Антон Кротков.

Голодный океан. Рикэм-бо



скачать книгу бесплатно


«Цивилизация заканчивается на берегу океана. Дальше человек просто становится частью пищевой цепочки, совсем не обязательно оказываясь наверху».


Хантер Стоктон Томпсон американский писатель и журналист, автор романа «Страх и отвращение в Лас-Вегасе»



Глава 1

Начало июля 1947 года, Западное побережье США.


Со стороны эти несколько неприметных каменных домиков на берегу океана могли показаться чем-то малозначительным. Примитивная одноэтажная застройка, символическая оградка, поставленный на отшибе гараж и баскетбольный щит прямо над подъездной дорожкой. Можно было подумать, что здесь обосновалась какая-нибудь университетская лаборатория или, скажем, метеостанция; смущал лишь красный транспарант на ограде, уведомляющий, что каждый, кто попытается самовольно проникнуть на территорию, будет встречен огнем на поражение. Впрочем, чужаки забредали сюда крайне редко. Пригодные для отдыха пляжи с ресторанами и магазинчиками располагались далеко в стороне – ближе к Сан-Франциско. А тут лишь вода, да песок. Одним словом – глушь и скука!

То, что здесь расположен один из постов секретнейшей системы противолодочной обороны, – составляло большую военную тайну. В последние месяцы командование ВМФ США развернуло цепь подводных гидрофонов и гидролокаторов вдоль западного и восточного побережий страны.  Буи с аппаратурой или, выражаясь более точно: «пассивные стационарные приемники звуковых сигналов» устанавливались один от другого на расстоянии нескольких морских миль. Параллельно возводились береговые посты, на которых круглые сутки, сменяя друг друга, должны были дежурить команды гидроакустиков.

Работа по установке буёв-сонаров была проведена в большой спешке и без оглядки на то, что техника эта была ещё достаточно сырой. Страх перед новыми русскими подлодками был примерно такой же, как в начале войны перед зловещими «волчьими стаями» гитлеровского адмирала Денница. Тогда, в 1942 году немецкие подводники внезапно устроили беспечным американцам настоящий террор у их же собственных берегов.

И вот теперь им на смену пришли советские подводные крейсера, которые представляли не меньшую угрозу, ибо в качестве трофеев в конце войны Сталину достались новейшие германские U-Boot XXI серии. Это были первоклассные океанские субмарины с изящным обтекаемым корпусом, водоизмещением 1600 тонн, на дизель-электрическом ходу, с аккумуляторными батареями, которые обеспечивали скорость движения под водой в 18 узлов. Иными словами речь шла об истинном шедевре, последнем слове техники мирового подводного кораблестроения.

Вскоре после крушения нацисткой Германии её флот был разделён между державами-победительницами. По итогам раздела Советскому Союзу досталось несколько десятков новейших германских субмарин. Ещё некоторое количество таких кораблей в 1945 году русские захватили на верфях в захваченном ими Данциге.

Лодка XXI серии превосходила все западные аналоги по дальности плавания, скорости хода в подводном положении, возможностям пассивного гидролокатора и гидролокационной (безэховой) защите корпуса.

По данным американской разведки, русские не только немедленно включили ценные трофеи в свой флот, но и с помощью захваченных немецких инженеров значительно улучшили их конструкцию, и в сжатые сроки наладили выпуск собственных боевых кораблей этого класса.

Так что повод для сверхбдительности с уклоном в некоторую параноидальность у американцев объективно имелся. С подачи адмиралов политикам тоже стали мерещиться перископы, через которые красные пираты рассматривают Нью-Йорк, Сан-Франциско и их собственные виллы на побережье. В специальные программы защиты от новой угрозы были спешно вложены миллионы долларов, и в итоге появилась экспериментальная система массированного прослушивания океана.


Сегодня на станции дежурила смена лейтенанта Эрнста Мача. Под командой у него находилось восемь матросов и старшин – операторов и техников-ремонтников. Самый опытный из них – старшина первого класса Эрнест Беннион.

Ещё перед самым заступлением на дежурство Мачу навязали в стажёры-заместители недавнего выпускника военно-морской академии в Аннаполисе энсина* Роя Миллера.


* Самое младшее офицерское звание во флоте США.


День прошёл без осложнений. Техника вела себя на удивление покладисто. Вряд ли в этом были «повинны» русские подлодки. Скорее выдавшееся затишье можно было объяснить спокойствием моря. Новейшая экспериментальная аппаратура не часто баловала операторов столь примерным поведением. Ложные тревоги случались чуть ли не каждую смену. И каждый раз командиру поста приходилось ставить на уши коллег на эсминцах и лётчиков патрульной авиации, отправляя десятки экипажей прочёсывать сотни морских миль в поисках эфемерной вражеской субмарины. Потом, конечно, вернувшиеся с моря матросы-техники докладывали Мачу об очередном сбое установленной на гидроакустическом буе аппаратуры. И надо было давать всем отбой и выслушивать в свой адрес много неприятных слов, как будто это он лейтенант Мач изобрёл этот хренов прибор.

Но как уже было сказано, сегодня всем им грех было жаловаться на службу. Командир пребывал в благодушном настроении и даже делал вид, что не слышит посторонней болтовни и смешков из операторской комнаты.

Хотя обычно лейтенант строго следил за соблюдением инструкций, но в этот раз решил изменить своим принципам. И тому были две причины: во-первых, завтра у него день рождения и Мэгги намекнула, что дома мужа ожидает какой-то особенный сюрприз.

А во-вторых, ему надоело постоянно изображать на службе дракона. В конце концов, он должен быть благодарен судьбе за таких подчинённых. Ему действительно повезло. Особенно с этим здоровяком Беннионом, на которого в самой сложной ситуации можно положиться как на каменную стену. Поэтому пускай хотя бы сегодня, коль ситуация позволяет, дисциплинарные гайки будут немного ослаблены.

Мача даже забавляло, что новый заместитель, у которого это дежурство наверняка было первым в карьере, украдкой поглядывает на него с непониманием и осуждением. На его мальчишеском самоуверенном лице было написано: «Уж я бы такого не допустил». Мач лишь снисходительно улыбался недавнему кадету, вспоминая себя самого в его годы…


К вечеру погода начала портиться. Поднялась волна силою в три-четыре бала. В половине второго Мач в очередной раз заглянул в комнату, где сидели гидроакустики. Почти всё пространство помещения занимала аппаратура. А чтобы ничто не отвлекало операторов от службы, на стенах развешаны казённые плакаты, призывающие к высокой бдительности и напоминающие о глупых болтунах и вездесущих шпионах.

Все находились на своих местах возле пультов. Лица сосредоточены. Парни внимательно слушали через наушники океан, чтобы не пропустить на фоне его величественного рокота подозрительный звук винтов крадущегося врага.


Вернувшись к себе в комнату, Мач, не раздеваясь, прилёг на кушетку и не заметил как заснул…

Внезапно тишину лейтенантской «каюты» разорвал зуммер телефона. Приложив трубку к уху, Мач услышал взволнованный голос старшего дежурной смены старшины Робина Кейса.

– Сэр, в океане обнаружены шумы, которые мы не можем классифицировать.

– Как это понимать? – спросонья не сразу понял в чём дело Мач. – Они что, внеземные?

– Трудно сказать, – растерянно замялся Кейс, – но такой тип нам ещё не встречался.


Через минуту встревоженный командир был в «рубке» гидроакустиков – все помещения на станции именовались на корабельный манер: в доме имелась своя «кают-компания», «камбуз» и «кубрик».

На крохотном экране эхолота отмечалось необычное свечение, а в наушниках, которые Мачу протянул один из «слухачей», слышался далекий, подобный эху гул.

Обычно акустиков не тяготит однообразная тишина. К их услугам целая какофония звуков – голоса резвящихся касаток и иных обитателей моря, шум волн, скрип сдвигающихся песчаных наслоений на дне. Но теперь странный гул перекрывал все иные шумы.

– Такое впечатление, что «фонит» весь океан, – взглянув на командира, произнес с недоумением старшина Кейс. – Конкретного источника импульсов аппаратура не фиксирует. Но он был… Датчики тоже зафиксировали движение.

– Скверно, – нахмурился командир. – Что-нибудь с вашей аппаратурой? Небось, перестарались с тумблерами настройки, пытаясь подстроиться под объект.

– Нет, у нас всё в порядке… система работала штатно, – сглотнул слюну старшина. – Но за несколько минут до того как это началось, в зоне приёма возник звук… Вначале он был очень слабый, но быстро усиливался, становился отчётливее.

В разговор вступил второй акустик:

– Да, да, создавалось впечатление, что надвигается что-то очень массивное. Постепенно странный шум затмевал всё остальное. Это напоминало приближение поезда в ночи.

По словам третьего члена дежурной смены, вначале сквозь бульканье и шелест волн новое звучание едва угадывалось. Новый шум словно вползал в привычную полифонию помех, постепенно заполняя собой пространство и давая максимум отражения на экранах локаторов.

– Мне даже показалось на какое-то мгновение, прежде чем наступил хаос, что я расслышал ритмичное чавканье винтов подводной лодки – неуверенно признался матрос. – Какой-то странный стук, сэр…

– Так вам показалось или это действительно была лодка? – строго взглянул на подчинённого Мач.

Видя как парень мнётся и тянет с прямым ответом, лейтенант помрачнел. Отсутствие чётковыраженного сигнала от буя вновь ставило его перед выбором: немедленно сообщить командованию о происшествии и поднять по тревоге все силы противолодочной обороны, либо прежде попытаться самому разобраться в ситуации, и уж тогда бить во все колокола. Ведь с большой долей вероятности всё дело снова в проклятой аппаратуре.

Такое уже случалось и не раз, в том числе из-за погодных условий. Командиры соседних постов слежения сталкивались регулярно с той же проблемой.

«А если всё-таки лодка?» – крутился в голове проклятый вопрос. Марч колебался. Но тут он вспомнил, какой разнос ему устроил коммодор Артур Гутман, командующий флотилией эсминцев из Сьюсан Бэ после предыдущего ложного аврала. «Скорей всего через несколько часов выясниться, что мы опять крупно обложались, и я снова окажусь крайним, – размышлял Мач, и вместе с накопившимся раздражением в нём крепло намерение проявить характер. – Всем плевать, что я действую строго по инструкции. Для этих высокопоставленных пердунов, привыкших к старой доброй технике, я со своей передовой наукой – молодой говнюк, заставляющий понапрасну отрывать их толстые адмиральские задницы от уютных перин среди ночи. Ещё пара таких выходок с моей стороны и я сгнию на этой станции лейтенантом!

А то, что помимо гидрофонов, и закреплённые на буе датчики тоже зарегистрировали некое движение в океане, – это ещё ничего не означает. В конце концов, они могли среагировать на что угодно, хотя бы на крупный косяк рыбы!».

Пока их начальник размышлял, его подчинённые продолжали гадать, что за «призрак» они засекли. Чувствительность смонтированных на этом буе гидрофонов была такова, что позволяла на большом расстоянии услышать крупную рыбу. Но даже кит – достаточно интенсивный отражатель подводного звука – не способен на такое. Таинственный сигнал, который они слышали до того как микрофоны сошли с ума, выглядел значительно мощнее тех инфразвуков, с помощью которых общаются между собой крупные киты, находящиеся на расстоянии сотен морских миль друг от друга.

Один из акустиков высказал мнение, что странный звуковой эффект можно приписать гигантским кальмарам.

– А что если это всё же русские? – предположил другой. – Они могли запустить со своей подлодки имитатор эхо-сигнала, чтобы прощупать нас?

Эта версия всем показалась очень правдоподобной, ведь во время недавней войны, преследуемые эсминцами немецкие подлодки тоже порой шли на разные хитрости. Например, они выбрасывали особые патроны с пенообразующим веществом. В воде возникало облако из газовых пузырьков, отражавшее сигналы гидролокатора почти так же хорошо, как отражает их корпус подводной лодки. Сбитые с толку гидроакустики с английских и американских кораблей – охотников за подводными лодками – наводили эсминцы на ложную цель. Сотни глубинных бомб выбрасывались за борт впустую, а в это время немцы благополучно покидал район. Русские тоже могли придумать что-то подобное, чтобы запутать гидроакустиков противника на береговых постах.

Но лейтенанта эти разговоры не впечатлили. За всё время службы на этом посту Мач уже столько раз слышал о мифических русских подлодках, в реальности же пока не сталкивался ни с одной из них. Угроза эта пока оставалось лишь гипотетической. А вот серьёзно пострадать по службе из-за умников с озера с характерным названием Эхо, что расположено в безлюдных горах Штата Мичиган, было проще простого. Ведь именно там расположена проклятая лаборатория, где изобрели эти траханные микрофоны и датчики. Только одно дело испытывать аппаратуру в максимально комфортных условиях – под гладью уединённого крохотного озера, больше похожего на опытный гидроакустический бассейн, и совсем другое полагаться на неё в океане!


Наконец, лейтенант принял для себя решение: «Нет уж! Хватит становиться козлом отпущения! На этот раз я поступлю умнее. Сперва надо убедиться, что с буем всё в порядке, а уж потом спускать собак! Если это действительно русская подводная лодка, то далеко уйти она всё равно не успеет».

Скользнув взглядом по лицам своих людей, Мач обратился к своему любимчику Эрнесту Бенниону:

– Вот что, Эрни… сбегай-ка быстренько к бую. Меня интересует, что с этой пердящей бочкой (такое прозвище действительно закрепилось за буями новой конструкции, ибо иногда из-за поломок особого рода они начинали выдавать сигналы довольно неприличного звучания). Буду ждать твоего кодированного рапорта по радио.

– Понял, – деловито кивнул круглой головой Беннион и быстрым шагом направился собирать своих парней из ремонтной бригады.

Через каких-то пятнадцать минут они вышли в море. Провожая глазами быстро удаляющиеся огни катера, Мач чувствовал смутное беспокойство.


Когда судно с ремонтниками прибыло в район нахождения буя, шторм почти стих, зато наплывающие полосы тумана до предела осложнили задачу. Даже мощный прожектор оказался бесполезен. Беннион приказал застопорить ход, чтобы не налететь на буй.

Трое ремонтников во главе со старшиной пересели в резиновую шлюпку. Двинулись на вёслах, часто останавливаясь, чтобы осмотреться и прислушаться. Минут через десять сидящий на руле Беннион сделал предупреждающий знак. Ему показалось, что он слышит лязг и стук металла.

– Это же цепь! – догадался один из ремонтников.

– Ну, конечно! – подтвердил другой, чьё тренированное ухо тоже уловило сквозь плеск волн характерный металлический стук: буй крепился ко дну якорной цепью, на которой были закреплены дополнительные датчики и другие приборы.

На массивном лице старшины возникло некое подобие улыбки. Взмахом руки он указал направление на источник шума.

Из серого, разорванного налетевшим ветром тумана, позвякивая цепью, возникла выкрашенная в красно-белый цвет здоровенная металлическая бочка.

Набросив верёвку на крюк, ремонтники подтянули лодку к бую и начали работать…


…Внезапно где-то неподалёку будто что-то большое с глухим стуком налетело на препятствие, послышался треск. Это продолжалось секунд десять, после чего свинцовое безмолвие поглотило отголоски таинственного события.

Мужики переглянулись, никто не понимал, что могло произойти в тумане.

– Будто грузовик в бетонную стену вмазался, – озадаченно пробормотал один из ремонтников, вглядываясь в серую пелену.

– Нет… на обычное столкновение не похоже – ответил ему товарищ. – Сам знаешь, без аварийной сирены и гудков суда в тумане не ходят, если только…

– Думаешь, русские?

– А дьявол их знает! Только напрасно мы оставили оружие на катере.

Даже старшина первого класса Эрнест Беннион выглядел обеспокоенным, хотя обычно умел при любых обстоятельствах сохранять невозмутимый вид.

– Может, они нас не заметят? – пролепетал самый младший в лодке.

Будто очнувшись, Беннион собрался было грубо отчитать струхнувшего подчинённого, да так и замер с полуоткрытым ртом.

Из серой мути тумана на них вынесло перевёрнутый кверху килем катер, точнее только его заднюю половину, ибо нос судна куда-то испарился. Обломок продрейфовал ещё какое-то расстояние. Лопасти его гребного винта продолжали вращаться. На глазах потрясённых моряков корма медленно погрузилась в пучину, выпустив на прощанье фонтан воды…


Глава 2

Начало июля 1947 года, Беркли, Калифорния, США


По тихой улочке шагал мужчина лет тридцати. Судя по неторопливой, но целеустремлённой походке маршрут был ему хорошо известен и привычен. Что касается внешности, то, в общем-то, ничего примечательного в нём не было. Типичный научный работник, каких тут – в университетском городке – проживало немало. Задумчивый взгляд, трость, неброская элегантность в одежде – все эти черты могли внушить представление о данном господине как о сугубо мирном и штатском.

Впрочем, кое-что в наружности прохожего находилось в некотором противоречии со всем его имиджем уютного университетского интеллектуала. Шрам на правой щеке и лёгкая хромота при ходьбе, из-за которой он собственно и носил с собой палку, наводили на подозрение, что первое впечатление о человеке не всегда бывает верным.

Звали господина Игорь Петрович Исмаилов. Он действительно преподавал в здешнем университете, и как раз через сорок минут у него должна была начаться первая лекция. Прохожий приподнял широкополую фетровую шляпу, поприветствовав полного мужчину, который как обычно торчал в дверях небольшого магазинчика.

– Ждём вас сегодня, как обычно, мистер Исмаилов – крикнул в ответ хозяин лавочки, стараясь перекричать рёв низко пролетающего двухмоторного самолёта с эмблемой военно-воздушных сил на фюзеляже. Исмаилов вспомнил, что читал во вчерашней газете о начале совместных учений военных и сил береговой охраны по спасению моряков, якобы, терпящих бедствие вблизи побережья.

Провожая взглядом самолёт, мужчина боковым зрением обнаружил приближающийся автомобиль. За рулём зелёного шевроле сидела женщина. Их глаза встретились. Это продолжалось какие-то две-три секунды, но Исмаилова словно током ударило. Автомобиль уже скрылся за поворотом, а он всё никак не мог прийти в себя. Из закоулков памяти всплывали картины из прошлого, в реальность которых он перестал верить, будто это произошло не с ним, или привиделось во сне: раннее утро, пустынный пляж, белоснежный песок под ногами и цепочка почти детских следов, уходящих к освещённому солнцем женскому силуэту вдали. Она в шортах и в мужской рубашке, полы которой завязаны узлом выше пупка, рыжие волосы свободно распущены и их шевелит бриз.

Он движется по цепочке следов, тайно любуясь их хозяйкой. Она же что-то высматривает в прибое и, найдя, радостно протягивает к нему руку, кричит о находке. И впервые в запале радости называет его просто по имени, отчего Игоря внезапно охватывает неведомое прежде ощущение абсолютного счастья…

Ещё видение: напротив него через стол от души хохочет, едва не расплёскивая содержимое своей чашки, всё та же рыжеволосая хозяйка хижины. У неё светлая от природы кожа, которую лишь слегка позолотил загар, а нос, щёки и подбородок усеяны крупными веснушками, которые совсем её не портят, а скорее даже наоборот – придают особенное очарование. Но главное её сокровище глаза – они удивительного сине-зелёного цвета. В них словно живёт кусочек океана.

За стеной шумит прибой, а в хижине соловьём заливается итальянский тенор с патефонной пластинки…


Весь остаток дня Исмаилов мысленно возвращался к взволновавшей его встрече. Это приводило к курьёзным ситуациям: несколько раз посреди лекции Игорь Петрович вдруг надолго замолкал, задумчиво уставившись в окно. Погружённый в себя, он не отвечал на приветствия сослуживцев, говорил что-то невпопад. Реакция коллег и студентов в целом оказалась добродушно-понимающей: ну с кем не бывает, тем более что прежде подобной склонности к чудачествам за всеми уважаемым коллегой не замечалось.

И только Нэнси Кологан изменилась в лице и обиженно поджала тонкие губы, когда он что-то невразумительное промычал в ответ на её вопрос о следующем свидании. Их роман длился уже почти полгода. Чтобы не порождать ненужные разговоры любовники не афишировали свою связь.

Исмаилов всегда был признателен Нэнси, хотя какого-то большого чувства к этой разведённой крашенной блондинке никогда не испытывал. Они встречались раз или два в неделю. Обычно посидев в ресторанчике, шли к ней домой, где несколько часов занимались сексом, потом он один возвращался к себе домой. Ощущение новизны и свежести быстро ушло из отношений, как сок из залежалого яблока.

Тем не менее, Игорь был благодарен Нэнси за эти встречи. Так уж получилось, что круг общения его в последние годы был очень узок, а романов он вообще не заводил уже очень давно. Поэтому невольно причиненная любовнице обида заставила мужчину почувствовать угрызения совести. Это вывело Исмаилова из того состояния рассеянности, в котором он пребывал с самого утра. «Ничего, встречу Нэнси после работы и приглашу в её любимое «Приключение на углу», там и померимся – решил Исмаилов. – Только надо будет во время перерыва в лекциях позвонить и заказать столик».

Однако в эти планы неожиданно вмешались двое субъектов. Они встретили Исмаилова прямо на выходе из аудитории. Визитёры вежливо попросили «господина профессора» уделить им сорок минут его времени. Просьба была обставлена так, чтобы ясно дать понять: отказать им он не сможет.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное