на ближайшие пляжи.

Однако дать хоть сколько-нибудь вразумительные объяснения по этому поводу власти не могли. Представители официальной комиссии несколько раз изменяли официальную версию загадочного события. Первый её вариант гласил, что судно перевернулось из-за неправильно размещённого в трюме груза. Позднее от этой версии отказались в пользу другой, гласящей, что корабль мог напороться на «бродячую» мину, оставшуюся с войны, или даже на неизвестную подводную лодку. Но официальные разъяснения общественность удовлетворить не могли. Многочисленных скептиков возмущало, что власти штата и военные либо настолько некомпетентны, либо изо всех сил пытаются что-то скрыть.

Зато жёлтая пресса продолжала азартно трепать острую тему. На этом фоне в газетах стали появляться некрологи людей с парома. Пароходная компания объявила, что приняла решение выплатить компенсации семьям, не дожидаясь истечения юридически положенного срока, раньше которого человек не может быть признан умершим.

Игорь чувствовал, что обязан что-то сделать. К чувству вины перед другом примешивалось желание что-то противопоставить торжествующему злу. Исмаилов решил немедленно опубликовать рукопись почти законченной книги Габора. Правда, для этого требовалось разрешение его жены: Зоя вернулась из Европы, как только узнала обо всём. Игорь встретился с ней, но получил отказ.

– Нет! – твёрдо заявила Зоя. – Эта книга не будет опубликована – никогда!

– Подумай, ведь это фактически завещание Габи. Я говорил с ним, он действительно очень хотел завершить этот труд, чтобы все узнали правду. Пусть даже книга не закончена (Игорь ещё не решился вскрыть пакет и прочесть рукопись. Странная мысль, что пока он этого не сделал, ещё остаётся надежда на возвращение автора, не давала ему покоя), всё равно я надеюсь отыскать заинтересованное издательство.

– Ты разговаривал с больным человеком, Грэг – грустно произнесла Зоя. – Разум моего мужа помутился в последнее время, он сам не ведал, что творил, когда писал эту ужасную книгу. Многие об этом знали. Но ты, ваша с ним дружба…

– Именно поэтому я и прошу тебя! – искренне заглянул ей в глаза Исмаилов. – Наши политические взгляды с Габи часто расходились, только теперь это не имеет никакого значения. Мы должны закончить дело, которое он считал самым важным.

Зоя резко обрубила:

– Я решила: рукопись будет уничтожена. Я даже не собираюсь её читать. И не позволю этого никому другому!

– Хотя бы не спеши этого делать – попросил Исмаилов. – Я не могу давать тебе советы, но некоторые поступки, совершённые слишком поспешно, на эмоциях, могут отравить чувством вины всю оставшуюся жизнь.

Но Зоя оставалась непреклонной. Её преданность своим коммунистическим вождям, партийной дисциплине были фанатичными. Она потребовала немедленно вернуть ей рукопись.

Когда Исмаилов уходил, стопка машинописных страниц обречённо дожидалась решения своей участи на кухонном столе, а женщина с бледным лицом, кусая губы, разжигала огонь в духовке.


Теперь у него оставался лишь доклад конгрессмена Элтхауза. С ним Исмаилов ознакомиться уже успел. Документ был подготовлен очень основательно с привлечением серьёзного фактологического материала. Пора было дать разоблачительным бумагам ход. Это необходимо было сделать во имя их дружбы с Габором.

Игорь позвонил в офис конгрессмена. Ближайший помощник пропавшего политика заверил, что у его шефа остались верные сторонники, которые обязательно обнародуют документ на ближайших слушаниях в Сенате.

– Мы пришлём за документами курьера – пообещал собеседник и на всякий случай предупредил, что посыльного зовут Руперт Мур. – Он надёжный парень, смело можете доверить ему документы.

Курьер появился, как и было обещано, – на следующий день. Молодой человек лет двадцати пяти, черноволосый и стройный, с открытым приятным лицом и спокойными манерами, он действительно внушал полное доверие.

– Я Руперт Мур из офиса конгрессмена Элтхауза,– представился визитёр. При себе у посыльного имелось удостоверение личности. Очень вежливый исполнительный парень, он даже отказался от предложенной чашки кофе, объяснив, что должен спешить, ибо его возвращения очень ждут.

Игорь уже собрался отдать драгоценный пакет, но в последний момент решил подстраховаться:

– Подождите немного, я должен связаться с вашим руководством. Понимаете, за эти документы я несу ответственность.

Игорь вышел в соседнюю комнату, где у него находился телефонный аппарат. Связавшись с сотрудником, с которым разговаривал накануне, Исмаилов попросил описать внешность курьера. И тут выяснилось, что настоящий Мур должен быть светловолос, коренаст и вообще выглядеть совсем иначе!

Исмаилов схватил первый увесистый предмет, что подвернулся под руку, и бросился в прихожую. Только лже-курьера уже и след простыл.

Едва не став жертвой столь наглого обмана, Исмаилов решил, что передаст документы только лично из рук в руки тому, кто будет ими заниматься. Пока же он приобрёл увесистую бейсбольную биту и кинжал, и больше не расставался с портфелем, в который положил доклад.


Через три дня Исмаилов получил приглашение прийти проститься с другом. На городском кладбище были устроены символические похороны. Так решила Зоя.

Хоронили изгоя, от которого в последние месяцы отвернулись почти все. Пришли лишь самые близкие, – всего четверо. Никаких напыщенных речей. Перед тем, как пустой гроб опустили в могилу, каждый положил в него какую-то вещь: пачку того самого сорта табака, который Габор предпочитал, джазовую пластинку. Игорь положил роман Толстого, которого друг считал эталоном писателя…

По пути к воротам его нагнала Зоя.

– И всё-таки я любила его! – выпалила она, и на лице её снова появилось выражение боли. – Пусть меня тоже заклеймят как предательницу. – Быстро оглянувшись, женщина сунула Исмаилову непроницаемый пакет: – Я хочу, чтобы душе Габи было спокойно.

Проводив взглядом быстро удаляющуюся стройную фигурку, Игорь заглянув в пакет. В нём помимо совершенно целой и невредимой рукописи лежало заверенное у нотариуса разрешение на её публикацию.

Зоя возвращалась в Европу, и избавлялась от всего, что осталось от мужа. Небольшой писательский архив также был оставлен на попечение Исмаилова.

Помимо бумаг, в наследство от друга Исмаилову достался и его лабрадор Сократ. Этот пёс был единственным живым существом с пропавшего парома, которому удалось спасти. Его случайно нашли рыбаки. Когда смертельно уставшую, дрожащую собаку подняли на борт, она мёртвой хваткой продолжала удерживать зубами край колыбели, в которой лежала удивительная кукла, которую с первого взгляда невозможно было отличить от настоящего младенца. Очень дорогая антикварная вещь ручной работы известного немецкого мастера начала прошлого века.


Сократ был деликатным мужественным псом, настоящим философом в шкуре. Трудно сказать, какие мысли жили в его крупной лобастой башке. Но видно было, что пёс страшно скучает по хозяину и не может понять, чем он провинился перед ним, за что его бросили. Глядя в умные собачьи глаза, Игорь объяснял, что рано отчаиваться. И обижаться на Зою, устроившую глупые похороны, тоже не стоит. Всё-таки их друг любил эту женщину.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12