Антон Бильжо.

Капсула для копирайтера



скачать книгу бесплатно


В 12:49 следующего дня, вторника, 26-го сентября 2014-го года, Герман подошел к двери в Большую переговорную, где проходила внешняя встреча с клиентом Herz und herz. На нем был серый писательский кардиган и панковские джинсы Pull&Bear. Рядом с дверью висела табличка – busy. Герман знал, что поступает неправильно. И все-таки он открыл дверь. У этого события было несколько причин.

1. Взрослый сотрудник агентства, отдавший ему столько лет, имеет право на отчаянный поступок. Терять, если вдуматься, уже нечего, а смелость города берет.

2. Роджер почти наверняка зарубил бы скрипт. Теперь же он дойдет до клиента, может ему понравиться, по нему могут снять ролик, что в конечном счете окажется на руку самому же Роджеру.

3. Вспоминая свое состояние, позже Герман говорил, что им «кто-то управлял», кто-то хотел доставить послание.

В первую же секунду старший копирайтер оценил ситуацию. Увидел изумрудно-изумленного, снобистски взметнувшего брови Роджера. Торжественную, как новогодняя елка, Жульетту. Иезуитски улыбнувшегося Ваню и анабеозного Мишу (Лелик и Болик, судя по всему, только что закончили презентовать свои парниковые идеи). Съежившийся Дима, который быстренько влился в их команду вчера, смотрел в сторону, стараясь не встречаться с Германом взглядом. На столе в центре лежали распечатки – какие-то граффити, фотографии мистера Трололо, рисунок йети, изображение черепахи с аистом и прочая чушь. Трушкина, которая даже не напомнила Герману про встречу, стала быстро и виновато что-то чиркать в листке.

Кроме вышеперечисленных лиц в Большой переговорной присутствовала генеральный директор ASAP Шишунова Саша Борисовна. Это была врожденная старуха с тонким-претонким, как натянутый волосок, и чуть дребезжавшим голосом, с помощью которого она могла неторопливо покрыть паутиной комментариев, сомнений, стратегических выкладок любую идею, а затем медленно и с наслаждением высосать из нее жизнь. Она была воплощенной осторожностью, и клиенты, тратившие свои деньги и потому всего боявшиеся, души в ней не чаяли. Слова, произнесенные тихим, как бы высохшим голосом, казались соломинкой здравого смысла в море хаоса; она могла все объяснить, всех успокоить, найти компромиссное решение, подвести черту, построить мостик к конечному потребителю.

Гипноз старой маркетинговой весталки приносил агентству деньги. Серые глаза и мышиный джемперок вызывали в растерянных обладателях рекламных бюджетов воспоминания о школьных учителях, последних людях, которым они доверяли. Креативщики называли Сашу Борисовну «бледная немочь».

– Здравствуйте, – громко и отчетливо сказал Герман.

Только тут он увидел лица клиентов. Два молодых человека лет по тридцать, сидевшие спиной к двери, обернулись синхронно.

– Сергей, – сказал загорелый мясистый блондин с отбеленными до синевы зубами и в синем же джемпере с крупным крокодильчиком Lacosta.

– Петр, – сказал белокожий худощавый брюнет с эспаньолкой в мотоциклетной куртке Honda с серебристыми полосами.

– Третьяковский, старший копирайтер, – самостоятельно представился Герман, понимая, что надеяться больше не на кого. – Прошу прощения за опоздание.

Он скромно присел в угол пустовавшего дивана и тихонько положил на стол альбом «Прерафаэлиты – викторианские революционеры», взятый с собой на случай, если будут комментарии.

Сергей кинул заинтригованный взгляд на книгу и продолжал начатую мысль. У блондина, внешне похожего на Кена из набора Барби, оказался неправильный прикус, говорил он быстро и слюняво, комкая слова и сильно наклоняясь вперед, пытаясь общей экспрессией наверстать нехватку слов:

– … так что идеи как бы… это… сами по себе хорошие, особенно для русского отсталого рынка, где ничего не надо, как бы сказать, никому, да? Так что, чем хуже, тем лучше, как говорится.

Он посмотрел на Петра, ища поддержки.

Петр кивнул и произнес:

– Да. Согласен.

– Мне кажется, это просто отличная идея. Очень точная, – подхватил порхающий свеже-зеленый Роджер. – Плюс в основе есть этот мнемоник, который поддерживается слоганом.

– А какой был слоган? – попытался вспомнить Петр.

– «Herz und herz. Двойная уверенность в будущем», – услужливо проложился Ваня.

Герман наблюдал классическую сцену презентации: ASAP в полном составе обрабатывал клиента.

– Сильная сторона идеи еще и в том, что она мультиплицируется, – зацокола скорпиониха Шишунова. – Тема автомобилей и сравнение сердца с мотором – это биг айдиа, большая территория, которая позволит нам создать TTL-коммуникацию как минимум на год…

– Честно говоря… как бы тоже… сравнение немного банальное.

Ясно, что главным в этой паре был блондин. Однако и Петр не выглядел простым бренд-менеджером, подвякивающим начальству. «Скорей всего, совладелец», – подумал Герман.

– А у вас что-то есть? – вдруг обратился к нему главный.

– В принципе, да, но… – засомневался Третьяковский в своем фирменном стиле.

– Мы, правда, этого пока не видели, – бросился на амбразуру Роджер, в ужасе переглянувшись с Сашей Борисовной. – Может быть, стоит вначале сделать внутреннюю презентацию.

– Пусть расскажет, раз уж пришел, – гоготнув по-простому, позволил Сергей.

– Так, ну… честно говоря…

Герман достал скрипт:

– Я лучше просто зачитаю.


Наступила тишина. Та самая тишина, которую так любил старший копирайтер, – тишина внемлющая, словно перепаханное поле, готовое принять любого сеятеля, даже весьма неторопливого.

– Лес, – начал спокойно он. – Вечер. Мы видим взрослого мужчину лет шестидесяти, который продирается через ветки. За спиной у него походный рюкзак с самым необходимым. Вот он ступает на бетонные плиты, между которыми пробивается трава. Это заброшенный аэропорт. За кустом, выросшим прямо в центре пустыря, сверкает что-то белое. Мужчина приближается. Мы видим, что это… корпус космического корабля. Наш герой касается гладкого округлого борта. Дверь поднимается. Он вступает в поток белого излучения, льющийся из тарелки. Механический голос объявляет: «Добро пожаловать на борт. До галактики Herz und herz триста двадцать три года». Дверь за ним закрывается.

Слоган: «Herz und herz. Настало время пожить для вечности».

Корабль взлетает над лесом и исчезает в бесконечном космосе.

Герман положил на стол иллюстрацию-референс.



Он оглядел собравшихся. В большой переговорной повисла пауза. Именно на такой эффект стоило рассчитывать. Им нужно время, чтобы переварить.

– Интересно, – наконец вымолвил Сергей и посмотрел на Петра, – только я не понял, при чем тут космос.

Петр наморщил лоб:

– Там не про космос, а про возраст. Триста лет же, да?

Герман кивнул.

– Все равно как-то… – Сергей оглядел комнату, сверкнув белками, – те были лучше, да?

Петр задумчиво кивнул.

– Дело в том, что, как мы знаем из исследований, наш потребитель, уйдя с работы или передав управление фирмой, к шестидесяти годам хочет чего-то совсем другого, – снова пришла на помощь клиентам Шишунова. – Но вряд ли это может быть связано с какими-то путешествиями в космос.

– Вы-то откуда знаете? – вдруг тихо произнес Герман, впервые в истории агентства возвышая голос свой против Шишуновой. И в тот же миг семь хищных, жаждущих крови голов повернулись в его сторону. – Откуда вы знаете вообще, чего хочет потребитель?

Он устало и едко улыбнулся.

– У нас есть данные исследований, – сухо заметила Шишунова, спалив его взглядом. – Было бы желание, могли бы ознакомиться.

– Какие исследования! – Герман махнул рукой. – Я – ваша аудитория. И я бы улетел отсюда ко всем чертям.

Уже сказав это, он почувствовал, что потерял контроль. Голова закружилось, буйки, державшие его на плаву, закачались, он снова сел на диван. Из какого-то ватного колодца, куда можно было падать и падать, дослушивал остаток диалога.

– Эскейпизм… – голос Роджера.

– Да, скорее эскейпизм, чем призыв к активному образу жизни, о котором мы хотели сказать. – Чешуйчатый шелест Шишуновой.

– Но, с другой стороны, – приятный и мужественный тембр Петра, его обеспокоенные глаза, – мы не знаем трендов. Вспомните Ричарда Брэнсона, он же полетел.

– Да, это может быть довольно инспирэйшнл.

– А разве это не может быть Биг айдией.

– Если дотюнить вордниг и усилить брендинг…


Сергей наконец ударил по столу бархатистой пятерней и откинулся на спинку дивана. Он был похож на большого мягкого быка-производителя.

– Давайте короче. Если хотите, возьмем в тестирование… Одной идеей больше, одной меньше.

– Итак, – произнесла Жульетта, – на фокус-группы пойдут две концепции.

Они уже вставали. Герман ловил реакции зала. Горбун Ваня и гамадрил Миша, никакие после ночного брейн-шторминга, смотрели на него исподлобья, у них-то из трех взяли только одну идею. Жульетта вдруг бросила на старшего копирайтера глубокий, интригующий взгляд. И сама от этого показалась заманчиво сдобной. Бледная немочь всех тускло поблагодарила и вышла бочком. Роджер, прежде чем убежать за клиентом, яростно шепнул: «Так нельзя».

Но его слова не смутили Германа. Он торжествовал. Что ни говори, а маленькая победа: старая гвардия снова на коне.

Последним подошел Дима с поджатым хвостом.

– Отличная идея, – промямлил стажер в надежде, что его попросят вернуться в команду. – Мне очень понравился скрипт. Как тебе приходят такие мысли?

Герман посмотрел на него с жалостью и тихо произнес бескровными губами:

– Откровение, сынок.


В 13:45 того же чудесного дня Третьяковский снова сидел на открытой веранде бара Maxim. Теперь заказ состоял из фаланги краба на гриле с рататуем и соусом терияки, рыбы дорадо с цветной капустой, лимоном, шампиньонами и чесноком, бутылки белого вина Pino Grigio и двойной порции бурбона; все вместе, по предварительным подсчетам, стоимостью не менее пяти тысяч рублей.

Перед ним, как суперприз-пирожное, расположилась на подушках Надя, в легкомысленно топорщившемся снизу желтом платье, из которого торчали голые загорелые ноги, аккуратно защелкнутые на замок голыми загорелыми коленками. Волосы Надя гладко убрала назад и заколола залихватским подсолнухом.

– Ну, что? Как ты? Рассказывай.

Герман сразу понял, кто звонит, несмотря на то что давно удалил ее номер. Видно, цифры еще хранились в благодарной памяти. Она предложила пообедать, потому что «все равно» проезжала мимо.

– У меня по-старому. А у тебя?

Взяла щипчиками и поковыряла сахар:

– Почему на свадьбу не приехал?

– Не помню, занят был…

– Ну, конечно.

Надя закатила глаза и тут же обиженно стрельнула ими в Германа. Она всегда отличалась подвижной мимикой – слишком хотела понравиться.

– Как с мужем?

– Супер, как! Радуемся жизни. Есть такие люди, – лирически наклонив голову, Надя снова занялась колупанием сахара, – которые как бы в сознании перешли на другой уровень по сравнению с остальными.

Герман хлопнул глазами:

– Просветленные, что ли?

– Ну, типа того.

– Ясно.

Почесал в затылке. Уселся поудобнее, расправил складки везде, где только мог. Приехала рассказать о муже?

– Хорошо, что ты позвонила. А то у меня в последнее время… депрессия. И сердце болит. Чуть в лифте сознание не потерял, представляешь?

Оставив сахар, она откинулась, посмотрела на него, как на экспонат:

– Да, выглядишь не очень. ЭКГ сделай.

– Мне было откровение.

– Опять?

– В смысле «опять»?

– У тебя же раньше тоже все время видения были?

– Серьезно?

– Ну да. Постоянно.

Он вздохнул:

– Не помню, чтобы я тебе рассказывал.

– А как ты плакал у меня на коленях, помнишь?

Герман закрыл глаза руками:

– Прости. Неужели это моя жизнь?


Тот же элегантный брюнет, который обслуживал в прошлый раз, не вовремя вписался со своим подносом.

– Фаланга краба? – спросил официант с неподдельным уважением.

– Даме.

– Дорадо… вино и бурбон.

– Все правильно. Ставьте, ставьте.

Герман налил из запотевшей бутылки в ее бокал, мгновенно покрывшийся драгоценной испариной.

Надя как-то оформилась, глаза весело блестели, кожа отливала глянцем. Возможно, все из-за искрившихся женственностью часов Chopard из серии Happy Diamonds. Восхитительное сочетание усыпанного бриллиантами ободка и корпуса из розового золота 750-й пробы, изогнутые линии и нетрадиционный дизайн демонстрировали фирменный стиль Chopard на тонкой загорелой руке. Знаковые для бренда подвижные бриллианты исполняли проникнутый светом и радостью игривый танец – символ принадлежности к upper class.

– Так что там с откровением?

Официант отошел. Надя делала вид, что серьезно слушает.

– Как тебе сказать… – начал Герман нехотя, – сон не сон. Нас забрифовали на Herz und herz. Знаешь такой препарат?

Надя мотнула головой и взялась за краба.

– Витамины для сердца, не важно. Я стал думать над концепцией, и у меня вдруг возникло ощущение. Меня как бы утягивало от земли. Я понял, что кому-то там нужен. Понимаешь?

– Конечно. Ты же бесценный, Гермашечка.

Вытянув шею, Герман посмотрел вниз. Тучи только приоткрыли солнце. Лучи ворвались в город, сразу выделив обращенные к ним поверхности: несколько металлических крыш, ребро застекленной «Легенды Цветного», пару луж и форточек, – так благая весть освещает только готовые принять ее души.

– Отличная погода, – произнес он.

Надя быстро оглянулась:

– Да. Бабье лето. Как жена?

– На Бали собирается. Изменяет мне с каким-то французом.

Она серьезно покачала головой, посмотрела на Германа:

– Откуда ты знаешь?

– Читаю ее телефон.

– Фу! – Сделала вид, что чуть не подавилась. – Какой кошмар. Ну ты даешь. Как так жить можно…

Некоторое время они ели молча. Снова подошел официант, подлил вина девушке и спросил кавалера, не повторить ли Jim Beam. Герман отказался и потребовал счет. Говорить больше было не о чем. На мельхиоровом блюдечке лежал чек в 6342 рубля. Герман настоял, что сам заплатит.


В металлическом лифте, похожем на сейфовую ячейку, хранящую бесценный депозит, Надя стояла, вытянувшись по струнке, прижимая к себе желтую сумочку с черной молнией. «Продуманный наряд, наврала, что проезжала мимо случайно», – решил Герман, зависший в неловкой паузе. Словно угадав его мысли, она вспомнила их разговор и лукаво прервала тишину:

– Как себя чувствуешь, в обморок не упадешь?

Тогда он вдруг обнял это знакомое тело, почувствовав запах моря, ветер, биение парусов, белизну обтекаемой, летящей вперед яхты, вкус навсегда упущенного приключения. Это была Davidoff Cool Water Wave – чувственная волна свежести для современных, уверенных в себе женщин.

– Не надо, Герман.

Она мягко отстранила его. Двери открылись. Надя вышла первой, оставив бывшему бесконечно нежный взгляд.

Семь

В среду, в 11:45, Герман ехал по подмосковному коридору из непрозрачных шумозащитных панелей на своем стареньком кабриолете Opel Tigra. Навигатор показывал серые поля вокруг, небо тоже было темно-серым, как будто дело происходило вечером, тем не менее крышу Герман опустил. Об осени и деревенской жизни за экранами свидетельствовали выставленные на обочину невидимыми селянами ведра с яблоками и грибами.

Двухместный подержанный авто 2004 года выпуска с эффектным спортивным дизайном, за которым умещалось всего 90 скромных лошадей, был куплен подозрительно дешево ради поездок за город, барбекю на природе, виноградных полей и белых облачков в тот период, когда Герман считал себя твердо стоящим на пути к благополучию. Это было самое начало работы в ASAP, его хвалили, он уже представлял себя Октавом Паранго, ведущим беззастенчиво красивую жизнь завсегдатаем кокаиновых вечеринок, когда выяснилось, что в России профессия рекламщика ценится не так высоко и имеет свою специфику. Даже без ипотеки копирайтеру сетевого агентства оказалось по силам разве что сводить концы с концами, сценарии роликов придумывать приходилось редко, они комментировались и тестировались годами, так что в результате большую часть времени Третьяковский писал бодикопи: плотный текст на билбордах и упаковках, который никто никогда не читает.

С тех пор Tigra столько раз была в ремонте, что давно ушла в минус, в салоне вечно стоял затхлый запах – специалисты уверяли, что это утопленник. Герман пытался выставить кабриолет на продажу, но после осмотра покупателей как ветром сдувало.

Однако сегодня он смахнул с Tigra первые осенние листья и даже ностальгически потер тряпкой слишком хищные для такого малыша фары, подумав, что следующей его машиной, возможно, будет тоже кабриолет, но уже, к примеру, Maserati.


Ровно в десять утра в квартире с валяющимися на полу шмотками, книгами и проводами прозвучал рингтон «крякающие утки» и над болотами, по которым тяжело брел Герман, вспорхнула жирная стая. Он нащупал телефон под диваном. Не сразу узнал спокойный, уверенный голос Петра:

– Господин Третьяковский, доброе утро, не разбудил?

– Ну, что вы!

– Мы хотели бы пригласить вас на собеседование. По поводу вашего скрипта.

– А что с ним?

– Все отлично. Нам он очень понравился. Приезжайте. Симферопольское шоссе, город Чехов, завод Herz und herz. Мы вам все расскажем.

Герман встал с лавсита, на котором вчера так и заснул в одежде, заглянул в спальню. Катрин уже ускакала на работу, хотя, возможно, она и вовсе не приходила – после ужина с Надей Герман вырубился рано, проснулся же только сейчас.

Хотя день выдался самый обыкновенный, достаточно призрачной надежды на сюрприз, чтобы в человеке всколыхнулось детское ожидание праздника. Некоторое время Герман ходил по комнате и не мог успокоиться. Он надел бархатный пиджак MEXX, в котором выглядел как креативный директор, свою лучшую салатовую рубашку, дорогущий оранжевый шейный платок Hermes с лошадьми и желтые лофтеры, фактуренные под крокодила.

Судя по всему, Герман Третьяковский был им очень нужен. Возможно, речь шла о какой-то высокой позиции. Во всяком случае, чтобы креативщиков хантили с такой скоростью сразу после презентации – об этом никто не слыхивал.


Ветер бил в лицо, грузовики чадили на обгоне, старший копирайтер сбавил скорость, он щурился, но не сдавался, хорошо, что пробок нет, сквозь шум трассы до него долетали звуки блюза, саундтрека к недавно вышедшему сериалу «Настоящие детективы», который все очень нахваливали, а Герман даже скачал, чтобы посмотреть с Катрин.

Вскоре экраны кончились, завещав ритм отбойнику, – снаружи оказались плоские и серые поля, почти такие же, о каких предупреждал навигатор, прерываемые только безобразными, сумбурными биллбордами. Герман наслаждался моментом и только ради балансировки впускал немного рефлексии: зачем он вырядился, куда едет и что с ним будет дальше? Левая рука, отлежанная в неудобной позе на лавсит, еще немела. Очередная ненужная встреча. Креативное обслуживание витаминов для сердца до конца жизни? Только этого не хватало. Конечно, если они не предложат двести тысяч… На меньшее глупо соглашаться.

Свернул на Чехов и вскоре увидел завод – несколько белых пластмассовых корпусов, над которыми горело красное неоновое лого Herz und herz.


Петр уже ждал на проходной в халате и целлофановой шапочке.

– Добро пожаловать, господин Третьяковский.

Провел его через заставленный одинаковыми белыми фургонами двор в отсек дезинфекции, где Герману тоже выдали халат, шапочку и бахилы.

– К сожалению, правила для всех, – улыбнулся Петр, открывая дверь в цех с конвейерной линией и такими же обезличенными запакованными людьми.

Из цеха поднялись по железной лестнице к двери, на которой висела табличка «П. Магнитский, директор по маркетингу, рекламе и PR».

Это был типичный кабинет со шкафом из ДСП, куда Магнитский сразу при входе повесил халаты и забросил шапочки, с большим серым столом, гигантским калькулятором, компьютером, телефоном, настенным календарем, где обнаженная девушка в медицинском халате со стетоскопом между грудей позировала на фоне завода. Окно с жалюзи, как в американских фильмах, выходило из кабинета прямо в цех.

– Курите? – спросил Петр.

– Редко.

– Это правильно. – Он повертел в руках металлическую коробочку Caf? Cr?me. – Я тоже не курю. Хотя иногда об этом жалею. – И зачем-то зачитал текст на бумажной вкладке: – Благодаря специальной смеси сортов табака эти сигариллы имеют мягкий, но очень приятный вкус.

Герман присел на коричневый продавленный кожаный диван, попавший в эту обстановку по ошибке.

– Вы, наверно, удивлены тем, что мы вас вызвали?

– Немного.

– У меня и правда будет к вам странный разговор. Хотите бурбон?

Из шкафа, где, как выяснилось, хранились не только халаты, были мгновенно извлечены квадратная бутылка Jack Daniels и правильный толстодонный бокал. Герман ждал, что явится и Сергей, однако, судя по всему, разговор должен был состояться на двоих.

– Спасибо, утром не пью.

– Я тоже. – Петр подмигнул. – Вообще не пью.

Сегодня он выглядел крайне элегантно. Острое, лисье лицо, на котором хорошо смотрелась хитроумно выбритая бородка, быстрые движения, бодрый тонус. Успешный, компетентый, немного самовлюбленный. Строгий темный пиджак, яркая полосатая подкладка которого недвусмысленно указывала на знаменитую марку Пол Смит, нещадно разрушающую стереотипы и создающую ироничные, озорные тренды.

– Нам очень понравился ваш скрипт, – сказал наконец Петр. – То есть это не то слово – понравился. – Он усмехнулся своим мыслям. – Расскажите, как вы его придумали.

Герман поерзал на диване:

– М-м-м…

– Откровение?

– Что?

Вспоминая потом этот момент, он удивлялся, как просто и быстро доверился незнакомцу. Тот смотрел внимательно, не отрываясь, с обволакивающей теплотой, словно разглядывая в Германе нечто прекрасное, никому больше не заметное.

– А вы откуда знаете?

Магнитский подошел к столу, открыл ящик и достал старую советскую папку, подписанную «Совершенно секретно. Внутренний проект H&h». Затем, ни слова не говоря, выложил на стол несколько фотографий.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15