Антон Кара.

Универсариум



скачать книгу бесплатно

1

Сравнимо с приятным погружением в глубину. Без мыслей о запасе воздуха на всплытие. Да оно и не планировалось… это всплытие.

Возможно, всему виной надоевшие своей однообразной канителью и, кажется, совсем уже ничем не отличавшиеся друг от друга дни. Они и помогли моим затуманенным зрачкам сфокусироваться на рекламном плакате, пока я шел к машине.

«Лекция профессора Венгрова А.Ф. Для тех, кто ищет свой путь. 15 мая в 19.00».

А возможно, всему виной женщина.

Виолетта Вишневская.

Да, да, та самая знаменитая Виолетта Вишневская, певица. Развешанные в городе плакаты с ее кокетливым образом мозолили мне глаза несколько последних недель, оповещая о ее грядущем концерте. Благо, что это событие уже позади и я удачно его избежал, и теперь эту рекламу с улыбающейся эффектной красоткой сняли со всех билбордов. Но, видимо, машинально, по инерции, я всё еще поглядывал на плакаты, выискивая ее смазливое личико. А наткнулся на: «Лекция профессора Венгрова А.Ф. Для тех, кто ищет свой путь. 15 мая в 19.00».

Я и знать не знал, кто такой этот Венгров. И не был настолько разочарован жизнью, чтобы искать новый путь. Поэтому плевать я хотел на его лекции, на его путь и на него самого.

Неизвестно, был ли этот плакат здесь еще вчера, или проветривался уже месяц, или его повесили пятнадцать минут назад. Но, прочтя рекламку, я улыбнулся. Потому что было 15 мая, без пяти минут семь и лекция должна была проходить в здании старенькой филармонии – а это через дорогу.

Я сел за руль и завел мотор.

Самый обычный вторник. Или четверг? Или другой потертый хренедельник… Меня ждут любимый диван, полбутылки вискаря и новый порнофильм. Пожалуй, этой слабосюжетной киношкой сегодня и ограничусь. А то что-то нет настроя на больший физический труд и лишнее общение.

Наверное, это будет грудастая блондинка, которая одарит меня своими ласками на мониторах очков виртуальной реальности. Или к нам присоединится губастая брюнетка, забитая готическими татуировками по всему телу. Или что там еще предложат в оплаченном мной премиум-сегменте.

Профессор Венгров, подскажи, что мне выбрать.

Я посмотрел на здание филармонии, где планировалось поведать людям о новом пути. В дверь входили мужчины и женщины, и в возрасте, и молодые. Да и наряжены все по-разному: и солидно, и как на сельскую дискотеку.

Вон та виляющая бедрами милашка, в короткой леопардовой юбке – и как она решилась на этот прикид! – все-таки разбудила во мне задремавшую мысль о том, чтобы снова вызвать девочку. Одну из моих великолепных пташек из «Романтиза» – дома терпимости для очень важных персон. Например, безумную и беспощадную Марго, с грудями-арбузами. И позволить ей выжать из меня все имеющиеся ресурсы. А может, пригласить миленькую и кроткую Сонечку и вытрясти из ее хрупкого восемнадцатилетнего тела всю школьную память?

Профессор Венгров, подскажи, кого мне выбрать.

А может, поехать в клуб «Бездна» и забрать оттуда какую-нибудь добротно размалеванную гостью со свежим маникюром и пахучими блестящими волосами? Или совершить такой же захват легкодоступной, но в образе неприступной незнакомки в клубе «Сан-Марко»? А перед этим раздавить пару бокалов с хозяином заведения Марком.

Которому в свое время моментально пришлась по вкусу первая пришедшая в мою голову идея назвать клуб его именем, да еще и добавить ему святости приставкой «Сан».

Профессор Венгров, не молчи!

С такого расстояния казалось, будто в дверь филармонии входит очень даже немало симпатичных блондинок и экстравагантных брюнеток. Занятная сходка.

А почему нет? Всё равно пока пробки в городе.


* * *

Я заглушил мотор, вышел из машины, перенесся через дорогу и подошел к входу. Рядом уже никого не было. Видимо, я буду заключительным гостем этого шабаша искателей.

Проник за дверь.

Сначала короткий узкий коридор. Затем широкий холл, устланный дряблыми выцветшими коврами, выглядевшими совсем печально под приглушенным светом старенькой люстры. Тут же – пустой, нефункционирующий гардероб. Три ветхие ступеньки вниз перед двумя дверьми, ведущими в основной зал. И огромные зеркала. Возле них в основном и концентрировались пришедшие, ища подтверждения, что выглядят они достойно. Или хотя бы прилично. Или хотя бы терпимо.

Люди вели себя так, словно тут не впервые. Возможно, это их еженедельный ритуал. Странно, ведь за несколько лекций наверняка можно было уже и карту нового профессорского пути нарисовать. Масштабом один к одному.

Я старался не слишком явно озираться по сторонам, чтобы не обнаружить, что я здесь не свой, а зашел на огонек, только чтобы поглазеть на местных красоток и найти среди них готовую продолжить тот самый неведомый путь в паре со мной. И завершить его в моей кровати.

Гости неспешно входили в зал. Я торопился еще меньше, курсируя около гардероба и присматриваясь, к какой бы округлой жопке примкнуть и сопроводить в апартаменты холостяка. Было несколько интересных экземпляров… Но я почему-то не решался. Не решался не прицепиться к какой-нибудь симпатяжке, а войти в зал. Через открытые двери я видел помещение со сценой и рядами кресел, которые с энтузиазмом заполняли слушатели. На самой сцене пока было пусто. Но именно она внушала мне необъяснимую робость перед тем, что там должно… кто там должен был появиться.

Да кто ты такой, профессор Венгров? Князь тьмы? Оживший и выбравшийся из бинтов мумификации Аменхотеп Третий? Лиса из «Колобка»?

Я пропустил в зал последнего человека, вежливо придерживая дверцу. И наконец остался в холле один.

Миг настал. Пора принимать решение.

И оно очевидно – надо валить отсюда, из этого чуждого для меня мира профессоров и вечерних студентов.

Я расслабил руку и сопроводил дверь до полного закрывания.

А это значит: любимый диван, полбутылки вискаря и… огнедышащая Марго.

Я не успел оторвать ладонь от ручки, как шумно распахнулась дверь парадного входа и в нее влетела молодая женщина чрезвычайно приятной наружности. Круглое лицо, пухлые губки, прыгающие груди.

Я невольно замер.

Нет, совершенно точно – всему виной женщина.

Черноволосая. Голубоглазая. Розовощекая.

– Началось? – раздался в пустом холле ее задорный голос.

Он качнул мои барабанные перепонки и заставил меня очнуться и осознать, что я завороженно на нее смотрю.

– Начинается, – скромно протянул я и тут же дернул ручку двери, приглашая ее войти внутрь.

Она проскользнула мимо меня в зал. Я уверенно – да, теперь уверенно! – шагнул вслед за ней. Возможно, она и есть мой путь на сегодня.

Она торопливо двигалась вперед по проходу, смотря по сторонам, видимо, отыскивая свободное место. А я просто плыл за ней. За ее аппетитной задницей, скрывающейся под подолом короткого малинового платья. За посланной мне путеводной звездой.

Несколько свободных кресел было в четвертом ряду. Около которого опаздывающая гостья остановилась и опустила крайнее сиденье. Заметив, что я следую прямо за ней, она сделала еще один шаг внутрь ряда, уступая мне выбранное ею место, и села на соседнем. Я расположился рядом, кивнув ей в знак благодарности за проявленную вежливость, но она этого уже не увидела. Она смотрела на сцену. На очень, наверное, ей интересную пустую сцену.

Я покрутил головой. Тут человек сто двадцать.

Шуршали, кряхтели, кашляли.

Какой же путь вы здесь ищете? Неужели вы все такие потерянные?

Наконец из-за кулис вылезла пожилая женщина в белом костюме, похожая на придворную даму из 18-го века. Похожая обильно напудренным лицом и смахивающей на парик прической. Не хватало разве что козырного веера.

Она громко объявила:

– Пожалуйста, присаживайтесь, лекция начнется через минуту.

И тут же скрылась цирковой лошадиной походкой обратно за занавес.

Шорох утихал.

Я боковым зрением осматривал соседку. Хорошая.

Нужно, нужно ее забирать, увозить и укладывать.

Она не похожа ни на студентку, ни на заядлую книгочейку, ни на учительницу. Года 23–24 где-то, плюс-минус. Ухоженная. Так скорее выглядят владелицы салонов красоты. Или актрисы рекламных роликов дорогих духов. Или бывшие эскортницы, назначенные на государственные должности. То есть – шикарно.

Она уж слишком увлеченно смотрела на сцену, ожидая, видимо, наиграндиознейшего представления.

Чего ты ждешь, моя радость, что здесь сейчас вдруг проедет поезд?

Пора раскрыть ей глаза на то, что самое лучшее, что может случиться в ее жизни, – это я. Но начинать надо с малого. Я повернулся к ней и спросил:

– Вы тут тоже впервые?

Она ласково взглянула на меня. Ничего не ответила. За мгновение нашего безмолвного визуального контакта я почувствовал себя малолетним глупышом. Я совершил на нее нападение залпом из пушки, а ядро просто не долетело до ее башни. По небесам ее глаз проплыли облака высокомерия. И солнце снисхождения. И радуга умиления.

В этот момент на сцене показался старец лет шестидесяти. Венгров, видать. Чисто выбрит, острый нос, густые черные брови, короткие волосы, серые из-за обильной седины.

Моя соседка поднесла указательный палец к губам и мило шикнула. Сдув все мои назойливые военные корабли подальше от ее золотых берегов. А затем вновь обратила взор на сцену.

Ну что ж. Атака сорвана, но это была всего лишь разведка. Главные войска еще даже не показывались из-за горизонта.

Старец был невысокого роста. В строгом костюме. И босиком!

Охренеть – босиком!

Я на всякий случай обозрел других слушателей – для меня ли одного это необычно? Надеюсь, они хорошенько пропылесосили сцену.

– Добрый вечер, – произнес босой. – Рад вас приветствовать.

Он медленно осмотрел ряды. Легкая улыбка на лице.

– Сегодня вы здесь, – продолжал Венгров. – Это значит, что вам не всё равно.

Вот тут он неправ. Мне точно всё равно. Что бы там ни было.

– Вам не наплевать на свою жизнь. На то, какая она есть и какой она будет.

Серьезные вещи толкует. Снег белый. Вода мокрая. Белье надо менять. Ля-ля-ля… И фа-диез.

– И еще это значит, что вы верите в то, что всё будет именно так, как вы хотите. Иначе вы бы сюда не пришли.

Меня уже начала напрягать эта обстановка.

– Да! Верите!

Ну хорош уже в уши дуть.

– А вера!.. – он здорово повысил тон, – важнее всего. Вера!.. – крикнул, – сломает все преграды на вашем пути. Вера!.. – снова протрубил он. – Приведет вас к счастью.

Похоже, мне пора. Этот клуб не для меня.

Неужели это религиозное сборище? Странно, что о вере говорит не бородач в рясе, а профессор. То бишь ученый. А они, как правило, не верят ни во что, если не считать теории большого взрыва. Или Венгров какой-то испорченный?

Я начал ерзать в кресле, осматривая слушателей, попутно заглядывая в слабообзорное декольте соседки. Ничего не видно. Но выпуклость крайне многообещающая.

Если к ней обратиться сейчас, она, стопудово, даже не расслышит. Чрезмерно верующая, видимо. Ну ниче-ниче, моя радость, слушай, смотри, записывай в тетрадку, я дождусь, ой, я дождусь! Я возьму всё, что сам себе наобещал от твоего имени.

– Рад видеть много новых людей в зале.

В этот момент я интуитивно взглянул на Венгрова. Этот хрен с довольным лицом смотрел на меня. Словно распознал шпиона в своем отряде. И как бы мысленно погрозил мне пальцем. Засунь себе свой палец знаешь куда!

– Это значит, наша вера интересна людям, – завывал профессор. – Она нужна им. Нужна нам.

Да ничего мне тут даром не нужно. Если не считать прелестного тела соседки. Но его я непременно еще вкушу.

– Мне хочется обращаться к вам не как к массам, а индивидуально. И рассказывать о вере не со сцены, а в тихой дружеской беседе. Лицом к лицу. Глаза в глаза.

Его глаза в эту секунду действительно смотрели в глаза напротив – в мои.

Этот коняра до сих пор таращился на меня! И, сука, не отводил взгляд. Я стал жалеть о том, что не поехал домой. Или откисать в какой-нибудь клубняк с друзьями. Или один. Че ты уставился, лось?

– Я хочу познакомиться с каждым из вас. И каждому из вас показать тот путь, ради которого вы сюда пришли.

Отвернись, сука!

– Ведь мы знаем, что сегодня вы к нему готовы.

Он так нервировал меня своими сверкающими глазенками, что мне захотелось врезать ему в челюсть. Вот прям размахнуться и засадить кулаком. Вот прям записаться на секцию бокса, походить полгодика, наработать технику, посмотреть подряд все фильмы про Рокки и втащить ему со всей силы по его кривой профессорской ухмылке. Взбесил!

– Вот вы, молодой человек, – Венгров вытянул руки и устремил обе ладони в мою сторону.

Сууукааа.

В этот момент сто двадцать голов повернулись, чтобы посмотреть на меня – на то чудо, которое, как они, наверное, полагали, должно было им открыться.

У меня появились какие-то неприятные ощущения в горле, в животе, в ногах, у корней волос, под носом и под ногтями. Чего ему от меня надо?

– Пожалуйста, будьте любезны, выйдите к нам, – голосом гостеприимного хозяина трепал Венгров. И указал мне рукой на сцену.

Профессор ждал. Зал ждал. И моя соседка тоже ждала.

А я чувствовал, как вдавливаюсь в кресло. Хотя на меня это не похоже. Детские страхи перед чем-либо – это не про меня. Да и дело вовсе не в страхе, а в дискомфорте. Мне не хотелось совершать никаких незапланированных поступков в угоду и к радости тех, к кому я по меньшей мере равнодушен. А этому умнику мне хотелось еще и по наглой ботанской морде настучать.

Хренушки тебе, лошадь старая!

– Боюсь, я не готов, – промямлил я и, неуверенно мотая головой, попытался улыбнуться.

Вот зачем мне всё это сдалось?

Моя соседка мило смотрела на меня своими игривыми голубыми глазами. Она сказала:

– Ну что же вы? Неужели вам не интересно?

– Не настолько, – шепнул я.

– Ну пожалуйста, – она положила ладонь мне на колено, – доставьте мне удовольствие.

Ничего себе заявка!

Да я готов неоднократно доставлять тебе удовольствие. Устроить тебе тур по моей постели с опцией «Всё включено». 8 дней, 7 ночей.

А еще она невероятно… светлая.

Ее голос такой чувственный. Ее лицо такое дружелюбное. И ее рука на моем колене.

Ну… если так… может, позже… А, и ладно! Что ж он, с меня туфли снимет?

Я поднялся с кресла. С показной невозмутимостью неторопливо застегнул верхнюю пуговицу пиджака. Пусть видят, что меня абсолютно никак не накаляют их местные забавы. Мне плевать с крыши небоскреба. Я круче их мудрейшего профессора. Я круче их всех. Я невообразимо крут. И с тупой улыбкой побрел в сторону Венгрова.

Людишки стали восторженно шипеть. Что ж, хотели клоуна – получите. Только под гримом может оказаться волшебник. И ожидаемое веселье не состоится.

Я быстро взобрался на сцену.

– Добрый вечер,– сказал Венгров и протянул руку.

Я поздоровался с ним. Но сразу он мою кисть не отпустил. Да еще и обхватил ее крепко двумя руками, вонзив в меня испытующий взгляд чернющих глаз. Нечего меня пугать, пугало, я сегодня в коричневых штанах.

Лектор продолжил:

– Можно узнать ваше имя?

Хорошо, что это не сектанты, у которых нет имен и различий. У этих, возможно, нет только обуви.

Может, соврать? Какая им, к хренам, разница, как меня в действительности зовут? А вдруг в зале есть знающие меня пассажиры. Тогда врать стремно. Скажу как есть.

– Эдуард.

Вот так – карты на стол.

– Зачем вы пришли сюда, Эдуард? – выплеснул босой профессор.

Похоже, все-таки придется соврать.

– Постойте, не отвечайте, – Венгров положил ладонь мне на грудь, как бы останавливая меня, обернулся в сторону зала и сказал: – Это известно и так. И мне, и каждому из вас. Потому что сегодня – тот самый день, когда вы решили что-то изменить.

Дискомфортно: все смотрят на меня, думают неизвестно что, этот странный чувак держит меня за грудь, несет какую-то ахинею.

– Сегодня – первый день остатка вашей жизни.

Древняя пословица.

В зале образовалась абсолютная тишина. Почему никто не записывает?

– И сегодня вы решили, что будете жить по-новому. Я прав, Эдуард? – Тут он вновь посмотрел на меня.

Мне ну совсем не хотелось с ним соглашаться. Не хотелось доставлять ему излишнюю радость своим активным участием в его болтовне. Не хотелось превращаться в его подопытную мышь.

Но Венгров вновь меня притормозил:

– Не отвечайте. Потому что вы еще сами не знаете, что я прав.

Ты смотри, какой он, сука, умный!

– Но я не хочу, чтобы вы подумали, что я просто умничаю. Я много прожил, много видел, много знаю. И я докажу вам, Эдуард, что знаю лучше вас и лучше каждого в этом зале, – он провел рукой по воздуху, – почему сегодня все вы здесь.

Наконец профессор убрал руку от моей груди. Я сразу почувствовал невероятное облегчение. Будто из меня вытащили окровавленный меч. С зазубренным лезвием. С подключенной к нему тысячей вольт. Я медленно и, надеюсь, не заметно ни для кого глубоко вздохнул.

А Венгров принялся вальяжно расхаживать около меня.

– Вам кажется, Эдуард, что вы пришли сюда случайно. – Он не поднимал на меня взгляд, а говорил как будто сам с собой. – Просто потому, что у вас было свободное время и вы хотели его как-нибудь убить.

Он стал ходить вокруг меня. Чтобы голова у меня закружилась, что ли? Только не бегай.

Я прищурил глаза и чуть сжал губы, изображая внимание.

– Однако вы и сами чувствуете, что такое решение для вас нетипично.

Пожалуй, этот хмырь не беспричинно зовется профессором. Какие-то пятерки в зачетку ему поставили вполне заслуженно.

– Как вы считаете, я прав или заблуждаюсь?

Снова он задал вопрос, повергая меня в необходимость выдать какую-нибудь реакцию. Будто цирковой усач во фраке и цилиндре щелкнул хлыстом, знаменуя, что мне – дрессированному тюленю – нужно перепрыгнуть с одного помоста на другой. Но нет. Тюлень не прыгнет, а с достоинством слезет и заберется.

Я со скрежетом в голосе ответил:

– Ну… возможно, отчасти правы.

Мой отпор по содержанию получился крайне вялым.

– Значит, отчасти? – Венгров остановился и внимательно посмотрел мне в глаза, словно искал место, чтобы вбить гвоздь. – Тогда слушайте дальше. Вам тридцать лет…

Ну и что? Я и выгляжу на свои. А что ж не уточнил, что тридцать с половиной?

– Не так давно у вас появилась депрессия. Вернее, возникла она гораздо раньше, чем вы это ощутили, уже, как говорится, глядя в зеркало. Вы чувствуете, что что-то не так, но не можете это сформулировать. Словно образовалась душевная пустота, стал нечетким смысл того, что и для чего вы делаете, хотя раньше понимание этого было абсолютным как разумом, так и сердцем.

Хмм. Ну неплохо, неплохо.

– Возможно, вы пробовали заниматься самолечением, основываясь на имеющихся у вас шаблонных представлениях, как бороться с тоской. Но, не имея самого важного знания, вы не смогли найти лекарства.

Самого важного знания? Астробиофизикотригонометрия?

– Самого важного знания, – повторил он, – знания о себе.

Да я великолепно владею знанием о себе. Или речь идет не об онанизме?

– Однако будучи в этом непросвещенным, вы просто заменили одни ваши условные радости и удовольствия на другие, но по сути ничем не отличающиеся от прежних. Поэтому подобные методы и не сработали. И не сработают! И вы рискуете завязнуть в этом порочном круге.

Не уверен, все ли слова я сейчас понял.

– Ваша работа, ваша высокооплачиваемая работа вам прилично наскучила. Вернее, у вас не работа, а собственный бизнес. Вы сами хозяин своего дела. И вы уже не получаете удовольствия от общения с партнерами и подчиненными, а у вас однозначно имеется штат подчиненных.

На мне все шмотки брендовые – ясное дело, что много зарабатываю. Не то, что его костюмчик, который он носит еще со школьного выпускного. Видел бы он мою машину. А про бизнес… Сейчас почти все – предприниматели. Да и насчет подчиненных – тоже несерьезная догадка.

– Ваши друзья, – Венгров продолжал изобиловать громогласными выдержками из воображаемого им моего досье, – точнее, люди, с которыми вы общаетесь повседневно и проводите время, связаны с вами только бизнесом. Либо иными финансовыми взаимоотношениями.

Да почему? А хотя…

– Возможно, вы никогда не задумывались, но я открою вам, всех этих так называемых друзей, коими вы их считаете, и вообще всех людей из вашего окружения интересует только, сколько вы зарабатываете, сколько денег имеете и на какой машине катаетесь. И худшее в этом то, что они вам завидуют. И никакой не белой, как принято считать, непорочной завистью, а той самой, черной, колющей завистью. Они хотят иметь ваши деньги, Эдуард. Они даже хотят вашу машину. Впрочем, их вполне устроит, чтобы просто всего этого не было у вас, чтобы они почувствовали себя лучше.

По-моему, это уже похоже на грубость.

Профессор замолчал. Его лицо обрело задумчивый вид. Видимо, список его знаний обо мне закончился. Наверное, он искал, что бы еще такого невероятного ляпнуть, но пока сочинить ничего не получалось. Хотя, сучонок, говорил всё как есть. Неужели это и впрямь написано у меня на лице?

Венгров произнес:

– Я знаю, о чем вы думаете, Эдуард.

Надо же – и мысли мои читает? Вот это уже действительно космос. Вот это уже в натуре молодец. А ну-ка! Жили-были, умерли-бумерли. Повтори это – и я нареку тебя Мастером.

Он сказал:

– Вы думаете, что сделали себя сами. Что достигли таких высот благодаря вашим неординарным способностям. Вы думаете, что имеете всё. Что получите всё, чего захотите. Вы думаете, что этот мир принадлежит вам.

А старик и в самом деле молоток. Вот эти последние слова достаточно точно заряжены. Прямо первая статья моей внутренней конституции.

– Но это не так.

Не так?

– Не так! – звонко повторил он, вероятно, достигнув кульминационной части своего разоблачительного монолога в роли Шерлока Холмса.

А что дальше? Открытый финал или драма только в разгаре?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7