Антон Кротков.

Африканский штрафбат



скачать книгу бесплатно

Глава 1


Ни один вменяемый лётчик не поднялся бы в небо в таких условиях – ночью, в проливной дождь. Но в этой дикой стране за штурвал как правило садились именно крейзи пилоты. Таковы были правила игры для всех. И каждый, кто подписывал контракт, знал, что за обещанную высокую зарплату ему предстоит ежедневно рисковать головой, нарушая все правила. Тот же, кто попадал в этот тропический ад случайно, обязан был быстро научиться играть по новым правилам, или умереть: для неподготовленного дилетанта служба в местных ВВС становилась настоящим штрафбатом. Таковой она по сути и являлась, ибо попадали сюда обычно лишь отверженные. Те, кто по разным причинам не смог найти себе нормального места в цивилизованном мире.

Впрочем, благодаря отточенной системе вербовки, среди наёмников крайне редко попадались случайные люди. Начинающие искатели военных приключений обычно отсеивались на первых же этапах отбора. Если какой?нибудь придурок, случайно раздобывший телефон вербовочной конторы, заявлял её агенту: «Я хочу стать наёмником, так как разругался со своей женой» или: «Мне надоело сидеть в офисе, а хочется устраивать засады на партизан в джунглях», то такого психа просто посылали подальше.

Чтобы попасть на хорошо оплачиваемую службу к какому?нибудь диктатору из страны «Третьего мира» или криминальному боссу требовалось пройти цепочку посредников и опытных отборщиков. Главной рекомендацией для работодателя являлась принадлежность кандидата к касте: участие в колониальных войнах, служба в наёмнических подразделениях, например, в Иностранном легионе, высшая профессиональная квалификация.

Тот парень, что сидел за штурвалом потрёпанного вертолёта S?58 Сикорский как раз принадлежал к числу таких «псов войны». Перед тем как посадить свою «вертушку», он выполнил несколько рискованных манёвров у самой земли. Парень сделал это просто так – ради собственного удовольствия и чтобы пощекотать нервы «тузам» из местного правительства, что наблюдали за ним с земли.

Трюкачество «летуна» раздосадовало доверенного человека Президента. Правитель страны Морган?Зубери Арройя не отличался долготерпением. О выполнении его распоряжения с нетерпением ожидающий посадки вертолёта чиновник должен был доложить ещё час назад, и каждая минута промедления могла стоить ему не только должности, но и жизни.

Толстый чиновник вытянул палец по направлению к выкаблучивающемуся на своей стальной стрекозе пилоту и мрачно осведомился у подчинённых:

– Этот говнюк издевается надо мной?

– Вы же знаете, господин Звала, сколько самогона и наркотиков потребляют эти животные, – развёл руками один из помощников сердитого министра. – Зато они могут несколько недель продержаться в джунглях, выполняя ваш приказ.

Но министру сейчас было наплевать на достоинства наёмных коммандос. Он готов был сегодня же перевешать этих кретинов всех до одного, если они по какой?либо причине не справились с порученным им делом.


Как только винтокрылая машина зависла в нескольких метрах над землёй, толстяк отделился от своей свиты и направился к выпрыгивающим из «вертушки» охотникам.

– Где русские?! – с изумлением и нарастающим ужасом воскликнул он, когда обнаружил, что чернокожие коммандос не привезли с собой пленных.

Вместо ответа командир спецназовцев – двухметровый негр в каплевидных очках с виноватым видом вытряхнул из кожаного мешка несколько отрубленных человеческих голов.

Гигант старался не встречаться глазами с фактически «дышащим ему в пупок» начальством:

– Мы выследили их, загнали на болото и взяли в кольцо – оправдывается бритоголовый головорез, поблескивая в свете прожекторов золотыми коронками передних зубов. При этом его зверское лицо с перебитым в переносице носом и несколькими шрамами на щеках и подбородке выражало полное раскаяние.

– Клянусь матерью, мистер Звала, мы сделали всё, как вы велели: предложили русским сдаться и гарантировали им жизнь. Но они всё равно отстреливались: убили четверых моих людей.

Грузный господин в массивных министерских очках пошатнулся. Держащий над ним зонтик молодой помощник заботливо поспешил поддержать шефа. Но толстяк раздражённо оттолкнул подчинённого.

– Да пусть бы они перестреляли всю твою вонючую свору, Темба! – заорал на спецназовца чиновник. Его глаза налились кровью, с больших оттопыренных губ вместе с проклятиями слетали брызги слюны, а второй подбородок колыхался, словно студень. – Хозяину и его деловым партнёрам эти русские лётчики были нужны живыми. Понимаешь – жи?вы?ми!!! Только такой сумасшедший маньяк, как ты, мог пустить в ход мачете. Теперь тебе самому не избежать разделочного стола на кухне виллы Бабу?Шау! Да я сам раньше Президента прикажу утопить тебя в ближайшей же выгребной яме!!!

Но тут в разговор вмешался мужчина европейской внешности лет сорока пяти. Подтянутый и прямой, в костюме бизнесмена он явно в недавнем прошлом носил форму. Но и сменив камуфляж на деловой костюм, ветеран остался солдатом империи, пытающейся превратить чужой континент в источник дешёвого сырья и рабочей силы. Его вкрадчивый голос звучал примеряюще. А благородная проседь на висках, приветливый чуть ироничный взгляд серых глаз, волевые черты загорелого лица лишь усиливали доверие местных к словам белого советника:

– Господа, господа! Не надо радикальных решений. Конечно, неприятно, что всё так вышло. Но я уверен, что в следующий раз осечки уже не будет. Давайте считать этот случай пробным шаром. А Его Превосходительство Президента я беру на себя.

Во взглядах африканцев надежда боролась с недоверием.

– Вы хотите сказать, Мистер Райдер, что русские прилетят снова? – осторожно, чтобы не спугнуть снова забрезжившую надежду осведомился толстый чиновник.

– Обязательно прилетят! – обнадёжил его седовласый. – У нас есть для них хорошая наживка.

Глава 2


Это случилось после одного из полётов демонстрационной группы истребителей, в которую около трёх месяцев назадзачислили в качестве пилота?стажёра недавнего выпускника Ейского высшего военного училища лётчиков лейтенанта Игоря Нефёдова. Полк, в который попал недавний курсант, был создан по особому распоряжению Главкома ВВС – специально для показа высокому начальству и зарубежным покупателям из дружественных стран новейшей советской авиационной техники…

«Показуха» проходила по многократно отработанному на тренировках полётному плану. Лётчики как обычно «открутили» комплекс фигур высшего пилотажа в тесном строю из пяти машин. Все манёвры выполнялись на форсаже с высокими перегрузками. Это было необходимо для того, чтобы продемонстрировать потенциальным покупателям из ближневосточной страны, чьё руководство недавно сменило проамериканскую ориентацию на просоветский внешнеполитический курс, возможности данного типа перехватчика. Надо было убедить арабов вместо «Фантомов» закупить для своих ВВС МиГи.


После выхода из финальной петли ведущий группы довернул свою головную машину в сторону трибуны с высокопоставленными зрителями. На предельно малой высоте пятёрка истребителей с оглушительным рёвом пронеслась всего в 15 метрах над головами людей. Если бы не сумасшедшая скорость лётчикам наверняка доставило удовольствие зрелище почтительно пригибающихся генералов и министров, вид послетавших с них фуражек и шляп. После этого МиГи на полном форсаже свечой взмыли ввысь. В высшей точке командир распустил группу. С земли это напоминало распустившийся цветочный бутон. Далее каждый пилот пошёл на посадку по собственному маршруту.


Из самолёта Игорь выбирался в крайне подавленном настроении. На выходе из третьей петли он по неопытности немного отстал от группы. Молодой лётчик в предполётной лихорадке забыл опустить защитный фильтр своего шлема, и в воздухе его на мгновение ослепило солнце. Этого оказалось достаточно для того, чтобы одним махом перечеркнуть многодневную работу всей группы.

Допустившего ляп лётчика охватило сильнейшее волнение. В сметенных чувствах, пытаясь всё исправить, он бросился догонять своих, и, разумеется, чуть не наломал дров: сперва едва не зацепил левой плоскостью своей машины фюзеляж одного из МиГов. Затем, уклоняясь от столкновения, опасно шарахнулся в сторону командирской машины. Ведущий едва успел нырнуть вниз. В состоянии близком к панике лейтенант дёрнул ручку управления, зашуровал педалями. Справа на панели аварийной сигнализации замигала красная лампочка, резко прозвучал сигнал предупреждения о выходе машины на закритические углы атаки. «Осталось только обвалить машину в штопор! И меня заслуженно удостоят звания „Главный неудачник года“» – тоскливо подумал Нефёдов. Одновременно командир обматерил неумеху по радиосвязи: «Тебе говновозом управлять, а не истребителем!». В заключении длинной нецензурной тирады командир пообещал по полной программе разобраться с виновным на земле.

«Теперь точно отстранят от полётов, – мрачно размышлял лейтенант. – Имеют полное право. Это тебе не ошибка в тетради, а предпосылка к серьёзному лётному происшествию. И как так могло случиться, что я вывалился из строя?! Наверное, такая миллиметровая работа, когда требуется почти сверхъестественное ощущение собственной машины и дистанции до идущих с тобой крыло к крылу партнёров, и правда не для меня. Кому?то суждено летать, а мне, видимо, ползать. Как говорится, не по Сеньке шапка!».


Игорь сам точно не знал, почему именно его распределили в самую элитную часть столичного военного округа. Когда на торжественном построении выпускников его вызвали из строя и начальник училища объявил: «Лейтенант Нефёдов направляется для прохождения службы в гвардейский, орденов Ленина, Суворова…» – далее последовало довольно долгое перечисление регалий особого полка, Игорь испытал смешанные чувства. Конечно он был счастлив. Служить в одной из лучших частей истребительной авиации страны считалось намного престижнее, чем даже в Группе советских войск в Германии. Хотя, конечно, служба в ГДР была самой хлебной в Советской армии. Знакомый парень, закончивший училище на год раньше Игоря, и попавший в 296 ИАП11
  Истребительный авиаполк


[Закрыть]
на авиабазу Нобитц под Лейпцигом, на зависть дружкам расписывал своё райское существование «почти что в Европе». Так как об особенностях полётов в пограничной зоне военная цензура писать не разрешала, то большую часть каждого своего письма счастливчик посвящал смакованию добытых «трофеев».

Часть денежного довольствия офицерам, проходящим службу в Западной группе войск, выплачивали в восточногерманских марках. Лейтенант получал 350 марок в месяц. Даже рядовым солдатам ежемесячно платили по 18 марок, чтобы в увольнительную они могли сходить в кинотеатр или кафе (посещать местные гаштеты?пивные солдатам не рекомендовалось).

Но в основном валюту старались не тратить, ибо по возвращению в Союз марки можно было обменять на чеки Внешпосылторга. Обладателям чеков в специальных валютных магазинах системы «Берёзка» вне очереди продавали автомобили «Волга», югославские гарнитуры, ковры, импортную одежду и обувь.

Но знакомый Игоря уже задолго до возвращения в Союз успел основательно прибарахлиться. За год пребывания в Германии лейтенант приобрёл великолепный фарфоровый сервиз «Мадонна», кое?что из одежды. А в будущем планировал закупить такие дефицитные в СССР вещи, как чешский хрусталь, мебельную стенку «Хельга». Для того чтобы перевезти всё это добро на новое место службы офицеры обычно заранее закупали исполинские чемоданы?рундуки местного производства, именуемые «Великая Германия». Для крупногабаритных грузов – мебели, мотоциклов, бытовой техники заказывались железнодорожные контейнеры.

Естественно, что многие старшекурсники мечтали попасть на службу в ГДР. И всё же на первом месте по престижу стоял столичный округ. Считалось, что здесь молодые лейтенанты?лётчики быстрее могут получить второй и первый класс. К тому же в Москве талантливый пилот имел шанс попасться на глаза начальству и сразу взлететь на запредельные карьерные высоты. Поэтому в Москву распределяли самых способных или блатных.

Но отца?генерала за спиной у Игоря не было, да и особенным талантом он не блистал. Правда, Нефёдов окончил училище с неплохими оценками, но ведь не с отличием же… Между тем одновременно с Нефёдовым из училища выпустилось восемь обладателей красных дипломов. Но только он один удостоился чести служить в суперспестижном гвардейском авиаполку, который кулуарно называли «кремлёвским».

Похоже, всё дело было в его знаменитой фамилии. Любой лётчик в ВВС, вне зависимости оттого, являлся ли он истребителем, служил в бомбардировочной авиации или летал на транспортной машине, знал, кто такой Борис Нефёдов – отец Игоря. Ещё на первом курсе лётного училища стоило преподавателям узнать, что перед ними сын того самого «Анархиста», как они сразу выделяли невысокого юношу с застенчивым взглядом из общей массы новобранцев: ему начинали уделять больше внимания, снисходительно прощали многие ляпы. Инструктора по лётной подготовке вели себя с зелёным юнцом так, будто он прирождённый истребитель, а им доверена высокая честь – помочь раскрыться заложенным в мальчишке недюжинным талантам.

Но за все годы учёбы Игорь так и не блеснул качествами будущего Аса. Тем не менее, даже более чем скромные успехи «восходящей звезды» никого не разочаровывали. Инструктора продолжали верить в Игоря, говоря, что, супербойцы почти всегда проявляют себя не сразу. Мол, даже знаменитый гитлеровский ас Вернер Мёльдерс был вообще вначале признан непригодным к обучению на пилота?истребителя. И даже добившись приёма в авиашколу, Мёльдерс долгое время считался первым кандидатом на отчисление. В воздухе он часто терял ориентировку из?за отвратительного пространственного восприятия и головокружения, и вынужден был постоянно бороться с приступами тошноты. А самый результативный германский лётчик Второй мировой войны Эрих Хартман после того как попал на фронт, долгое время служил лишь обузой для своих ведущих: несколько раз совершал вынужденные посадки из?за потери ориентировки. Хайнца Бэра сбивали 18 раз! Одного из лучших асов «Битвы за Британию» Гельмута Вика руководство лётной школы сочло «не полностью сформировавшимся, как личность». В его личном деле даже появилась запись «Маловероятно достижение данным курсантом среднего для обучаемых пилотов уровня». Тем не менее, за свою последующую короткую боевую карьеру, продолжавшуюся всего один год (до гибели аса), Вик успел сбить 56 французских и британских самолётов. Феноменальный результат!

Какое?то время подобные примеры действительно служили Игорю утешением. Как и инструктора, он тоже с надеждой ждал от себя прорыва. А пока в качестве кредита под будущие успехи принимал благожелательные отзывы учителей по пилотированию и воздушной стрельбе. Преподаватели теории тоже не хотели замечать скромных способностей курсанта и авансом ставили ему пятёрки.

Но постепенно росло разочарование в самом себе. И по мере того, как Игорь осознавал, что обладает весьма посредственными профессиональными способностями, громкая слава родителя начинала тяготить и даже раздражать молодого человека. Сын начал завидовать славе отца. А зависть посредственности по отношению к таланту всегда порождает озлобленность. И родственные связи тут редко идут в счёт. Игорь чувствовал себя обманутым. Отец обязан был разглядеть в нём бездаря и отговорить от выбора этой профессии. Но вместо этого Игорь вырос на рассказах отца о самолётах и лётчиках. Батя любил повторять, что у него лучшая в мире работа. Естественно, Игорь с ранних лет видел себя в будущем только лётчиком?истребителем.

Так гениальный отец, сам того не желая, уготовил своему отпрыску печальную участь вундеркинда, внезапно потерявшего однажды свой золотой голос. Ты выходишь на сцену, перед тобой полный зал публики, дорого заплатившей за возможность услышать божественное пение. А из твоего горла вдруг вырывается какое?то пошлое кукареканье!

Юноша всё чаще ощущал себя в похожей роли. Он видел, как все ждут от него чего?то экстраординарного. Ещё бы! Сын лучшего неофициального аса советских ВВС не может оказаться середнячком. Такое отношение быстрее самого махрового блата до опредёлённого момента открывало перед Игорем все двери. Но ведь асом по блату не станешь! А про то, что природе свойственно отдыхать на потомках гениев, все почему?то забывали.

Вот и в элитный полк асов Нефёдова скорее всего направили в уверенности, что среди лучших из лучших перспективный парень быстро себя покажет. Знаменитая фамилия стала для лейтенанта лучшей рекомендацией и пропуском в эскадрилью, занимающуюся демонстрационными полётами на высший пилотаж. Вообще?то сюда брали только опытных пилотов с квалификацией не ниже первого класса, имеющих за плечами тысячи часов налёта. Но для сына знаменитого «Анархиста» было сделано исключение. Он ни дня не пробыл в запасных, а сразу попал в основной состав элитной пилотажной группы, которую в западной прессе за яркую раскраску самолётов называли «красной пятёркой». И Игорь очень старался оправдать доверие. Его с детства легко было взять на «слабо». Если кто?то говорил, что этого сделать нельзя, парень непременно должен был взять обозначенный барьер, пусть даже ценой разбитого носа или исключения из школы. Как раз в этом их с отцом характеры были схожи.

Да вот напасть: чем больше молодой лётчик проявлял усердия, стремясь доказать всем, что может летать не хуже своего прославленного предка, тем чаще совершал непростительные ошибки. В жёстких условиях службы в особой эскадрилье асов количество этих ошибок нарастало с невероятной быстротой. Каждый раз на разборе полётов, опростоволосившийся новичок виновато кивал головой в ответ на замечания раздражённых партнёров, и с плохо скрываемым страхом поглядывал на командира. А тот постепенно накалялся, терпение его заканчивалось. «Сколько можно возиться с этим увальнем! А может убрать его к чёртовой бабушке? – уже не в первый раз задавался вопросом командир, и всё больше склонялся к такому решению. – Да, из этого лейтенанта, видимо, не будет толка. Пусть с ним нянчатся в другом месте».


Командир группы гвардии майор Фёдор Быков готовил своих людей по совершенно лютой программе. У этого мастера имелись собственные взгляды на подготовку пилотов высшего уровня и соответствующие этим представлениям драконовские воспитательные приёмы, за которые ему часто доставалось от начальства. Например, Майор мог заставить чем?то провинившегося заслуженного офицера несколько часов подряд бегать кросс или отжиматься до изнеможения под крылом своего самолёта на глазах у всего аэродрома.

Как руководитель особой авиагруппы Быков нередко пренебрегал полётными предписаниями, трактуя их на собственное усмотрение. Чтобы научить своих лётчиков не боятся летать в тесном строю, он использовал метод, придуманный ещё в середине тридцатых годов легендарным Валерием Чкаловым: приказывал на старте перед взлётом связать законцовки крыльев соседних самолётов стальными тросами. Так они и открутили пилотаж, крепко стянутые между собой «верёвочками».

Несколько раз Быкова отстраняли от командования эскадрильей, понижали в должности, а он продолжал гнуть свою линию. Но в итоге неудобному комэску всё прощалось, ибо заменить его было просто некем. Его авиагруппа умела так провести пилотаж на глазах пожаловавших на авиабазу важных персон, что часто практически сразу после окончания «авиашоу» решался вопрос с подписанием контракта на поставку истребителей.

А главное, Майор Быков был известен всему миру своими рекордами скорости. Установление рекордов скорости – было одним из важных направлений пропаганды в СССР, делом престижа, демонстрацией военной мощи. Фактически шла непрекращающаяся «Битва за скорость» с главным вероятным противником по будущей войне, в которой были свои жертвы и свои герои. Американцы тоже постоянно обновляли мировые рекорды скорости и высоты. Как только в распоряжении ВВС США или британских королевских RAF22
  Royal Air Force – Королевские военно?воздушные силы Великобритании.


[Закрыть]
появлялся хороший истребитель, они немедленно давали понять большевистской России и всему остальному миру, что отныне владеют верным средством для быстрого завоевания господства в воздухе. С 1945 по 1965 годы англосаксы 16 раз трубили на весь мир, что майор Ричард Джонсон на «Сейбре», сквадрон?лидер Невилл Дьюк на Hawker Hunter, подполковник Фрэнк Эверест на Super Sabre или кто?то ещё в очередной раз расширили представление человечества о предельной скорости полёта.


В Советском союзе отбить у главного конкурента очередной рекорд тоже поручалось самым лучшим лётчикам. Для этого готовились специальные модифицированные машины, с которых снималось всё лишнее для максимального облегчения. Ну а в случае успеха лётчики?рекордсмены обретали особый статус, почти как космонавты…

Так что, получив очередной нагоняй от начальства, майор спокойно продолжал свои «педагогические» эксперименты. Быстрота реакции – первостепенное качество для лётчика?истребителя, а для пилотажника особенно. У комэска имелись собственные профессиональные секреты воспитания у подчинённых нужной резвости. Бывало, что посреди стандартного тренировочного полёта он вдруг выходил на своем МиГе в лоб истребителю кого?нибудь из подчинённых, целенаправленно стараясь столкнуться с ним или опасно прижать к земле. Если атакованный таким манером лётчик успевал увернуться, он слышал после посадки скупую похвалу командира. Если же нет – то за мгновение до столкновения майор проскакивал мимо, матеря по радиосвязи не слишком ловкого подчинённого. Потом на земле комэск презрительно бросал провинившемуся офицеру, что сонной мухе не место в его команде, и если он в следующий раз снова позволит загнать себя в угол, то пусть лучше сам ищет себе более спокойное место службы, не дожидаясь пока его попросят из эскадрильи. Игорю уже не однажды приходилось слышать от командира нечто подобное в свой адрес.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11